Нежданный компаньон. Часть II

Солнце пробивалось сквозь шторы на окнах и оставляло на лице Ниила ровно одну полосу, от которой он жмурился. В итоге, отложив книгу, он повернулся к Рису, довольно наблюдавшему за ним. Рис лежал на животе, сложив руки и устроив на них подбородок. Из-под короткого рукава его рубашки все еще тянулся синяк и пара царапин. Едва Ниил протянул к ним руку, как Рис тут же перехватил ее и прижал к своей щеке. - Довольно, я же говорил. Эта мелочь заживет сама по себе. Ты и так здорово постарался, чтобы я сейчас мог сам ходить. - Почему ты не даешь мне вылечить все до конца? - Потому что хочу, чтобы ты отдыхал, - Рис запечатлел на тыльной стороне ладони брата короткий поцелуй. – Тебя раздражает это солнце? Могу задернуть шторы, если хочешь. - Не нужно, - Ниил улыбнулся и, освободив руку, погладил близнеца по щеке. Они оба замолчали, лишь глядя друг другу в глаза, пока их уединение не нарушил стук в дверь. К ним вошел Учитель и, осмотрев их оценивающим взглядом, присел на край кровати. - Смотрю, вам уже значительно лучше. - Так и есть, так что нет необходимости держать нас здесь, - Ниил приподнял край рубашки, показывая свой живот. – Видите, благодаря Николасу и вам остались лишь шрамы. - Не забывай, что это лишь снаружи. Внутри ткани могли еще не срастись. Тебе лучше побыть в постели еще пару дней. И твоему брату, - он скептически оглядел Риса, - который вместо того, чтобы со сломанными ребрами находиться в покое, умудряется лазить за книгами по лестнице. Ниил покосился на Риса, ругая себя за то, что поверил этому вруну, ведь Рис уверял его, что книги, которые Ниил хотел почитать, находились на нижних полках. - Мои ребра уже в гораздо лучшем состоянии, вы же сами сказали, - упрямо напомнил Рис. – И вообще, вы бы и о себе подумали. Пока вы искали нас, вы из седла не вылезали, да не ели нормально. - Если бы это еще помогло найти вас… Ниил пересел ближе к Учителю. Когда они с Рисом и Ниилом возвращались в Орден, то в одном из городков узнали, что их разыскивают. Судя по описанию, это был их Учитель и охрана. Они нашли его в окружении стражей в дешевом постоялом дворе. Учитель осунулся и выглядел измученным, но, едва он увидел близнецов и Николаса, как в глазах его блеснули слезы радости и облегчения. Ниил позже узнал, что все это время Клариус изводил себя чувством вины, проклиная себя за то, что был неосторожен и по его недосмотру похитили его ученика, а следом никто даже не остановил Ниила. Кажется, Клариус и до сих пор не оправился от этого, хотя Рис с Ниилом провели с ним немало разговоров на эту тему. - Мы в целости и сохранности. Больше не о чем переживать. - Вы точно родились под счастливой звездой, - Учитель Клариус прокашлялся, как делал обычно, когда не хотел показывать свою сентиментальность. - Решение о Николасе пока не принято? – напомнил Ниил. Совет Учителей уже несколько дней не мог вынести вердикт относительно того, может ли Николас, совершив предательство, остаться в Ордене и продолжать обучение. Ниил и Рис сами просили за него, настаивая на том, что это была не только вина Николаса, и он должен быть прощен. В итоге, Совет решил дождаться ответа Жреца. - Пока нет, - Клариус поднялся и принялся медленно ходить взад-вперед по небольшой комнате. – Все, кто имел отношение к вашему похищению, посажены в тюрьму. Имущество Илия арестовано. Его семья лишена всех титулов. Но это не избавляет ни меня, ни остальных от опасений за то, что все может повториться. Конечно, мы благодарны Принцу Эдлину за то, что он отправил часть своих стражей сюда, но вопрос безопасности сейчас стоит под серьезным вопросом. Возможно, нам придется просить и Флантезу, и Старию о защите. - Думаю, это резонно. Перестраховаться уж точно стоит. Король Георг не станет возражать. Я не могу говорить за Правителя Диаса, но, предполагаю, что он тоже довольно разумен, - рассуждал Рис. – Нельзя постоянно полагаться на совесть людей. - Вечером я вновь иду на Совет, так что давайте поужинаем пораньше. И так уж и быть, завтра можем заняться теорией в кабинете. Ниил заметно просветлел. - Спасибо, Учитель! - Но то будет завтра. А сегодня вы еще должны отдыхать. Особенно ты, Рис. Твои травмы – это не шутки. - Вы же сами знаете, на что способен мой брат, - подмигнул ему Рис. – Но ради вас и того, как вы о нас беспокоились, сегодня я вас послушаюсь. - Вот негодник, - проворчал Клариус, хотя губы его дрогнули в улыбке. – Пойду, попрошу приготовить нам что-нибудь вкусненькое. Ниил дождался, пока Клариус выйдет, потом взглянул на Риса. - Серьги, которые отдал нам Эдлин, у тебя? - Да, я помыл их и убрал. Достать? Ниил кивнул, дожидаясь, пока Рис вынет их из небольшой деревянной шкатулки. Когда брат протянул серьги на ладони, Ниил взял рубин и аккуратно вставил его в мочку уха Риса. - Обещаю, что больше никогда не совершу такую глупость, - его пальцы задержались на шее Риса. - Лучше обещай мне, что сегодня мы воспользуемся отсутствием Клариуса, - Рис сел рядом с Ниилом и надел изумруд брату. – Я уже ночами спать не могу, только и думаю о том, как мы с тобой займемся любовью. - Рис, я же говорю о серьезных вещах! – закатил глаза Ниил. - А я, по-твоему, нет? Мое мужское начало требует удовлетворения желания, простых плотских удовольствий. Я не касался твоего тела Боги знают сколько! Я же не железный! Ниил тихо засмеялся. - Я и не отказывал тебе, разве нет? Просто наше здоровье оставляло желать лучшего. - Я буду аккуратен. Очень-очень. Хорошо? – Рис невинно захлопал ресницами, хотя невинностью там даже не пахло. - Так говоришь, будто я сам этого не хочу, - Ниил дернул брата за прядь волос и снова взял в руки книгу. – Мне надо прочитать еще несколько глав. Пока я не могу ходить в лазарет, я хотя бы подтяну теорию. Ниил чувствовал нетерпение Риса даже за ужином, и то и дело ловил на себе его взгляд, полный голода, даже не смотря на то, что они сидели за накрытым столом. Это был совсем иной голод, и Ниил испытывал его ничуть не меньше, просто как всегда в отличие от Риса умел держать все в себе. Едва они проводили Клариуса на совет и остались в своей комнате, как последние остатки выдержки Риса лопнули, словно мыльный пузырь. Стоило Ниилу повернуть ключ в замке, как у его головы тут же уперлась в стену рука, не позволяя сделать и шага, и Рис прошептал прямо у его губ: - Все то время, когда я находился в подвале, только мысли о тебе придавали мне сил, - правой рукой Рис нежно касался шеи Ниила, слегка поглаживая большим пальцем маленькую родинку на ней. – И я молился, чтобы боги позволили мне вернуться к тебе. Ниил обхватил брата за талию и прижался щекой к его волосам. Он зажмурился, прежде чем произнести: - Я люблю тебя. Люблю больше жизни. Я был таким глупцом, что приревновал тебя к Николасу. Люблю, - он обнял его так крепко, как только мог, а потом нашел губами губы брата, целуя так отрешенно, словно в последний раз. Чаще всего в такие моменты Рис перехватывал инициативу, но сейчас он лишь искренне отвечал на поцелуй, обжигая горячим дыханием. Ниил думал, что Рис будет буквально срывать с него одежду этим вечером, но брат на удивление был нетороплив и нежен, словно и не было того дикого нетерпения в его взгляде еще час назад. Ткань рубашки соскользнула с плеч Ниила, упав на кровать, - и вот он сидел на бедрах Риса, полностью обнаженный, уязвимый, но бесконечно счастливый. Ладонь брата оглаживала его тело, касаясь самых интимных мест, возбуждая, а от влажных губ, дразняще скользящих вокруг соска, он вздрагивал, будто впервые отдавался ласкам, как тогда, как им было по шестнадцать и они впервые занимались любовью так, «по-взрослому». Ниил пересел на кровать, опрокидывая Риса под себя, возвращая удовольствие, спускаясь ниже, к его плоти. Он скользнул кончиком языка по головке, потом чуть сжал губами, чувствуя такой знакомый вкус. Он никогда и представить не мог, что способен сделать такое с кем-то другим. Одна мысль вызывала в нем отвращение и брезгливость, но Рис всегда был особенным – тем, с кем даже такое интимное казалось естественным и приятным. В какой-то момент в его глазах защипали слезы от слишком глубокого погружения, и он остановился, пытаясь сглотнуть неприятное ощущение и не закашляться. Рис аккуратно приподнял его лицо за подбородок и, придвинувшись, сцеловал его слезы. Опрокинув Ниила на кровать, он прижался к нему всем телом, словно хотел слиться воедино. Ниил уже мало что соображал оттого, как его плоть скользила по плоти Риса, когда тот двигал бедрами, и ему совершенно бесстыдно хотелось, чтобы Рис его взял, будто какую-то девчонку. Карие глаза Риса, смотрящие прямо на него, настолько же смущали, насколько и волновали. Словно уловив состояние Ниила, Рис с улыбкой оставил на его губах поцелуй и, подхватив за бедра, вошел плавным движением, вызывая дрожь во всем теле своего любовника. Ниил изогнулся, не сдерживая удовлетворенный стон. Недавняя рана напомнила о себе ноющей болью, но ему было все равно. Кровать слегка скрипела от убыстряющихся движений, а потом произошло то, что окончательно лишило Ниила разума. В какой-то момент он почувствовал, как огромная волна энергии вливается в него через Риса, прошивая все тело от пальцев ног до макушки головы резким спазмом. Все тело онемело, а в следующую секунду его накрыл такой оргазм, которого он в жизни не испытывал. Он фонтаном излился на свой живот, хотя Рис даже не прикоснулся к его плоти. Перед глазами заплясали белые пятна, а его грудной стон слился со стоном Риса. Сперва Ниилу показалось, что его сердце остановилось, что он уже отправился к праотцам. Он едва ли мог дышать и соображать. Тело все еще дрожало от заполнившего собой всё удовольствия. Только потом он ощутил, что Рис обнимает его. Увидев перед собой не менее ошалелые глаза брата, Ниил спросил, едва шевеля губами и не узнавая собственный голос: - Что… Как? Что ты сделал? Рис вдруг засмеялся хриплым смехом. - Я и подумать не мог, что это может быть так… так… Боги, я же даже не дотронулся до тебя! Просто попробовал направить энергию, как учил Клариус. Сконцентрировался и… - Рис простонал. – Этот оргазм был похож на ураган! Он лег набок и прижал к себе Ниила, тихо смеясь. Дрожь все еще прошивала тело Ниила, и он по-прежнему едва мог двигаться. - Ты сумасшедший. Зачем ты это сделал? - Не знаю. Мысль пришла сама по себе: что, если передать тебе силы, пока мы занимаемся любовью, - Рис закинул руку и ногу на Ниила и принялся оставлять на его плече и шее неторопливые поцелуи, перемежая со словами: - Но это ведь было потрясающе, правда? - У меня чуть сердце не разорвалось, - Ниил пихнул Риса в грудь. – Я думал, что умираю. - Что, сердишься на меня? Ниил не знал ответ. Он просто смотрел куда-то перед собой, пытаясь прийти в себя и начать хоть как-то соображать. Потом перевернулся лицом к брату, встречаясь с его удовлетворенным взглядом. - Больше так не делай. - Тебе не понравилось? - Нет, просто… Не хочу привыкать к такому. Мне вполне нравилось то, как мы делали это прежде. Рис усмехнулся и по-хозяйски придвинул Ниила за ягодицы еще ближе к себе. Рука так и осталась на них, поглаживая горячую, влажную кожу. - Ну, иногда-то можно? Ниил приложил ладонь к груди брата, чувствуя, как сильно и часто бьется его сердце. - Ты чувствовал то же самое? - Видимо, да. Это было так сильно, что у меня в голове загудело. Я даже перестал видеть что-либо. - Тебе вечно приходит в голову сделать что-то такое… - Ниил даже слегка покраснел. – Что-то такое, что смущает. - Ты вспомнил о том, как я завязал тебе глаза? Или о том, как мы перед зеркалом… - Замолчи, - Ниил закрыл его рот поцелуем. Перевернув Риса на спину и накрыв своим телом, он шепнул в открытые навстречу губы: - И мне кажется, ты слишком рано остановился. - Что? – с лукавой ухмылкой Рис приподнял бровь. – А кто-то сегодня не менее похотлив, чем я. Что ж, тогда проверим, действует ли наша сила наоборот: ты сверху. Ниил смотрел в игривые глаза брата, любуясь ими и теми чувствами, которые передавал его взгляд, обращенными лишь к нему – Ниилу. «С рождения связаны», - так говорил им Жрец, и Ниил, должно быть, впервые за всю жизнь, вдруг понял, что их отношения – вовсе не грех, а благословение. Благословение, благодаря которому они могут исцелять. Он снова слился с Рисом в поцелуе, испытывая внутри необычайную легкость. - Люблю тебя, - повторил он вновь, путаясь пальцами в волосах брата. - И я тебя, любовь моя. И они отдались своим чувствам и друг другу, утопая в интимных ласках и запретной близости, дозволенной лишь им двум.