Sincerely, me

Гарри Стайлс мог стать для меня кем угодно. Убийцей, преследователем, простым недоброжелателем, на худой конец, другом. Но всё приняло совершенно другой оборот. Я стала заложницей своих же чувств, в которые поначалу верить отказывалась. Каждый его взгляд, что скрывал в себе самые страшные тайны человечества, каждое движение и каждое прикосновение ко мне буквально сводило меня с ума. Проблема заключалась в нескольких вещах. Во-первых, я чувствую себя самой настоящей шлюхой. Много дней я обдумывала предложение Гарри и никак не могла прийти к конкретному ответу. Это и раздражало меня больше всего! То, что я допускаю мысль о том, чтобы стать его собственностью, игрушкой для удовлетворения тактильных и душевных нужд. Но я не могла позволить себе сказать «нет», потому что страдала какой-то платонической любовью к этому парню, тотальная обсессия охватила меня с головой. Я ведь даже не люблю его, это нечто другое. Словно я влюбилась в мальчишку со старших классов и верещу от радости, что он обратил на меня своё внимание. — Мисс Кляйн? — меня отдернул директор, вытягивая из мыслей. Я устремила свой слегка растерянный взгляд на мужчину. — С Вами всё в порядке? — Да, в полном, — судорожно собрав документы, что были разложены на столе между нами, я попыталась засунуть их в сумку, дабы закончить разговор о полном переходе на домашнее обучение. Мистер Гамильтон с интересом рассматривал мое выражение лица, что слегка напрягало. Я ответно впялилась в него. — Мисс Кляйн, я, признаюсь честно, ошеломлён Вашей идеей уйти на домашнее обучение, — начал он, почесывая лысую голову. — У нас отличные специалисты, которые помогут Вам пройти программу легче и гораздо благоприятней, я надеюсь, Вы это понимаете? — Да, конечно. Но я уже всё решила, — закончила я, застёгивая сумку. — До свидания и хороших Вам выходных. — Мисс, постойте, — вскрикнул он, хватая меня за руку и усаживая обратно на кресло. Итак, что он хочет от меня на этот раз? Я сейчас явно не в настроении, поэтому, если он начнёт нюни пускать, то я безоговорочно выйду. — К нам приходит новый специалист. — Вы имеете в виду, учитель? — Да, мы переманили его из Швейцарии, — Мистер Гамильтон учтиво смотрел мне в глаза, словно уговаривая остаться, но разве я могу? Он уверенно сидел в своём директорском кресле, то и дело постукивая пальцами по деревянному столу, что дико раздражало. «Себе по голове постучите». — Извините, но... я думаю, что не смогу, — говорю я, в попытках быстрее отсюда свалить. — Прошу Вас, мисс, — заныл он. — Вы отличный ученик, каких терять мы не хотим. — Вы не потеряете меня, я просто буду на домашнем обучении! — Это не столь эффективно. Этот учитель преподаёт архитектуру! — воскликнул он. Я уставилась на мужчину напротив. Может быть, если он так настойчив, то этот швейцарец действительно большой профессионал? Эх. Мы с Зейном давно не обсуждали тему моего поступления в академию Cushing. Эта тема сейчас так далека и кажется совсем недосягаемой. Я просто подала свои документы, приложив к ним проекты и олимпиады, что я защитила. Никто не гарантирует мне стопроцентное поступление, но всё случается однажды, и я, во всяком случае, должна быть готова к обучению там. А без нужных знаний я этого сделать, разумеется, не смогу. Может стоит походить на уроки этого швейцарца-зануды? Наверняка, этот старик окажется каким-нибудь ханжой, но всё же. — Хорошо, но могу ли я приходить исключительно на его пары? — спросила я, вскидывая одну бровь. Слишком быстро приняла решение, уже боюсь, что пожалею об этом. — Я не знаю, — замялся он, доставая какую-то папку из стола. — Я рассмотрю это, но пока остановимся на «да». Спасибо, мисс Кляйн, — говорит директор, искренне мне улыбаясь. — До свидания, мистер Гамильтон, — закончила я, стремительно выбегая из кабинета. Он что-то сказал в ответ, но я не услышала, мои ноги несли меня к выходу.

***

Уверенно передвигаясь по коридорам школы, в которой я не была уже пару недель, невольно вспомнила о том чудном времени, когда здесь я чувствовала себя лучше, чем дома. Когда у меня было полно друзей, включая Джексона. Мои глаза пробежались по пыльным полкам, что полны наград. На стеллаже выделена отдельная полка для наград Джексона. Черт бы его побрал, а парень ведь талантливый. В одной из рамок установлена фотография парня, облаченного в фиолетовую форму нашей школы, с эмблемой разъярённого льва на ней. В руках он сжимает золотую награду, улыбаясь в тридцать два зуба. Прохожу чуть дальше и замечаю ещё одну фотографию. На ней уже больше людей, человек пятнадцать. Фотография четырёхлетней давности. — Ах, — срывается с моих уст, когда на глаза попадается знакомая шевелюра, знакомые зеленые глаза. — Гарри, — шепчу я, обводя пальцем фигуру парня. Он стоит посередине, закинув руки за спины двух парней подле, в одном из них я различаю Зейна. Они совсем не изменились, только черты лица погрубели. Гарри здесь кажется таким потерянным и подавленным, несмотря на улыбку, озаряющую его лицо. Не побоюсь предположить, что фотография сделана именно в то непростое время для Гарри. Именно в то время, когда он пристрастился к наркотикам, гулянкам и девушкам легкого поведения. В целом, испортился. Бен затронул эту тему за тем ужаснейшим ужином. Мне больно думать о том, что Гарри был заложником таких ужасных привычек и вещей. Он не похож на человека лёгкого поведения, его голова всегда полна какими-то расчётами и раздумьями. Мне просто кажется, что тогда ему нужна была поддержка, но он нигде её не находил. Даже сильные люди порой ломаются. Это природа жизни. — Что за люди, — воскликнул знакомый голос. Обернувшись, я обнаружила Джексона, переодетого в спортивную форму нашей школы. В ту же форму, что и на фотографии. — Лёгок на помине, — пробубнила я, оглядываясь по сторонам. Коридоры, как назло, пусты. У всех учеников идёт урок, какого черта этот придурок ошивается в стенах школы — я не знаю. — Ты говорила обо мне? — спросил он, игриво вскинув брови. — Ага, с кем? — рассмеялась я, заставляя его слегка замяться. — Упс, — кажется он снова в форме, депрессии ни в глазу не наблюдаю. — Уже не боишься меня, Кляйн? — спросил он, облокачиваясь о стеклянный стеллаж с наградами. Смотри, разобьётся, Джеки. Конечно, да! Я боюсь его, как бы стыдно не было это признавать. Он сделал много чего, и большая часть этого — это вещи ужасные. — Никогда не боялась, мне нужно идти, — закончила я, поворачиваясь на каблуках, в попытках скорее смыться от этого неприятного типа. — Ну подожди, — промычал он, не двигаясь с места. — Я хотел поговорить с тобой, но ты заблокировала меня в телефонной книге. Я ухмыльнулась про себя, вспоминая, как яростно Гарри добавлял его в чёрный список, при этом сопроводив его записанное имя словом «Мудак». Как забавен тот факт, что Гарри и Джексон люди из совершенно разных обществ, но всё же знают друг о друге не понаслышке, дистанционно ненавидя. — Да, дерзай, у тебя пара минут, — говорю я, проверяя время. Томас вот-вот позвонит мне по скайпу, я должна быть дома. — Хотел признаться кое в чем, — Джексон выглядел слегка растерянным, но вовсе не смущался меня, что странно. — Ты... только не злись, ладно? — Давай быстрее, — говорю я, доставая телефон из кармана. — Ты не нравилась мне, Белла. Мне просто было обидно, что Мэдисон поступает так со мной, и я решил увлечься кем-нибудь ещё. — Джексон, что за бред ты несёшь? — рассмеялась я, вспоминая все ужасы, что произошли между нами. Его слова ровным счетом не значат ничего в данной ситуации. — Я знал, что она ходит налево и... — Слушай, давай просто исчезнем из жизней друг друга, — перебила парня я, быстро настрочив Томасу ответ в телефоне. Затем снова устремила глаза на парня, чтобы договорить. — Наши отношения не идут на пользу никому из нас. Я забрала документы из школы и теперь буду учиться дистанционно. Думаю, это знак. — Я рад, что ты сказала это вместо меня, Белла, — шепчет он, неожиданно прижимая меня к себе. — Это очень важно для меня. «Ну да, конечно». — Хорошо, Джексон, была рада поговорить, — бубню я, хватая сумку с пола и удаляясь по коридору к выходу. Всё ещё противно от его объятий. — Пока, Белла, — кричит он вдогонку моему бешеному порыву сбежать. Оборачиваюсь в последний раз и киваю ему в ответ. На этом закончилась наша история с Джексоном. Странная, запутанная, чудаковатая, полная недопониманий и распрей. Джексон — это маленький ребёнок, ещё не понимающий смысла слова «взрослые взаимоотношения», для него всё игра. Соврать, чтобы получить выгоду, при этом думая, что обернётся это всё в его пользу — несусветная глупость. Хотя, может быть в душе он инфантилен, но действия его далеки от детства и поведения малюток. Он спокойно относится к насилию, умеет отстаивать свою точку зрения и вести себя ну очень плохо. Его слова пустой ветер для моих ушей. Очень надеюсь, что на этом наша глава с ним закончилась и больше не будет иметь места быть.

***

Заваливаюсь в квартиру и сломя голову несусь к ноутбуку, дабы включить скайп и наконец пообщаться с Томасом. Уже месяц он проходит лечение у врача, что посоветовал мне Зейн. Пару раз я скидывала ей на карту деньги, как саму себя разумеющуюся оплату. — Томас! — кричу я, завидев отражение брата в экране. — Привет, Белла, — бубнит он, широко улыбаясь. Звук слегка отстаёт от картинки, качество оставляет желать лучшего, но это всё, что мы имеем. Мне пока не хватает денег на оплату интернета, поэтому приходится сидеть через модем Зейна. — Как ты? — Замечательно. Белла, я думаю... я думаю, что почти вылечился, — щебечет он, заставляя меня наконец расслабиться. — Правда? И как ты это понял? — спрашиваю я, всё ещё слегка не доверяя парнишке. Мне тяжело называть Томи наркоманом, но это так. Он не подсаживался на таблетки тотально, лишь слегка, поэтому есть великий шанс ему помочь. Но всегда стоит предохраняться, не могу верить ему на слово. — Мисс Лейла сказала, — отвечает он. — Ты не представляешь, как я рада, Томи. Он улыбается мне вновь, заставляя сердце подпрыгнуть в очередной раз. Я так люблю его, люблю больше всего на белом свете. У него чистая, невинная душа. Я вижу это. Он копия отца, повторяю который раз. В этих ярких кристаллах можно разглядеть тот же блеск, что был в папиных глазах. То, что нельзя создать, то, что не может быть фальшивым... То, что я замечаю в глазах Гарри и Энн. Это блеск души, отражение человека. — Итак, как твоя школа? — Отлично, — бубнит он, прожевывая сэндвич. — У меня появилось много друзей, Белл. Они будто из ниоткуда взялись. Мне кажется, это потому, что я отказался от наркотиков, — на слове «наркотиков» Томас делает небольшое ударение, словно утверждая его в нашем диалоге. — Какие хорошие новости, Томи! — кричу я, чуть ли не падая со стула от радости. — А как ты, сестра? — улыбается он, играя бровями. — Как твои ухажеры? — Какую игру ты ведёшь, подлец! — восклицаю, удивляясь его словам. — Какие ещё ухажеры?! — Зейн и тот пугающий пудель. — Пудель? — я заливаюсь смехом. Гарри и правда похож на пуделя. — Нет, что ты. Мы с ним не общаемся, — вру я, устремляя глаза в пол. — Правильно, он какой-то странный. Что-то с ним неладно, понимаешь? — говорит Томи, привлекая мое внимание. Я смотрю на него, как бы проявляя интерес к словам. — Мы виделись всего раз, и вёл он себя, мягко говоря, как мудак. — Он ведь не сделал тебе ничего такого, — сама того не ожидая, говорю я, как бы защищая Гарри. Но это правда, в то утро он никому не навредил. Я порезала руку сама, он лишь был рядом. Мне страшно от того, как активно я пытаюсь его защитить. — Гарри просто похож на плохого человека, Белла, — он откладывает сэндвич и устремляет свои глаза на меня. — Может быть, он этого не хочет. Не хочет быть плохим, но что-то эдакое в нем есть. — Томас, ты там в Шеффилде чем занимаешься? — шучу я, дабы отвлечься от разговора о Гарри. Томи смеётся, снова превращаясь в ребёнка, по которому я так скучаю. — Ты скоро приедешь домой, Белла? — спрашивает он, кладя голову на руки. — Думаю, на зимних каникулах, — отвечаю я, умиляясь его виду. Маленький мишка. Неловкая пауза повисает в нашем разговоре. Всё же тот факт, что мы на разных материках и континентах, даёт о себе знать. Мы знаем о жизнях друг друга только то, что позволяем. Это очень ограничивает диапазон выбора тем для разговоров. — У кого-то завтра день рождения? — говорит он, заставляя меня вспомнить детство. Мы всегда говорили это друг другу. Спрашивали:«У кого завтра день рождения?» и забавно смеялись. Это было прекрасное время, беззаботное. Воспоминания из детства всегда наводят на меня грусть, мысль о невозвратимости тех дней делает больно, как бы недосягаемо это ни было. И всегда напоминают о папе... — У меня, — шепчу я, сдерживая слезы. — Я был рад поболтать, Белл, — заканчивает он. — У нас разное время, мне уже пора в школу, — улыбается он, доставая портфель. — Да, конечно, тебе не стоит опаздывать, — говорю я, нажимая на кнопку «Сброс». Тишина. Тишина окутала мою квартиру. Я опять одна. Резкая боль сжимает грудь, я больше не в состоянии находиться одной. Моя семья, может быть, и не была идеально-образцовой, но все же была. Я привыкла к людям, привыкла к тому, что в доме всегда кто-то есть, кто-то всегда ждёт и будет ждать. Сейчас же я прихожу домой одна, здесь никого нет. Всегда пусто, а вещи всегда лежат там, где я их однажды оставила. Меня такая жизнь дико напрягает, раньше я старалась закрыть на это глаза, звала к себе Зейна. Но сейчас, когда наши отношения накалились, он бывает у меня довольно редко. Зейн сам виноват в небольшом раздоре между нами. Он всегда подозревает меня в чём-то. В частности, в отношениях с Гарри. Я не вижу смысла рассказывать ему о нашей связи, но если бы это стоило нашей дружбы, то, разумеется, я бы это сделала. Меня отвлёк громкий стук в дверь. Слегка дёрнувшись от испуга, я медленно побрела к двери. Взглянув в глазок, я обнаружила какую-то размытую фигуру человека, ведь он был наполовину закрыт чем-то. На часах «12:02АМ», и эта ситуация слегка щекотливая. Тяжело вздыхаю и открываю дверь. — С днём рождения, детка, — кричит Гарри, влетая в квартиру с кучей шаров и огромной коробкой в руках. Ага, всё заново. Слегка дёрнувшись от страха, начинаю замечать, как мутнеет в глазах. Снова это. Снова приступы дают о себе знать, то, что я решила забыть, возвращается. Стараюсь сфокусировать взгляд на чём-нибудь и замечаю Гарри. Его тепло-зеленые глаза подают разряд по моему телу, позволяя нервам встать на место. Возвращается зрение. Гарри помог мне. Снова. Как я раньше без него существовала? «Вспоминаю, как Гарри ловил меня на скользкой лестнице в той маленькой заправке». — С рождением, Гарри, ведёшь себя как ребёнок, — бурчу я, пытаясь понять, злюсь ли я на него или все ещё под влиянием небольшого срыва? — Вообще-то я тебя поздравить пришёл, — говорит он, стараясь задержать улыбку на лице. Он заметил, что у меня нет настроения. Знаю, что я уже начала его бесить своим дерьмовым поведением, но, на удивление, он пытается сдержать себя. Благородно. — Белла, с днём рождения! — повторяет он более спокойным тоном, кладя коробку на пол. Что-то в ней резко дёрнулось. Хотя, может показалось. Гарри отпустил связку шаров, позволяя им расползтись по потолку. Веду себя как сука. — Спасибо и извини, — говорю я, притягивая парня к себе. От него веет холодом, на улице дождь. — Я кое-что тебе приготовил, — говорит он, отодвигаясь от меня, при этом закусывая губу от нетерпения продемонстрировать очередной супер дорогой подарок. Уже клише. — Гарри, не... — начинаю я, но затем затыкаюсь. Пускай в мой день рождения с достоинством подарит своё дорогое платье или туфли, уже неважно. Он подходит к коробке, затем присаживается на пол, подзывая меня к себе. Я сажусь к парню перед коробкой. Одним лёгким движением Гарри скидывает крышку и тянет руки внутрь. Через долю секунды показывается маленькое белое существо. — Это Лидия, но ты можешь дать ей новое имя, — говорит он, еле сдерживая улыбку. Смотрю в его глаза и пытаюсь понять, каким образом этот человек попал в мою жизнь? Чем я заслужила кошку? Да ещё и породистую. — О боже мой, Гарри! — наконец выдаю я после минуты остолбенения. Кажется, он думает, что я безэмоциональная тварь. — Тебе нравится? — Гарри протягивает мне котёнка, и я принимаю его, крепко прижимая к себе. — Я... я не знаю, что сказать, — у меня словно каша во рту. Смотрю на котёнка и вижу в маленьких голубых глазках целый мир, новую жизнь и возможность быть любимой. — Но, как ты..? — Ты говорила о кошке твоей матери, и я подумал, что тебе стоит обзавестись своей, — Гарри излучал невероятно яркую энергию, которой не было прежде. Словно всё то бремя, что он несет на своих плечах, на некоторое время покинуло его. Он никогда не делился со мной своим прошлым, да я и не настаиваю. Хоть и интересно страшно. — Спасибо, Гарри, я не знаю, что может быть лучше этого чуда, — шепчу я, гладя котёнка в своих руках, еле сдерживаю слезы. Всё ещё ощущаю ту ноющую боль в груди, что появилась сегодня. Пытаюсь не показывать этого Гарри. — Иди ко мне, — Гарри наклоняется ко мне и неуверенно притягивает к себе, стараясь не задавить котёнка в моих руках. — Я так рад, что она тебе понравилась, — говорит он, прижимая меня к себе, при этом даря лёгкий поцелуй в макушку. — Она чудесная, и я оставлю её имя, по-моему, Лидия — благородное женское имя, — отвечаю я, проводя пальцами сквозь белую пушистую шерсть кошки, видно, она породистая. — А теперь отпусти её и поцелуй меня, — он касается рукой моей щеки, оставляя на ней лёгкий поцелуй. Затем спускается ниже, оставляя мокрую дорожку поцелуев. — Щекотно, — смеюсь я, откладывая котёнка в сторону. Он неуверенно устроился возле нас. Гарри навис надо мной, смотря прямо в глаза. — Терпи, — наконец отвечает он, саркастически посмеиваясь. Его рука нежно потянула мою блузку вверх, через секунду она уже валялась где-то за диваном. Тёплые руки Гарри уверенно изучали мое тело, при этом он оставлял поцелуи на поверхности всего моего тела, позволяя мне изгибаться, словно змее. И мне уже не стыдно, я уже не стесняюсь этого парня. Он мой. Я его. Это так. — Гарри, — мурчу я, ощущая, как к горлу подступает ком. Я хочу его. — Я тоже тебя хочу, детка, — шепчет он, словно читая мои мысли.

***

«Мой день рождения прошел отлично», — пишу я на бумажке, что завалялась у меня в комоде. Кладу её на тумбу возле стороны кровати, где спит Гарри. Затем выхожу из комнаты, в последний раз оборачиваясь на парня. Его кудряшки рассыпались по подушке, а лицо кажется таким спокойным и умиротворённым, что говорит о его безмятежном сне. Это так важно для него — сон. Я знаю, что Гарри мало спит, это всё из-за работы, что поручает ему его отчим Бен. Почему-то я уверена, что там неприлично много. Он стопроцентно даёт ему самые сложные и нудные занятия, но это хоть что-то. Должен ведь Гарри оплачивать свои слегка детские, необдуманные, совершенно не обоснованные траты. Его оголённый торс лишь слегка виден из-под серого одеяла, что хорошо, ведь иначе я бы набросилась на него вновь. Босыми ногами спешу прочь из комнаты, чтобы умыться. Эта ночь пополнила копилку лучших в моей жизни, определенно точно.