Лис. Или спасти рядового Алдуина

      Лис снилась ипотека. Похоже, у мозга были свои понятия, как разрядить накопленный стресс, и справлялся он с задачей, мягко говоря, хуево. Кредитором выступал никто иной как Наблюдатель, а она все пыталась заплатить за флешку (черт знает, как она там собралась жить), которую так «удачно» приобрела за 12% годовых. Дело шло к рукоприкладству, как вдруг Лис открыла глаза с чувством внутреннего отвращения и взглянула на тормошащее ее тело. В поле зрения попало недовольное обширное лицо Алдуина, придвинутое так близко, что все поры и неровности можно было разглядеть. Именно так смотрел на тебя по утрам кот, презренно втаптывая твою грудину в кровать. Поэтому Лис, мечтательно улыбнувшись, закрыла глаза. Сон начинал ей нравиться.       — Вставай смертная, я есть хочу!       Повернувшись на другой бок и закинув соломистую подушку на ухо, она сипло крякнула:       — Сам добудь.       — Я и занимался этим.       Глаза сами резко распахнулись. Сонливость словно рукой сняло. Время замедлилось, пока она пыталась приобрести сидячее положение, видя, как напротив неизбежно и с такой же скоростью открывалась дверь. Три хари в железных доспехах показались в проеме, а затем и их длинные, внушающие некую тревогу мечи.       — Стоять! — крикнул один из стражников, глядя, как Лис сидит.       — Блять… — даже как-то привычно ответила она.       Утро не задалось.

***

      — Ты быстрее труп, чем я! — рявкнула рыжая озадаченному Алдуину. Сейчас они стояли на рынке Винхельма, разглядывая товар. Точнее, она пыталась найти хоть что-то внушающее среди железного хлама, а Пожиратель Чужой Еды просто существовал рядом.       — Зачем деньги, если можно просто взять это? — упирался он, поражась тугодумству людей. Напротив стоящий продавец заметно напрягся, невинно захлопав глазами. Пару раз оглянувшись на стражников, он замялся на месте.       — Пока ты не могущественный дракон, то даже и бутер с колбасой не добудешь!       — Что это? — его бровь изогнулась в небольшой заинтересованности.       Лис хотелось съязвить, но она понимала: про великий бутер с колбасой и сыром даже местные дурачки не знают. А что еще ожидать от них, когда все ели продукты отдельно? Серьезно, сколько не наблюдай, в топе хлеб и медовуха. Чаще на столах валялись сырые и жаренные овощи, но она никогда не видела салат или просто гарнир рядом с кроличьей ножкой. Картоху они вообще только в суп кладут? А как же божественная пюреха с котлеткой?       — Какая тебе разница, ты наверняка жрешь только людей, — отвернулась она и снова принялась смотреть на деревянную «витрину», не замечая, насколько побледнел продавец.       — Я не ем людей. Мне не нужна еда.       — Да-да, и поэтому мне пришлось заплатить огромный штраф за кражу яблок.       — Это другое, — приподнял подбородок он. — Это все слабое тело.       — Конечно, — тихо вздохнула она. — Слушай, нам сегодня на-       — Постой, я тебя знаю! — откуда не возьмись нарисовался стражник, бликуя отполированным шлемом прям по страдающим от недосыпа глазам. Лис издала звук умирающего вурдалака.       — Нет, не знаешь, — раздраженно ответила она, прикрывая глаза рукой.       Стражник чуть напрягся, а потом пододвинулся ближе. От него так и разило любопытством и упорством: тем, что бесило ранним утром.       — Да нет, точно где-то ви-       — [Красноречие] Нет. Не видел, — твердо ответила Лис, подняв на железного болванчика свои красные глаза. Возможно синева мертвеца под нижними веками прибавляла +10 к харизме, или, может, запах грустных стоматологов изо рта хорошо отпугивал. В любом случае что-то из этого помогло.       — А, и правда, бывает же такое — обознался, — он бодро развернулся и зашагал по своим делам. Городская стража никогда не меняется. Лис была готова поклясться, она еще не раз услышит знакомые слова. Устало возвращаясь к покупкам, она резко развернулась, понимая, что снова смотрит в чьи-то незнакомые глаза.       Он просто… просто сидел там, на корточках, в тени рынка, напялив на себя темный плащ, темные ботинки и темную конспирацию. Но что-то пошло не так, потому что его маскировка нихуя не работала.       Взгляды задержались на друг друге. Сверху вниз, снизу вверх. Молчание, искра, буря — и незнакомец бесшумно в стиле крабика уползает куда-то за лавки, не проронив и слова.       «Ебнутые,» — только и всего подумала она, расплачиваясь за товар и грубо запихивая шмотки в сумку.

***

      Лис ничего не понимала. Кажется, это было какой-то липкой болезнью, передающейся из поколения в поколение, или, может, просто соплями. И она могла поклясться, что заразилась данной проказой еще в детстве. Да, еще тогда, в далеких двухтысячных, когда Алла Пугачева еще не выглядела как укуренный сухофрукт. Тогда она познала первое «какого черта тут происходит», дав леща мальчику, что тягал ее за косички. Потом взрослые ей долго объясняли, что так он выражал «любовь». А сопливый красный мальчик ревел на плече своей мамаши, периодически злобно зыркая в ответ. Тот день был первым днем, когда она пошла по кривой дорожке, употребив мат в своей речи. Сказав еще не совсем понятное слово «пиздец», услышанное когда-то от бати, которого помнила только по крепким словечкам, она в тот день испытала всю силу ремня. Лис поняла — с этим миром что-то не так. Она его не понимает.       Потом она ничего не понимала в подростковом периоде. Потом в студенческом. А потом симптомы вылезли и во время работы.       Сейчас ничего не менялось. Она, блять, до сих пор ничего не понимает!       — Ах, что за бред… — тяжело выдохнула Лис, держа карту. Да, она снова потерялась, но не это волновало больше всего. «Почему он так поступил? Почему она здесь? Почему ее телефон сплошной глюк? Почему этот снегопад такой густой? Почему Ульфрик не труп?» Многое крутилось в голове, да так быстро и постоянно, что можно было сделать из этого вечный двигатель. «Почему я все еще не труп?»       — Смертная, ты точно правильно идешь? — донеслось рядом.       — Естественно! — на автомате ответила она, не отрываясь от карты, на которой уже накапливались горочки снежинок.       — Прошу заметить, в прошлый раз, когда ты, Алиса, то же самое говорила, мы три дня шли по сугробам и спали в пещерах, — за пеленой снегопада, где-то снизу, послышалось тявканье.       — Как бы странно ни было, но я признаю - эта низшая форма существования права, — поддержал Алуин, и словно соглашаясь со всеми, засвистел ветер, подгоняя снег вперед.       — Знаете что?! — Лис резко развернулась, чувствуя жжение в заднице. Но перед ее глазами стояла лишь белизна, через которую даже свой нос было трудно разглядеть, не говоря уже об идеальном для битья лице Алдуина.       — Долбаный… — тихо матернулась она поднимая руку.       Шлеп.       Рука коснулась странного воздушного шелка. Замерев, Лис задумчиво помяла ледяную ткань, словно зефирку, что напоминала тонкий мягкий кубик льда. В голове не укладывалось происходящее, поэтому пришлось минутку поразмышлять. Но мозг как обычно выдавал такие же возмущения в уме, как и на слуху: «Да кто в своем уме развешивает сушиться тряпки в сраном заснеженном поле в минус двадцать?!»       Выдох.       Протяжный, загробный, женский выдох… над головой. Это тот самый звук, который ты не хочешь услышать за спиной, открывая среди ночи дверь туалета. Но Иисусе, именно толчок бы сейчас не помешал Лис.       Собрав все свое мужество… ну, или двигаясь автоматически, она медленно подняла голову. Простецкий короткий звук «А…» вырвался сам собой, но как-то слишком спокойно, будто перед ней стоял давний знакомый, а не призрачное тело, смотрящее на нее пустым взглядом.       Звенящий истошный крик получился сам собой, да такой сильный, что рядом пролетающий кусок льдины, которого в простонародье звали Ледяным привидением, тупо сдриснул от шока подальше. Но Лис, конечно же, не растерялась и, запаниковав, обогнала бедного летающего змея, восстановив баланс.       Она не помнила, как долго и куда бежала, да и как понять «куда», если перед тобой только снег? Но ноги быстро напомнили, что она уже слишком стара для такого дерьма, и оперативно устали, отказываясь идти дальше. Опершись на какой-то куст, точнее, вывалявшись в нем, как свинья, она наконец-то восстановила дыхание.       Лис так и лежала, отдавшись судьбе, глядя на небо, которое уже начинало немного проясняться. Снегопад стал чуть более редким, но все равно было трудно понять, что творилось рядом. Похоже, уже начинало темнеть, и она с ужасом поняла, что прошароебила весь день непонятно где, подрабатывая на пол ставки Сусаниным. Алдуин был прав — карты не ее стихия.       «Стоп! — вспорхнув, она оказалась на ногах. — Алдик!»       Логично, но головокружительные обороты вокруг себя и резкое дерганье в разные стороны как-то не помогали найти знакомые силуэты в этой пурге. Кажется, она нашла кое-что покруче — паническую атаку. Согнувшись, она в шоке глядела на снег, пытаясь заставить свои легкие работать как надо. В голове звенела пустота. Вокруг не оказалось ни души, лишь сплошная белизна.       Еле вспомнив базовые матерные слова, что очень важны для выживания, Лис тряхнула головой. Вроде когда-то она видела передачу про то, как себя надо вести в таких случаях. Коротко оглядевшись, она поняла, что мох все-таки не растет в заснеженных пустынях, и принялась исполнять следующий пункт. Медленно сев на корточки, она в задумчивости застыла. Что-то план «оставайтесь на месте, пока помощь не придет и вас не найдут» казался уж слишком сомнительным. Да и кто вообще ее будет искать?! Стражники Виндхельма, потому что ее лицо казалось знакомым?       — А-а-ха-ха-а! — взвыла она, хватаясь за голову. «Я здесь помру!» — крутилась лишь одна мысль в уме. Тело била крупная дрожь, дышать стало тяжело, словно кто-то давил на грудную клетку. Ноги подкосились, она упала в снег. В глазах начало темнеть… И в этой темени все четче и четче выплывало нечто красное. Может быть, Иисус пытался связаться с ней, может, загробная жизнь существовала… или это была самая знаменитая надпись «You Died»[1].       — Ты в порядке? — вдруг прозвучал старческий голос над ухом. Пришлось распахнуть глаза и проморгаться. Рядом стояла какая-то бабка, легко одетая в красное платье, внимательно и с интересом изучающая ее предсмертные потуги на снегу.       Немного забыв, что она вроде как там помирала, Лис, отряхнувшись, встала и собралась попросить о помощи. Правда что-то пошло не так, и первым делом вырвался писклявый голос:       — Где выход?!       Не «где город», не «помогите мне», а именно «где выход». Иногда ей казалось, что рот и мозг живут в отдельных вселенных. Но старухе, похоже, было начхать. Лицо ее, будто непробиваемый кирпич, напоминало стандартную лицевую анимацию Алдуина. Лишь на секунду она сморщила сальный лоб, а затем выдала совсем отбитую от контекста фразу, будто совсем нпсишнулась, не сумев отойти от игрового сценария:       — Что бы ты ни делал, держись подальше от этого места.       Бабкин серьезный голос заставил замешкаться над вопросом: что она имела в виду и вообще, почему «не делаЛ»? Со зрением совсем беда, что ли?       — Эй! — окликнула Лис старую, видя, как та просто напросто проходит сквозь бурю в летнем платье, словно терминатор.       — Мне некогда, — повернулась она и, на пару секунд задержав взгляд, снова пошла вдаль.       — Эй, стой! Я потерялась! Где город?       — Да? — как-то скучающе ответила бабка, будто выбрав самую рандомную реплику из своей головы. Или, может, это был хитрый ход, чтобы отвязаться от раздражающих болтунов? Потому что, судя по поведению, она очень «спешила» медленным шагом свалить подальше.       — Эй, а город-то где? — в смешанных чувствах переспросила Лис.       — Да?       — Эм… Виндхельм?       — Да?       Пахло подозрительно. Бабка точно была находкой для телефонных мошенников, записывающих утвердительные ответы для взятия кредитов. Лис встала, словно вкопанная. Нет, это не сон! И самое странное, происходящее было нормальным для… для Скайрима. Нпс реагировало на внешние раздражители, как неписю и полагается. Обычно они отвечали стандартными фразами, если долго приставать. Иногда даже выдавали агрессивно-пассивные фразы ни с того ни с сего. Это было своеобразной нормой для игры. Только вот если раньше можно было поговорить свободно с любым незнакомцем, то такое «чудо» встретилось впервые. Даже как-то непривычно…       Вдруг Лис остро почувствовала, где она находится на самом деле. И пока она нервно собиралась завязать свой первый разговор с тру неигровым персонажем, бабка, словно титаник, провалилась сквозь ледяные просторы.

***

      Стремительно темнело. Укутываясь покрепче в накидку, она думала о том, самое ли время искать дохлую лошадь, чтоб устроить в ней ночлег, потому что, срань господня, как холодно! Серьезно, как может так сильно различаться погода в Скайриме? В одном месте это были зеленые просторы, которые пекли твой зад, в другом — ледяная могила для чьих-то чресел!       «Чтоб я еще раз…» — злобная мысль ругнуться хоть немного согревала душу, но рот открывать не стоило — менингит обеспечен. Поэтому она молча топала сквозь пургу, изредка проверяя, померла ли она, или это просто ноги отмерзли и не чувствовали больше боли.       Усталость брала свое. В глазах рябило — все казалось таким одинаково белым. И когда в очередной раз подул порывистый ветер, Лис прильнула к ближайшему дереву. «На этот раз точно кирдык,» — отдышавшись, она натянула капюшон посильнее на голову. «Стоп, что это?». Лис присмотрелась: на горе, что бесконечно тянулась рядом, мерцал слабый огонек. И когда он блеснул еще и еще раз, она поняла — кирдык может подождать.       Ноги сами несли к заветному месту. Почти маниакально, она брела сквозь сугробы и летящие в лицо снежинки, не спуская глаз с одной точки. Забавно, но чем ближе был таинственный костер, тем слабее дул ветер, до того момента, когда он просто растворился, а снег мягко падал вниз. Лис встала.       Там кто-то был. Разбойники? Охотники? Сектанты? Никогда не знаешь, что ожидает впереди. А что, если разбойники? Она и драться-то толком не может, кроме как прострелить себе колено. Это, конечно, можно использовать как элемент неожиданности, но…       «Я должна туда попасть, — она твердо сказала себе, отодвигая опасности на задний план. — Просто импровизируй». Самое главное сейчас не замерзнуть в сугробе на радость Наблюдателю. Только не ему.       И Лис пошла. Ну… как пошла. Поползла, потому что, оказывается, лезть на гору это вам не сугробы топтать, особенно если все скользит, а задница отмерзла. Дикое дежавю рвало мозг на части. О да, подъем на Ветреный пик, только сейчас никто не бугуртил на полпути и не играл в мертвеца на земле. Забавно, но удивленная Лис обнаружила, что чувствует себя немного… одиноко?       И снова встав, она вынырнула из глубоких размышлений. Черт, она слишком отвлеклась — кострище пропало!       — Твоюж! — не стерпел рот, выплевывая начало длинной цитаты ругательств.       — А?! — выдавила откуда-то темнота очень любознательно-агрессивный комментарий. Такую интонацию она слышала тысячу раз — противник! Пришлось сорваться с места и умело перекатиться вбок за выпирающий огромный валун. Точнее Лис сразу же подскользнулась на первом шаге и, не успев встать, скатилась вбок. Но она старалась думать, что это был умышленный поступок.       Свет снова зажегся. Кажется, это был не костер, возможно масляная лампа или факел. Снег хрустел под чьим-то весом. Страх приковал к холодной земле. Наверное стоило взглянуть что там, но Лис предпочитала жить трусливой жизнью, чем мертвой. Хотя быть драугром, возможно, не так уж и плохо среди всех этих сокровищ, да и жилище у них теплое. Льняной пледик и все такое… Но потом она вспомнила, что их часто пиздили проходящие мимо приключенцы, и передумала.       — Наверное мне просто слышится, — гнусавенько промямлил некто, и свет стал отдалятся. Ледяной будущий труп в засаде выждал еще пару минут, прежде чем высунуться. Вообще она бы еще немножко полежала, потому что ссыкатно, но первая стадия бронхита намекала, что пора шевелиться.       Сначала она увидела лишь слабый отблеск света, но потом странная вещь привлекла ее внимание: впереди возвышались темные силуэты столбов. В Скайриме находилось множество таинственных мест, где происходили не менее таинственные преступления. И не все они были найдены в прохождении игры. Хотя казалось, что она многое знает об этой игре, но что-то гора-кладбище не входила в список туристической брошюрки. Потому, что именно силуэты крестов возвышались над верхушками гор.       Лис хотела спросить «что за херня тут творится», но, похоже, было слишком рано для этого вопроса. Вот когда эти самые «кресты» тупо начали… двигаться… Двигаться, мать его, словно именно этим и занимались все порядочные неодушевленные оккультные вещи, она поняла — момент настал. Пора крикнуть «ну нахер!» и свалить как можно быстрее.       Резко вынырнув из укрытия, она слишком поздно поняла свою ошибку. Как говорилось:

На скользкой горе Осторожно поднимайся! Спускаясь с нее — не уебись! — Конфуций.

      Когда подбородок достиг земли, а перед глазами появились звезды от встречи с гравитацией, Лис простонала, обнимая холодную твердь. Какая-то часть мозга даже надеялась, что она померла от критического урона, но, к сожалению, шок быстро вернул тело в сознание. Чертова карта улетала! Каким-то образом выпала из-под ремешков и теперь давала по съебам! Без нее!       Бумага вильнула в воздухе и скрылась в темноте вместе с надеждами на будущее. Лис даже забыла, что умеет шевелиться, тупо пялясь вытянутым лицом вдаль, прежде чем крикнуть что-то похожее на «эээ» или «ааа» и получить странное «блэааа!». Она не помнила, как встала и побежала. В голове все выло, а сердце, походу, тоже отмерзло, упав в пятки. Темнота была повсюду.       — Нет, блять, нет! — в панике взвыла она каким-то сдавленным голосом, еле дыша. — Что делать?! Что делать! Что делать…       Она нервно топталась на месте, кружа туда-сюда. А потом опомнилась: «Точно! Факел!» Сумка все еще висела на бедре. Лис засунула дрожащую руку, вырывая из недр уже горящую палку.       — Где, где… — еле сдерживаясь, она принялась шарить по земле рукой. Рыхлый снег скользил по пальцам. Наконец-то что-то яркое выделилось сквозь тонны белой массы — краешек старой бумаги! Не веря своему счастью, будто найдя потерянного сына, Лис облегченно пискнула, прижимая мятый огрызок к сердцу.       — Фух! — выдохнув сдерживаемый воздух, она заулыбалась, закрыв глаза. Сердце потихоньку успокаивалось, а в теле появилась приятная слабость. Сколько она так сидела — неясно, но тут Лис вздрогнула. Шаги, сзади.       Кажется, она окаменела не хуже, чем горная коза, на которую применили крик «Лед-Плоть-Статуя»[2]. Тут же в голове возникли более важные вопросы: стоит ли срываться с места, чтоб снова улететь с горки, или быть храброй, глупой девочкой и обернуться? Как быстро найдут ее тело в горах? И примут ли ее в Совнгард без карьеры архимага Винтерхолда?       Так как глотать снег не хотелось, а быть глупой она как-то уже привыкла, решение принялось быстрее. Странно, но кто бы там ни был, он просто стоял. Стоял и… что-то тихо мычал.       Лис медленно встала, пялясь на землю. Дыхание участилось. Факел рябил неровным светом, мягко окрашивая снег желтым оттенком. Она сглотнула и… повернулась.       Искаженное в страдальческой гримасе лицо заполнило собой весь вид. Лис отскочила, ошарашенно пялясь в ответ. Это… этот человек, он стоял там в странной позе: руки были широко раскрыты, как-то даже жестко, сильно вытянуты в стороны. Ноги сдвинуты крепко вместе. Он напоминал собой… И тут Лис осенило — на горе были не кресты!       — Ммм! ММММ! — усиленно замычал он, скользя вперед, будто призрак, хотя снег хрустел дай боже. Глядя на приближающийся крест для ее психики, Лис поплыла. И вместо привычного крика она истерически заржала, что, похоже, немного оскорбило незнакомца, что косился теперь на нее с укором.       Тело неистово трясло, и черт знает: от смеха или экстренной откладки кирпичей, но Лис хохотала вовсю, не сдерживаясь, и с каждой волной хохота все громче и громче, пока тяжелая рука не легла на плечо, от чего она наконец-то выпустила крик ужаса.       Отскочив, она обнаружила знакомое недовольное лицо: Алдуин спокойно стоял с типичным выражением «опять херней страдаешь».       — Развлекаешься, смертная? — привычная интонация его голоса теплым эхом отозвалась в сердце, отчего она радостно и часто закивала головой, игнорируя пощипывание в уголках глаз. Невероятно, но он пришел за ней! Смог найти ее в этой пурге!       Алдуин же удовлетворенно прищурился и выдал следующее, от чего вся радость выпала в осадок, а уважение к дракону сдохло и стремительно завоняло:       — Неужели ты, человечешка, решила, что можешь сбежать с картой? Думаешь, пурга может убить Пожирателя Мира? Тебе стоит придумать способ получше.       — Чё? — ее брови сошлись на переносице, а лицо скривилось, словно после обильного употребления лимона. То есть она тут мерзла, подвергалась опасностям, говорила с двинутыми бабками, а все, что он принес — это обвинения? Нет, конечно, это типично для него. Все таки он Пожиратель Мира, угроза всея Скайрима и + еще 33 титула, чтоб подчеркнуть человеческую никчемность, но… «Стоп, что?!» — Лис очнулась — глаза широко раскрыты. Она что, минуту как его оправдывает?!       — Наверное точно ебанулась! — еле слышно прошептала она себе, держась за голову.       Но не успела она поставить себе окончательный диагноз, как вдруг сзади закопошились. Лис обернулась. На них надвигался человек-крест с широко раскрытыми руками, и что-то подсказывало — не ради обнимашек.

***

      Еще никогда в жизни она так усердно не занималась спортом. Если бы в этой игре можно было бы получать очки здоровья за каждое такое «занятие», Лис бы достигла 9999999 пойнтов и переплюнула по бессмертию скайримских детей. И вот тогда бы она получила настоящую власть! Власть поставить неугодных одним лишь «Ты чё смотришь? Я тебя не боюсь, ясно?[3]»       Оказывается, силы еще не окончательно покинули рыжую, чем она воспользовалась, летя сквозь сугробы и полуголые кусты. И только когда удачно торчащий корень коварно подставил ее, нагло бросившись под правую ногу, Лис поняла — либо легкие сейчас взорвутся, либо сердце, словно чужой, вылезет из грудины.       Следом появилась лохматая морда Барбаса, который, оказывается, тоже бежал следом. Он устало сел рядом, восстанавливая дыхание, пока где-то вдалеке еле плелась черная точка, олицетворяющая Алдуина Умирающего.       — Что… что это… было? — Лис выуживала слова, пока ловила ртом воздух.       — Я не уверен, но, кажется, это то самое место, — подал сиплый голос Барбас.       — То место? — она вдруг заинтересованно приподнялась на локтях, дыша как паровоз. — Что ты имеешь в виду?       — Если ты помнишь, Алиса, я получил некоторые воспоминания от Наблюдателя, — устало ответил он. — Я видел, как у него не получилось что-то сломать там.       — Погоди-погоди, — она оживленно подползла к псу. — А поподробнее?       Барбас молча повернул голову набок, почесывая ухо.       — Я не помню все, но он назвал то место «тонкой гранью».       Лис напряглась. Она чувствовала, что приближается к чему-то важному. Рот сам открылся для десятка важных вопросов и тут же закрылся. Алдуин наконец-то догнал их. Выглядел он паршиво, почти складываясь пополам от чрезмерной вентиляции легких. Но все же метнул злобный взгляд в ее сторону для восстановления своего имиджа. Лис благородно отразила все похуизмом, задав вполне логичный вопрос:       — А как вы меня нашли?       — Алиса, — выдержав странную паузу, Барбас гавкнул. — Ты всю дорогу орала.       — И смеялась, как придавленный злокрыс! — яростно добавил Алдуин.

***

      Этот день/вечер не мог стать хуже. Но не стоит отчаиваться — жизнь не дремлет, примеряя новые массивные ботинки для пинка под зад. Лис знала, пока голова не коснется подушки — расслабляться опасно для здоровья. И точно — оказалось, что пещерка с тайным сокровищем была не так уж и далеко, пока она наматывала круги в пурге.       Она устало потерла лицо рукой и заметно агрессивно выдохнула. «Злокрыс? Придавленный злокрыс?» — не зная почему, но брошенные слова так и крутились в голове. Где-то внутри горел костер негодования.       — Так это то самое место? — утомленно спросил Алдуин, ковыляя по снегу. Напротив находилась типичная скайримская пещера без каких-либо отличительных знаков. Спасибо хоть на этой не было украшений в виде черепов, насажанных на копья. С другой стороны, если здесь не водятся люди, значит все первопроходцы почувствовали силу диких медведей, волков, скелетов… Что там дальше по списку?       «Ну или это пещера без нихуя», — наивно заключила она, нервно вытянув влажную карту. Играя в героя всегда надо проверять в то ли опасное место ты пришел. Так то всегда рискуешь получить топором в печень, но хотя бы не два раза.       Развернув кусок бумаги, она застыла. Полупопия медленно покрылись мурашками, а в горле застрял горький комок. Глаза все больше и больше расширялись, так же быстро, как паника в душе.       — Не спешишь, смертная, — Алдуин недовольно сложил руки на груди, немного приплясывая от холода. Но что-то ответа не последовало. Тогда он небрежно потыкал в спину смертной — та оказалась почти каменной.       Барбас спокойно обошел вокруг и поднял голову. Одного взгляда на лицо рыжей ему хватило, чтобы самому выразить крайнюю степень удивления, хотя собачья лицевая анимация не предполагала таких сложных эмоций.       — Похоже, — начал он, все еще вглядываясь в лицо вечного ужаса. — У Алисы очень большие про-       Холодная рука со скоростью ниндзи сжала нос пса так, что пришлось быстро проглотить слова назад.       — Все правильно, — мрачно ответила Лис не моргнув. — Это то место.       И сохраняя самообладание, достоинство и гордость, она быстро шагнула навстречу пещере, где находились (скорее всего) древние развалины. Увы, Лис не осмелела. Она просто расставила приоритеты, потому что страх встречи со скелетами и смертельными ловушками притупился, а разум шептал: или ты уходишь, или мы в дерьме! Могло ли быть хуже чем сейчас — Лис затруднялась ответить, потому что плохо было всегда.       Только сейчас она заметила, что забыла разжать руку и тащила с собой Барбаса. Пес был наверняка против, но много ли повозражаешь с закрытой пастью? Поэтому он молча страдал, волочась по снегу. И только она хотела отпустить животину, как вдруг бугорок, что возник под ногами, оказался совсем не рыхлым снегом или твердым льдом, а чем-то совершенно мягко-странным, отчего нога неправильно подвернулась в шаге. Знатно уебавшись, в принципе как и всегда, Лис по инерции приложила ушастого друга головой об землю. Барбас издал мычание неуверенного негодования.       Валяясь на земле, она в недоумении взглянула на «бугорок», с которого слетела часть снега. Теперь прекрасно виднелось странное черное тряпье и чей-то ботинок. «Ботинок?» — еще не понимая на что смотрит, Лис скользнула взглядом вдоль. Синее лицо мужчины, казалось, вынырнуло из ниоткуда, глядя на нее застывшим стеклянным взглядом, отчего грех было сдержать ор ужаса. Да так, что рядом дернулся расслабившийся Алдуин. Стараясь сохранить свое хладнокровие, он выпрямился, рявкнув:       — Ну что там опять?       — Т… т… м… Мертвец! — пулей вскочила она, отряхивась, словно этот мужик успел ее потискать и нежно поцеловать в лобик перед вечным сном.       Алдуин же напротив без интереса оценил хладное тело и, сложив руки на груди, выдал:       — Я вижу.       Всего два слова. Всего два! Лис раскрыла в удивлении рот, но потом рьяно запротестовала:       — Я вижу! Я ВИЖУ?! — вскинула она руки. — Что ты видишь?! Это труп! Он мертв!       Ее трясло. Нет, не от негодования. Волнение подскочило комком в груди, а горячее тепло разлилось в ногах. Нервы наматывало, натягивало сильнее обычного. Сама не понимая, что творит, Лис бросилась к и так настрадавшемуся трупу и одним движением смахнула снег:       — Труп! Мертвец! Жмур! Покойник! Холодное мясо! — скакала она на коленях, то размахивая руками, то настойчиво указывая на мужика Алдуину, попутно вспоминая все синонимы к слову «откинулся». — Дохлятина! Мертвечина! Блядь!       Блядь была лишней, но необходимой деталью.       Пожирателя Мира же не впечатлял словарный запас, а бледное лицо все еще имитировало кирпич. Густая бровь медленно приподнялась. Он принял все как очередную истерику человечешки.       Лис же задыхаясь очерчивала в воздухе контуры тела, продолжая говорить, но так конкретно и не заявив — на самом деле она видит такое впервые и сильно встревожена. Если коротко перевести на родной язык: «Ебать, этот чувак умер!».       Ее самое близкое прикосновение к смерти было, когда померла бабка, и на похоронах маленькую Лис подтолкнула вперед к гробу одна из дальних теток, якобы «попрощаться с бабушкой». Тогда пришлось узнать, что люди бледнеют, когда спят в гробах, а также, что есть люди, которые любят целовать мертвецов в лоб. Что за фетиш, Лис до сих пор в непонятках, но после этого она навсегда решила, что кремация — лучший выход. Мало ли кто там захочет над ее трупом поиздеваться…       А теперь вот он — лежит тут на снегу совсем мертвый! И смотрит!       Невольно она сама начала пялиться в ответ в эти мутные глаза… Стеклянные, серые… По спине прошелся холодок, потому что все-таки зима вокруг. Однако чем дольше она пялилась, тем страннее себя чувствовала. Неуверенность и страх перерастали в сомнение, а потом и вовсе в интерес, пока внезапно в голове не щелкнуло.       — А! — Лис резко указала на жмурика пальцем так, будто узнала его. Глядя на то, как смертная резво подползает к трупу, Алдуин громко забубнил что-то про «сначала орет, потом трогает», но никто не слушал.       — Это… — она всматривалась в мужское лицо. — Тот ебанутый!       — Алиса, ты его знаешь? — поинтересовался Барбас, типично неподвижно сидя и наблюдая за ситуацией.       — Да! Э-э, то есть нет! — она махнула рукой. Несомненно, этот человек тот самый «скрытный» нинзя с рынка сегодня утром. Что он вообще здесь забыл? Неужели… Неужели он следил за ними?       Лис бегло осмотрела тело. Черная одежда, минимум предметов. За поясом кинжал и дорожная сумка.       Рот непроизвольно открылся, да так широко, что даже Барбас смог увидеть гланды. Кажется, она догадывалась, что к чему, но до последнего старалась отмести мысль. «Неет! Это бред, да и зачем? Не-не-не!» — в уме, копия Лис насмешливо махала рукой, словно прогоняла стайку жалких мух, посмеиваясь. Да вот в реальности дрожащие руки сами тянулись к сумке мужика, желая проверить страшную правду.       — Гляжу, смертная, ты быстро приспосабливаешься, — скептический голос заставил застыть. Лис подняла голову и встретилась с осуждающим аметистовым взглядом, который словно кричал «падшая женщина!».       — Я делаю это ради общего дела! Ради нас! — она быстро вдарила в грудь кулаком в знак верности партии.       — Да, — он медленно закивал головой, фальшиво сочувствуя. — Должен признать, твои оправдания никогда не устаревают.       — Э! — она окинула его злобным глубоко оскорбленным взглядом и, совсем расхрабрившись, сорвала с жмура сумку, недовольно начиная в ней копаться. Выкинув пару скучных вещей, среди которых были травы, яблоки и почти пустой мешочек денег, она вынула нечто, что тут же захотелось засунуть назад.       Два листочка.       Долго решаясь, она просто держала их в руках, а затем, вздохнув, расправила. Ей даже текст особо не надо было читать. Как только скользнуло знакомое имя и ее имя, Лис мысленно поняла — за маленькой задницей всегда стоит огромная жопа. И имя этой жопы — Темное Братство.       — Ну все, — обреченно бросила она, вставая. — Поплыли.       — Куда? — буквально воспринял он. — Что там? — немного неуверенно кивнув на листок, он демонстративно отвернулся, якобы делая вид, что ему совсем не интересно.       — Хочешь, прочитаю? — вскинув голову, издевательски покривила уголок рта.       — Я умею читать! Не нужна мне твоя помощь, смертная! — тут же выпалил он, пуша воображаемый хвост.       — Да, конечно.       — Просто этот ваш язык низших не нужен!       — Естественно.       — Я знаю язык драконов, в отличии от приземленных!       — Верю, — безэмоционально ответив, она резко всучила листок. — На. Там твое имя.       Глаза дракона расширились, он принялся внимательно, с умным видом изучать наземные каракули. Только вот ни черта не получалось разобрать, а больше всех напрягалась не мозговая извилина, а глубокая морщинка между его нахмуренных бровей. Но так как он был мастером невозмутимости, то умело вручил бумажку обратно:       — Я изучил это, а теперь прочитай вслух для лохматого слуги.       До этого сидящий с высунутым языком Барбас резко захлопнул пасть и приуныл. Он все не мог привыкнуть к новому титулу. Лис же, покривив рот, просто устало вздохнула. Сейчас сил не было бороться. Слишком много событий, слишком много врагов. Уже было немного все равно.       — Да что тут читать. Он единственный, кого это не касается! — она сложила руки на груди. — Нас заказали! Кто-то совершил черное таинство. Тебя хотят убить!       — Человечешки? Кхм, — он надменно приподнял подбородок. — Против меня?       Лис усиленно заморгала. Кажется, в глаза попала чья-то самоуверенность и они самопроизвольно заслезились, закатываясь назад.       — Погоди-ка, — она резко уставилась на Алдуина. — Кажется, тут еще написано, что все это по вине какого-то придурка-пожирателя.       — Смертная, — угрожающе понизил он голос, заподозрив неладное. — Ты даже не смотришь на листок.       Но Лис не ответила, развернувшись к пещере. Она в последний раз глянула на труп, понимая, что не хочет окоченеть, как этот несчастный, что похоже давно ждал ее у входа. Страшно подумать, что бы случись, если бы не лицо матери-дымок и момента паники. Возможно, даже та полоумная нпс-бабка спасла ее жизнь, тупо задержав на пару минут.       Лис шагнула вперед.       На дрожащих ногах.       Ведь где-то там лежала зажатая ремешками карта. Карта, превратившаяся в кусок бесполезной мокрой бумаги. Список неприятностей удивительно стабильно рос.