Monster?

      Утро было. Лучше бы его не было. Когда-то Техён где-то прочитал это незамысловатое высказывание, и именно оно сейчас лучше всего описывало его состояние. Он изрядно напился прошлой ночью с друзьями, пытаясь заглушить отчаяние, в купе с волнением, что пожирали его целиком, словно пираньи — вгрызаясь остервенело и, выплёвывая ненужные ошмётки, отчего вернулся домой только под утро. Голова нещадно гудела, а тело ломило. Состояние стремительно приближалось к отметке: «убейте меня кто-нибудь, только нежно».       Кажется, он вчера даже танцевал. «Надеюсь не на столе», — пронеслась мимолётная мысль. Парень ухмыльнулся сам себе и тут же вымученно простонал. Все нейроны в мозгу сопротивлялись каким-либо движениям и мыслям. Думать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Хотя от обезболивающего или похмельного супчика Техён всё же не отказался бы. И воды. Очень-очень много воды. В горле образовалась пустыня, и каталось перекати-поле.       Собрав остатки воли, Тэ медленно поднялся с кровати и поковылял на кухню. Кажется, он раздевался на ходу, судя по тому, как части вещей составляли хаотичную петляющую тропинку, ведущую к спальне парня. «Боги, что это я вчера вытворял?», — Ким был слегка ошарашен бардаком, что развел ночью в пьяном состоянии. Тяжело соображающий мозг лениво, но настойчиво подкидывал картинки вчерашней ночи. Яркие вспышки, чересчур громкая музыка, пьяные друзья, официант, приносящий все новые и новые бокалы алкоголя, улица, сигаретный дым, но Ким обычно не курит. Странно, с чего бы вдруг он закурил? Видимо нервы сдали.       В остальном, квартира была в порядке. Ни разбитой посуды, ни разгрома, ни пустых бутылок или пепла по полу, даже бардака толком не было, если не считать разбросанной вчерашней одежды. Тёмно-коричневый диван в гостиной был на месте, и относительно чистый. Кухня, выполненная в светло-серых тонах, тоже была ни чем не заляпана, только грязная посуда портила вид. В спальне, в принципе всегда было не особо убрано, особенно если взглянуть на заваленный всяким хламом компьютерный стол и вечно не заправленную кровать. Он всегда ленился это делать — вечером же снова расправлять, зачем тратить в пустую ресурсы организма? В шкафу, как ни странно у Кима всегда царил идеальный порядок. Он бережно относился к своему гардеробу, потому что любил выглядеть хорошо. Иногда вкус у него был своеобразный, однако, парня это не смущало. Так он выражал свою индивидуальность.       Кажется, вчера он несколько раз пытался дозвониться до Сумин, но так и не вышло. Она не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. Техён звонил ей на протяжении всего вечера, но так ни разу не услышал ничего кроме бесконечно тянущихся гудков, а потом и вовсе: «Абонент не отвечает или временно не доступен, пожалуйста, перезвоните позже». Последний звонок был сделан совсем поздно — в три часа ночи. Сумин точно в такое время должна быть дома — она не любитель засиживаться где-то, да и друзей у неё кроме парня не наблюдалось. Друг. Это слово больно ударило Техёна поддых, заставляя горько усмехнуться самому себе.       Однако то, что она так и не ответила ни на один звонок, заставляли Тэ не на шутку волноваться. Вдруг девушка возненавидит его после произошедшего? Но, с другой стороны, он не сделал ничего из ряда вон выходящего. Просто поцелуй. Она же отвечала на него, пока Ким не совершил ошибку, захотев большего. Неужели он так сильно напугал её? Техён не представлял, что будет делать, если девушка откажется с ним общаться. Наверное, сойдёт с ума, будет ходить за ней хвостиком, умоляя простить идиота.       Никогда ещё он не ощущал себя настолько фатально неуверенным, разбитым, опустошённым. Он совершенно не знал, что делать дальше, как вести себя при встрече, если Сумин вообще захочет его видеть.       Вздохнув, Ким налил себе полный стакан воды и выпил залпом. Ублюдочно одинокий — именно так сейчас мог описать парень своё состояние. Он нуждался в Сумин, как наркоман, как одержимый. То, что сказала вчера девушка — «Боюсь влюбиться настолько сильно, что стану зависима от этого человека. А когда он уйдёт — умереть от невыносимой боли», — кажется, именно это прямо сейчас происходило с Техёном. Он влюбился безвозвратно и потихоньку умирал, правда, от него никто не уходил, потому что, собственно, никто с ним и не был. И неизвестно, что хуже — быть с человеком, а потом потерять его, или быть влюблённым до потери пульса, но так и не получить любовь в ответ.       Нужно будет всё же дозвониться и попытаться поговорить с ней, — Техён кивнул сам себе, вставая со стула и направляясь обратно в спальню. Но, скорее всего, не сегодня. Состояние оставляло желать лучшего, и парень планировал весь день просто отлёживаться в кровати, изредка посещая кухню и, возможно, туалет. Хорошо, что у него сегодня не было заказов.

***

      Кабинет местного психа, как своевольно окрестил его про себя Чонгук, находился в подвале участка. Пройдя по длинному светлому коридору до конца, парень повернул к двери с табличкой… «Hell bitch». Это весьма… своеобразно, надо признать. «Я его ещё не увидел, а уже думаю, что он конченный», — мысленно смеётся Гук, толкая дверь и проходя внутрь довольно холодного помещения. Но вразрез ожиданиям, кабинет был обставлен очень уютно. Мягкий светлый диван, что сразу бросается в глаза и призывает тут же опустить на него свою пятую точку и забыться на пару-тройку часов. Большой стол шоколадного оттенка, на котором царит идеальный порядок и удобное (в этом Гук не сомневался ни секунды) кресло. Пустое. Криминалиста не было видно. Пройдя в центр, Чон остановился, повертев головой в поисках хозяина этого уютного опрятного места. Заметив ворсистый и мягкий ковёр, Чонгук вздёрнул бровь в немом удивлении, хотя, казалось бы, чему тут удивляться, если весь интерьер выдержан в тёплых, не раздражающих тонах и пропитан комфортом от и до. — Здравствуй, родной. С чем пожаловал? Кофе будешь? — раздалось слева от парня. Чон, вздрогнув, обернулся и подвис. Потому что, криминалист был неожиданно очень молод, едва ли намного старше самого Гука. Потому что, тот был неожиданно красив. Даже ярко красные волосы шли ему безоговорочно. И этот мягкий плюшевый свитер нежно розового цвета, что открывал вид на аккуратные ключицы молодого человека в чёрных обтягивающих штанах и определенно дорогих ботинках. Тонкие длинные пальцы, какие положено иметь музыкантам или художникам, сжимали кружку с каким-то тёмным содержимым и протягивали её в сторону Гука. — Я вот налил себе, да понял, что, оказывается, не хочу кофе, а хочу спрайт. Так что, будешь? Жаль выливать, я только глоток сделал.       У Чонгука глубоко в душе нарастала, кажется, гетеросексуальная паника. Потому что нельзя же быть таким красивым, даже немного женственным. Тем временем тонкая фигура грациозно переместилась почти вплотную к застывшему парню и, склонив голову на бок, уставилась внимательным взглядом, словно собираясь снять с парнишки скальп и с детским любопытством изучить, что у того внутри. Чонгуку от этого взгляда захотелось вскрыться и предоставить криминалисту желаемое. Или сбежать прямо сейчас как можно дальше, закрывшись на все существующие замки и включив сигнализацию. Потому что когда на тебя смотрят невинным взглядом любопытного ребёнка, желающего, однако, разрезать тебя научного интереса ради, это слегка выбивает из колеи. — Я тут зашёл, — сипло пробормотал Чонгук, стараясь взять себя в руки. Он ведь не впечатлительный вовсе. И удивляться, как он думал, уже разучился. Но сейчас, что-то пошло не по сценарию, и Гук позорно растерялся. — Зашёл, — кивнул, в знак подтверждения очевидного факта, Хосок, — и, наверняка, очень хочешь кофе, верно? — Снова протягивает вошедшему кружку. — Да, наверное, — растерянно согласился Чон, принимая напиток. — Спасибо. Но откуда вы здесь взялись? Вас не было возле стены секунду назад, — молодец Чонгук, способность мыслить и задавать правильные вопросы вернулась. — О, так ты меня искал? Я был там, — спокойно переходя на неформальное общение, Хосок тыкает пальцем в стену позади себя. — В… стене? — неуверенно произносит Чонгук, считая идиотом либо себя, либо криминалиста. Он ещё не определился. — Ну да, — кивает уверенно Хосок, смотря на Гука, как на диковинного зверька. — Ты что, новенький? Не припомню, чтобы видел тебя раньше. Тебя бы я запомнил, — прищурившись, протянул он. — Что вы имеете в виду? — спрашивает Чон, возвращаясь, наконец, в привычное состояние. — Да, я недавно здесь. Перевели из Пусана несколько дней назад. — Оно и видно. Напарника уже дали? — Да. Я буду работать с детективом Мином. — У-у-у, крепись, малыш. Если захочешь поплакать, я всегда к твоим услугам, — подмигивает парень, сочувственно оглядывая с головы до ног новенького и присаживаясь расслабленно в кресло. — В этом нет необходимости, детектив Мин профессионал своего дела, и я рад возможности работать с ним, — ровно выдает Чон, делая глоток уже чуть остывшего кофе и морщась. Без сахара. — Так, вы вышли из стены? — возвращается Гук к интересующему его вопросу, полностью взяв себя в руки. — И да, и нет, — неопределенно мотает головой криминалист. — Там находится моя маленькая лаборатория. Я не хотел портить свой дивный интерьер лишней дверью, потому что хотел поставить там шкаф со стеллажами. Поэтому выбор был очевиден, — пожимает легкомысленно плечами этот странный парень. — Шкаф и есть дверь, — скорее как факт произносит Гук, удовлетворенно наблюдая утвердительный кивок. Для него выбор был бы отнюдь не очевиден, но, как говорится, о вкусах не спорят. А со странными, эксцентричными личностями тем более. — В ногах правды нет, — улыбается Хосок, кивая в сторону стула напротив своего стола. — Присаживайся и повествуй. Я готов. — К чему? — Чон присаживается и старается избавиться от ощущения неловкости, что возникает рядом с криминалистом. Боги, этот парень действительно странный. — К тому, чтобы узнать твоё имя, например. Или мне называть тебя новенький? А может — потеряшка? — Он будто издевается над выдержкой Чонгука. Кажется он начинает понимать, о чём предупреждал его Сокджин.       Чон переводит взгляд на лицо собеседника и режется. Об эти остро очерченные скулы, созданные, будто скульптором на заказ. Теряется в тёмных глазах, которые пронзают насквозь, словно лезвием катаны. Напарывается на эту усмешку красивых губ, и думает что, наверное, из-за вот таких вот людей парни и меняют ориентацию. Гук голову на отсечение готов дать, Хосок прекрасно осведомлен о том, какое впечатление производит и умело этим пользуется. Например, как сейчас, когда проводит задумчиво указательным пальцем по нижней губе и шевелит губами беззвучно в ожидании. — Чон Чонгук, — представляется парень, держится стойко, насколько это возможно, и внешне нервозность выдаёт только рука, что мелко теребит края формы. — А, Чонгук-и. Миленько. Мне нравится, — удовлетворенно заключает этот демон и спрашивает, — так, что же привело тебя ко мне, Чонгук-и? — Просто Чонгук, если можно. — От чего же? Тебе не комфортно со мной? Очень жаль. Ты мне вот очень даже по душе. И давай общаться неформально. Просто Хосок. Не люблю я вот это вот всё, — и где-то Чонгук уже слышал подобное, но в ответ просто кивает, игнорируя остальные высказывания этого чудака. — Хосок… — Мне нравится. — Я пришел… что? — Мне нравится, как ты произносишь моё имя. У тебя красивый голос, но ты почему-то решил податься в детективы. Не думал о карьере певца? — без тени смущения выдаёт этот ненормальный.       И Чонгук сейчас соберётся, возьмет себя в руки и кажется начнет молиться. Молиться, чтобы этот придурок прекратил издеваться над бедным Чонгуком, потому что, у него уже, кажется, глаз дёргаться начал. — Я пришёл, потому что Сокджин сказал, что ты можешь мне помочь с делом, которое ведет детектив Мин, — выпаливает почти на одном дыхании, чтоб не дай Всевышний, снова не быть сбитым с толку. — Оу, припоминаю. Было что-то такое, да. Секундочку, милейший. Сейчас всё будет.       Хосок тут же пропадает под столом, вызывая у Чона очередной приступ удивления и растерянности. Что с ним не так? И этот вопрос сейчас можно адресовать к ним обоим. — Нашёл! Вот, держи. Результаты вскрытия жертв, результаты проведённых исследований, трасологии*, примерный психологический портрет, составленный лично мной, хотя с этим мне немного помогла одна бледная ледышка по имени Юнги, но это уже титры.       Парень хмыкает, забирая у Хосока небольшую папку и раскрывая на первой странице. Гук думает, что это «немного» слегка приукрашено одним неадекватным криминалистом, но не озвучивает вслух. От греха подальше. — Отпечатков пальцев, да и в принципе дельных следов, к моему сожалению, практически нет. Сработал профессионально. Уверен, он долго и кропотливо готовится к этому, что причисляет его к организованному несоциальному типу серийного убийцы. — Подожди. Серийному? Разве жертва не одна? Серия начинается с двух, — перебивает Гук. — Молодец, ты хорошо учился в школе, Чонгук-и, считать умеешь. Но позволь спросить, ты вообще ознакомился с делом, прежде чем прийти сюда? Тебе выдали папку с информацией? — Получив утвердительный кивок, Хосок скептично косится на новенького. — Ты вообще её открывал? Уже говорил с Мином? Он должен был сразу ввести тебя в курс дела, в этом плане наш детектив жутко дотошен. — Ещё не успел. Я получил папку только сейчас, и Сокджин сразу направил меня сюда. А детектива Мина ещё не было, и его телефон недоступен. — Не было? Странно. Значит ли это, что он… — бормочет Хосок еле слышно, а затем прерывает раздумья и поднимает взгляд на собеседника. — Окей, тогда давай папку, я сам введу тебя в курс, — Чон освобождает на столе место, выхватывает у Чонгука обе папки, раскрывая их и раскладывая содержимое на деревянной поверхности.