3
6 июня 2018 г., 15:06
— Это последствия сильнейшего гормонального стресса, — выносит доктор свой вердикт, смотря на Юнги, сидящего на кушетке, и Чонгука, расположившегося на стуле около стола врача. — Запахи иногда пропадают после событий, с которыми организм не может справиться, но я, честно, в шоке, что вы выносили и родили здорового ребенка, не имея запаха и со сбитым гормональным фоном.
— Это все Чимин, — тихо говорит Юнги. — Когда я ходил беременным, маленький альфочка поделился со мной запахом, и я на самом деле пах корицей. Сначала все думали, что это запах ребенка внутри, но после родов я все еще пах корицей около пяти месяцев.
Чонгук в шоке смотрит на Юнги, не веря своим ушам, даже не видя, что доктор вообще-то тоже в шоке.
— Первый раз о таком слышу, серьёзно, — наконец говорит врач. — Но да, тогда вы действительно можете гордиться тем, что ваш маленький альфочка вас тогда спас.
— Спасает, — на автомате поправляет Юнги. — До сих пор спасает.
— Это можно вылечить? — не выдерживает Чонгук и поворачивается к доктору.
— Нужно просто привести организм в нормальное состояние, — кивает врач. — Если он найдет альфу, восстановит половую жизнь и приведет тело к внутреннему и физическому спокойствию, то все получится.
Юнги с Чонгуком лишь кивают, удивленно смотря на доктора и каждый про себя обдумывая услышанное.
В машине они все еще погружены в свои мысли и поэтому не разговаривают, но когда они подъезжают к району, где живет Юнги, Чонгук наконец не выдерживает.
— Может, пообедать зайдем? — спрашивает он Юнги. — Ты ведь вряд ли обедал, да и сомневаюсь, что завтракал.
— Я не хочу, — мотает головой омега. — Мне скоро Чимина из садика забирать.
— Юнги, — спустя несколько минут снова подает голос Чонгук. — Когда у него день рождения?
— Что? — удивляется Юнги.
— Ну должен же я знать хотя бы дату, когда родился мой сын, — жмет плечами Чонгук, не представляя, какой эффект производит на Юнги, используя все эти притяжательные местоимения и в открытую признавая ребенка, считая его своим. Юнги и мечтать о таком не мог, что когда-нибудь какой-либо альфа примет его ребёнка как собственного сына. — Юнги, дата, — улыбается Чонгук, видя ступор омеги.
— А, — наконец приходит в себя Юнги, — тринадцатое октября, — и Юнги улыбается, вспоминая тот день, когда у него родился ребёнок, и как он в тот момент был счастлив. Чонгук по глазам читает эти эмоции и улыбается тоже, мысленно ругая себя за то, что не смог сохранить отношения и не увидел новорожденного Чимина, не помогал Юнги во время беременности и пропустил первый смех, первый шаг и первое слово сына. Чонгук ненавидит себя.
Юнги не задерживается с альфой надолго и не позволяет себе лишнего, когда они заезжают во двор, а просто отвечает на прощание альфы одним "пока" и выпрыгивает из машины, открывая свою и уезжая со двора, все ещё пытаясь угомонить стучащее в груди сердце и стабилизировать дыхание.
Через пятнадцать минут Юнги уже стоит напротив площадки с играющими малышами и с улыбкой наблюдает, как Чимин с радостным визгом его замечает и несётся навстречу на своей максимальной скорости.
Юнги поднимает добежавшего, наконец, ребенка над собой и кружит его в воздухе, а потом прижимает к себе и целует в макушку.
— Я соскучился, — лепечет Чимин, улыбаясь, а потом резко замирает в руках папы, втягивая воздух. — От тебя вкусно пахнет, папочка, — и зарывается маленьким носиком папе в шею.
Юнги округляет глаза и в шоке смотрит на сына.
— Чем пахнет, Чимини? — спрашивает он у ребенка.
— Кооооофееееее, — блаженно тянет ребенок, улыбаясь, а Юнги проклинает Чонгука и, попрощавшись с воспитателями, выходит с территории детского садика.
В следующий раз они встречаются в субботу в огромном торговом центре, и хуже всего то, что в момент, когда глаза Юнги и Чонгука встречаются, из-за стеллажа выбегает Чимин с пакетом мармеладок и кричит:
— Папочка, купи мне это.
Юнги с ужасом смотрит на Чонгука, боясь его действий и не зная, как уберечь сына, но тот только улыбается, смотря на малыша, и приседает на уровне глаз малыша.
— Привет, Чимини, — улыбается старший альфа, и Чимин расплывается в улыбке в ответ, в то время как Юнги пытается найти в себе силы двигаться и соображать. — Как ты, маленький? — тянется Чонгук к ребёнку и проводит по его волосам.
— Папочка не хочет вести меня в парк, — надувает щечки Чимин. — Говорит, у него много работы, и нам нужно ехать домой сейчас, — Чонгук разве что не пищит от эгьё малыша и смотрит на него с нежностью и гордостью.
— Юнгия, — оборачивается Чонгук на омегу за своей спиной. — Своди ребёнка в парк. Сколько можно работать?
— Но я… — пытается адекватно мыслить Юнги, игнорируя тот факт, что, вообще-то, его бывший парень сейчас так смотрит на его ребёнка и ласково общается с ним.
— Мы втроём сейчас идём в парк, и это не обсуждается, — наконец принимает решение Чонгук и подмигивает тут же обрадовавшемуся и хлопающему в ладоши ребёнку. — И, Юнги, — снова поворачивается Чонгук к омеге, видя, что омега уже набирает в легкие воздух, чтобы начать спорить, — никаких возражений, ты скоро в квартире своей пылью покроешься и паутиной зарастешь.
Юнги, рыкнув на Чонгука, что оплатит покупку сам, оплачивает ее и собирает все в пакет. Чонгук, заехавший в торговый центр чисто случайно, решает ничего не брать, а потому вырывает оба пакета из рук Юнги и бросает что-то в стиле: "зачем еще нужны альфы, как не для физической силы". Юнги, не имеющий сил спорить, просто отмахивается, позволяя Чонгуку нести.
В парк они едут на машине Юнги, потому что ”я брошу тебя в парке, Чон, и сам поедешь на такси за тачкой”, и Чонгук вот вообще ни разу не против.
— Урааааа, пааааарк, — кричат Чимин и Чонгук хором, когда Юнги наконец останавливает машину, припарковав ее. — Я хочу сладкую вату, — кричат альфы, и Юнги закатывает глаза, потому что эти дети.
Когда Юнги проверяет, закрыл ли он машину и все ли с собой взял, альфы в нетерпении прыгают вокруг него, готовые в любую секунду сорваться в парк. Омега оповещает их, что уже закончил, и улыбается, когда альфы наперегонки несутся ко входу. Юнги хмыкает про себя, думая, что у них ведь действительно могли быть все шансы являться одной семьёй и что они бы с легкостью проводили с улыбкой и смехом каждый день, кроме того, выбираясь в парки и торговые центры по выходным. Однако сценарий их жизни сложился не так радужно, и с этим уже ничего не поделаешь.
Они проводят в парке весь день, кормя птиц хлебом, катаясь на каруселях, пачкаясь в сладкой вате и громко смеясь. Даже Юнги, ходивший поначалу букой, то и дело тормозящий сына не носиться так быстро, уже вошел во вкус и улыбался, танцуя с Чимином танцы рэд вельвет и твайс. Чонгук наблюдает за ними и не может сдержать улыбки, хочется всем и каждому прокричать, что это его омега и его маленький сын, что они самые лучшие, самые красивые и только его. Но Чонгук не может, у него нет на это никаких прав. А еще Чонгук понимает, что Юнги согласился на парк только из-за Чимина, и, может, он и ведет сейчас так радостно, но причиной этой радости Чонгук не является. Юнги просто радуется обществу сына.
Ближе к вечеру на главной площади сцены появился ведущий, и началась развлекательная программа. Всевозможные конкурсы для посетителей парка всех возрастов, а в перерывах - песни и танцы от начинающих групп и просто желающих выступить.
Народу на площади становится все больше и больше, и Юнги с Чимином на руках и идущим рядом Чонгуком с трудом, но удается подлезть к сцене.
Неожиданно ведущий просит на сцену детей от пяти лет для участия в конкурсе, и Юнги предлагает Чимину выйти поучаствовать, на что Чимин только радостно кивает и выбегает вперед.
— И ваше задание, так как вы у нас самые маленькие и миленькие, это показать эгьё и станцевать небольшой танец после. Ну как, справитесь? — говорит ведущий, и дети радостно кричат, что да.
— Меня зовут Мин Чимин и мне пять лет, — гордо говорит малыш, когда до него доходит очередь. — Я покажу считалочку киёми, один плюс один - киёми, два плюс два - киёми, — милашничает Чимин.
Юнги не может скрыть улыбку, смотря на такого жизнерадостного и открытого малыша, и в миллионный раз повторяет, как же сильно его любит, когда рука Чонгука перехватывает его поперек талии, а Чонгук всем телом прижимается к нему со спины.
— Мне не хватает места, тут все очень сильно толкаются, — улыбается альфа, шепча это слишком интимно в ухо омеги. — У нас самый самый лучший в мире сын, Юнги, спасибо тебе за такого малыша, и за сегодняшний день спасибо, я был действительно счастлив провести его с вами.
Юнги обмякает в руках альфы, отгоняя все разумные мысли куда подальше и нежась в сильных руках истинного. Шепот на ухо слишком возбуждает, а смысл сказанных Чоном слов заставляет сердце трепетать. Юнги, кажется, впервые не против, чтобы Чонгук его трогал. И Юнги бы испугаться, потому что все его запреты и табу сейчас трещат по швам, но он лишь откидывает голову назад, облокачиваясь затылком на плечо Чонгука, а альфа инстинктивно целует его в открытую шею, кайфуя от полустона, сорвавшегося с уст омеги.
— Чимин, ты очень здорово танцуешь, — раздается громкий голос ведущего, и Юнги, собирая тело и разум воедино, делает шаг вперед в попытке отстраниться от Чона. Чонгук понимает, что ему позволили слишком многое за один день, и не смеет возражать, лишь улыбается, что не все так плохо и он движется в верном направлении. Чимин, получив в подарок мягкую игрушку и купон на еще одну сахарную вату, радостно бежит к папе, хвастаясь, и Юнги, не имея смысла больше стоять, подхватив ребёнка на руки, выбирается из толпы.
— Дядя Джин, — радостно кричит Чимин, как только Юнги с Чонгуком выходят из толпы и уже собираются направиться к палаткам с сахарной ватой.
“Блять”, – проносится в голове Юнги, и он поворачивается в сторону, куда указывает Чимин, и видит радостно идущую ему навстречу семью Ким.
— Какая неожиданная встреча, — гаденько улыбается Намджун, сканируя взглядом Чонгука и Юнги, гуляющих, вообще-то, вместе.
— Мы смотрели, Чимин, твое выступление, ты умничка, — поддакивает Джин. — Я рад, что вы вместе, — обращается он к Юнги.
— Мы не вместе, — бурчит Юнги. — Это случайность, — добавляет он, не уточняя, что именно случайность.
— Мы так и подумали, когда ты… — влезает Джун.
— Заткнись, — обрывает его Юнги. — Вот просто не лезьте в это.
— Чимини, пойдем за сладкой ватой, — влезает в разговор Чонгук, подхватывая ребенка на руки и унося в сторону палатки, игнорируя взгляд Юнги в спину, в котором явно читалась мольба не оставлять его с друзьями-извергами наедине.
— Ну так что, Мин Юнги, — сурово смотрит Намджун. — Вы, блять, гуляете вместе, да и там, у сцены....
— Мы не вместе, — рычит Юнги. — Мы встретились чисто случайно, и я сам не знаю, что это и почему, видимо, истинность сказывается, потому что я ничего не соображал, но разум кричит: “хватай ребёнка и беги из страны”.
— Он так хорошо ладит с Чимином, — улыбается Сокджин, смотря в сторону палатки и смеющихся альф, на что Юнги лишь закатывает глаза, ничего не комментируя.
— Чимини, — обращается Юнги к сыну, стоит только альфам вернуться. — Доедай вату, и поедем домой, мне ведь и правда нужно работать.
— Отвезешь меня? — спрашивает Чонгук.
— Нет, — качает головой Юнги. — Вон Намджинов проси, ты мне уже вот здесь, — показывает Юнги на свое горло.
— Все, — радостно говорит Чимин, когда доедает вату, и Юнги подхватывает его на руки, прощаясь со всеми и неся ребенка к выходу из парка. — Пока-пока всем, — машет Чимин ручкой.
— Вы вместе? — спрашивает Намджун теперь уже у Чонгука.
— Нет, мы не вместе, — отвечает альфа, провожая омегу с ребёнком на руках взглядом.
Юнги чувствует взгляд Чонгука в спину и прикладывает максимум усилий, чтобы не обернуться.
— Папочка, дядя Чонгук такой хороший, — говорит Чимин этим же вечером, когда Юнги пытается уложить его спать. — Мне так понравилось сегодня в парке.
— И чем же он тебе так нравится? — горько улыбается Юнги, поглаживая сына.
— Он обещал научить меня плавать, а еще он очень вкусно пахнет.
— Запах и правда хороший, — улыбается Юнги, а потом поворачивает голову и видит, что Чимин уже почти спит.
— Папочка, не уходи, — слышит Юнги голос ребёнка спустя минут десять. — Останься с нами, я так люблю твой запах.
Юнги смотрит, как его сын плачет во сне, и сильнее прижимает Чимина к себе.
— Папа Чонгук, — говорит ребенок сквозь сон, и Юнги широко открывает глаза. Ему страшно.
