across an ocean of stars

Был предпоследний день августа, но Форд все ещё ночами зависал у недавно законченного Боевого Стэна. — Будет ахрененно, — уверял Стэн, шаря в кладовке в поисках еды. — Это станет нашей последней летней гулянкой, прежде чем мы опять вернёмся в долбанную рутину. Че думаешь? Форд должен был сказать нет. Им только однажды удалось протестировать водонепроницаемость Боевого Стэна — и, к счастью, за тот час на воде ничего не успело протечь — но у Форда все равно оставались сомнения насчёт целой ночи в открытом море. Логика и осторожность в его голове в унисон кричали "Не вздумай!", но вместо этого он открыл рот и... — Да, конечно. Будет круто. Яркая и широкая улыбка брата стоила того. Даже если их шансы утонуть были равны примерно 99,47% Солнце медленно заходило за горизонт, и они выехали в сторону пляжа. Боковые стёкла машины были опущены, а музыка гремела во всю мощь, практически заглушая фальшивое пение Стэна. Форд, давно привыкший к постоянному ритмичному постукиванию брата по рулю, откинулся на обтянутое кожей сиденье и наблюдал, как дома и предприятия лениво растворялись в вечерних сумерках, в конце концов полностью исчезая во мгле. Заросший камышами пляж стал им вторым домом ещё с тех времён, когда они тратили двадцать минут чтобы дойти до него пешком. С машиной это время сократилось до пяти минут, но пляж продолжал притягивать их к себе присущей только ему уединённостью, чего нельзя было сказать о постоянно забитых побережьях на несколько сот метров дальше. Стэн припарковал Эль Диабло на маленькой забытой стоянке напротив детской площадки, изрисованной местной гопотой. Форд, открыв багажник, приофигел от количества всякой всячины, словно в тетрисе утрамбованной в небольшом пространстве: сумка еды и ящик соды, подушки и одеяла, радио на батарейках, электрическая лампа и, словно вишенка на торте, потёртый старый-престарый рюкзак с коллекцией барахольных книжек. — А что? — удивился Стэн, скрестив в свою защиту на груди руки. — Не смотри на меня так. Им пришлось дважды бегать туда и обратно, чтобы перенести все вещи из машины. Покончив с этим, они отшвартовали Боевого Стэна. Когда до Форда донеслись скрип дерева и биение волн, он неосознанно задержал дыхание. Даже несмотря на годы работы и внимание к деталям, Форд был наполовину уверен, что сейчас обшивка треснет, а потом их общий труд пойдёт ко дну. Хотя, к счастью, этого не случилось, и он облегченно выдохнул. Услышав идентичный выдох в метре от себя, Форд обернулся на Стэна; собственные эмоции отражались в лице брата-близнеца. Через мгновение они оба рассмеялись. — Видно, нам ещё стоит привыкнуть к этому, — разочарованно признал Форд. — Не, я, конечно, трижды все перепроверил, но меня все равно посещают мысли, что мы встретим нашу смерть в этом корыте. — Вот только не начинай, — посочувствовал Стэн в своём собственном стиле. Они взяли несколько миль на юг и кинули якорь где-то на мелководье. Перекрикиваясь, над их головами лениво пролетали морские чайки, волны мягко разбивались об берег вблизи. Солнце уже почти зашло за горизонт, окрасив последние летние деньки во все оттенки красного. Низко плывущие сливовые облака кучерявились, луна уже взошла, украшая небо бледным полумесяцем. Это была чистая и потрясающая ночь. Как только лодке была обеспечена безопасность, Форд помог Стэну разложить одеяла и подушки в носовой части корабля. Свободного места между каютой и носом было мало, так что им пришлось отпихнуть несколько коробок с припасами и до сих пор не починенный телескоп Форда в сторону. Августовская жара рассеялась, на палубе стало прохладно, и Форд спустился в каюту чтобы отыскать два шерстяных свитера. Может, они и не были особо нужны, но в тепле всегда было лучше. — Нужен? — вернувшись, спросил Форд у брата. Стэн уже успел разуться и теперь, скрестив ноги, сидел посреди их общего бардака из одеял. Радио с батарейками шатко стояло на одном из его колен, а ещё не открытый рюкзак он держал в руках. — Ага, — произнёс Стэн, принимая вещь. Он надел его через голову и закатал рукава, выставив свои загорелые предплечья на обозрение Форда. Следуя примеру брата, Форд также скинул свою обувь и сел напротив Стэна, нашарившего электрическую лампу. Её тусклый свет не позволял далеко видеть, но, как только солнце полностью сядет, его будет достаточно. — Ну что ж, у меня есть пара вещей, которые сделают из этого дома престарелых реальную тусу, — сообщил Стэн брату с многообещающей ухмылкой. Форд вопросительно взглянул на рюкзак, заставив Стэна фыркнуть в ответ на невысказанный вопрос. — Да ну тебе, Шестопал, ты что, не доверяешь мне? — Доверяю, — ответил он. А потом, дразня: — Мне кажется, что тут это будет неуместно... — Просто закрой свои гребанные глаза и вытяни руку, умник. Форд сделал, как было велено. До его ушей донеслось, как Стэн расстегнул рюкзак и принялся копаться в нём. Дальше последовал глухой стук, словно что-то тяжелое поставили на палубу, и в то же мгновение Форд почувствовал в своей ладони легкую коробочку размером с колоду карт. — Ок, — прозвучал голос Стэна. — Можешь открывать. В руке Форда оказалась новейшая, ещё не распакованная коробка Marlboro Reds. Его брови взметнулись в удивлении, ведь почти всю свою жизнь они со Стэном тягали из маминой сумки самокрутки, запасая их для особых случаев или для сладостных минут наслаждения в трудные дни. — Откуда они у тебя? — Форд не верил своим глазам. — Оттуда же, где я раздобыл это! — с этими словами Стэн поднял массивную бутылку янтарного виски. Это должна была быть та самая первая вещь, которую он вытащил. — Один пацан из качалки уже давно задолжал мне, и вот теперь него появилась возможность отдать свой должок. У меня тут ещё несколько, я подумал, что тебе это больше понравиться, чем какое-то второсортное пиво. — Ты попал в яблочко, — сказал Форд и повертел в руках бутылку. Обдумывая поступок Стэна, он неожиданно почувствовал, как в легких пропал воздух. Стэн мог быть грубым и неосторожным, но одновременно он бывал очень заботливым и милым. — Спасибо. Они провели всю ночь поедая фастфуд — адскую смесь из чипсов и конфет, которые оставляли странное ощущение во рту Форда, — пили виски и курили сигареты. Форду никогда не нравился вкус алкоголя, так что он перебивал его какой-то левой газировкой, принесенной Стэном, но уже через несколько часов Форду стало наплевать. Он затягивался сигаретами в перерывах между распитием коньяка. — Это похоже на звезду, — пробормотал Форд, когда Стэн в который раз вспыхнул пепел зажатой между губ сигареты. — Красный гигант. Типо Арктура. Или Альдебарана. — Вегас. — Это не красный гигант. И вообще, он Вега, без "с" в конце. Стэн рассмеялся, выкинув бычок в воду. — Зануда, — передразнил он, но в его глаза не было осуждения. — Ты же сто проц тут щас все звёзды по именам назовёшь. — Невозможно! — Форд замахал замахал головой слишком сильно, и мир расплылся перед глазами. Не то чтобы это было неприятно. Всего лишь легкое головокружение, словно он только что спрыгнул с карусели. — Не у всех из них есть имена. — А те, у кого есть? — спросил Стэн. — Ты бы смог их назвать, а? Именно так в тот момент чувствовал себя Форд, лёжа рядом со своим братом, плечом к плечу, бедром к бедру. Их близость была вынужденной, но никто не был против неё. Стэну всегда нравились прикосновения, и если же иногда Форду было не по себе из-за слишком выраженного физического проявления симпатии, то касания Стэна были не в счёт. Форд тянулся к теплу лежащего рядом брата, показывая пальцем на знакомые звёзды, называя созвездия, в которые они входили. Стэн слушал тихо и внимательно, и только иногда, вспоминая ещё в детстве рассказанные Фордом истории, прерывал его поток слов. — Ты о том накачанном чуваке, да? — спросил Стэн, когда Форд дошёл до Геркулеса. -Ты когда-то говорил, что он набил льву морду. — И не только. Многие их знакомые считали Стэна туповатым, но они не знали его так, как знал Форд. У него было скорее кинестетическое восприятие, чем визуальное или слуховое. Может быть у него не шло с числами и датами, но он всегда оставался открытым ко всему новому и не скрывал этого, находясь в компании Форда. — Не могу дождаться, когда вот так будет всё время, — промычал Стэн. Все слоги превратились в одно сплошное месиво, осложнённое опьянением и усталостью, но Форд всё же понял. — Я просто хочу, ну... Ну чтобы ты и я. Стояла тихая, глубокая ночь. От Стэна пахло его собственным потом, дешевым одеколоном и кислым виски. Лежащие под ними одеяла были пропитанные знакомым запахом подросткового мускуса — глубокого и интимного, — и всё это дополняли солёные океанские волны, едва колышущие их корабль. Форд повернул голову и прижался губами к жестким прядям на затылке Стэна. —Когда-нибудь, — клялся Форд. —Когда-нибудь, Стэнли — только ты и я. И тогда, под необъятной широтой неба и древним светом звёзд, слова Форда ещё никогда не значили так много.