4
5 июня 2018 г., 19:42
Юнги, и до этого не жаловавший Чонгука, закрывается от него окончательно. Он не отвечает на звонки и блокирует номер, не открывает дверь, говоря, что Чимин болеет и вообще уйди, он не идет на контакт и с Намджинами, отмахиваясь и говоря, что сильно занят.
Чонгук бесится и не понимает, к чему такие американские горки в их отношениях, а потом дает себе по лбу, потому что это не просто омега, а его омега, Мин Юнги собственной персоной, и альфа, как никто другой, знает о вредном характере своей омеги.
Чонгук подозревает, что Юнги прячет от него Чимина, и не понимает, с чего вдруг такие изменения и как теперь это исправить.
— Ты долго еще будешь от меня бегать? — ловит Чонгук омегу, подкараулив его рядом с садиком и дождавшись, когда Юнги отведет Чимина и вернется к своей машине. В квартиру омеги он решил не ходить, опасаясь быть посланным и спущенным с лестницы. Еще опасней было приходить к Юнги, когда Чимин с ним рядом, потому что Юнги, как коршун, готов сражаться за своего ребенка и то, что он выбрал для него как правильное и лучшее.
— Отпусти меня, — шипит Юнги и резко выдирает руку из захвата Чонгука. — У меня слишком много работы, и я пиздецки устал, я поеду домой, Чонгук.
— Ты бледный и худой, Юнги, — возмущается Чонгук. — Посмотри, блять, на свои синяки под глазами… Ты Чимина-то не пугаешь своим видом еще? В обмороки не падаешь?
— Все-все, я страшный, ужасный и некрасивый, — затыкает Юнги Чонгука и открывает машину. — Можешь отстать от меня, пожалуйста, и не лезть в наши с Чимином жизни?
Не дождавшись ответа, Юнги заводит машину и оставляет удивленного Чонгука у садика.
Юнги возвращается домой и с ужасом думает, что лишь бы не заболеть. Омега понимает, что ему очень жарко, и, полностью раздевшись, идет в душ. Когда Юнги выходит из душа и берет ноутбук, садясь на кровать и включая его, Юнги чувствует дикий холод, пробирающий до ребер, и берет одеяло, укутываясь. Весь день тело не желало слушаться, и омега постоянно испытывал то жар, то холод, плача то от одного, то от другого. Омега метался по кровати в слезах, бегая периодически в душ, а потом сжимался клубочком, укрываясь теплым одеялом и стуча зубами от холода.
— Гребаный Чон Чонгук, — рычит Юнги спустя часа три таких мучений, вырубаясь.
Когда Юнги просыпается, то с ужасом понимает, что уже вот-вот нужно забирать Чимина из садика. Обычно детей забирают с пяти до шести, Юнги же проснулся без десяти минут пятого, а состояние омеги настолько ужасно, что он не в состоянии даже подняться с кровати.
— Джин, ты где сейчас? — беспомощно говорит Юнги в трубку.
— В офисе, Юнги. Что-то случилось? — тут же напрягается Джин.
— Я, кажется, заболел, — говорит Юнги. — И я только встал, а Чимина через десять минут нужно забирать.
— О, — удивляется Джин. — Так ты не забрал Чимина?
— Нет, я только встал, — жалобно стонет Юнги. — Джин, пожалуйста.
— Хорошо, я поеду за Чимином, — наконец соглашается Сокджин и слышит, как Юнги, поворачиваясь на другой бок, стонет от боли.
— Юнги, что с тобой? — обеспокоенно спрашивает Джин, и Юнги, вздыхая, начинает рассказывать о том, что у него болит и что он чувствует.
— Эх, не знал бы тебя, подумал бы, что течка, — улыбается Джин, не слыша, что Юнги, вообще-то, не весело. — Хорошо, Юнги, я заберу Чимина, но у меня есть условия, и я не думаю, что они тебе понравятся.
— Говори, — обреченно вздыхает Юнги, уже мысленно догадываясь и обдумывая самый худший вариант.
— Во-первых, ты срочно едешь в больницу сейчас, — начинает Джин, а Юнги понимает, что уже первый пункт его бесит. — Во-вторых, я работаю, и мне нужно доделать кое-что сегодня, и это архиважно, ну и в-третьих, Чонгук в офисе с Намджуном, и гарантировать то, что они не встретятся, я не могу.
— Блядство, — выносит свой вердикт Юнги. — Хорошо, я сам заберу Чимина. Пока, Джин, ты самый лучший друг.
— Юнги, блять, — возмущается Сокджин. — Ты совсем идиот? А ну живо в больницу, я не отдам тебе Чимина, пока не покажешь справку от врача, и я не буду убежден, что ребёнку ничего не угрожает.
— Ладно, — вздыхает Юнги. — Но не подпускай к нему Чона.
— В парке все было нормально, — хмыкает Джин, удивляясь реакции друга на этого альфу.
— В парке ничего не было нормальным, Джин, — серьёзно говорит Юнги. — Я просто проебался.
Джин оставляет последнюю реплику друга без комментариев, вздохнув, выходит из офиса и заводит машину.
— У вас очень нестабильный гормональный фон, Юнги, — выносит вердикт врач, рассматривая результаты всевозможных анализов, которые час назад сдал Юнги. — Даже я не могу ничего прогнозировать, потому что невозможно предвидеть, как будет вести себя организм. Когда у вас был последний половой контакт? — поднимает он голову на омегу.
— Почти шесть лет назад, — спокойно отвечает Юнги. — Я ушёл от альфы, а потом родился ребёнок, и знаете, как-то не до этого стало, чтобы я там где-то и с кем-то спал, а мой ребенок сидел у моих друзей.
— Но вы ведь тоже человек, Юнги, — удивляется врач. — Неужели вам за почти шесть лет никогда не хотелось удовлетворить свои естественные физические потребности?
— Знаете, врач вы так себе, — встаёт Юнги со своего стула. — Только мне решать, с кем и когда заниматься сексом, а если у вас нет никаких таблеток или курса лечения, то я пошел.
— Пересмотри свои приоритеты и отношение к жизни, Юнги.
— Ага, да, — фыркает омега и выходит из кабинета.
“Что сказал врач?” – почти сразу же получает смс от Джина Юнги и удивляется.
“Сказал, что мне нужен член альфы… пиздец блин”, – набирает Юнги ответ.
“Член Чона подойдет? Я могу его прислать к тебеㅋㅋㅋㅋ”, – Джин не заставляет себя долго ждать.
“КИМ СОКДЖИН, БЛЯТЬ”, – ругается на друга Юнги.
“Без мудаков разберусь”, – отправляет Юнги вдогонку и все-таки не сдерживается и достает из бардачка машины закрытую пачку сигарет, распаковывая ее.
Юнги набирает в легкие дым и прикрывает веки, проклиная себя за то, что сдался и нарушил обещание, как ни странно, Чонгуку не курить.
Юнги приезжает в офис Джина, ставя перед собой лишь одну цель – забрать малыша и уехать домой, в безопасность. Юнги плевать на обеспокоенных его состоянием Намджинов, Юнги похер на маячащего где-то здесь же Чонгука, Юнги клал на свое физическое и моральное состояние, ему нужна лишь безопасность.
— Я не отдам тебе его сейчас, — всполошился Чонгук, как только Юнги чуть ли не ногой сносит дверь Намджуновского кабинета, не застав ни Джина, ни Чимина в кабинете Джина. Чимин сидит за столом на коленках Намджуна и рисует, в то время как Чонгук и Джин перебирают какие-то бумаги, обсуждая все с Намджуном.
— Нахуй иди, Чонгук, — ругается Юнги, обходя стол с той стороны, где сидел Джин, и буквально вырывает ребенка из рук Намджуна.
— Юнги, ты не имеешь права себя так вести, — подскакивает с места Чонгук, обходя стол и закрывая путь в сторону выхода для Юнги. — Ты в обморок грохнешься, и что маленькому ребенку делать?
— Нахуй иди, — шипит Юнги, глядя прямо в шоколадные глаза альфы и прожигая его ненавистным взглядом.
— Если ты с ним что-нибудь сделаешь по своей глупости, то я лично сломаю тебе шею и убью, — рычит Чонгук, не оборачиваясь, когда Юнги доходит до двери. — Ты ведь знаешь, что я могу, Юнги.
Юнги знает, но ему плевать, он сам себя убьёт самым жестоким способом, если причинит своему малышу даже малейший вред.
Юнги успокаивается только тогда, когда переступает порог дома и облегченно целует сына в макушку, а потом отправляет его смотреть мультики и идет готовить ужин, делая булочки и взбивая тесто, успокаиваясь в процессе готовки.
Покормив и уложив сына спать, Юнги принимает душ, выпивает таблетки и открывает ноутбук, погружаясь в работу. Работа отвлекает, и, когда Юнги засыпает, ему почти не снятся кошмары.
