Barricade

Йен ждет в Алиби всю ночь. Часть его кричит просто схватить Евгения и ломануться в центр для эвакуации — нахуй Светлану, оставившую ребенка одного. Но после нескольких часов ожидания, он понимает, что солнце садится и ему придется путешествовать в темноте, с монстрами, охотящимися в округе за кем-нибудь на пожевать. Переночевать в одной из кабинок, похоже, лучший вариант. Утром Йен проводит быструю инвентаризацию содержимого сумки с памперсами Евгения, которую он нашел спрятанную под столом. Там достаточно еды, протянуть с Евом можно два или три дня — сухарики и небольшие пакетики с кашей и морковными палочками и баночки йогурта. Добавить к поп-тартс яблоки Йена, и можно протянуть пять дней (Йен может ограничиться вяленым мясом, так как оно слишком жесткое для полудюжины молочных зубок Ева). После двойной смены вонючего подгузника, у Йена еще остается восемь штук, прежде чем придется креативить. Итак, у него более чем достаточно припасов, чтобы отправиться в путешествие к лагерю на I-88. А вот в действительности добраться туда… это может быть проблемой. В течение ночи Йен просыпался от рычаний и шарканья ног зомби, бредущих снаружи по улице, и отрывочных выстрелов. Больше, чем единожды, Ев просыпался тоже, и был момент усиленного сердцебиения, когда тот собирался заплакать в то время, когда зомби находился прямо недалеко. Йен тырился под стол, отчаянно утихомиривая мелкого, слушая как холодные руки любопытно шарят по разбитому окну. В конце концов, зомби двинулся дальше, но Йен знает, что в следующий раз ему может так не повезти. В прохладном утреннем слабом свете, пробивающимся сквозь ставни, Йен сидит, кормит кашей Ева, малыш чмокает губами так неряшливо, что молоко стекает вниз по подбородку и капает на рубашку. У ребенка большие голубые глаза, настолько знакомые, что у Йена болит в груди. Микки всегда насмешничал над настойчивым утверждением Светланы, что Евгений точно его сын, указывая на других парней, с которыми она трахалась, но Йен знает правду. Он узнал бы эти глаза где угодно. Это странно, окей. Ев не его сын, он никак не связан с Йеном, но Йен любит его. Всегда, реально, с тех самых пор, как Светлана ворвалась в дом Галлагеров, держа на руках новорожденного дитя и крича Микки возвращаться домой. Йен заскочил потом в дом Милковичей с кое-какой старой одеждой Лиама, и, да, у него был маниакальный период в то время, но эта потребность заботиться о ребенке Микки была абсолютно неподдельной. Возможно, Йен не так уж и много сделал для Ева после заключения Микки, но некоторое время у Ева было три родителя, присматривавших за ним, и Йен действительно не был нужен. Теперь же… теперь Йен может быть единственным человеком, оставшимся у Ева. — Хорошо, крепыш, — наконец вздыхает Йен, поднимаясь. Его сердце чуть не останавливается, когда Ев взглядывает на него, а потом широко разводит руками, делая ими хватательные движения, немного сморщивая лицо. Йен поднимает его и оглядывает бар, пока Ев хватает щеку и дергает ее. Йен уже собрал всю еду, что смог найти, плюс несколько других малостей и деталей — батарейки от пульта телевизора, пару пластиковых зажигалок, отвертка — но он не хочет слишком утяжеляться. План состоит в том, чтобы завести машину, уехать из города, но Йен не так наивен, чтобы думать, что ему не придется немного побегать. — Бах! — вскрикивает Ев, сильно шлепая по щеке Йена. — Ш-ш-ш, ты должен быть потише, мелкий, — говорит Йен, чуть подкидывая Ева на руках, пока хватает сумку с памперсами (куда он перенес все свои вещи) и перебрасывает ее через плечо. Он захватывает бейсбольную биту тоже, хотя знает, что Ев и сумка ограничивают его способность к сражению. Переулок за Алиби пуст, когда Йен отпирает заднюю дверь и выскальзывает наружу, но глядя вперед на улицу, он может видеть покачивающиеся окровавленные фигуры, медленно топчущиеся вокруг — один, два, три… ебать. Их тут много. Йену нужно… — Бах! — снова взвизгивает Евгений, на этот раз громче, и широкая улыбка его пухлое лицо. Йен вздрагивает, видит, как зомби поворачивают головы, глядят на переулок. Он склоняет голову, смотрит вниз на другой конец и… да, там тоже собираются трупы. И они движутся к ним. — Проклятье, — бормочет Йен. Он спешит обратно в Алиби, задвигает за собой дверь. Пока он оглядывает бар, пытаясь придумать дальнейшую стратегию, он слышит шлепанье рук по двери, потом стук и хор рычаний. Дерьмо, это привлечет еще больше таких. Йен поднимает Евгения вверх, держа его на расстоянии вытянутой руки, и смотрит на него. — Ты определенно Милкович, — строго произносит он. — Ты уже приносишь мне проблемы. Ев принимает это за игру, испуская счастливый писк, пиная его болтающимися ножками. Торопливо снова прижимая ближе малыша, Йен подходит к входной двери. Он будет более уязвим там, но также будет иметь больше возможностей убежать. Он скользит большим тяжелым засовом, вздрагивая от мягкого скрипа металла по металлу, и толкает дверь, раскрывая щель, всматриваясь. Дерьмо. Южная сторона Чикаго и в лучшие времена не самый добрососедский район, но в пронзительном свете дня опустошение налицо. Каждое окно первого этажа разбито. Улица усеяна телами, и от зловония, исходящего от них, Йена тошнит. Повсюду разбросан мусор, граффити, брошенные сумки, полные разворошенных вещей и, о да… Ебаные зомби. Йен насчитывает пять, десять, двадцать штук в поле зрения. Они еще не заметили его, спасибо блять, а некоторые из них бредут к переулку, привлеченные шумом. Йен может видеть машину вниз по улице. Примерно в пятидесяти ярдах. — Блять, — бормочет Йен с колотящимся сердцем. Его взгляд мечется от зомби к зомби, пытаясь вычислить безопасный путь. Там не один, но если двигаться быстро, если он зигзагами… Громкий треск ломающейся задней двери в Алиби, и Йен слышит, как трупаки вливаются в здание, шум животных звуков и тяжелые шаги. — Нахер, — говорит он, готовясь, крепко схватывая бейсбольную биту.- Держись, Ев. Он вскакивает и сразу понимает, что бежать с малышом на бедре и сумкой на плече намного тяжелее, чем он ожидал. Это не в первый раз, когда Йен пытался бежать, держа Евгения, но сейчас ребенок намного больше и Йен не напитан дикой, неудержимо безжалостной энергией, которую приносит маниакальная фаза. Он делает так около десяти шагов, прежде чем один из зомби бросается к нему, щелкая зубами, и Йен делает крутой вираж, чуть не теряя равновесие. Он бежит, бежит так быстро, как может, сумка болезненно бьет его по бедру, а Ев на руках издает громкие жалобные звуки. До автомобиля сорок ярдов, тридцать… Зомби бросается на него, цепляет куртку работника скорой помощи на Йене своими жуткими когтями. Он крутится, пытаясь стряхнуть это, оказывается лицом к лицу с существом и чуть не расстается с завтраком. Глаза этого мутные, глазные яблоки слишком выставлены, затоплены желтым, рычит в лицо. Он дурно воняет: холодная пыльная гниль его легких извергается в лицо Йена с каждый гортанным звуком. И хуже всего, он кажется знакомым. Это не кто-то, кого Йен хорошо знает, но, кажется, это кто-то из много раз встречавшихся соседей. Евгений недовольно вопит, крепко вцепляясь в лацкан куртки Йена. — Твою мать! — кричит Йен трупу. Он чувствует, как сзади приближается еще больше их. Он пытается вырвать руку из кошмарной хватки и, когда это не срабатывает, он злобно бьет ногой по коленной чашечке зомби. Тот, кажется, не чувствует боли, но удар нарушает его равновесие, и Йен обнаруживает руку освобожденной. Не теряя времени, он размахивает бейсбольной битой и разбивает ею череп зомби. Тот отщатывается, и Йен видит трещину в его черепе, медленно сочащуюся черную кровь. Костлявые вонючие руки хватают его плечо, хватают Ева. — Нет! — вопит Йен, выбрасывая локоть назад, освобождаясь от монстров позади, пошатываясь и почти падая, перед тем как он выпрямляется и начинает бежать. Там собирается толпа из них — он может слышать их — но Йен не останавливается. Машина в двадцати ярдах, пятнадцати… Зомби, пошатываясь, идет к нему и Йен не мешкает, поднимая биту и ломая его челюсть ударом снизу, его голова щелкает, откидывая того назад в неуклюжем стопоре. Йен не останавливается посмотреть, падает ли тот. Он просто продолжает бег. Машина уже в десяти ярдах, пяти… Йен обрушивается на бок машины, отчаянно дергая за ручку двери со стороны водителя. Она закрыта. Ну конечно, она, блять, закрыта. Йен громко ругается, в глаза затекает пот. Нет времени для деликатности. Зомби позади все ближе. Йен поднимает биту, тяжело замахиваясь, разбивает окно, стекло разлетается во все стороны. Евгений перестал думать, что это весело. Он уже кричит, лицо ярко-красное, сопли и слезы стекают по лицу, но нет времени утешать его. Йен наклоняется и разблокирует дверь изнутри, открывает ее, бросает сумку назад и перемещает Ева на пол у пассажирского сидения, перед тем как сесть за руль и захлопнуть за собой дверь. Не то, чтобы это помогло ему с разбитым окном. К счастью, большинство людей, что живут на Южной стороне, ездят на старых дерьмовых автомобилях, и эта машина не исключение. Йен вытаскивает из кармана отвертку, что нашел в Алиби. Зомби тянутся к автомобилю. Один из них проталкивает голову и руки сквозь окно, его зубы щелкают в дюймах от лица Йена. Он исторгает бессловесный яростный вопль и машет отверткой, втыкает ее прямо в глазницу ебучей твари. Запах ужасающий, но трупешник припадает почти сразу, его руки падают на колени Йена, тело скрючивается поверх окна. Позади него их скапливается все больше, но первый блокирует их немного. Евгений кричит, кричит, пронзая звуком череп Йена. Зомби теперь скапливаются со стороны пассажирского окна, ударяя своими ужасными руками по нему. Йен вырывает отвертку, испытывает позыв рвоты на вонь и вырвавшиеся жидкости, потом вкалывая отвертку в зажигание, ударяет по ней ладонью. Используя всю свою силу, он поворачивает ее, чувствуя сопротивление автомобиля сначала, затем… Двигатель глохнет, захлебывается, дохнет. — Заводись ты, ебаная сука, сука, — Йен плюет, яростно хлопая свободной рукой по рулю. Окно со стороны пассажира разлетается под навалившимся грузом. Крик Евгения становится пронзительнее, когда влазают серые руки, а за ними следует голова с волосами, клочками торчащими на скальпе. — Нахуй! — яростно кричит Йен, снова поворачивая отвертку в зажигании, с неимоверным разочарованием слушает как двигатель кратко всхрипывает, оживая, а затем снова глохнет. — Бля, оставь его в покое, не трожь его! Он вбивает свободный кулак в кошмарное костлявое лицо зомби, коротко отбрасывая его от окна, но тот мгновенно возвращается, потянувшись к Евгению. Его костлявые пальцы обмахнули щеку малыша и Евгений уставился на него, его крики мгновенно прервались икотой и сопливыми пузырями. Мозг Йена затопило паникой. Тварь, хватающая Ева, она же убивающая сына Микки и это все косяк Йена. Йен выворачивает зажигание. Жмет акселератор. Двигатель, наконец, взрыкивает, оживая. С бессловесным триумфальным криком, Йен выглядывает, вытаскивая автомобиль из массивной орды, что собралась вокруг нее. Он переключает передачи, вжимая педаль газа прямо в пол, слышит протестующий визг шин набирающего скорость автомобиля. Мертвый зомби свисает сквозь окно, сползает наружу и падает под колеса машины, а другой болтаясь и держась за раму дверцы со стороны пассажирского сидения плотной смертельной хваткой, пытается втащить себя в машину. — О, нахер свали! — вопит Йен. Тут он видит подходящий угол и крутит колесо, резко поворачивая, отбрасывая монстра назад. Ев падает от движения, ударяется головой о пол, опять начиная кричать. Крики, кажется, подстегивают зомби и он обратно подтягивает себя сквозь окно. Йен яростно вырывает отвертку из зажигания, перебрасывает ее из одной руки в другую, тянется и колет ею в его лицо. Она прорывает щеку зомби, сдирая кожу, обнажая кость, но трупешник, кажется, не смутился. Он щелкает зубами у руки Йена, почти кусая ее. Йен делает еще один резкий поворот. Слава богу, на дороге больше никого нет. На этот раз, когда зомби отбрасывает назад, он ударяет отверткой по рукам, вырезая красные углубления в бледной плоти. Ситуация отвратительна, а у Йена нет нормальной возможности повернуть, и он отвлекается, пытаясь не разбить машину, но продолжает колоть, колоть, колоть, пока одна рука не отпадает. Он может слышать, как тело зомби бумкается об асфальт, когда попадает под автомобиль. Йен еще раз тыкает отверткой, отрезая указательный палец зомби. Тот падает на пол, подкатывается близко к Евгению, но это уже пустяк. Громкий стук и Йен чувствует, как машина облегчается, смотрит в зеркало заднего вида и видит, как зомби переворачивается по дороге снова и снова и снова, когда они оставляют его позади. — Ха! — вскрикивает Йен, широко ухмыляясь. Он высовывает голову в окно, крича назад: — Бай-бай, ублюдок! Йен немного ослабляет акселератор, пытаясь выяснить лучший выезд из города. Он проезжает мимо Маркетт парка, который кишит монстрами. Проезжает небольшую группу мужчин и женщин, которые кричат, когда замечают его и гонятся за машиной, но Йен не останавливает. Он не может рисковать, не с Евом. Бедный Ев. Он, кажется, наплакался до истощения и свернулся на полу перед пассажирским сиденьем. Даже на первый взгляд, Йен может видеть, что ребенок кровоточит — порезы от разбитого стекла — но он не видит, насколько ему плохо. Надо остановиться, чтобы проверить, но он не может этого сделать, пока не покинет город. Кажется, требуется вечность, чтобы покинуть Чикаго. Йен должен остановиться, сориентироваться на заблокированных дорогах, из-за нападений, из-за зомби, но он может слышать, как тихо хныкает Ев и, неожиданно, он скучает по реву. Плач означает, что с Евом все окей. Наконец, Йен выруливает на восьмиполосное шоссе I-88. Зомби, судя по всему, перешли от окружения со всех сторон к устрашающему отсутствию. Йен осторожно объезжает брошенную автоцистерну с мертвым телом, свисающим из окна кабины. Строения уступают место травянистым скатам и низким кустарникам по обеим сторонам, и, в конце концов, Йен решает, что немного постоять будет безопасно. Он выкатывает автомобиль слегка передохнуть на обочине дороги, держит двигатель работающим, потом наклоняется и поднимает Ева с пола, отчаянно обнимая его. Затем Йен сидит с ребенком на коленях, проверяя его на травмы. У того неприятная шишка на лбу, на руках мелкие порезы, которые нужно почистить, но ничего страшного. Голова Ева устало висит, нижняя губа дрожит, щечки ярко-красные, дыхание прерывается из-за шмыганья сопливым носом. Йен гладит ребенка по голове, мягкие светлые волосенки спутаны потом, и нежно держит его маленькую руку. — Прости, Ев, — говорит он, его грызет вина, с подкрадывающимся отчаянием. Мелкий жалко скулит, обхватывая пальчиками большой палец Йена. У него уже сильная хватка, и тяжелое маленькое тело на коленях Йена. Внезапно, Йен скучает по Микки так сильно, что это отзывается ударом физической боли в груди. Он так сильно хочет, чтобы Микки был здесь, отбивал зомби от сына, пока Йен ведет машину. Йен не может делать все сам. Он приведет Ева к смерти. Он приведет себя к смерти. — Маа, — мокро хныкает Ев. — Ма-маа. — Прости, — повторяет Йен. Блять, несчастный ребенок. — Я не знаю, где она. Ев просто смотрит на него. Он этого не понимает. Его нижняя губа выпячена и дрожит от большой обиды. Йен мысленно встряхивается. Он не может сидеть тут и жалеть себя. Ему нужно найти семью. Переместив Ева на пассажирское сиденье, Йен натягивает ремень безопасности поверх коленок, защелкивает его на место. — Ну же, мелкий, — говорит он, выворачивая задом на дорогу. — Поехали.