Barricade

Йен стоит в гостиной Милковичей, оглядывая заколоченные окна и свалку оружия и награбленного, аккуратно положив ребенка на продавленный диван. Микки наконец-то, наконец, закрывает входную дверь, оставляя их двоих одних. Он не может перестать пялиться. Йен Галлагер снова в его доме. Йен живой, он блять живой… — Пиздец, — выдыхает Микки, надтреснутым голосом. Он пересекает комнату за биение сердца, втягивает Йена в яростные объятия, хватается за куртку сзади, гладит ладонью затылок, прячет голову в плечо Йена и просто дышит им. Он чувствует, как поднимаются руки Йена, одна сжимает плечо Микки, вторая крепко обхватывает его спину, голова устало склоняется к Миккиной. — Не могу, блять, поверить, что нашел тебя, — судорожно признается Микки. — Пиздец, Йен… — Все хорошо, — шепчет Йен, отстраняясь, обхватывая челюсть Микки ладонью, потом прижимаясь с поцелуем к прохладным потрескавшимся губам. Микки жадно принимает, целует в ответ, открывая рот, скользя языком по языку Йена. Он сжимает материал изношенной, грязной униформы Йена, крепко прижимает тело Йена к своему. С самого первого раза, целовать Йена кажется таким же естественным и необходимым, как дыхание. Каждый раз, когда они начинают, Микки, кажется, не может остановиться. Только когда Микки начинает дергать за молнию куртки Йена, что рыжий тянет назад, прикрывая руки своими, говоря: «Погоди, погоди…» Микки смутился на мгновение, но потом вспоминает о ребенке, когда Йен приседает проверить его, проводя пальцами по щеке ребенка, бормочет утешительно-подбадривающе ему. В свою очередь, ребенок тянется своими растопыренными пальчиками, говорит: «Па-паааа…» — Папа? — эхом повторяет Микки, поднимая брови, — Ничего не хочешь мне рассказать? Йен смотрит на него, сочувственно улыбаясь. — Он так меня называет. Я подумал, так проще всего. Микки кивает. — Итак, в любом случае, кто это? Еще один Галлагер? У вас так пиздец много людей, я сбился. Йен снова глянул на него, в этот раз с недоверчивым выражением. — Ты серьезно? — спрашивает он. — Что? Йен поднимает ребенка с дивана, покачивает его на бедре, сдвигает его так, чтобы Микки было лучше видно. — Мик, это Евгений. Микки переводит взгляд с Йена на ребенка, затем обратно на Йена, потом снова на ребенка. — Да ладно, бля! — восклицает он. Он всматривается в лицо малыша. Маленькие дети, все их лица выглядят для Микки одинаково — типа круглые и хлюпающие. Но приглядываясь ближе, да, это все же ребенок Микки. — Ну, дерьмо. Хэй, мелкий. Йен одаривает его взглядом, который… сложный. Расстроенный. Разочарованный. Но в нем есть и нежность. — Хочешь подержать его? — спрашивает он. — Конечно, — Микки берет его из рук Йена, держит под мышками, вглядывается в него и подбрасывает пару раз. — Воу, ты потяжелел. — Обращаясь к Йену: — Сколько ему уже, два? Он вроде зимой родился, правильно? Йен кивает. — 23 ноября, — тихо произносит он. Микки прижимает ребенка к груди. — Светлана? — спрашивает он. Йен только пожимает плечами. Хорошо, сучка не сдохла. Просто пропала без вести. Малыш прижимается головой к плечу Микки, широко зевает. — Ох-хо, похоже, кому-то надо поспать, — говорит Микки, пытаясь и, судя по всему, не скрывая своего желания остаться с Йеном наедине. — Давай, мелочь, я уложу тебя в старой комнате Мэнди. Он идет в указанную комнату, и Йен следует за ним. — Я справлюсь, чувак, — говорит Микки. — Просто чувствуй себя как дома. Йен, несмотря на это, не уходит. Пока Микки хватает одеяла из кучи в углу комнаты, Йен кладет руку на голову Евгения, колеблется. — Дерьмо, — говорит он. — Я не выпускал его из виду… месяцы. У Микки занимает некоторое время переварить это. Пиздец, Йен выглядит измотанным. В данный момент, у него растет небольшая красноватая борода на челюсти, подбородке, над верхней губой, и Микки прежде никогда не видел его больше, чем с утренней щетиной. Кожа под глазами Йена выглядит фиолетовой, пришибленной, словно он не спал около недели. И он потерял в весе. Микки почувствовал это, когда они обнимались, когда целовались. В то же время, Евгений толстый и здоровый. Блядский Йен Галлагер. Ебучий комплекс великомученика. Оказавшись в кровати, Ев скрутился под одеялом и уснул почти немедленно, посасывая большой палец. Микки уговаривает Йена оставить его, потом тащит своего давно пропавшего партнера в спальню по соседству. — Блять, — бормочет Микки, грубо прижимая Йена к двери, впиваясь в его рот, хватая одной рукой волосы Йена, другой его бедро, толкается вперед, позволяя Йену почувствовать, как ему тяжело. Йен кое-как пыхтит в рот Микки. Это делает Микки чертовски диким. Он дергает куртку Йена. — Сними это, — раздражается он, дергая молнию вниз, стягивая ее с плеч Йена, выявляя тонкий, дырявый свитер под ней. — Мать твою, сними все это. Йен отрывается от рта Микки, наклоняя голову вперед, и часто дышит в ухо Микки. — Микки, — стонет он. — У тебя есть что-нибудь покушать? Микки настолько сошел с ума от похоти, что сначала вопрос засчитывается как грязный разговорчик, благодаря низкому, умоляющему тону, которым его спрашивали. — Да, да, — мурлычет он. — У меня тут есть кое-что покушать для тебя. — Нет, Микки, я имею в виду… еду. Хочу есть. Наконец, запрос проникает в тупой, разочарованный, затуманенный сексом мозг Микки. Он пробегает руками по спине Йена, чувствуя костлявые выступы лопаток, выступы позвоночника. Пиздец, он тощий. — Когда ты ел в последний раз? — спрашивает Микки. Йен небрежно пожимает плечами. — Пару дней? — М-мать. Подожди. Микки неохотно выпускает Йена, шарит под кроватью, пока не извлекает небольшой металлический сейф, где он прячет дерьмо, которое не хочет, чтобы стащил Игги. Пока он поворачивает циферблат назад и вперед, Йен тяжело сидит на краю кровати, длинные ноги раскинуты, плечи сгорблены. Он стягивает дырявый свитер через голову, бросает на пол. Под ним грязная футболка, что когда-то была белой. От него несет густым запашком пота. — Вот, — Микки вытаскивает из сейфа съестное: пару индивидуально запакованных Поптартс; шоколадный батончик; маленький пакетик очищенного миндаля; банка Колы. Он наблюдает, как Йен лихорадочно выхватывает один из поптартс, открывает, отламывает большие куски, засовывает их в рот, едва прожевывает перед тем, как проглотить, тяжело выдыхая через нос. Йен открывает банку Колы, выливает во все еще полный рот еды, глотает ее. — Хэй, хэй, хей, помедленнее, — произносит Микки, немного испуганный. — Еда никуда не денется. Йен начинает жевать помедленнее, хотя и не сильно. После того, как он проглатывает то, что заполняло рот, он тупит взгляд, краснеет. — Я так голоден, — признается он. — Угу, не парься, — ухмыляется Микки. Он протягивает руку, ласково закапываясь пальцами в волосы Йена. Блять, он скучал по возможности так делать. — Ешь столько, сколько захочешь, чувак. Но Йен виновато смотрит на еду на коленях. — Надо оставить кое-что для Евгения, — говорит он. — Все нормально, — немного раздраженно произносит Микки. — У меня много еды. Просто… ешь, бля, Йен. Ты выглядишь, словно вот-вот свалишься в обморок. Он терпеливо наблюдает, как Йен есть второй поптартс, миндаль, запивает их Колой. Йен откладывает батончик в сторону, очевидно сохраняя его для ребенка. Микки вздыхает, трогает его щеку. Йен смотрит на него, его глаза уже стали немного ярче. — Спасибо, — тихо говорит он. — Забудь, чувак. Хэй, я все еще должен тебе за все дерьмо, что я украл у Тюрбаноголового за все года, а? Считай, мы в расчете. Йен смеется. Звук бьет Микки прямо по внутренностям, заставляя выдохнуть. Он никогда не думал, что снова услышит, как Йен смеется. — Дерьмо, — Йен взглядывает на Микки, сканируя глазами его лицо. — Ты выглядишь… точь-в-точь, как, бля, раньше, Мик. Микк и смеется, трет рукой гладкий подбородок. — Хэй, я здесь главный. Регулярное бритье и стрижка лучший способ дать знать людям, кто здесь хозяин. Помогает мне выделяться из всех заросших бродяг. Йен улыбается. — Это тот, кто я есть? Заросший бродяга? — Ты знаешь это, — Микки проходит рукой по челюсти Йена, чувствуя царапанье коротких грубых волос. Йен тянется за прикосновением, а потом их снова уносит. Микки взмахивает ногой над коленями Йена, седлает его, держит его голову, пока хищно целует рот, пробуя на вкус химическую сладость поптартс. Йен хватает его за бедра, притягивает Микки ближе, вжимая его отвердевший член в свой живот. Он вырисовывает небольшой круг одной рукой по спине Микки, потом всовывает ее в джинсы Микки, скользя двумя пальцами по влажному пространству между полушариями его задницы, заставляя Микки уркнуть ебать прямо в рот Йену. — Могу я трахнуть тебя? — грубо спрашивает Йен, передвигаясь укусами по челюсти Микки, по горлу. — Могу я выебать тебя, Мик? Тонкий, беспомощный стон выскальзывает из Микки раньше, чем он может остановить это. — Ты хочешь, блять, подписанное приглашение? — отвечает он. Йен трахает его. Он делает это медленно, бережно освобождая Микки от каждой детали одежды — даже носков. Он укладывает Микки животом на кровать, и Микки закрывает глаза, когда Йен раздвигает его колени, целует кожу ног сзади, потирает колючей щетиной о мягкую чувствительную кожу внутренней части бедер, мнет ладонями задницу Микки, беспорядочно плюет несколько раз на отверстие. Потом он движется вверх, и Микки чувствует горячее дыхание Йена на шее сзади, чувствует липкую головку члена Йена, скользящую по его промежности. Это заставляет его чувствовать жар везде, до боли внутри. — Тебе хорошо? — мурлычет Йен, покусывая мочку уха Микки. Микки не доверяет самому себе достаточно, чтобы говорить, никогда не доверяет себе достаточно, чтобы говорить, во время секса. Он просто беспорядочно кивает, его сердце несется, когда Йен опирается предплечьем на Миккино плечо, сжимая рукой шею Микки сзади, пристраиваясь. Сначала обычное первоначальное сопротивление, когда Йен вжимает член вперед, и Микки невольно сжимается, но он сосредотачивается на расслаблении, а потом головка члена Йена проскальзывает внутрь него и пиздец, это больно. Микки шипит, губы искривляются в гримасе. Йен успокаивающе потирает ему шею сзади, поддерживая равномерное давление, медленно втискиваясь внутрь. Время от времени он чуть поддает бедрами, пытаясь помочь Микки расслабиться. Чувствуется так, словно путь внутрь занимает у Йена вечность. Его просто так охуенно много. — Боже, — рычит Йен, хватая Микки за плечи. — Пиздец, ты так классно чувствуешься, Микки. Микки приглушает стон, когда чувствует толчок и потягивание, качнувшихся для пробы бедер Йена, трение внутри Микки. Это такое уязвимое положение; одно неверное движение, и Йен может реально причинить ему боль. Но приятно сдаться на какое-то время, позволить кому-то другому взять контроль. Йен подтягивается на матрасе, переплетает пальцы правой руки с руками Милковича, потом начинает трахать его, сначала нежными, мелкими толчками. Микки чувствует выступ бедра Йена, когда тот трахает его, слышит свистящее дыхание в груди Йена, что заставляет предположить его недавнюю болезнь. Он закрывает глаза и подает бедрами назад, прижимаясь к нему. Йен удерживает медленный темп. Сначала Микки думает, что он жалеет его, а потом он понимает, что Йену просто, на самом деле, может не хватать сил на жесткий трах. Хотя, это хорошо. Так хорошо. Эта медленная, горячая подготовка, что неуклонно делает Микки диким, заставляет его задыхаться, подкидывая бедра, чтобы получить дополнительное трение, впустить Йена глубже. Микки кончает первым. Он всегда кончает первым. Оно подкрадывается постепенно, пока Микки гонит в отчаянии, а потом оп-па. Мускулы ног сокращаются, когда его перемалывает этим, рука твердо сжимается вокруг головки члена, а потом он содрогается и тяжело выплескивается на простыни, Йен замедляется, манипулируя Микки этими легкими толчками бедер. Потом Йен прижимается ртом к плечу Микки, тусклые волосы падают вперед, обмахивая сверхчувствительную кожу Микки, и затем Йен тихо стонет в ухо Микки, останавливая движения бедрами, мускулы его живота дрожат в том месте, где прижаты к спине Микки. Микки поворачивает руку, сплетая пальцы с Йеновыми, реально крепко сжимая его руку. Йен задыхается, подкатывая бедрами, пытаясь удержать наступающий оргазм. В конце концов, движение сходит на нет. Йен ерошит волосы Микки, отводит бедра назад, выходит из него. Микки чувствует выплеснувшуюся сперму Йена, вытекающую из его местечка. Йен скатывается со спины Микки, падает на кровать. Он весь покраснел, кожа покрыта бисеринками пота, и Микки наклоняется к расслабленному рту Йена, чтобы горячо и влажно поцеловать, чувствует его слабую попытку ответить. Со вздохом, Микки шлепается на живот, игнорируя липкую холодную сперму на простынях. Он целует плечо Йена, гладит щеку Йена рукой, переброшенной через тело. — Охуеть, — выдыхает Йен, гладя большим пальцем предплечье Микки. — Пиздец, я скучал, Микки. Втайне, Микки ненавидит острые ощущения, которые посылают через него эти слова. Он провел слишком много времени, в принципе, будучи сучкой Йена. Отчаянно нуждается в любом подтверждении, любом доказательстве, что Йен так же сходит по нему с ума, как Микки по нему. Все, что он делает, приводит к боли, и опять и снова. Так много дерьма в жизни. Наверное, им нужно поговорить о Мексике. Микки хочет знать, где Йен провел последние несколько месяцев, что с ним произошло, что случилось с его семьей. Ему нужно встать и пойти проверить патрули, убедиться, что дом в безопасности. Но на какое-то время, он потакает себе. Трется щекой о бледную кожу Йена и дышит его крепким ароматом. Потому что, кто знает, как надолго останется Йен в этот раз.