Sincerely, me

Соскочив со стула, я закинула флешку под кресло, поспешно закрывая ноутбук. Я успела сохранить видео, поэтому чувствовала себя расслабленней, но сердце продолжало колотиться словно бешеное. Казалось, что не успеваю за его ритмом. Убрав устройство на стол, я поправила форму, что жутко помялась. Руки трясло, поэтому я зажала их за спиной, поспешив к двери. Разомнув пальцы, все же отворила тяжелую дверь, встретившись взглядом с карими глазами. — Привет, — поздоровавшись, впускаю парня. Одарив его улыбкой, я указала на диван, чтобы он смог присесть. Захлопнув дверь, последовала за ним. Как только Зейн вошёл в квартиру, его одеколон заполнил небольшое пространство, позволяя вдыхать его полной грудью. — Как ты? — спросил он, заваливаясь на мягкие подушки. — Пойдёт, — ответила я, поправляя волосы. Руки предательски тряслись, пока мы разговаривали. Надеюсь, он не заметит нервозности в голосе. Следует ли рассказать Зейну о флешке и о видео, которое я просмотрела? Возможно, мне стоит предостеречь его от Гарри, они вроде достаточно близки. Зейн осмотрел меня с ног до головы, молча. Он думал о чём-то своём, задумчиво окидывая меня взглядом, от которого стало неловко. Затем парень снова заговорил: — У меня есть кое-что для тебя, — он стал рыться в рюкзаке, чтобы достать брошюру. — Я не думаю, что это очень поможет, но, может, тебе будет интересно. Аккуратно подойдя, я села напротив. Зейн стал разворачивать бумагу; на уже открытом листе выведены инициалы студентов, которые собираются поступать в академию по конкурсу. Неужели он достал это? Где и как? — Как, как тебе удалось? — спросила я, выхватывая предмет из его рук. Он одарил меня улыбкой. — Джессика, — прочитала я, замечая знакомое имя. — Она учится с вами, верно? — В одном университете, но на другом факультете. Не сомневайся, ты точно поступишь, — улыбнулся он, заметив, как я смутилась. Парень нагнулся, чтобы достать картонную коробку из рюкзака. — Я сделаю всё для этого, — я усмехнулась от его уверенности в моем поступлении. Это все же просто «попытка», порядка «а почему бы и нет?». — Почему ты так в этом уверен? — Потому что я наконец решил, — ехидная улыбка расплылась на загорелом лице, — что ты подходишь. Стало слегка не по себе от странных лозунгов парня, но я все же постаралась выдавить полуулыбку. Кареглазый протянул мне розовую коробку, украшенную золотыми узорами в стиле «ар-деко». Я открыла ее, и взору представились четыре кекса с ванильным кремом сверху. Внизу живота приятно заурчало. — Зейн, это прелестно, — пробормотала я, только сейчас ощущая голод. Не помню, когда последний раз ела. Я достала один кекс себе и один Зейну; улыбнувшись, откусила кусочек пирожного. Этот кекс определенно одна из лучших вещей, что случилась за последние несколько часов, не считая того фруктового батончика, который я съела в столовой. — Правда, спасибо. Это очень мило с твоей стороны, — говорю, доедая пирожное, что проделывает и парень. Затем он достал блокнот и написал моё имя в самом верху. «Изабелла Мария Кляйн» было аккуратно выведено на листе бумаги. — Красивый почерк, — заметила я. — А откуда ты знаешь мое второе имя? — Эм… ты ведь давала мне свой паспорт, — замялся он, возвращаясь к заполнению. Не помню, чтобы давала ему свой паспорт, но могу подметить, что я очень рассеянна, поэтому с лёгкостью могла забыть. — Теперь дата твоего рождения, — глубокие глаза оттенка крепкого кофе пристально уставились на меня, отчего табун мурашек мгновенно промчался по всему телу. —… ноября тысяча девятьсот девяносто девятый год, — тараторила я, отвлекаясь на выключенный телевизор и своё отражение в нем, чтобы разорвать эту странную гляделку между нами. Нет, я не боюсь людей, но, когда на меня смотрят так, словно хотят прожечь дыру во лбу, я предпочитаю разорвать контакт. — Ох, еще такой ребёнок, — вздохнул он, записывая цифры. Его внимание снова приковалось к листу бумаги. — Эй, — пихнув его, засмеялась я. — Тебе то сколько лет? — Двадцать один, — улыбнулся Зейн. — Ты ребёнок по сравнению со мной. — У нас разница в три года! — возмутилась я, откусывая второй кусочек лакомства. — И что? — Так это мало. — Тебе продают алкоголь? — Нет, — я уставилась на него, переставая есть. — Тема закрыта, — коротко бросил парень, заканчивая заполнять бланк, и вызывая мое негодование. — Я заполнил анкету, осталось сдать портфолио и всё, ждать нужно будет только результатов! Я вздохнула. Чтобы получить ответ, нужно прождать до мая, а это значит, что на случай моего поступления я оповещу об этом маму только в конце учебного года, что совершенно не на руку. Не уверена в том, как сообщу ей об этом, но и сейчас думать об этом нет смысла. На часах «8РМ», мы с Зейном, развалившись на диване, смотрим «Звездные войны». Признаться честно, я никогда этот фильм не смотрела, но Зейн настоял на просмотре именно его, я и не была против. Мы настроили программу и наслаждались просмотром в полной тишине. Изредка Зейн говорил какие-то комментарии, я лишь кивала в ответ. Через час мой живот предательски заурчал, но я не придала этому значения. Действительно, сколько можно есть, Зейн, наверняка, думает, что я та ещё обжора. Поэтому, решив сохранить свою женственность в глазах друга, я замолкла, тешась тем, что, когда он уйдёт, я смогу сбегать в магазин. Укутываюсь в плед по шею и сосредотачиваюсь на просмотре. — Он сейчас узнает, что это его отец! — запищал парень, утыкаясь носом в подушку, я издала смешок от его реакции. Зейн очень мил, когда смотрит фильмы. Я бы хотела узнать, что мой отец жив. По-моему, это нереально, нет, это определённо нереально. — О боже! — заверещала я, разглядывая сцену их примирения. — Это невозможно! — А я о чём! — Зейн целиком и полностью окунулся в атмосферу фильма. Очень интересно наблюдать за ним в таком состоянии. Отодвинувшись от парня на достаточное расстояние, я закинула ноги на диван, чтобы полностью укутаться в плед. Зейн же остался сидеть на полу. Комнату снова заполнила тишина, как вдруг послышался звук «извержения вулкана». — Зейн? — протянула я, поворачиваясь к парню. — Я очень хочу есть, Беллс, — улыбнулся он, вызывая мой кивок и определенно одобрительную реакцию. «Я тоже!» — прокричало мое внутреннее я. — И что ты предлагаешь? — вскидываю бровь, убавив громкость телевизора. — Можем сходить куда-нибудь, — он улыбнулся настолько широко, что я могла заметить его белоснежные зубы. — Уже восемь вечера, — напомнила я, указывая на часы, висящие на стене. — И что? — спросил Зейн, уже собираясь. Он накинул свою кожаную куртку, расчесал волосы пальцами и натянул шапку. — Ты ведь «взрослая». Белла, тебе восемнадцать! — Ты придурок, Зейн, — рассмеялась я, игриво запустив в парня подушку. — Собирайся, — хохоча, произнёс Малик, кинув подушку обратно. Он поправил шапку и волосы, прихорашиваясь у зеркала. Ему так идёт шапка. Я не знала ещё ни одного человека, кому бы шла шапка так, как ему. На мне она смотрится как мешок мусора, который натянули на голову. — Я выгляжу просто ужасно, — заметила я, понимая, что все это время сидела в школьной форме. — Мне нужно десять минут на сборы. Зейн не успел возразить, так как я умчалась в сторону спальни. Открыв шкаф, я достала оттуда кремовый свитер крупной вязки и обычные синие джинсы. Натянув свитер, я стала застегивать пуговицы джинс, затем преступила к лёгкому мейк-апу. Оформила брови, добавила немного румян и подкрасила ресницы. Последний штрих — духи, и я готова. Выйдя из комнаты, я заметила Зейна, уткнувшегося в телефон. — Зейн? — спросила я, подходя ближе. — Все в порядке? — я облокотилась о диван, как и он. — Да, все отлично, — ответил он, но я не могла не заметить, как переменилось его настроение. — Идём? Кивнув, я последовала за парнем. Посильнее укутавшись в куртку, я шла следом за Зейном; он вертел в руках ключи от машины. В этом году на редкость холодный сентябрь. Я совершенно не планировала носить куртки и свитера, поэтому мой гардероб в целом представлял собой одежду исключительно летнюю. Думаю, на днях придётся пройтись по магазинам. Зейн нажал на кнопку пульта от машины, и транспорт, стоящий рядом со мной, оглушительно запиликал. Это был чёрный авто. Откинув мысли, я забралась на переднее сидение машины, поспешно пытаясь включить обогреватель. — Тут так холодно, черт возьми! — запищала я, смеясь от чувства озноба. — Надо было раньше её отогреть, — расстроился он, захлопывая свою дверь. Я решила не обращать внимания на его паршивое настроение и лишь уткнулась в телефон. Зейн завёл машину, и мы тронулись. Он молчал, как и я. Говорить нам, в принципе, было не о чем. Нас все устраивало. Мне стало скучно, поэтому я решила зайти в Instagram. — Это Джексон? — неожиданно спросил Зейн, пялясь в экран моего телефона. Я рефлекторно выключила устройство. — Да, — ответила я, пялясь на парня. — Понятно, — хмыкнул он, устремляя взгляд обратно на дорогу. — Откуда ты знаешь его? — Гарри рассказывал, они здорово повздорили с ним в твоей школе, — ухмыльнувшись, произнёс он. Я ожидала любого ответа, но никак не то, что «Гарри рассказал Зейну про то, как чудесно ворвался ко мне в школу». Кажется, эти парни рассказывают друг другу буквально все. — Зачем он тебе рассказал? — спросила я, максимально делая вид, что это меня не волнует. Парень переключил скорость, притормаживая на светофоре. — Мы друзья, почему нет? — Зейн взглянул на меня своими глазами цвета «собачьего дерьма» ( общение с Майком даёт свои плоды). Я издала смешок, вспоминая, какие нелестные комментарии Майкл пускает обо всем на свете. О легендарной шутке торчащих «виноградин» учительницы по истории, я вообще молчу... Вернувшись в реальность, я прислушалась к разговору: — У вас с Гарри достаточно... странные взаимоотношения, — машина дёрнулась с места, и мы поехали дальше. Зейн невзначай смотрел на меня в пол-оборота. Обогрев сиденья работал настолько сильно, что я чувствовала, как горит моя задница. — Я не могу назвать это отношениями, — буркнула я, вспоминая все то, что произошло за этот короткий промежуток времени. — Как долго вы знакомы? Моя задница серьезно в огне. — Не знаю даже, — задумался он. — Лет пять? — подняв бровь, предположил парень. Ого, я и представить не могла, что они знакомы такое долгое время. — Кстати, никогда не интересовалась, на кого ты учишься? — спросила я, теребя в руках ремешок от куртки. — На телекоммуникации. — А Гарри? — попутно поинтересовалась я. — Гарри Стайлс учится на экономиста. — На экономиста? — вылетело у меня, как вдруг я поняла, что произнесла это слишком эмоционально. Зейн посмотрел на меня, еле сдерживая смех. — А что в этом такого? — Ну, он совершенно не похож на человека, который дружит с цифрами и математикой в целом, — призналась я, заглядывая в его глаза цвета… — Ты не поверишь, но он очень хорош в расчетах, — подметил Зейн. — Он высчитывает даже самые трудные математические уравнения в голове, без калькулятора. Вау. Гарри Стайлс — человек, который удивляет меня больше и больше с каждым разом. Он вовсе не похож на умного зубрилку, который знает все о синусах и косинусах. — Мы приехали, — закончив разговор, сказал Зейн, вытаскивая ключ зажигания. Я расстроилась, ведь он оборвал нас на разговоре о Гарри; его жизнь всегда будет интересна для меня, исключительно, чтобы наконец утереть ему нос. Открыв дверь, я выпрыгнула из машины, но, наступив на скользкую поверхность из-за дождя, чуть не рухнула на землю, если бы меня не поймали. Подняв голову, я заметила знакомую фигуру Гарри. Ну замечательно. Руками он держал меня за талию, кисти этого парня, словно яд, разжигают тело сквозь одежду. Я посмотрела на него, Гарри уставился недовольным видом на меня, словно сам не ожидал, что совершит этот «героический поступок». Его зеленые глаза горели, как фонарик в темноте… глаза цвета грязного болота! Эх, Майк… — Не надо было, — пробурчала я, вставая и отряхиваясь. Его руки на моем теле ощущаются просто отвратительно. И когда он стал мне так противен? Ах да, в первый день нашего знакомства. — Это сейчас так говорят «спасибо»? — спросил он, укутываясь в шарф. В Бостоне все парни носят шарфы и шапки? Потому что, насколько я помню, в Шеффилде это было «не модно». — Гарри, — произнёс Зейн, обходя машину. — Как ты? — спросил он, пожимая тому руку. Гарри лишь ответил на жест приветствия, игнорируя слова Зейна. Кто он такой и кем себя мнит? — Пошли, — промычала я, хватая Зейна под руку. Я бы не делала такого жеста, если бы не хотела поскорее убраться из общества Стайлса. По непонятным причинам, Гарри продолжал следовать за нами, засунув руки в карманы пальто. Я оглядывалась пару раз, проверяя, точно ли он идёт за нами. — Сколько раз ты ещё обернёшься? — спросил он, поднимая на меня глаза. Я вздрогнула от резкого движения, он лишь ухмыльнулся от моей реакции. Гарри любит выводить людей из себя. — Я просто не понимаю, почему ты идёшь за нами? — протараторила я, останавливаясь, отчего Зейн чуть не упал назад. — Зейн пригласил меня, — ответил он, проверяя телефон, не удосуживаясь даже взглянуть на меня. — Я не хочу, чтобы ты шёл с нами! — продолжала я, признаваясь честно. — Слушай, Изабелла, — меня так называет только мама. — Тебя ведь Изабелла зовут? — он снова произнёс это имя, вызывая тысячу мурашек. — Я тоже не в восторге от твоей компании, но мне нужно переговорить с Зейном, так что, будь добра, отъебись, — закончил он, продолжая пялиться в телефон. Мудак. Человека грубее, чем Гарри, я, признаюсь честно, не встречала ещё никогда. Хочу, чтобы прямо сейчас он исчез и больше не появлялся. Зейн одарил меня извиняющейся улыбкой, сжимая руку. А ведь я даже не заметила, как взяла его руку в свою. Мне стало неловко, но держать его и дальше будет ещё более некомфортно, поэтому, выдернув ее, я уставилась в пол. Поднимаясь по ступенькам, я схватилась за перила, но, снова оступившись, поскользнулась на мокром полу. — Почему ты такая неуклюжая? — прошипел Гарри, хватая меня за талию. Его прикосновения буквально прожигали мою куртку, словно он держал меня обожженными кандалами. Оттолкнув его, я быстро поспешила в здание. Иногда хочется убить себя за то, что сделала. Люди часто сожалеют о том, что когда-либо совершили. И сейчас я, черт возьми, ненавижу себя за то, что такая неуклюжая. Даже не знаю, кого сейчас ненавижу больше: себя или Гарри? Я села за стол, кладя голову на сложенные руки. Парни пошли делать заказ, а я смотрела в окно напротив. Моросящий дождь пробегался по земле линиями, смывая грязный бензин. Затем я перевела взгляд на Зейна, потом на Гарри. В голове сразу прошёл анализ-сравнение парней. Гарри такой высокий; мне кажется, когда стоишь рядом с ним, то чувствуешь себя мелким созданием, а тот факт, что он математик, только усугубляет всю ситуацию. Это значит, что с высоты своего роста он может высчитать траекторию того, под каким углом удобнее убить. Как ту девушку в видео. Я долгое время думала, что за видео попало ко мне и почему Гарри так боялся, что оно окажется не в тех руках. И недавно мне пришла мысль о том, что данное видео — это муляж, оно ненастоящее. Подставное. Я не видела, как из девушки хлещет кровь, не видела самой пули. Возможно, это лишь увлечение Гарри — снимать подобного рода видео. Соглашусь, увлечение довольно странное, но он сам странный, и я не буду это оправдывать, потому что это итак понятно. — Белла? — спросил неожиданно появившийся Зейн с подносом, полным еды. Я и не заметила, как погрузилась в мысли. — Не хочешь есть? — спросил Гарри, подходя к столу. — Когда ты рядом, аппетит исчезает, — промычала в ответ, помогая Зейну с заказом. Гарри сел напротив, но в его руках я заметила лишь картонный стакан кофе. — Ты не хочешь есть? — зачем-то спросила я. Затем заткнула ладонями рот, ведь я повторила то же, что сказал Гарри пару мгновений назад. — Нет, — монотонно ответил он, снова доставая свой телефон. Обиделся? — Понятно, — буркнула я, дотягиваясь до салата. Если он даже не пытается наладить отношения между нами, то с чего вдруг это должна делать я? Зейн подал мне приборы, за что я его поблагодарила и приступила к трапезе. Гарри снова поднял на нас глаза и стал осматривать по очереди. Под его пристальным взглядом есть было невозможно, поэтому я отложила еду на некоторое время, также доставая телефон. — Почему ты не ешь? — спросил Зейн, откусывая кусок своего бургера. Я промолчала. — Видно, она на диете, — ответил за меня Стайлс, привлекая внимание. Я тоже уставилась на него, что он, разумеется, заметил. — Вообще-то, нет, — я взяла вилку в руки и, не прерывая зрительного контакта, съела огромную порцию листьев салата. Гарри закатил глаза. — Зейн раньше был отвратительно толстым, — выдал он, ухмыляясь. Гарри, как обычно, ужасно нетактично выдаёт глупые реплики. Толстым? В голове сразу всплыли картинки невероятно тонких ног парня. Чёрные skinny сидели на его ногах гораздо лучше, чем на моих. — Правда? — спросила я, сдерживая смех. Зейн протер рот салфеткой, устремил свой взгляд на Гарри, затем ответил: — Мне было десять и я много ел, — неожиданно для нас двоих, Гарри залился диким хохотом. Мы оба взглянули на него. — Что-то не так? Гарри протянул телефон к нашим лицам — там было фото. — Это ты? — ещё громче Гарри засмеялась я, рассматривая фото, где стоит пухлый смуглый мальчик с коробкой печенья. — Да! Откуда это у тебя? — подхватил Зейн, рассматривая фото. Зейн был очень забавным ребёнком. У него были довольно длинные волосы, что не могу сказать сейчас. — А тут что? — спросил Зейн, листая фотографию вправо. На следующем фото красовался маленький малыш в объятьях матери. У него была милая стрижка «горшок» и ярко-зеленые глаза. Это Гарри, определенно, точно он. — Я не разрешал листать, — настроение Гарри сменилось буквально за долю секунды, после чего он резким движением отдёрнул телефон, засовывая его в карман. Гарри, на удивление, был удивительно милым ребёнком, что же с ним стало сейчас? — Извини, — промычал Зейн. Честно говоря, я ожидала, что Гарри встанет с места и демонстративно уйдёт, но он остался, продолжая пялиться на меня. Меня раздражало то, что он смотрит столь пристально, заставляя чувствовать себя неловко. Почему Гарри так давит на психику, что с ним не так? — Я слышала, ты учишься на экономиста, — заговорила я, делая глоток горячего кофе. — Верно, — ответил он, копируя мое движение «отпил кофе». Его длинные пальцы начали постукивать по стакану, издавая неприятный звук. — На кого конкретно? — На бухгалтера, — монотонно ответил он, теперь пялясь на Зейна. Неожиданно зазвонил телефон Зейна, отчего я невольно вздрогнула. Гарри, разумеется, это заметил и подавил смешок. Почему я всего боюсь? Я пнула его ногой под столом, на что он снова закатил глаза. — Да? — спросил Зейн, протирая рот салфеткой. —… — Я занят, — грубо ответил он. —… — Я сказал, что занят, — сквозь зубы процедил он. —… — Ладно, еду, — прошипел Зейн, кладя трубку. — Белла, мне очень жаль, но… — он перевёл взгляд на Гарри. Затем снова посмотрел на меня извиняющимся взглядом. О нет, нет, нет, нет. — Мне нужно бежать, — после чего он встал и умчался в непонятном направлении. В следующий раз, когда я его увижу, первым, что я сделаю, будет пощечина, ибо оставлять меня наедине с Гарри было «самым умным решением». Я поерзала на стуле. После того, как Зейн ушёл, прошло всего пять минут, но длились они словно вечность. Гарри продолжал стучать пальцами по стакану, что невероятно нервировало, и пялился на меня, словно я статуя из музея Метрополитан. — Гарри, зачем ты смотришь на меня? — прошипела я, уставая от зрительного контакта. — А зачем ты спрашиваешь? — на этот раз он достал телефон и со скоростью света настрочил кому-то сообщение, затем, отложив его, снова уставился на меня. — Где флешка, Изабелла? — как гром среди ясного неба. Если я совру, он заметит? — Я не знаю, Гарри, — я отодвинула поднос с едой от себя, не смотря в его глаза. — Ты пригласишь меня к себе в гости? — спросил он. Я подняла на него глаза, мое лицо выражало полное непонимание. — Я тебя едва знаю. — Если ты не пригласишь, то я сам зайду, — пригрозил он, хоть на угрозу это было не похоже. Нужно держать себя в руках и успокоиться. Лучше впустить его, чем быть прибитой где-нибудь за углом. Гарри вскочил с места и, накинув пальто, направился к выходу. Интересно, а если я задержусь внутри, он тоже уедет? Я решила не проверять это, поэтому, накинув куртку, выбежала на улицу. Я увидела заведенный Range Rover, по телу пробежалась тысяча мурашек. Как по мановению я встала в ступор. Ступить было совершенно невозможно, я просто стояла напротив его машины, фары освещали площадь вокруг меня. Его голова высунулась из окна, и он заговорил: — Садись быстрее! Я продолжала пялиться на Гарри, чувствуя, как леденеют кончики пальцев. То ли от холодного осеннего ветра, то ли от страха перед ним. Он всегда заставляет меня испытывать страх, словно перед американской горкой в детстве.   — Изабелла, твою мать, садись в машину! — заорал Гарри, выходя из автомобиля, сильно хлопая дверью. — Не трогай меня! — закричала я, чувствуя, как подступает жар. — Я не знаю тебя и не сяду в эту машину! — Ты маленькая девочка? Все ещё слушаешься родителей, не садясь к чужим в машины? — заговорил он, подходя ко мне. — Нет, — зашипела я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Я не маленькая девочка. — Тогда какого черта? Мне от тебя ничего не надо, кроме как забрать гребанную флешку. Сжав губы, я лишь отошла ещё дальше от парня. Зачем вообще вышла из заведения? Надо было остаться внутри… — Ты невыносима, — я могу ощутить ветер, треплющий мои волосы. Гарри подошёл настолько близко, что я чувствую его тяжелое дыхание над ухом. Он вышел из машины без шапки, отчего его волосы запутались, и кудри разлетелись в разные стороны. Я перевела взгляд на изумрудные глаза. Они зеленые, просто болотно-зеленого цвета; знаю, что он не в ярости, но что ему мешает разозлиться пуще? — Отойди, — промычала я, ощущая подступающие слезы. То ли от нахлынувших воспоминаний, то ли из-за Гарри… Чувствую себя ужасно немощной и слабой. Ненавижу себя за смазливость и вечные слёзы. — Садись в машину! — повторил он, его голос становился ещё более свирепым. Я прикусила щеку в попытках сдержать слезы. — Остановись! — закричала я, отходя от него. — Я иду пешком, лучше пойти пешком, чем ехать с тобой в машине, — заикаясь, ответила я. — Изабелла, я не буду церемониться с тобой, — зашипел он, приближаясь медленно, словно змея. — Либо ты сядешь сама, либо я посажу тебя, мне нужна моя чертова флешка, — его глаза испепеляли. Чувствую, ещё немного и парень взорвется. Я последний раз взглянула на Гарри, тяжёло вздыхая. Затем перевела взгляд на машину и не спеша открыла дверь, после чего, опустившись на сиденье, прижала ноги к груди. Возможно, это грубый и неправильный жест с моей стороны — ставить ноги на сиденье, но он сам вынудил и, честно говоря, мне плевать. Гарри уселся в салон сразу же, завёл, и мы двинулись с места. — Ноги, — прошипел он, не отрывая взгляда от дороги. — Ты идиот, Гарри, — пробурчала я, оставляя ноги на сиденье. — Белла, в мире существует только одна вещь важнее моей машины, и это — я, поэтому убирай свои чёртовы ноги с кресла, — он уставился на меня. Я всё-таки послушно спустила ноги, отвернувшись. Признаюсь честно, я уже не паниковала. Паника — это лишь секундное чувство, затем приходит осознание, попытки спастись приходят лишь в здравом уме. Гарри молчал, словно проглотил язык. Я, уставившись в окно, наблюдала за тем, как сменяются дома.

***

— Выходи, — рявкнул он, хлопая дверью машины. Выползать из машины оказалось гораздо легче, чем вползать в неё. — Ты меня бесишь, — прошипела я, вставляя ключ в замочную скважину. Я почему-то неожиданно решила, что ему стоит это знать. — Не волнуйся, у нас все взаимно, — промычал парень в ответ, толкая меня и забираясь в квартиру первым. — Где флешка? — спросил он, не оборачиваясь на меня. Меня уже выбешивают эти слова! Я аккуратно закрыла дверь, сняла обувь и установила сапоги на стойке. Затем прошла на кухню и налила стакан воды; усевшись на столешницу, я стала наблюдать за парнем, продолжая игнорить. Он непонимающе смотрел на меня, после чего стал ходить по залу. — Я уже говорила, что совершенно не понимаю, о чем ты говоришь, — максимально спокойно ответила я, кидая взгляд на ноутбук, стоящий на столе. Наклонившись, Гарри достал что-то из-под кресла, этим чем-то была флешка. Сколько он выбил из меня нервов этой ерундой? — Теперь уходи, — прошипела я, сохраняя позицию у стойки. Не знаю почему, но сегодня я чувствую себя очень уверенно, Гарри — это всего лишь очередной недоброжелатель, так что не стоит тратить на него нервы. Я уже давно убедилась в том, что вреда он мне не причинит. Хотя буквально тридцать минут назад я была готова спрыгнуть с крыши, лишь бы не садиться в машину с ним. — Уверенности прибавилось? — спросил он, вставая с пола и отряхивая своё пальто. Он стал плавно подходить ко мне, хитро улыбаясь. Почему он хочет, чтобы его боялись? Я лишь наблюдала за движениями, пытаясь понять, что он учудит на этот раз. — Я всегда была такой, просто ты не замечал, — ответила я, спрыгивая со своего места. — Неужели? — игриво спросил он, обходя диван. — Да, — зачем он ходит вокруг дивана? — Ясно, Изи, — прошептал он; я старалась сдержать эмоции, ведь так меня называл только папа. — Не смей так называть меня, — еле выдавила я, чувствуя, как трясутся руки. Но я не сорвусь, я выше этого. — Что насчёт «выпить чаю»? — он уставился на меня, оперевшись о спинку дивана. — Где твоё гостеприимство? Я подошла к шкафу, доставая оттуда две чашки. Затем нажала на кнопку электрического чайника, чтобы заварить воду. Гарри увлечённо наблюдал за моими действиями, не отрывая взгляда. — Присаживайся, — улыбнулась я, упираясь локтями об одну сторону стойки. Сердце отбивало чечетку, лишь бы не лопнуло от нагрузки. Гарри прошёл на кухню, садясь напротив таким образом, что я находилась выше него. Но, к сожалению, это вовсе не дало мне шанс доминировать в разговоре. — А как же твой парень? Он не будет ревновать? — спросил Гарри, делая глоток уже заваренного чая. — Наверняка будет, ведь я сижу тут. У меня нет парня, и он знает это. — У меня нет парня, — сухо ответила я, ощущая напряжённость в нашем диалоге. — А как же Зейн? — Мы… мы не встречаемся, — положив руки на столешницу, я прижалась к ней сильнее, чтобы слышать его шёпот. — О, а ты так ему нравишься, — он сделал вид, словно его ранили мои слова. Во что мы играем? — Он так и мечтает впиться в тебя губами и содрать все это дерьмо, — прошептал он, осматривая мою одежду. Я замялась от неловкости слов. И тут я поняла, что находилась всего в паре сантиметрах от него: могу ощутить горячее дыхание. В этой комнате очень жарко. — Отдайся ему, ведь это все, чего хочет его нежное пакистанское сердечко, — закончил он, срываясь с места. — До завтра, Кляйн, — крикнул он, натягивая шапку. Хлопнув дверью, Гарри скрылся, оставляя меня одну. Могу ли я верить Гарри? Неужели я действительно нравлюсь Зейну? И что значит «До завтра», он ведь не рассчитывает на то, что я вновь впущу его? Я не из тех девушек, которые придумывают тысячи причин, чтобы заставить себя верить в любовь. Возможно, я и нравлюсь Зейну, но что это меняет? Мои планы на жизнь кардинально отличаются от его, не могу сказать, что он будет уместен. Я верю в любовь, но не верю в него. Слова Гарри, может, и прозвучали невероятно пошло и грязно, но были вполне правдивы, не могу их оспорить. Зейн действительно всячески помогает мне, да и общение со мной, я так понимаю, приносит ему исключительно положительные эмоции.