Sincerely, me

— Пожалуйста, отпусти меня! Ты в неадекватном состоянии, — пропищала я, пытаясь сдвинуться с места хоть на сантиметр. При этом со всей силы толкая Гарри в грудь. — Мне больно. Я не могу дышать! Дыхание. Настрой дыхание. Черт подери, поравняйся с ним, чтобы хоть немного успокоить эту жгучую боль, что прорезает горло. Но ничего не выходит. Лишь мои ноги болтаются, а руки отчаянно сжаты вокруг собственной шеи, со всей силы оттягиваю грубые руки. Почему-то в горло толкнулся колючий ком, который никак не удавалось проглотить. Воротило от одной мысли коснуться рук парня, но ничего не оставалось, как накрыть их, пытаясь отодрать от изнывающей глотки. Зелёные глаза мечутся в разные стороны, путая меня лишь больше. Почему нет злости? Почему нет ярости? Потерянный. Запутанный. — Ты не хочешь это делать, — шиплю, максимально прилагая усилия, чтобы голос не дрожал. Ведь надломиться ему так просто под тяжеленным давлением. Парень лишь пару раз моргнул, сначала словно даже не услышал моих слов. Но уже через пару секунд его пальцы, что так плотно прилегали к шее, обмякли, словно намокший лист бумаги. И Гарри отпрянул назад, чуть не споткнувшись об одинокую вереницу бордюра. И это чарующее чувство облегчения. Словно с шеи сняли раскаленное колье. Огненный жемчуг. Такое чувство, будто вот-вот я упаду от нехватки кислорода в лёгких, несмотря на свободу. Голова идёт кругом, а тело начинает дрожать. Я, твою мать, кажется, задыхаюсь. Голос парня возвращает на землю, больно ударив о каменную кладку. Вот я поднимаю заплаканные глаза, стараясь унять дрожь. Стараясь восстановить дыхание, что выходит крайне паршиво. — Ты должна мне теперь, — прошипел он, выпрямившись, тем самым возвращая чудовищную разницу в росте. Эти злые глаза, эти запутанные глаза, что так и сулят убить, задушить, расчленить. А внутри все тот же страх, окутывающий все тело. И, несомненно, сводящий с ума медленно и плавно. Гарри касается моей кофты, заставляя вздрогнуть. Но вместо того, чтобы сделать больно, он картинно вытирает о ткань руку, словно, коснувшись меня, он упал в грязь. Мерзко. — Гадость. Сделай одолжение: в следующий раз не подпускай меня к себе, — ухмылка вырисовалась на ехидном лице. Но, кажется, это конец, поэтому нет причин не радоваться. Только он отходит, как я падаю на землю, схватившись за глотку. Перед глазами всплыли непонятного бензинного цвета пятна, а серая земля, которая пару мгновений назад была передо мной, исчезла и превратилась в нечто похожее на вату. Я стала хвататься руками за траву, которая беспорядочно торчала из бетона, чтобы удержаться руками и не упасть лицом в землю. — Белла, все в порядке? — чей-то голос доносился откуда-то издалека. Я не могла сообразить, кто это и что происходит; разум заполнен страхом о потери сознания. В конце концов резкая боль пронзила голову, и я упала, окончательно отключившись.

***

— Я совершено не понимаю, что с ней такое. Попытки открыть глаза не увенчиваются успехом. — Она просто отрубилась или что? — нежный, женский голос. — Не знаю, я нашёл ее на улице вчера, — я продолжала бороться со сном в попытках открыть глаза. — Мхм, я не знаю, что с ней, — повторила девушка, — очнётся, и посмотрим. Мне наконец удалось, и я распахнула глаза. Повернув голову, заметила две размытые фигуры, пялящиеся на меня. — Изабелла! — крикнул Зейн, подорвавшись. Он упал на колени передо мной и взял руку. — Ты так напугала нас. Я продолжала смотреть на него не в состоянии ответить бедному парню. Взгляд устремился на девушку позади. Это высокого роста мадам с крашенными в серый волосами, тонкими руками и лебединой шеей. Выражение лица не сулило ничего хорошего, что, собственно, вполне оправдано. — Здорово, я Джессика, — кивнула она, сохраняя позицию у стойки. Я ответила Джессике тем же. Я сглотнула и теперь уставилась на Зейна. Его лицо выражало страх, смешанный с недоумением. Сделав глубокий вздох, наконец ответила: — Привет, — вижу, как расслабляются черты лица парня. — Я Белла. — Уже знаю, — буркнула девушка, закатывая глаза. Она явно не питает ко мне тёплых чувств. — Что происходит? — спросила я, спуская ноги с дивана, тем самым принимая сидячую позицию. Парень подал мне стакан воды. — Я вчера вышел во двор и нашёл тебя там, ты лежала на земле… и я, ну я принёс тебя сюда, — мямлил он. А что он забыл на улице? — А что ты забыл на улице? — Черт. Моя идиотская привычка говорить все сразу и вслух. — Это неважно, — буркнул Зейн, отводя взгляд в сторону. Упс. Неловкая пауза. Мы играем в гляделки? — Ты чем-то болеешь? — неожиданно спросила Джессика. — Джесс, — прошипел Зейн, устремляя взгляд на девушку. — Что? Мы тут с ней возились и спросить нельзя? — Ничего, — ответила я, выдавив улыбку. — Нет… точнее, бывают панические атаки, как и у многих. Но никаких серьезных заболеваний. Не знаю даже, что произошло вчера. Непонимающий взгляд девушки и фигурно вздёрнутая бровь заставили усомниться в собственных словах. Итак, я знала, что это произойдёт и рассказать кому-то всё-таки придётся. Правда, я не рассчитывала на то, что это произойдёт на второй день жизни в Бостоне, да ещё и с соседом, которого я знаю меньше двадцати четырёх часов, ах да, и его закадычной подружкой. — Эм, ну, у меня раньше была эпилепсия. Но остались некоторые симптомы, вроде: часто падаю в обморок и тяжело переношу стрессовые ситуации. Стараюсь работать над этим, — ответила я, пялясь на свои носки с бананами. — Ох, — вздохнули они оба. В комнате повисла тишина. Я этого, в принципе, и ожидала. Эта компания меня очень смущает, и я хочу как можно быстрее убраться отсюда. Но только решаюсь встать и попрощаться, как Зейн задаёт следующий вопрос: — Как ты оказалась там вчера? — Ты не хочешь это делать. — Теперь ты должна мне. В голову словно ураганом ворвались воспоминания вчерашнего вечера, когда Гарри чуть не задушил меня. Руки заледенели, а сердце забилось, словно барабан. Как же хочется повернуть время вспять, чтобы не выходить на улицу. Но мы имеем то, что есть, поэтому выкручиваться придётся любым способом. Любым способом, чтобы не навредить себе. Если сейчас расскажу им о случившемся, то мне снова может непоздоровиться, я уже знаю, что с Гарри шутки плохи и лучше с этим психом вообще не связываться. А по всей видимости, с ним они довольно близки, что обламывает любые планы на правду. И только я решаюсь ответить, точнее соврать, как в проеме коридора появляется высокая фигура Гарри, полностью облачённая в чёрное. Даже чертова оправа — чёрная. А ты носишь очки? Так, ближе к делу… — Привет, Зейн и Джес-с-с, — он игриво растягивает последнее имя, заставив девушку резко повернуть голову в его сторону. — Доброе утро, проказник, — ответила она, ослепительно улыбнувшись. В мыслях сразу картины ее, по всей видимости, невероятно красивых родителей. Иначе как объяснить — ее? Этот феномен. Генетический склад красоты. — О, и новая соседка, конечно же. Горло перехватывает, я чувствую его руки на шее. Словно ожог. Зейн и глазом не повёл на его появление, видимо, в этой квартире он частый гость. Парень облокотился о столб, устремляя свой хищный взгляд на меня. Сердце забилось в тысячу раз быстрее. Думаю, это от страха. Определённо от страха. — Да, что произошло вчера? — заговорил он. — Что? — выдавливаю я, стараясь не встречаться с Гарри взглядом. — О чем вы говорили до того, как я вошёл. Зейн смутился, кинув многозначительный взгляд на Гарри. — На самом деле, это он тебя нашёл вчера, принёс ко мне, — в глазах Зейна смущение. А зачем же ты соврал? — Это Гарри тебе помог. У меня чуть не отпала челюсть. Нашёл? Да ещё и помог? — Помог? — еле выдавила я, закашливаясь. Не могу не заметить Гарри, расплывающегося в ехидной ухмылке. — Вообще-то Гарри наоборот… — начала я, как вдруг его ухмылка сменилась на злобный оскал, а глаза заблестели ярко-зелёным — тот самый взгляд, что был и вчера. Холод и страх пробежались мурашками по спине. Черт бы тебя побрал! — Что, Гарри? — спросила Джессика, садясь рядом со мной. — Гарри помог мне вчера, — добавила я, наблюдая за его реакцией. Одобрил. Мягкий кивок. — Я выкидывала мусор, как вдруг почувствовала боль и упала, а он помог мне. «Он помог мне». «Он помог мне». — Гарри, да ты большой молодец! — похвалила Джессика, улыбаясь ему, а он ей в ответ. Гарри двинулся с места и, позвав Джессику, положил руку на ее талию. Они встретились взглядами и, улыбнувшись друг другу, вышли за дверь. — Пока, ребята! — крикнула напоследок Джессика и удалилась за дверью. Мы с Зейном остались вдвоём, и в комнате повисла неловкая тишина. — Наверное, я пойду.

***

Все годы жизни в Шеффилде я кропотливо работала, чтобы однажды вырваться из западни этого города. И вот, это свершилось. Меня в буквальном смысле разрывает на части от эмоций. Этот год обещает быть самым невероятно запоминающимся. Уже чувствую запах свободы и долгожданной студенческой жизни. Как чокнутая я шла домой по тротуару, всячески пританцовывая и «агакая» самой себе под песни, которые напевала. У меня просто чудесное настроение. А выражать эмоции танцами — одно из лучших решений человечества. Хочется стереть из памяти события вчерашнего дня. Мерзко. Гадко. И страшно. Тяжёлая капля дождя вальяжно упала на нос, разбившись. Захлопав ресницами, я постаралась избавиться от излишек воды. Затем, задрав голову к небу, обнаружила, что тучи сгущаются. Неужели пасмурность Шеффилда я привезла с собой? Усмехнувшись, я лишь побрела дальше, гораздо активней, чем до. Промокать не очень хотелось. А мысли, кажется, ускоряли своё генерирование вместе с ходом: одна сменяла другую со скоростью света. Хочется верить, что весь перманентный хаос, который творится в жизни, закончится, только начавшись. Уехав в Бостон, я была в поисках исключительного спокойствия и закала работать не покладая рук. Но что я получила в первый же день? Гарри — чертов шизофреник. Джесс — наглая девица. Зейн — хм, а вполне себе приятный парень. Все же есть надежды на светлое, спокойное будущее. По крайней мере, пока в жизни присутствует Зейн. Яркие вывески заведений Бостона так и манят зайти внутрь и купить что-нибудь. Сегодня на ужин ничего нет, а готовить что-либо желания особого не присутствует, поэтому отличным решением будет зайти в какую-нибудь пиццерию и взять пиццу на вынос. Я забежала в «Pizza Hut». Распахнув тяжелые двери, вошла в помещение. Несколько столов стояло посреди заведения, стойка кассира и ещё пара диванов у окна. Я подошла к кассиру и стала изучать меню, параллельно смахивая капли дождя с ветровки. Девушка терпеливо ждала моего заказа, то надувая, то снова лопая жвачный пузырь. Но долго ждать ей не пришлось: я остановилась на маленькой пицце с сыром, уверенно протянув смятую купюру. Она недовольно покачала головой, но все же взяла деньги, старательно выпрямив ее, положила в кассу. — Спасибо, заказ будет готов через пару минут, — пробормотала, как робот, кассирша. — Чек нужен? — Нет, спасибо, — поблагодарила я, оставляя пять баксов чаевых, чем кажется смутила недовольную леди. Пройдя в зал, я стала выискивать место, куда можно приземлиться на некоторое время и дождаться заказа. Заняты два стола посреди зала: там сидят какие-то дикари. Туда я точно не сяду, проблемы мне не нужны. Я решила присесть за стол у окна: там занят только один стол, какая-то парочка пьёт чай. У парня очень кудрявые волосы, как у Гарри. Удивительно, что хоть кому-то из парней идут такие бешеные кудри. А у девушки пепельно-серые волосы, прям как у Джессики. О боги, кажется, это они и есть. Хочется исчезнуть прямо сейчас, попасть куда угодно, только бы не быть рядом. Я хотела сесть с дикарями, но была уже так близка к их столу, что, если бы перешла на другое место, они бы заметили, поэтому села позади, стараясь избавиться от учащенного дыхания. Могу отчётливо слышать их голоса. — Зейн опять туда поперся, вот придурок, — вздохнул Гарри, видно, постукивая чем-то по деревянному столу. — В этом ему нет равных, — усмехнулась девушка. — Не говори, что он снова подрался с кем-то. — Именно это он и… Соседка? Соседка? Что? Кажется, он про меня. Сердце моментально ухнуло куда-то вниз, заставив поджать конечности и замереть. — Как тебя там звали? — Белла, — встряла Джессика, слегка пихнув Гарри в бок. Словно умоляла его быть помягче. — Приве-е-т, — глупая улыбка — это все, на что я способна в данный момент. — Мне надо идти! И со скоростью света срываюсь со стула, умчавшись в сторону выхода. — Хренова истеричка. Ты абсолютно прав, Гарри.

***

— Привет, — пробормотала я, по привычке облокачиваясь о порог двери. Зейн Малик с привычной очаровательной улыбкой, расквашенным лицом и бутылкой водки в руке, стоял напротив. Парень одет в чёрную байкерскую куртку и того же цвета рваные джинсы, а его волосы стали влажными от моросящего дождя на улице. — Привет, — ухмыльнулся он. — Классно выглядишь. Я осмотрела свой «пижамный образ». Широкие штаны и майка уж очень уместны. — Привет… — мой взгляд приковался к лицу Зейна. — О тебе сказать того же не могу, — подметила я, осматривая искалеченное лицо парня. — Кто тебя так? Лицо Зейна было усеяно ссадинами и царапинами, а из носа сочилась кровь. Создавалось представление, что парень попал в передрягу и явно в ней не преуспел. Зейн, поморщившись, уставился в пол, всем видом показывая нежелание отвечать на заданный мной вопрос. — Давай я тебе помогу, — я завела парня внутрь квартиры и усадила на диван, как никак должна ему помочь. Мы же соседи? — Соседка! — Хренова истеричка. Малик осторожно всаживается на затхлый диван, отчего словно миллион крошечных пылинок разлетаются в стороны. Он закашливается, а я извиняюсь за грязь. — Даже не успела разложить вещи до конца, — пожав плечами, попыталась оправдаться я. Но, кажется, парню абсолютно все равно. Он с грохотом выронил бутылку алкоголя, смачно уткнувшись в подушку макушкой и гулко заскулив. — Милая квартирка, любишь минимализм? — глаза его закрыты от боли, он словно пытается обмануть своё тело, задавая абсолютно ненужные вопросы. — Я люблю модерн, — ответила я, хватая аптечку. — Видно, — заметил он, притягиваясь ко мне ближе, чтобы я смогла обработать его искалеченное лицо. — Не на медика случайно учишься? Я достала ватный спонж, сбрызнув его спиртом. Затем села ещё ближе к парню, резкий запах мужского одеколона ударил в нос. Слегка отшатнувшись, приступила к обрабатыванию. — Нет, я заканчиваю школу, — наконец ответила я, прикладывая спонж к ране. — Ау, — зашипел парень, морщась. — Тише, будет немного жечь, — успокоила я, продолжая обрабатывать лицо парня. — Выпускница, значит? — переменился он. — Ещё такая малышка. Тебе семнадцать? — Нет, восемнадцать. Хватит вопросов, — закончила я, прилепливая пластырь на нос парня. — Лучше посмотри, какая ты милая принцесса! — пропищала я, протягивая парню зеркальце. Зейн, увидев своё отражение, залился смехом: на носу у парня красовался пластырь с моей любимой принцессой Белль. — Что это такое? — засмеялся он. — А с человеком-пауком нет? — Специально для тебя — принцессы, — гордо ответила я, складывая медикаменты обратно в коробку. — На кого собираешься поступать? Нравятся университеты Бостона? — спросил он, снимая куртку. Видимо, этот парень собирается остаться у меня надолго. Зейн продолжал рассматривать себя и свой пластырь в зеркале. — На самом деле я учусь по обмену, по окончании года я снова уеду в Шеффилд, — пожав плечами, ответила я, словно возвращаясь в реальность, где нет обучения в США. Интересно, зачем в такой поздний час ко мне пришёл Зейн? Что ему нужно и зачем он задаёт столько вопросов? Белла, человеку просто нужна помощь. Я всегда старалась быть проще с людьми, но это не тот случай. — А кем мечтаешь работать? — поинтересовался он, когда я вернулась в зал. — Архитектором, — улыбнувшись, ответила я. — Так вот это все начертила ты? — спросил он, указывая на чертежи, развешанные на стенах. — Да. — Они крутые, — промычал он, вставая с дивана. Зейн вплотную подошёл к чертежам и стал досконально изучать их. — Почему ты не хочешь остаться учиться тут? — У меня нет финансирования, — наш разговор больше смахивает на допрос. — Разве ты не слышала о конкурсе в Cushing Academy? — Конечно, слышала, — усмехнулась я, вспоминая о брошюре, которую мне выдал мистер Гамильтон, — но это невозможно. — Все возможно, Беллс, — подмигнул он. — Беллс? — засмеялась я над тем, какое глупое прозвище он дал мне. — Мою сестру тоже зовут Изабелла, — улыбнулся он, продолжая осматривать чертежи. — Всегда называю её так. В комнате повисла неуютная тишина. — Я могу помочь тебе поступить в Cushing, — неожиданно заговорил Зейн, усаживаясь напротив. — Этот конкурс даст тебе возможность совершенно бесплатного обучения, разве это не невероятно? — Да, конечно, но как? — Директор академии — мистер Малик, он… он мой отец, — замялся Зейн. — Я помогу тебе, Белла.