Я вижу нас

      На следующий день Антон и Арсений всё-таки заключают негласное перемирие. До разговора о ссоре дело так и не доходит, но Стас облегчённо выдыхает, когда в самолёте они начинают разговаривать в принципе.       Попов вроде бы всегда соглашается с рассуждениями Димы о том, что в самолётах нужно садиться согласно билетам, и плевать, если кто-то хотел что-то обсудить в полёте, сидя рядом. Арсу выпадает место возле окна, и он уже мысленно представляет, сколько красивых фотографий облаков и городов появится в его фотоплёнке, но дошедший до их ряда кресел Антон застывает в проходе и слегка мнётся, будто мысленно заставляя Арсения поднять глаза.       В такие моменты Шастун напоминает кота из «Шрека». Такие же зелёные и донельзя жалобные глаза исподлобья заглядывают в голубые, но Арс лишь смотрит в ответ, ожидая хоть какой-то фразы. Он всего лишь хочет убедиться, что Антон больше не злится из-за этой дурацкой ситуации. Шаст мнётся ещё несколько секунд, а затем выдыхает и как-то по-детски обиженно выдаёт:       — Ну, Арс…       Попов заходится смехом, потому что этот двухметровый ребёнок пытается дуть губы, очень неуспешно скрывая довольную улыбку, когда Арсений всё же поднимается с крайнего места, позволяя Антону усесться у окна. Шастун клянчит это место всегда и у всех, если его билет рядом, но почему-то только Арс каждый раз сдаётся, пропуская парня к иллюминатору. Благодарности за рокировку Попов так и не получает, но определённо чувствует потепление во взаимоотношениях с Антоном и понимает, что хмурится тот уже чисто для вида, тупо не зная, как окончательно выйти из ситуации.       Стас располагается в кресле у прохода, что-то печатает Оксане, сидящей неподалёку, и косо поглядывает на парочку слева. Ему позарез хочется, чтобы за время полёта эти двое помирились, и вечерний концерт прошёл спокойно и без напрягов. Первую часть дороги парни всё так же молчат, но, к сожалению для нервов Стаса, он не видит, как тепло улыбается Арс, получая от Шаста в сообщении завораживающее фото Москвы с высоты и короткое: «Спасибо. На, выложи»       Шеминова отпускает лишь тогда, когда Антон, спустя примерно полчаса ёрзаний на кресле окончательно бросает все попытки заснуть и резким движением выдёргивает один наушник у Арса. Попов открывает глаза, пытаясь понять причину остановки музыки, и поворачивается в сторону Шастуна. Стас слегка оборачивается тоже, но Антон не замечает его телодвижений, в своей привычной манере бросая Арсу:       — Заебал спать. Давай в покер?       Арсений усмехается, отбирая обратно наушник, и соглашается на игру. Стас едва заметно выдыхает, пряча улыбку в собственное плечо. В такие моменты он чувствует себя воспитателем, как будто его дети снова подружились, ей богу.

***

      Антон так и не помирился с Ирой, поэтому, когда перед концертом Оксана просит всех выйти из гримёрки на встречу с фан-клубом, он просит Арса задержаться буквально на минуту. Серёжа и Дима выходят в коридор вслед за Фроловой, и за дверью уже слышится радостный смех встречающих их поклонниц.       — Арс, короче, я хотел попросить… — Шастун говорит сумбурно и мнётся от неловкости, потому что, чёрт возьми, Арсений совсем не виноват в этом раздражении Иры, но лишние проблемы парню совсем не нужны, поэтому он продолжает:       — Сегодня на концерте мы можем как-то поменьше взаимодействовать вне сценок?..       Попов вскидывает брови то ли от удивления, то ли от какой-то странной обиды, потому что звучит это всё не очень приятно, но Антон продолжает говорить так, словно его заставляют, и Арс смягчается, делая шаг навстречу.       — Пойми, просто Ира всё ещё злится из-за того… ну… и я просто… только без обид, Арс, я… как дурак себя сейчас чувствую, и…       Шаст замечает, как Арсений шагает чуть ближе к нему и осторожно тянется рукой, но не успевает больше ничего сказать, потому что голова идёт кругом…       — Пойдём, нас там все ждут, — тяжело дыша шепчет Арс, пока сам Антон поцелуями спускается по его шее, буквально вжимая Попова в стену около двери.       Шастун трясёт головой, пытаясь прогнать идиотскую картину из головы, но пара перед его глазами никуда не исчезает, а его взгляд лишь сильнее цепляется за всякие детали: пальцы Арсения в его собственных волосах; его — Антона — руки, одна из которых крепко сжимает Попова за бёдра, не давая ему упасть на явно подкашивающихся ногах, а вторая блуждает где-то в районе шеи. А ещё Шастун чётко видит сквозь чёрные джинсы своей копии конкретный такой стояк, и его мозг, видимо, окончательно офигевает от ситуации, потому что в голову врывается до абсурда смешная мысль о том, что они забыли закрыть дверь.       Эта мысль существует не больше секунды, и Антон возвращается в реальность, фокусируя взгляд на Арсении перед собой. Брюнет выглядит хмуро и трясёт Шастуна за плечо, а тот лишь хватает ртом воздух, потому что то ли от страха, то ли от чего-то ещё дыхание сбилось к чертям. Дверь резко открывается, и Антон по инерции отпрыгивает от Арса на приличное расстояние, испуганно глядя на застывшую в проёме Оксану. Фролова лишь просит их поторопиться, но Шаст почти не разбирает её слов, замечая, как из-за спины девушки в гримёрку поглядывают несколько пар любопытных глаз.       Арсений бросает осторожный взгляд на Антона, и они все втроём выходят в коридор, где Серёжа с Димой буквально угорают с их растерянного вида. Матвиенко шутит о том, что они тут с девочками обсуждали, чем парни там занимались в гримёрке, и Антону от этого совсем не смешно. Встреча с фан-клубом проходит, как в тумане, и единственное, что замечает Шастун — это то, что он инстинктивно держится от Арса подальше. Он ничего не понимает, но почему-то решает, что правильно именно так.

***

      Арсений на протяжении всего концерта помнит о просьбе Антона и всячески пытается её исполнять: стоит поодаль, если они вдвоём смотрят импровизацию Серёги и Димы; сдерживает себя от порывов потянуться к Шасту и выдать какую-то шутку касательно ситуации; старается не касаться парня лишний раз во время импровизаций и к концу выступления ловит себя на мысли, что дико устал. Мозг уже практически перегрелся от постоянного самоконтроля, а сам Арс чувствует себя разбито. Кажется, словно его взаимодействия с Антоном являются важнейшей частичкой паззла.       Во-первых, Попов никогда не задумывался, насколько их много. Он действительно конкретно задолбался одёргивать себя буквально каждую минуту, чтобы не смотреть, не переговариваться, не повторять движений, а всё это постоянно происходит будто бы на автомате.       А во-вторых, Арсений никогда не думал, насколько ему это всё нужно. Он понятия не имеет, зачем, но от каждой замолчанной шутки и не услышанного следом смеха становилось как-то грустно, а каждый остановленный взгляд буквально давил на виски ещё большим желанием всё же обернуться и ухватить реакцию Антона на ту или иную ситуацию.       В общем и целом, огромный паззл концерта для Арса, состоящий из многих частичек, сегодня почему-то рассыпался к чертям, и к гостинице Попов подъезжал с диким желанием закурить давно брошенные сигареты.

***

      Антон, как ни странно, отыгрывал концерт на ура. Из головы всё ещё не выходило видение в гримёрке, но каждый раз, ища глазами Арса на сцене, он находил его на приличном расстоянии от себя и от этого чувствовал себя более-менее свободно.       Уже после концерта, взяв телефон в руки и полистав Инстаграм некоторое время, Шастун понял, что на Попова он смотрел, видимо, часто. Слишком часто. Сука, судя по отмеченным видео, он залипал на него весь концерт! Антон почти застонал от досады и уронил голову на автобусное сиденье впереди себя. Заблокированный экран телефона загорелся уведомлением, а затем сразу ещё одним, и ещё. Шаст открыл переписку и в глаза бросились скриншоты из Твиттера, которые ему один за одним присылала… Ира?..       Антон резко сел ровно, поудобнее перехватывая телефон в руках, и судорожно пытался понять, в какой момент перевернулся мир, и как он этот момент успел проебать. На скринах, помимо фотографий и видео с концерта, в красках описывалась встреча с поклонницами, на которой они с Арсом задержались в гримёрке, отпрыгнули друг от друга, как только открылась дверь, а потом вышли с крайне странным видом. Шастун всё же открыл видео с фан-встречи, которое ему также прислала Ира, и ситуация перестала быть смешной.       Попов всячески пытался привлечь внимание на себя, отпуская не в тему совершенно дурацкие шутки, но при этом постоянно косился на Антона. Сам же Шаст в первую минуту восстанавливал дыхание, пытаясь скрыть это за смехом с тех пресловутых несмешных шуток Попова. На доли секунды Антон реально засомневался, было то видение в его голове или всё же на самом деле, но потом тут же решительно выключил телефон.       Говорить с Ирой сейчас — худшая из идей. И это действительно было правдой. В нескольких сотнях километров от него Кузнецова допивала уже который бокал вина и, блестящими глазами вглядываясь в телефон, отправляла Антону всё новые и новые картинки, не обращая внимания на причитающую под боком Дарину. Шеминова, кажется, уже прокляла даже саму идею вечерних посиделок с вином, не говоря уже о своём согласии на Ирино полупьяное «Давай с Твиттера поржём, Стас же говорил: прикольно…»

***

      Антон уже почти поднимается со своего места, чтобы наконец выйти из автобуса и закурить, но в окне замечает около гостиницы знакомую стайку девчонок.       — Оксан, — окликает он, падая обратно на сиденье. — А с кем я живу?       — Ты с Димкой, в шестьсот третьем, — отвечает Оксана и выходит из автобуса вслед за Стасом.       Шаст ещё раз смотрит в окно и видит, как поклонницы скрываются внутри гостиницы.       — Охуенно… — себе под нос бормочет Антон, мысленно добавляя:       «Спасибо, что не с Арсом, а то мне придётся ещё пару дней эти твиты разгребать…»

***

      Шастун ворочается второй час, но всё ещё не может заснуть, в то время как Позов на соседней кровати видит уже десятый сон. Он осторожно поднимается и выскальзывает из номера, прихватив с тумбочки сигареты. На курилке сейчас уже явно никого нет, но Антон решает спуститься на крыльцо, чтобы немного проветриться. Свежий воздух его голове сегодня явно не помешает.       Шаст выходит на улицу и невольно фыркает от смеха, когда замечает в нескольких шагах от входа курящего Арсения. Да вселенная просто издевается над ним!..       — Ты же бросил, — то ли спрашивает, то ли утверждает Антон, поджигая сигарету и затягиваясь таким необходимым дымом.       — Бросил, — в тон ему отвечает Попов, отстранённо глядя куда-то в темноту.       Они делают молча ещё несколько затяжек, пока Шаст наконец не решается спросить:       — Арс, а ты веришь в сверхъестественное?       Арсений резко поднимает взгляд, пока в голове проносится воспоминание из гостиницы, где он сам задавал Антону этот вопрос. А ещё Арс помнит гримёрку и ту странную дымку в зелёных глазах, которую он уже видел до этого. Отрицать всё это больше не имеет смысла, и Попов только хочет ответить, как пресловутый туман заволакивает его собственные глаза.       Шаст буквально чувствует приступ паники, замечая, как расползается муть в голубых напротив. Он вспоминает слова Матвиенко про спецэффекты из фильмов и наконец понимает, как это выглядит со стороны. Выглядит это страшно.       Антон хватает Арса за плечи, встряхивая, и глаза тут же становятся ясными. Объяснять больше не нужно. Шастун задаёт самый интересующий его вопрос:       — Что ты видишь в эти моменты?       Арсений поднимает голову, выхватывая в окне четвёртого этажа несколько девичьих лиц, а затем снова возвращается взглядом к Антону.       — Я вижу нас.