Barricade

Йен, как обычно, просыпается первым. Рассветные лучи только проглядывают сквозь забаррикадированные окна, освещая голые плечи Микки и часть его лица. Йен знает, он должен дать Микки поспать, но тело и мозг сопротивляются, и чем дольше он смотрит на спящего Микки, тем сильнее чувство крайней необходимости и голода наматывается внутри него. Он придвигается ближе, прижимаясь стояком к обнаженной заднице Микки, прикладываясь ртом к чувствительному местечку позади уха Микки, чувствует как тот начинает просыпаться. — Утра, — урчит Йен, медленно качая бедрами, смакуя чувство этого движения. — Мммм… — сварливо выстанывает Микки, потираясь лицом о подушку. — Чертова рань. Йен усмехается, скользит рукой по телу лежащего Микки вниз, потирает основание мягкого члена, прижимается пальцем к промежности Микки в нежном массаже, потом ладонью обхватывает его яйца — все это время медленно вращая бедрами. Когда, наконец, он обхватывает пенис Микки рукой, то обнаруживает приятно налитую эрекцию, когда Микки начинает подстраиваться под движение. — Бляяяя, — сетует Микки. — Ты проклятая угроза. М, попробуй тут выспись. — Я знаю хороший способ проснуться, — лукаво произносит Йен. Микки раздраженно усмехается. — Евгений? — спрашивает он. Йен бросает взгляд на импровизированную кроватку, которую они соорудили в углу комнаты. — Спит. — Хорошо некоторым. Зная, что Микки еще не проснулся, чтобы ответить взаимностью, Йен немного отступает, хватает бойфренда за бедро, перевернуть того на спину. Микки широко зевает, потягивается, прогибаясь всем туловищем. Йен любит видеть его таким, свободным, сонным и податливым. Он нежно кусает толстую мышцу Миккиного плеча, сдвигается вниз, чтобы на мгновение прижаться лицом к волоскам Миккиной подмышки, вдыхая. Он накрывает ртом сосок Микки, массируя его языком, настойчиво толкается тазом, когда Микки беспокойно двигает ногами, раскидывая их. Хотя Йен не торопится, выцеловывая дорожку вниз по Миккиной груди, животу, запуская язык глубоко в пупок Микки. — Перестань вести себя как сучка и отсоси мой блядский член, — бурчит Микки. — Хамло, — отвечает Йен, но улыбается, когда говорит это. Он обхватывает рукой член Микки, уже каменно-твердый и сочащийся на кончике. Он закатывает крайнюю плоть до тех пор, пока она не закроет головку, опускается и пробегает языком по внутренней ее части, соль распространяется по его вкусовым рецепторам. Микки вздыхает, тянется вниз, впивается пальцами в волосы Йена. — Да, — урчит он. — Да, это хорошо. Йен не торопится отсасывать у Микки. Он не делал этого с тех пор, как Микки попал в тюрьму, и он забыл, как сильно он наслаждался этим. Он вдавливает пару пальцев внутрь Микки, находит нужное пятнышко, сгибает их ритмично, пока Микки не толкается бесстыже в его рот, крепко хватаясь пальцами за волосы Йена. Вскоре после этого Микки все же кончает, издавая тихие отчаянные звуки, когда изливается Йену в рот, потом оседает на матрасе, слегка дрожа. Когда он уверяется, что Микки кончил, Йен сглатывает заряд спермы, опирается на одну руку, дроча свой стояк другой. Он смотрит бледные линии Миккиного живота и груди и мягко спрашивает: — Могу я кончить на тебя, Мик? Я пиздецки хочу кончить на тебя. — Извращенец, — бурчит Микки с закрытыми глазами. — Договорились. Йен седлает бедра Микки, быстро и эффективно дрочит, доводя себя до края. Он целится в грудь Микки, но недооценивает, насколько сильно он собирается кончить, и первый выплеск выстреливается выше, приземляясь на лицо Микки. — Ааа! — фырчит Микки, стирая сперму с закрытых век. — Я не говорил тебе кончать на мое, блядь, лицо. Но Йен слишком возбужден, чтобы извиняться. Он задыхается, все еще кончая, опускает голову и прижимается открытым ртом к Миккиной грудной мышце, когда бурно выстреливает на живот Микки, беспорядочно потирая головку члена, дрожа всем телом. Когда он окончательно рухнул, распластавшись по Микки, Микки тянется вниз и проводит рукой по жидкости на животе, а потом размазывает ее по Йеновой щеке. — Вот, — бормочет он. — Посмотрим как тебе, блять, понравится. — Чувствуется отлично, — отвечает Йен, ухмыляясь в грудь Микки. — Извращенец. После этого Микки возвращается поспать пару часов, но Йен бодрствует, переполненный энергией. Он встает и тратит около часа на топление снега, пока не становится достаточно для того, чтобы заполнить кухонную раковину Милковичей горячей водой, затем купает Евгения, смеясь над тем, как малыш брызгается водой на пол. Йен бережно вытирает его, одевает в теплую одежду, и несет его в комнату Мэнди. Он встречает снова проснувшегося Микки, выходящего из спальни, и втаскивает его обратно, жадно целуя его, пока Микки не уступает и укладывает Йена на кровать, объезжает его быстро и грязно, руками опираясь на согнутые колени Йена, когда Йен дрочит ему. После этого Микки натягивает джинсы на голую задницу, покачивается на ватных ногах, покидая спальню. Йен наблюдает за ним, задается вопросом, как долго прождет, прежде чем он трахнет Микки опять, или может быть даже Микки трахнет его впервые. Это как будто он голодает, не может насытиться. Йен неохотно натягивает одежду, оставляет спальню со все еще влажной кожей и торчащими волосами. На диване сидит Игги, наворачивая сухие хлопья из коробки, его рот наполовину заполнен жеваной едой, когда он видит как Йен появляется блядовитым и ухмыляющимся.  — Можешь не? — ворчит он. — Ничего не поделаешь, если у твоего брата такая задница, что не хочется уходить, — подмигивая, отобрехивается Йен. Игги давится. — Что ты там говоришь о моей заднице? — спрашивает Микки, спускаясь по ступенькам, его волосы все еще восхитительно взъерошены. — Просто не оторваться, — повторяет Йен, шатнувшись вперед к Микки и запечатлевая поцелуй на его щеке, когда тот подходит. Микки делает видимое усилие, чтобы пригасить ухмылку, когда говорит: — Нужно, чтоб ты присмотрел за Евом сегодня. Я, Иги и Пит прошвырнемся в поисках припасов. — Нет проблем, у меня дофига дел, которые нужно переделать. Хей, я думаю, что стоит научиться играть на гитаре. Плечи Микки чуть задервенели. — У тебя с очередностью логично, а? — Ага, я имею в виду, что сохранность цивилизации зависит от нас, правильно? Это включает в себя искусства. Они так важны. Музыка, вот что делает нас людьми. И я считаю, раз я люблю слушать музыку, то должен научиться хоть немного играть. И мог бы научить Ева тоже, когда он вырастет. — Правильно, — Микки хватает винтовку из шкафа, проверяет магазин. Йен сознает, что говорит слишком много, слишком быстро, но, кажется, не может остановиться. — Я напишу много текстов для песен, и, на самом деле, я не знаю ноты и прочего, но в моей голове я точно знаю, как хочу, чтоб оно звучало. Я попрактикуюсь на твоей гитаре, ты не ведь не против? Хей, возможно, ты можешь научить меня играть! Мы можем создать группу, типа постапокалиптическую группу. Все реальные группы, вероятно, уже мертвы, так что не так много конкуренции, даже если мы будем звучать паршиво вначале, мы все еще сможем попать в топ-чарт. Ней, Игги, ты играешь на чем-нибудь? — Нееееа, — медленно говорит Игги, глядя на Микки, что не хочет встречаться с ним взглядом. — Ладно, Йен Ван Хален*, мне пора идти, — говорит Микки, подхватывая куртку и рюкзак с дивана. — Если найдешь время между концертами, думаю, ты сможешь проверить ловушки, глянуть, поймали ли мы чего-нибудь? — Конечно, — прозносит Йен, широко улыбаясь. — Береги себя. Микки хлопнул его по плечу по дороге на выход. — Я вернусь, прежде чем ты поймешь. ~~~~~~~~~~~~~ Микки и Игги отсутствовали долгое время. Йен почистил дом так хорошо, как смог, устроил инвентаризацию припасов, проверил ловушки и нашел тощего дикого лиса, которого он занес внутрь, освежевывает и потрошит. Они могут съесть это вечером на ужин. — Папочка, надо какать! — объявляет Евгений, когда Йен нарезает на куски постное мясо. — Правда, мелкий? — говорит Йен, поднимая Ева и осторожно вынося в уборную, которую он вырыл несколько дней назад на заднем дворе. Он приучал Ева к горшку, и все шло хорошо, хотя ребенок намочил кровать пару раз, с тех пор как они прибыли сюда. Когда он вытирает попу Ева старой газетой, Йен слышит хлопок входной двери, улыбается, горя желанием снова увидеть Микки. Хотя, когда он заходит внутрь дома, Микки отсутствует. Только Игги, сидящий на диване и делающий продолжительную затяжку трубки для крэка трясущимися пальцами. — Что случилось, Игги? — спрашивает Йен, подкидывая Ева на бедре. — Где Микки? Игги не отвечает. Задерживая дым в легких, он наклоняется вниз, хватает что-то с пола, и яростно бросает в Йена, который едва успевает ухватить это, прежде чем оно ударит в Ева. — С хуя ли? — огрызается он, повышая голос. Он смотрит вниз. Он держит рюкзак Микки. Йен чувствует, как паника медленно начинает заполнять его до краев. — Где Микки? — спрашивает он снова. Игги надрывно кашляет, дым закручивается у его лица, взглядывает на Йена. — Там твои таблетки для психов, — язвит он. — Надеюсь, оно того стоило. — О чем ты, нахер говоришь? — требует Йен. — Игги, где Микки? — Микки мертв, чувак, он, блядь, мертв. Его укусили. Йен просто застывает в этот момент, держа Ева так крепко, что ребенок начинает скулить. Слова Микки мертв звенят в его голове. Он чувствует этот хаос мыслей, этот стержень безумия, нарастающий в бурном темпе. — Где он? — наконец-то шелестит он. Игги еще раз затягивается крэком из трубки, его плечи бессильно опали. — Аптека на Роквелл, — бормочет он. — Пиздец, все так быстро пошло ко дну. Дерьмо. — И ты просто оставил его там? — кричит Йен, бросая Евгения на диване, наступая на Игги со сжавшимися кулаками. — Ему ничем не поможешь, — оборонительно скулит Игги. — Он сказал… он сказал рассказать тебе… рассказать тебе… — Игги делает глубокий вдох. — «Ты заставил меня захотеть быть лучше». Вот что он сказал. Тут немного тишины. Потом Йен говорит: — Это из фильма с ебучим Джеком Николсоном? — Нет! — быстро произносит Игги, но старательно отводит взгляд от Йена. — Оттуда! Это из, как оно называется, «Лучше не бывает»**. Микки правда сказал это, или ты только что выковырял это из своей жопы? — Он сказал мне придумать что-нидь милое! — Иди ты нахуй, Игги! И нахуй его, клянусь Богом… — и с этим, Йен выбегает из дома, не удосужившись захватить пальто, бежит по улице, слезы льются из глаз. У него нет плана, он не соображает, что делает. Все, что он знает, он не собирается оставлять Микки позади, должен увидеть сам, убедиться, что Микки мертв, и он ничего не сможет поделать. До аптеки на Роквелл он добегает за двадцать минут. Он останавливается, смотрит на полуразрушенную витрину, прижимает руку ко рту, когда глядит на мрачный интерьер. — Микки? — зовет Йен, входя внутрь. Нет ответа. Он рыскает вверх-вниз по пустым проходам, его разум вертится головокружительными кругами. У него нет оружия. Если Микки здесь, если он… если он обернется, то Йену нечем себя защитить. Возможно, он и не хочет. Наконец, Йен вспоминает рюкзак, полный таблеток, решает проверить за стойкой фармацевта. Он подтягивается, падает с другой стороны. Смутно понимает, что дрожит. Здесь холодно, практически нет защиты от стихий. Тело Микки лежит в последнем ряду полок. Когда Йен находит его, взгляд на него похож на нокаутирующий удар по кишкам, и он опадает вниз на одно колено, пытаясь и не в состоянии вдохнуть, его глаза наполняются слезами. — Нет, Мик, — умоляет он. Всего два слова. Это все, что он может выдавить. Взвинтив всю оставшуюся силу, Йен подползает к Микки, в гневе пиная останки зомби, что укусил того. Он садится напротив Микки, откидывается на полку, просто смотрит. Рука Микки вяло распластана, красный след укуса выделяется на бледной коже. Подбородок опущен на грудь. Он выглядит как статуя, как одно из тех тел, что сохранились в Помпеях после извержения вулкана. Безнадежность и горе тяжело сдавливают грудь Йена. Он думал, что подготовился к возможной смерти Микки, за все эти месяцы наедине с Евом. Но сейчас все по-другому. Йен вернул Микки, тот был его целую неделю. А теперь Микки перед ним, мертвый. Из-за Йена. Из-за Йена, что вел себя как сумасшедший. Потому что он не смог взять под контроль свое дерьмо. Поэтому Микки глупо рисковал, чтобы получить эти таблетки. И внезапно Йен принимает решение. Он не собирается возвращаться домой. Он не собирается уходить. Он подождет, когда Микки обернется, а потом позволит Микки укусить его, и тогда они снова будут вместе. Они оба будут мертвы, но будут вместе. В любом случае, зомби, мать их, победили. Это только вопрос времени, когда все в мире станут зомби. Если не можешь победить их, присоединяйся. Он сидит тут непонятно как долго, наблюдая за первыми подергиваниями, что будут означать возвращение Микки. Вдруг Йен паникует: что если Микки иммунен? Что если он не вернется? Что если он просто умер, типа нормально умер, и Йен остался совсем один? — Давай, — бормочет он, внезапно ярясь. — Давай, кусок дерьма. Давай, ты ебаный мудак. Вставай. Вставай, Микки. Просыпайся. С последней командой Йен гневно рвется вперед, хватая Микки за горло. Останавливается. Микки горячий. Его тело уже должно было остыть, но кожа обжигает жаром, горя. Его сердце стучит в груди, полное боли, Йен прижимает два пальца к горлу Микки, задерживает дыхание, не смея надеяться. Но он есть. Пульс. — Микки? — шепчет Йен, по его щекам текут слезы. Он хватает Микки за плечи, трясет его. — Микки? Микки стонет. Не голодное нечеловеческое рычание; человеческий стон боли и усталости. Его веки трепещут. — О боже, о боже, Мик, — Йен Микки, целует лоб, щипает за щеку и видит кровь, выступающую под кожей. Микки снова стонет, и глаза приоткрываются. — Йен? — еле слышно хрипит он, в замешательстве. — Да, да, это я, я здесь. — Уходи, — мямлит Микки. — Собираюсь… обернуться. — Ты еще не сделал этого, Микки. Возможно, не будешь. Может быть… — Йен осматривается отчаянно, но все, что он видит, это собственные частое дыхание, зависающее в воздухе. Его чем-то шарахает, возможно, объяснением. — Я думаю, это из-за холода, Мик. Я видел парня, обернувшегося реально быстро, прямо после, но это было прошлым летом. Я думаю холод удерживает твою температуру низкой. Если ты только можешь бороться с этим… держись. Йен резко встает, начинает рыскать в ящиках, выдергивая их и роняя на пол. Здесь должно быть что-нибудь, тут должно быть что-то… — Фактор зомби, это должно быть бактериальное или вирусное, правда? Так нам нужны антибиотики обширного спектра и… и… где ж оно. Дерьмо, что-то есть! — Йен захватывает полную горсть небольших картонных коробочек, показывает их Микки. — Это тенофовир, противовирусное, использовали для лечения ВИЧ и гепатита. Он даже не уверен, что Микки не отключился, но потом Микки неясно произносит: — Ты хочешь дать мне лекарство от ебучего СПИДа? — Что плохого может произойти, верно? Микки снова устало закрывает глаза, когда Йен приседает перед ним, сжимая таблетки. — Ты должен уйти, — выдыхает Микки. Йен ненавидит то, насколько опустошенно он звучит, насколько непохоже на самого себя. — Я никуда не уйду, — свирепо произносит он. — Йен, — Микки опять открывает глаза, явно пытаясь сфокусироваться на лице Йена. — Все в порядке. — Нихуя не в порядке. Ты не умрешь, Микки. Если ты сдохнешь, я останусь здесь пока ты не очнешься зомби и не укусишь меня. Ты хочешь иметь такое на совести? В глазах Микки всполох гнева. — Нахуй иди, — произносит он, голос немного окреп. — Я пытаюсь сдохнуть с миром, а ты говоришь о начинке меня колесами. — Ты не умрешь из-за меня, Микки! Не сейчас. Ты был все еще жив, когда я появился, так что должна быть космическая причина для этого. Я собираюсь спасти тебя. — Ничего не должно было случиться, — Микки крепко зажмуривается, и Йен видит слезу, стекающую по его щеке. — Ничего такого не должно было случиться. Блять, это так больно… — И, вероятно, боль будет хуже, прежде чем станет лучше, но лучше будет. Должно. — Это ебучая болезнь говорит, Йен, — Микки уже затухает, его речь мягкая и граничит с бессвязностью. Внезапно, Йен ярится. — Это я говорю, Микки! Это я! Микки не отвечает. Он снова впал в бессознательное состояние. Йен скрипит зубами, хватает Микки за укушенную руку, закидывает его на плечо как пожарный и встает. Его ноги трясутся под весом, все еще слабые, но маниакальность дает ему дополнительную силу. Йен собирается вернуть Микки домой, и он спасет его жизнь, или они оба тут умрут. Это единственный из вариантов. ======== *Эдвард Ван Хален — Американский гитарист голландского происхождения. Автор песен, конструктор гитар и усилительной аппаратуры. Основатель одноимённой хард-рок-группы «Van Halen» **Романтическая комедия с Джеком Николсоном в главной роли нелюдимого мужика с огромными тараканами в голове))))