Mission Impossible

Дон была в восторге. После длинного нудного дня в школе и еще более нудного сидения за — да-да, именно что нудным! — домашним заданием, наконец-то она могла понаблюдать за чем-то интересным. И нет, она не считала это стремным занятием. Ну, может, совсем чуть-чуть. Но, в конце концов, она была не единственным наблюдателем. В «Магической шкатулке», как и полагалось во время появления на горизонте очередной потенциальной угрозы, собрались все. Уиллоу, Ксандер и сама Дон — за столом, в окружении книг, пустых чашек и коробок из-под пончиков. Аня — за прилавком, пересчитывающая раз пятый дневную выручку (может, ей просто нравился шелест купюр?). Баффи, зашедшая после работы минут десять назад, прохаживалась возле двери, то ли держась подальше от Тары, которая сегодня удивляла идеальной выдержкой (пока, по крайней мере), то ли просто жалела их носы, уберегая от въевшегося за день запаха пережаренного жира (Дон ставила на это — Баффи жутко стыдилась своего рабочего амбре). И каждый из присутствующих, кроме Ани, время от времени бросал взгляды исподтишка на парочку на лестнице. Ксандер — с опаской, наверняка все еще подозревая Тару в желании (и способности) осушить их всех, Уиллоу — со странной смесью обиды и недоумения, а Баффи… Дон пока не сумела расшифровать, что значили взгляды ее сестры, что делало наблюдение еще интереснее. Сами же виновники висящего в воздухе напряжения, кажется, даже не замечали, какое повышенное внимание они привлекают. Что тоже тянуло на странность: и Спайк, и Тара всегда были очень восприимчивыми. Сейчас же они сидели, уткнувшись каждый в свою книгу, и лишь изредка отвлекались, чтобы обменяться парой слов вполголоса или показать особо интересный кусок текста другому. — И зачем это вообще кому-нибудь может понадобиться — превращать два существа в одно? — Баффи остановилась и раздраженно вскинула руки. — Тем более соединять человека и демона! — Я бы сказала: похоже на «Инициативу», но… — Вот именно, что «но», Уилл. Это не было похоже на Адама, никаких… отборных частей, сшитых вместе. Просто… ну, будто их взяли и слепили или… не знаю, сплавили вместе. Как-то это… — По-идиотски? — вставила Аня. — Я хотела сказать нелепо, но и так сойдет, — благодарно улыбнулась Баффи. И да, сегодня все обговаривали вчерашнее чудовище, на которое она натолкнулась во время патрулирования, отложив на время проблему обмена телами. Не то чтобы Дон собиралась жаловаться — текущая динамика между участниками обмена ее более чем устраивала. И чем дольше они в таком состоянии… Перед ее глазами проплыли картинки их уютного семейного гнездышка, в которое, конечно же, только она будет допущена с визитами. Ну, вряд ли они захотят видеть кого-то из этой шайки-лейки, которая их обоих ни в грош не ставит. — А мы точно уверены, что это безопасно — позволять вампиру, чей чип то ли работает, то ли нет, находиться среди нас? — прошипел Ксандер в десятый, наверное, раз за вечер, только подтвердив ее мысль. Уиллоу вымученно вздохнула (именно ей пришлось утихомиривать предыдущие всплески его паранойи), Баффи закатила глаза (ей хватило и предпоследнего раза, который случился сразу после ее прихода), а вот Дон почувствовала, что ее терпение подошло к концу. Теперь Ксандер нападал не на одного, а сразу на двоих симпатичных ей людей, и это действовало на нервы неимоверно, особенно учитывая важную миссию, которую Дон избрала себе для осуществления. Но прежде чем она успела что-то сделать или сказать, Тара подняла голову и натужно улыбнулась. — Ксандер, это все еще я, Тара, и даже без чипа я бы никогда не стала кому-то вредить, ты же знаешь. Вампирский слух, — добавила она в качестве пояснения, видя его ошарашенное лицо. — Чтобы услышать его о-такой-чрезвычайно-приглушенный шепот, и вампирского слуха не надо. — Спайк прожег Ксандера уничижительным взглядом. — Имей совесть, щенок, говорят, она у вас, заядлых творцов добра, весьма ценится, ты же треплешь языком об одной из вас, Скубисов, а не о каком-то случайном монстре. Не говоря уж о том… — И снова вопрос: кто давал слово обесцвеченным кровососам? — Ксандер ответил точно таким же взглядом, сопроводив его презрительной ухмылкой. — И вообще, что ты тут делаешь, Спайк? Доказываешь нам свою бесполезность? Если раньше Баффи тебя в качестве грубой силы использовала, то теперь и того нет. Ты бесполезнее пустого места — на него хоть можно что-то поставить! Спайк сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки, и весь как-то подобрался, будто собираясь броситься в драку, наплевав на неподходящее тело, но заговорила снова Тара: — О, Ксандер, раз так тщательно следишь за ценностью каждого члена команды, может, просветишь заодно насчет своей? — Она улыбнулась стопроцентно Спайковой улыбочкой, вызвав у Дон невольную дрожь и ощущение какой-то ирреальности. А судя по выражению лиц остальных — не только у нее. — Великий Разносчик Пончиков, так, может, тебя называть, а? — Тара!.. — шокированно выдохнула Уиллоу, во все глаза глядя на свою бывшую. — Знаешь что!.. — Ксандер вскочил, опрокинув стул, и стоял теперь, сжимая и разжимая кулаки, явно не зная, что делать дальше. — Я был с Баффи с самого начала! А ты… Если бы не Уиллоу… — Хватит! — Обведя всех тяжелым взглядом, Баффи продолжила уже тише: — Мы не будем сейчас обсуждать, кто и чем полезен, не сейчас и никогда. У нас есть дела поважнее: выяснить, кто сотворил такое… такую мерзость с человеком и демоном, и остановить его. И не забывайте, что нам нужно еще узнать, что произошло со Спайком и Тарой и как это исправить. Это, Ксандер, кстати, ответ на твой вопрос «Что он тут делает?». — Но… — Никаких «но», Ксан, мы должны сосредоточиться на важном. И сейчас вы продолжите искать информацию и присмотрите за Дон, а я отправлюсь на патрулирование и попробую найти вчерашнее… существо. — И что ты с ним собираешься делать? — спросила Аня, подходя и успокаивающе кладя руку на плечо своему жениху, пыхтящему от злости как лишенный колючек ежик. Ну, в том смысле, что так же эффектно и устрашающе. — Не знаю. Половина там — человек, так что… Не знаю. — Мы пойдем с тобой, — внезапно сообщил Спайк, который до этого был занят исключительно Тарой (что очень даже устраивало Дон), нашептывая ей что-то на ухо. — Эм… Спайк, не то чтобы я хотела повторять за Ксандером, но… ты сейчас и правда… — К черту это! Все еще знаю, как драться! — …не в лучшей форме, я хотела сказать, — закончила Баффи. Дон даже удивилась ее вежливости. Видать, сестричку обмен совсем из колеи выбил, не иначе. — Ага, и первый же попавшийся вампир тобой пообедает! — Ксандер снова оживился и злорадно захихикал. — Ха! А это будет высшая справедливость в действии, мне нравится! — Ты упустил из виду, что технически это будет Тара, кем пообедают! — возмутилась Уиллоу. Спайк проигнорировал их обоих, обращаясь по-прежнему к Баффи: — В любом случае Тара может помочь найти твоего монстра недели намного быстрее, а я — подскажу ей, как это сделать. Ты же не хочешь всю ночь блуждать по кладбищу, заглядывая в каждый склеп и под каждый куст? Или, еще хуже, по всему городу, если оно отправилось погулять. Судя по внезапному ужасу, отразившемуся в глазах, о таком варианте она и не подумала. — Ладно. Только под ногами не путаться! — Когда такое было?! — Эм, постоянно? — Это клевета, причем не только на меня, но и на Тару! — Прости, Тара. Переругиваясь, они вышли из магазина, оставив Дон с сожалением смотреть вслед. Вынужденно выпустив подопечных из поля зрения, она осталась без развлечения, без миссии, только со скукой размером с Гранд-Каньон впереди.

***

Вздохнув, Баффи прислонилась к дверному косяку, наблюдая за сестрой. Уиллоу только что поднялась наверх, сославшись на ранние занятия завтра, а Дон поспешила на кухню, как только они вошли в дом, и сейчас в удивительно (в голове вертелось «подозрительно», но Баффи пнула мысль подальше) хорошем настроении порхала от холодильника к столу и обратно, собирая что-то для позднего ужина и напевая себе под нос. С поиском существа все прошло относительно гладко. Обнаружить его удалось довольно быстро, как только Тара (даже без подсказок Спайка) позволила демону выйти на поверхность и воспользовалась всеми преимуществами улучшенного слуха, или нюха, или чего там еще — Баффи предпочла не задумываться об этом слишком уж сильно. И так видеть рядом вампира в состоянии полной охотничьей готовности — черт, фактически на охоте! — и знать, что это она, Истребительница, спустила это чудовище с поводка, пусть и с благими намерениями… Больше того — наблюдать, как Тара, милая, добрая, с чистейшей душой, с пугающей целеустремленностью ищет кого-то… человека, человеческую часть существа — только его она способна была найти, — все это, мягко говоря, нервировало. Мимоходом Баффи удивилась, что Спайк никогда не позволял демону выйти наружу, когда она просила его помочь кого-то найти, — наверняка ему так было бы проще? Или это зависит от возраста вампира?.. Или он просто гораздо лучше Тары мог предсказать ее реакцию, даже сугубо внутреннюю? Все лишние мысли вылетели из головы, как только они настигли свою цель. В старом полуразвалившемся склепе. Существо пряталось за саркофагом, но с готовностью вынырнуло навстречу, как только они вошли. Баффи отодвинула в сторону Тару, приготовившись… наверное, к драке. Или к разговору. По крайней мере она надеялась, что с ним можно будет поговорить, это значительно облегчило бы дело. И если бы оно не выбило ее полностью из колеи внезапностью своего появления — и вида! — вчера ночью, она попыталась бы сразу. К чему она не была готова совсем, так это к его виду. Хотя, наверное, оглушающий рев, встретивший их, должен был о чем-то намекнуть. Однако, только увидев своими глазами, она поняла, что в нем не так — отсутствие пусть и искаженных отчаянием и болью, но человеческих ноток. И в этом не было ничего удивительного — у прыгнувшего ей навстречу существа человеческого рта просто не было. Больше не было. На какой-то момент она даже подумала, что это не оно, что это какой-то случайный демон… А потом присмотрелась получше и всей душой пожелала, чтобы так и было. Потому что сама мысль о том, что должно было произойти и как… каково это было, когда человеческая часть окончательно вплавлялась в демонскую, вызывала тошноту и пронизывающий до самых глубин леденящий ужас. Воспользовавшись ее шоковым состоянием, существо, ныне представляющее собой одно тело, сплетенное из словно перетекающих друг в друга частей демона и человека, сбило ее с ног, придавив к каменному полу своим немалым весом. Не дожидаясь, пока она придет в себя, его перехватила Тара, в свою очередь свалив на пол несколькими мощными ударами. Наверное, если бы в тот момент Баффи была способна думать, она бы удивилась тому, как естественно это получилось у никогда не дравшейся ведьмы. Во всяком случае, именно об этом она думала сейчас, прокручивая сцену в голове. Тогда же… Тогда она просто встала и замерла, глядя на медленно поднимающееся на четвереньки… нечто и не представляя, что с ним делать. Часть этого еще вчера была человеком, в конце концов. — Чип не сработал. Баффи оглянулась на Спайка и нахмурилась, пытаясь понять, к чему это сейчас, пусть сама по себе информация наверняка важна, но у нее тут моральная дилемма перед носом… — Чип. Не. Сработал, — повторил он, выделяя каждое слово, будто подчеркивая очевидность их значения, которое она по каким-то причинам не могла уловить. А затем она поняла. Нет боли — нет ничего человеческого. Нет дилеммы. Существо, при всей своей силе, оказалось очень неуклюжим, и сломать ему шею не составило особого труда. Уже уходя, она бросила последний взгляд на лежащего у стены мертвого монстра и вздрогнула: с вывернутой на сторону головы на нее смотрел остекленевший правый — человеческий — глаз. Баффи внутренне содрогнулась снова и постаралась засунуть воспоминание как можно дальше. Дон, по-прежнему напевая, сооружала себе многослойный бутерброд. Обнаружив, видимо, что что-то забыла, она протанцевала… реально протанцевала обратно к холодильнику. — Не то чтобы я против, но что за штука с твоим настроением? Все эти песни, танцы… — спросила Баффи. И, неловко улыбаясь, прояснила причину своего беспокойства в ответ на недоумевающий и слегка обиженный взгляд: — Никто не вызвал случайно еще одного демона? — А, нет, ничего такого. Ну, по крайней мере, насколько я знаю. — Тогда в чем дело? — Ни в чем. О, чудесно, подростковая скрытность активирована. И если не сменить срочно тему, то рычажок быстро сдвинется на подростковую защитную агрессию, а это точно не то, с чем Баффи готова была иметь дело сегодня. — Надеюсь, это не помешает тебе заснуть. — «Пять баллов за умение вовремя заткнуться, Баффи», — похвалила она себя, глядя, как на лице сестры формируется знакомая гримаса раздражения, приправленного упрямством и жаждой противоречия. — Тебе завтра в школу. А мне на работу, — вздохнула она абсолютно искренне, — а вечером снова до посинения в книгах копаться… С этим новым непонятно кем или чем… А еще Спайк с Тарой и их странный необратимый обмен… Не могут проблемы возникать хотя бы по очереди, а? — Они не вернулись в «Магическую шкатулку» с тобой, с ними все в порядке? Ну, кроме «странного необратимого обмена»? — Было, когда я их в последний раз видела. Они собирались к Таре… И это и правда звучит так странно, как мне кажется? — Почему странно? — спросила Дон, примериваясь к бутерброду: он получился настолько огромным, что Баффи серьезно сомневалась в способности сестры не то что съесть его, но хотя бы укусить, не вывихнув челюсть. — Они, кажется, очень сблизились за последние пару дней. — И это еще более странно. И… опасно? Наверное. Может быть? — Это ефо пофему? — Прожевав каким-то чудом таки откушенный кусок, Дон сглотнула и, размахивая бутербродом в такт своей вдохновенной речи, продолжила: — Тара сейчас одинока, и заметь, одинока потому, что Уиллоу конкретно облажалась в отношениях с ней, Спайк тоже свободен, они проводят много времени вместе, наверняка имеют возможность узнать друг друга ну о-о-очень хорошо, со всем этим нахождением буквально на чужом месте, в чужой коже… Почему бы и нет? Тебе бы только радоваться, что Спайк, может, наконец избавился от своих чувств к тебе. Разве ты не этого хотела? Несколько мгновений Баффи просто смотрела на нее, не в состоянии сформулировать ни единой мысли, кроме застрявшего в голове: «Что?» Дон же не намекнула только что на возможность близких… сексуально-близких отношений между Спайком и Тарой, да?.. Черт, неужели она была такой же наивной и романтичной в ее возрасте? — Во-первых, Тара лесбиянка, — начала она осторожно, но Дон только пренебрежительно фыркнула: — Ты уверена? Уверена, что ее никогда не привлекали парни? Не верю, что вы настолько близки, чтобы говорить об этом. Да и, в конце концов, у Уиллоу вон был парень, а потом она обнаружила, что ей нравятся девочки, почему не может случиться наоборот? — Даже если и может, то, уверяю тебя, не с Тарой. — Потому что ты так сказала? — Явно ни капельки не убежденная, Дон пожала плечами, снова примеряясь к изрядно помятому, истекающему кетчупом бутерброду, затем мечтательно улыбнулась, глядя куда-то вдаль. — Но если Тара все-таки не так равнодушна к мужскому полу, как ты думаешь, то Спайк точно тот, кто способен отвлечь ее от мыслей о последней катастрофе на любовном фронте. Он горяч. — Брр… Не говори мне, что ты только что сказала то, что я думаю, ты сказала. — Баффи показательно содрогнулась, тревожно поглядывая на сестру: порой ей казалось, что Дон на самом деле что-то подозревает. — К тому же, что бы там ни было с Тариной ориентацией — и это не значит, что я согласилась с твоими нелепыми придумками, — Спайк вампир, и никакой внешний вид этого не изменит. — Да, именно поэтому ты встречалась с Ангелом. — Ангел другой. У него есть душа. — Господи… — Дон страдальчески закатила глаза. — Только не заводи снова свою волынку. — Это не волынка, Дон. Это то, что ты упорно отказываешься видеть, когда думаешь, что Спайк твой друг, или когда приписываешь ему чувства, на которые он по определению не способен! Посмотри наконец правде в глаза. — Ну, думаю, хорошо тогда, что у Тары нет твоего дурацкого предубеждения, мешающего видеть дальше собственного носа. — Дон, как бы тебе ни хотелось думать по-другому, душа — это то, что делает человека человеком, а не пустой оболочкой, кем-то, способным на сострадание, способным думать о других… — Что?! — Дон вскочила, швырнув недоеденный бутерброд на тарелку. — Думать о других, да?! То есть ты думала обо мне, о том, что со мной случится, когда хотела сдаться полиции? Или ты думала о тех людях, которые погибнут, потому что Адская Пасть останется без Истребительницы, а? Нет, ты думала о себе! Единственное, чего тебе хотелось, — это чтобы тебе, лично тебе стало легче, и плевать на всех остальных! Или, может, о других думал Ангел, когда сотню лет жрал крыс, барахтаясь в жалости к себе же, любимому, вместо того чтобы что-то делать?! Или, скажешь, он думал о других, когда уговорил Фэйт пойти в тюрьму? Когда тебя не было и мы здесь разрывались, пытаясь хоть как-то защитить город, единственная Истребительница прохлаждалась в тюремной камере почему?.. Ах да, потому что, согласно мнению твоего всего такого душевного и думающего о других Ангела, гораздо важнее с лицемерной миной принять наказание, а не пытаться реально приносить пользу! — Дон… — А знаешь, кто был здесь? Спайк! Абсолютно бездушный и не способный ни о ком беспокоиться, кроме самого себя, по твоим словам! Знаешь, он хотел выйти на солнце, не говорил мне никогда, но я видела: он хотел. И оставался с нами все равно! — Он пообещал мне. — И как ты могла это проверить? А? Мы, знаешь ли, не были посвящены в планы твоих друзей. Кто мы такие, чтобы решать что-то, связанное с тобой, да? Но наказываешь ты теперь именно нас. Меня. Будто это я вырвала тебя с твоих обожаемых Небес! Или будто я виновата в том, что ты прыгнула! Да, я виновата, виновата в том, что моей кровью Глори открыла портал, но я не просила монахов делать меня твоей сестрой! И я не просила тебя прыгать — я хотела сделать это сама! Я могла сделать это сама! Но ты решила за меня. — Дон, послушай… — Что послушать?! Очередную порцию твоих лицемерных банальностей? Что еще ты можешь мне сказать?! Вообще, если посмотреть на вас всех, то можно решить, что твоя хваленая душа — это синоним эгоизма, лицемерного эгоизма, ничего больше! Тебе тяжело? Свежие новости, Баффи, всем тяжело! — Сердито пыхтя, Дон ринулась прочь из кухни, но остановилась у лестницы и, растянув губы в неестественной, преувеличенно милой улыбочке, нанесла последний удар, старательно повторяя ее же слова: — И да, знаешь, как бы тебе ни хотелось думать по-другому, твой драгоценный Ангел не любил тебя без души не потому, что не мог, а просто потому, что не любил, и все. Посмотри наконец правде в глаза. Дон уже давно скрылась из виду, зло протопав по ступенькам, а Баффи все еще стояла, пытаясь справиться с почему-то никак не желающим выравниваться дыханием. Подняв дрожащую руку к лицу, она с удивлением стерла несколько слезинок — так вот почему так сложно дышать… Слова Дон, едкие, злые, все еще жгли внутри. И хуже всего было то, что это говорила именно Дон… Хотя нет, еще хуже было то, что она делала это намеренно. Специально выбирала те, которые ударят в самое сердце. Когда ее сестра стала такой жестокой? И почему Баффи это пропустила? Почему она это допустила? И можно ли еще что-то исправить? Деревянно пройдясь по кухне, она выбросила в мусор все, что Дон оставила после себя, и, тяжело опустившись на стул, уставилась невидящим взглядом в пространство над мойкой. Думать о словах Дон, о ее поведении не хотелось, но она, кажется, и так уже упустила слишком многое в отношениях с сестрой. Еще после своего дня рождения, после этого ужасного открытия насчет краж, Баффи попыталась почитать что-то о воспитании подростков, но большинство книг предлагали много-много красивых, звучных слов и совсем мало четких советов, что делать. Не говоря уже о том, что половину прочитанного она вообще не понимала. Да и считала, что после того инцидента с демоном мести кое-что им все же удалось наладить. И уж никак не ожидала такой вспышки на ровном месте. Столько… злости. Столько обиды. Почти ненависти. Нет, не ненависти. — Ты всегда причиняешь боль тем, кого любишь, — произнесла в пустоту, содрогнувшись от воспоминаний, которые тут же встали перед глазами. Видимо, между нею и Дон на самом деле гораздо больше общего, чем она думала. А значит… Нет, не ненависть — боль. Неспособность справиться самой и неумение попросить о помощи. Подавив приступ тошноты, она обессиленно уронила голову на скрещенные на столе руки.