Последний Свиристель

      Под фанфары и рев труб на украшенную гербами площадь прибыл сам Король, за ним тонкой вереницей вышли и представители всех Домов Асгарда. Под гул и военный асгардский марш шествие открыли их знаменосцы, крепко держа гербы Лордов, а за ними под овации и восхищенные крики толпы шли и сами Лорды с наследниками.       Запыхавшиеся от бега Питер и Мишель успели подойти к Неду и Флэшу прежде, чем глашатай объявил о приглашении в центр площади, к Трибунам.       — Мы же ничего не пропустили? — взволнованно произнесла Мишель, стараясь как можно меньше оглядываться по сторонам.       — Не волнуйтесь, каждый год одно и то же — сейчас пока только представляют всех Гостей и Лордов. Это затянется на минут десять. После официальной речи Певчего и самого Короля нам будет разрешено приступить к отбору, так что можно пофилонить.       — Приступить? Разве мы выступаем не по одиночке перед судьями? — встрепенулась Мишель.       — Нет, в этом году участников много. Сказали, что сразу распределимся на три группы: Ярмарку откроют Воители вон там, справа, пока Музыканты и Подмастерья будут настраивать инструменты и готовиться. После того, как первая часть Воителей пройдет отбор, по ту сторону Площади, рядом с трибунами начнут выступать Музыканты. Сразу поближе к господам, чтобы их могли забрать без лишнего трепа. А вот Подмастерья только приступят к подготовке и работе с заказом по дальнюю сторону от Трибун. Нам час дан на один заказ. И вот когда последний музыкант доиграет партию, то будет демонстрация работ. Те, кто не успеют в срок, — Нед чуть слышно произнес последнюю фразу, осознав, что его друг побелел от его слов, — будут сразу исключены и сняты с отбора. Питер, всё в порядке?       Сердце Питера остановилось, и, кажется, легкие сжались от напряжения — час на литьё и ковку оружия, о чем думали Судьи? За час можно лишь отшлифовать сталь и…       И тогда Питер осознал — в толпе участников он видел кузнецов-оружейников, которые держали с собой готовые клинки или точно отлитые куски металла.

Паника.

      Паника захватила каждую частичку тела Питера и разрывала его от немого осознания произошедшего. Бешено перебирая все возможные варианты, Питер не нашел ни одного оружия на его памяти, которое он мог бы выковать за час.       В голове пронеслись все возможные сплавы металлов, которые поддавались быстрой обработке и накаливанию. Но этого недостаточно — за час он мог лишь сделать охотничьи клинки для снятия трофейной шкуры или рыбацкий когтевидный клинок.       Но все они размером в ладонь — с таким было не просто стыдно выходить к Мастерам и защищаться перед судьями, а нелепо. Он начал сравнивать качество подготовленных брусков других участников и понимал — ему не справиться, если только…

«Не смей»

      Он перестал дышать от ворвавшейся мысли. В голове кричала тетушка Мэй, отговаривая от возникшей в голове затеи, как вторая совесть. Но когда Питер нащупал в кармане Свирель и сжал ее, как последний лучик надежды, то не видел другого пути.       «Уже попался Старку. Второй раз он не упустит, но если…», — Питер оглядел Трибуны и места для Подмастерьев — «если Нед не ошибся и Музыканты действительно будут выступать параллельно ему, никто не заметит меня в этом шуме».       Он не переставал анализировать, игнорируя обеспокоенные лица друзей. Он должен просчитать все детали безумного плана, пока это было возможно. Он оглядел рабочие зоны на площади, где кузницы и жаровни расположены так, что работу кузнеца с металлом никто детально не увидит — за исключением работы за общим ремесленным столом, где проходит шлифовка.       «Это сработает, если буду петь у жаровни. Риск оправдан», — утвердительно кивнул про себя подросток, сжимая кулаки.

***

      Питер дважды пробовал зачаровывать металл, когда изготавливал клинок для катаны. От количества слоев и качества металла зависело время процесса всей работы над катаной и менялось от нескольких дней до нескольких недель.       Тогда Питер уже отработал весь процесс ковки, но решил поиграть со сплавами — ради экспериментов он не желал торчать неделями на одной точке, поэтому применял небольшие чары на металле, ускоряя процесс ковки.       В первый раз мелодия оборвалась слишком рано и клинок треснул ледышкой в его руках, но во второй раз Питер получил лучшую катану за все свои тренировки, но дальше чары не использовал — прежде всего он Мастер.

***

       — …в центр Площади, — донеслось до Питера.       Мальчишка встрепенулся, и не смог бы сообразить, что случилось, если бы не Нед — тот вывел его из толпы почти под руку и указывал на импровизированные кузницы с жаровней.       — Ей, Пит, — Нед обеспокоено заглянул в лицо друга, — ты слышал?       Питер лишь беспомощно посмотрел на Неда, всем видом показывая, как «хорошо» он слушал.       — Пит, не пугайся ты так, — Нед сжал плечо Питера и продолжил, — выдали задания. У кузнецов — двухклинковый меч. У меня — охотничьи ловушки на медведя… — Питер не мог вообразить, как Судьи могли так подставить участников.       Час на двухклинковое…       Что-то было неладное — почему некоторые молодые люди притащили с собой, как знали, две заготовки…       — Мое задание на Воителя — содрать три повязки с военных костюмов участников. Поправлю и дополню — у любимых сыночков Фьюри эти эмблемы уже пришиты к форме насмерть. Их отодрать невозможно, а тем, кто не имеет эмблем — привяжут какую-то маленькую тряпку на руку. Тряпку! Которую голыми руками оторвать можно в первых секундах боя! — истерично пыхтел Флэш, размахивая руками и готовясь снести ближайшие столбы от вопиющей несправедливости.        — …не пройду, — еле слышно проговорила Мишель.       — Что, М’Джей? — рявкнул Флэш, но увидев лицо подруги, сбавил темп, — Мишель…?       — Мое испытание такое же, как и твое, но… Они не выдадут нам лошадей, не допустят с пустыми руками… Я… Не пройду отбор из-за того, что не владею конем? — с каждым словом у девушки заканчивался воздух, но ни слез, ни всхлипов не было.       Нед и Флэш думали о том, что их взрывная М’Джей «сломалась» под гнетом мыслей, но Питер почувствовал, как пылало ее сердце. Она ни за что бы не сдалась оковам обстоятельств, она просто искала обходной путь и… обнаружила его, резко повернув голову в сторону Королевских Всадников.       «О нет, Мишель, только не думай», — только подумал Питер и почти схватил ее за запястье, как она нацелено рванула к Всадникам.       — К черту всё, — резанула девушка, пока эскорт Короля готов был выкинуть ее за пределы Площади, но Мишель ловко увернулась от двух солдат, набирая темп в сторону лошадей.       Стража не отходила от Трибун, охраняя господ и провожая девушку взглядом. Кони покорно стояли в стойле около Трибуны, которые охраняли сами Всадники. Мишель не медлила, лишь ускорилась и на ходу продумала план, пока слышались смертоносные скрежеты мечей Черных Вдов.       Только сейчас в голову закралась мысль, что ее не допустят на испытание с ворованной на глазах у всего народа Королевской лошадью.       «Но я и не допущена до отбора — терять нечего».       Стража направилась в ее сторону, поднимая мечи на девушку. Солдаты из эскорта по силе превосходят любого подготовленного мужчину из армии, но Мишель заметила еще на параде, что их белая форма сковывает движения — это ее шанс, достаточно лишь обогнуть одного из стражников и пробежать дальше.       Она подобралась достаточно близко, чтобы сделать финт — делая вид, что уклоняется от стражника вправо, девушка пронеслась под его рукой слева и направилась к стойлу.       Уже объявляли начало ее испытания, как Мишель закричала первому попавшемуся Всаднику:       — Мне нужна Ваша лошадь, с... МЭМ! — почти в приказном тоне крикнула девушка, поднимая глаза на Всадника.       Некоторые гости с трибуны и стража замерли из-за разворачивающейся сцены.       — Твое имя, — раздалось где-то позади девушки.       — Мишель, Мишель Джонс, — отчеканила та, как, повернувшись, растеряла дар речи от ее собеседника.       Романова.       Сама Романова, ухмыляясь, обходила девушку.       — Мишель Джонс, — спокойно и как бы ненароком произнесла Капитан ее имя, пока всадники зашли за спину Романовой, приближаясь к Джонс и вынимая мечи из ножен. Романова лишь сделала еле заметный жест, остановив их, и смотря на поле для испытаний всадников, спросила.       — Хочешь попробовать свои силы с моими лошадками?       — Я пришла сюда не пробовать, — пытаясь унять дрожь в голосе, стойко ответила девушка. — Я собираюсь показать Вам, Капитан Романова, что Вы упустите, если не примете меня во Всадники.       Романова повернулась и уже не могла сдерживать свои эмоции — она смеялась, удивленно поглядывая, как маленькая девочка бросала ей вызов и не понимала, в каком она положении.       — За такую дерзость тебя бы кинули под копыта жеребцов, понимаешь ли это? — может Мишель была слишком взбудоражена своими поступками, может угрозы Романовой были не столько правдоподобными — юная девушка лишь улыбнулась.       — Но я все еще стою на земле, я не рассечена мечом и Вы вступили со мной в диалог — значит, мне уже нечего бояться. Я понимаю, о чем я прошу. Разрешите мне одолжить коня, и я Вас не разочарую ни сейчас, ни в долгой службе Вам.       Романова отвернулась и оставила девушку без ответа. Стража, что стояла на месте, надвигалась на Мишель, пока безответно Капитан ушла за Трибуны.

Это был отказ.

      Все же — грубить человеку, у которого ты просишь помощи, плохая стратегия. Девушка хотела было развернуться, пока эскорт не повязал ее, как услышала ржание коня.       — Если я не увижу шоу, Мишель Джонс, то готовься к наказанию за безрассудство, — с ухмылкой на губах Романова вела коня в поводу.       Мишель не могла поверить своим глазам. Госпожа Романова не только помогает девушке, так еще и отдает своего вороного коня.       — Времени мало, но знакомься с моей милой Каракурт, можно — Кара. Ее нельзя приручить и нельзя договориться — не пожалей, что попросила помощи у меня.       — Не пожалею, госпожа Романова, — Мишель вытянулась как струнка и благодарно поклонилась Капитану. «Каракурт? Она назвала вороного коня в честь паука? А к черту, лишь бы не жалил».       Она все еще не верила в успех собственной авантюры, но не стала медлить — вскочив на коня, который сначала повел в бок и пытался смахнуть дурного пассажира, она, гарцуя, отправилась на Испытание.       — Ты что творишь? — прошептал Клинт, пытаясь прочитать мысли этой рыжей бестии.       — Поверь, породу я чувствую сразу, — Романова проводила взглядом Мишель. — Буду надеяться, что девочка остра не только на словах.        — Породу она чует, как же, — пробурчал Бартон. - Я больше за девочку переживаю, чем за твоего тарантула в копытах.       Вокруг слышался лишь шепот. Мишель, возвышаясь над толпой зрителей, уже чувствовала себя победителем. Лошадь не была покладистой, это чувствовалось — Мишель хотела прибавить шаг, но конь своенравно гарцевал и вытанцовывал каждый шаг, будто бы говоря: "Имей терпение".       — Красуешься, значит, — улыбнулась Мишель и погладила лошадь по холке. — Мы с тобой споемся, Кара… Давай устроим представление этим выскочкам, — прошептала на ухо Мишель.       Кара повела ухом и поднялась на дыбы. Мишель лишь ухмыльнулась и сжала поводья покрепче, прильнув телом к вороному коню.       Ее друзья, в отличие от шокированной толпы, приветствовали ее криками и улюлюканьем.        «Это наша Мишель», — звучало у каждого в голове, когда разворачивалась сцена похищения Королевского коня у самого Капитана.       Расскажут — не поверят. Но мальчиков тоже ждало испытание — Флэш уже убежал к своей части Воителей, придерживая за ножны свой меч. Он не строил планов, придерживаясь одного закона - махать мечом до тех пор, пока не выйдет победителем. Нед и Питер кинули ему вслед какую-то очередную колкость, на что тот лишь улыбнулся.       Питер все еще крутил в голове план со Свирелью, Нед же рассказывал о его разработках, пытаясь болтовней расслабить друга. Питер не замечал, как в толпе Аристократов, на верхнем ярусе сидел мужчина, испепеляющий мальчика своим взглядом.       Пока Нед щебетал про хитро сплетенные механизмы, Мишель уже вступила в бой с другими Всадниками. Обзор был частично закрыт, но судя по тому, как ликующе Мишель кричала в небо, у девочки все получалось.       Дойдя до рабочего пространства, Питер сразу расположился у самой крайней наковальни рядом с жаровней, выбрав самый плохой обзор с Трибун, а Нед — у ремесленного стола посередине. Ему бы хотелось быть рядом с другом, но мест в другом конце стола почти не осталось.       Вокруг ходили Судьи, бывалые Мастера, которые должны следить за выполнением задания — они периодически раздавали последние напоминания Подмастерьям.       — Как услышите грохот пушечных орудий, приступайте к работе. По истечению часа пройдут к Трибунам лишь те из вас, кто предоставит готовую работу. Одна недоделанная деталь, вплоть до отсутствующего камушка, и Вас не допустят до защиты.       Питер переглянулся с Недом, получив лишь кивок ободрения. В небо выстрелили пушки, ознаменовывая начало Испытания Подмастерьев.       Мишель поодаль что-то победно закричала друзьям, желая удачи — прошла во второй тур. Питер, ухмыльнувшись, выкинул из сумки все экземпляры сплавов, которые у него были, и помчался к складу — он искал высоколегированную сталь, которая особо хорошо реагировала на примеси, улучшающие ее свойства.       Другие подмастерья даже не взглянули на экземпляры — у каждого были свои заготовки, над которыми они, видимо, не первую неделю колдовали в своих Мастерских.       Питер не отвлекался на чужую работу, осознавая, что времени нещадно мало.       Он выкинул на стол заготовку стали и начал резво раскидывать с десяток брусков сплавов рядом.       «Хром и Марганец? Может еще кремний. Они дадут мне высокую прокалимость, но… тогда мне понадобится масло — я не видел его на складе».       Питер откинул пару брусков.       «Нужно отталкиваться от хрома.» — и Питер перекинул брусок по правую сторону, отстраняя его от других.       «У меня есть вольфрам и, кажется, я видел кобальт на складе. Я получу высокую прочность и быстрорежущие свойства. Но мне нужна легкость и точный баланс».       Питер прошелся по складу, рассматривая образцы кобальта:       «Кусок явно нечистый, с примесями. Я не успею разобраться, в какой пропорции находятся металлы внутри. А неточный расчет сломает мне баланс…»       Юноша покрутил в руках еще пару образцов, отбросив идею об использовании Ярмарских заготовок.       «Еще раз. Ну же. Вольфрам и хром дадут мне прочность… Но у меня двойной клинок, нужно отталкиваться от точного баланса…», Питер прошелся по элементам и достал заметки, где сам подробно описывал каждое сочетание металлов. Они были переписаны раз за разом, но даже на новом кусочке пергамента чернила потекли в некоторых местах, оставив текст более-менее разборчивым.       «Никель. Нет, слишком мало образца для двух клинков… Ванадий или молибден… Баланс и легкость… Навскидку, должно хватить…», — он оглянул стол и обнаружил бруски с нужными элементами, заброшенными в дальний угол склада.       У Питера нет времени на вторую попытку для сплава, ему необходимо сделать все с первого раза и сделать это блестяще.       Питер кинулся к жаровне, раскаляя ее еще сильнее. Его сосед дрогнул от резких движений и отодвинулся подальше, занимаясь приготовлениями. Паркер же торопился, отчего жар внутри печи жег его глаза, а искры уже успели прожечь его рукав — но времени не было. Он будто не замечал, как болят его глаза от пламени и как ноют руки от горна.       Судьи объявили, что осталось 40 минут. Питер почувствовал, как с большим усердием остальные участники начали ковать свой металл — уже успели его разогреть.       Юноша смог достичь нужной температуры внутри печи и, погрузив образцы в специальную емкость, занес ее внутрь.

Ошибся.

      Жара не хватало для того, чтобы смешать сталь в равных пропорциях с другими металлами, но Питер знал, на что он шел, разглядывая, как еле-еле по бокам металлы плавились в чаше.       Где-то вдалеке послышался победный крик Мишель, который невозможно было не услышать, — она прошла испытание, что не удивило ее друга. Оглянувшись на Неда, он увидел, что тот уже заканчивает разработку механизма — у него все под контролем и, кажется, Судья им был заинтересован заведомо до окончания.       Флэша видно не было, но он был все еще в игре — в любом другом случае Ярмарка бы услышала истерику подростка и его крики «Я требую реванша, сучьи дети».       Питер прислушался — у Трибун как раз выступали две миловидные девушки с сагатами. Зрители были поглощены восточным танцем и струящейся мелодией. На их бедрах гроздьями висели монетки, придавая дополнительный ритм и танцу, и музыке — зрители хлопали в такт. Соседом Паркера по кузнице был явно неопытный Подмастерье, который несмотря на готовые выкованные клинки, бил их снова и снова, подвергая их трещинам. Шум создавался такой, что Питера заметят только лишь в том случае, если он стрелял из пушек.       Оглянувшись вокруг и обнаружив судью у дальних столов, который уже оценивал работы гончаров, он приблизился к печи. Руки предательски дрожали, сжимая Свирель в кармане.       «Как учила Мэй. Вдох… Выдох… И…», — и Питер закрыл глаза.       Мир вокруг застыл — никто не замечал Свиристеля, никого не замечал сам юный Заговорщик.       Питер чувствовал, как яростно хрипит металл в печи, противясь огню. Слышал, как трещат угли, что из последних сил поддерживали жар.       И, уловив шепот пламени, он улыбнулся просьбе костра — тот давно не веселился на славу. Паркер присел на одно колено и заговорил с огнем:

Мельница — «Огонь»

Я в лесах наберу слова, Я огонь напою вином. Под серпом как волна — трава, Я разбавлю надежду сном.

      Питер шептал так бережно и мягко, умоляя стихию откликнуться. Но языки пламени не брали твердость металла. Тогда юный Свиристель подошел еще ближе, не боясь быть ужаленным огнем, пропел:

Тебя творить — три года не говорить.

      Юноша почувствовал, как огонь набирает силу, но будто боясь прикоснуться к нежной коже мальчика, пламя снова тускнеет.       Питер еще ближе подошел к огню, развлекая его своей песней снова и снова:

Сердце сварено в молоке, Лист крапивы — в глазах костер. Лунный свет на твоей руке, На рубашке — красный узор.

      И мальчик почувствовал, как задорно смеется уголь в жаровне, и услышал, как мягким женским голоском пламя в ответ поет «продолжай», растапливая сталь.       Паркер, не сдержав улыбку, начал петь чуть громче, не боясь быть пойманным — треск угля перекроет его пение:

На рубашке — красный петух, А и мне ли жалеть огня? Как захватит от дыма дух, Как светло улыбнется князь!

      Огню не хватало силы Свиристели — нужно громче петь или добавить мелодию. Питер достал крохотную Свирель.       Еще не поднеся к губам, он закончил песню и нежный звук Свирели размягчил сталь и преумножил силу Огня.

Тебя ворожить — Босой по углям ходить.

      Питер продолжал играть, внимательно следя за тем, наблюдает ли кто-нибудь за ним. Время поджимало — каждый концентрировался на своем. Паркер осознал, что металл готов, и резким движением вырвал его из пламени, неслышно поблагодарив его.       Юноша вылил заготовку в формы. Плавные и твердые движения, поочередно обрабатывающие два клинка, были отточены в его Мастерской. Питер был на пике собственных возможностей.       Его Мастерская — его импровизированная сцена, где каждое движение подобно танцу. Осталось охладить сталь Свирелью — иначе металл треснет.       Нежная мелодия снова обволокла металл и успокоила его жар, придав нужную форму. Отложив Свирель на стол, Питер донес металл на наковальню и выбивал нужную форму — дело техники.       Уверенными ударами он решил добить форму клинкам «Сакс» — асимметричные кончики на противоположных концах меча гармонично придавали двухклинковому мечу баланс.       К дополнительным свойствам Питер отнес и возможности в бою — солдат может использовать «вихрь», как для парирования, так и для двойного удара.       Зачарованная сталь не требовала больших усилий — она была подобно главному помощнику кузнеца. Это ее «спасибо» за песню и разговор.       Питер переговаривался с ней, словно советовался — он так давно не пел, так давно не чувствовал свободу. Так давно не работал на износ своих сил. Он забыл, что находится на Ярмарке — он наслаждался каждой секундой.       Опустив клинки в воду, Питер бережно отнес на ремесленный стол — осталось тщательно обработать лезвия, но металл должен «успокоиться».       Время поджимало, а впереди рукоять и обработка. У Паркера не оставалось выбора, кроме как забрать заготовку со склада и добить нужную форму.       Пробежав глазами по полкам, он выбрал подходящий вариант и сразу запустил в печь. Огонь все еще был зачарован, потому рукоятка была в идеальной для ковки состоянии.       Питер обрабатывал рукоять, придавая ей удобную выпуклую форму, соблюдая баланс и изгиб под ладонь.       Иногда он поглядывал на клинки, которые были готовы к обработке. Питер бросил рукоятку в воду, и тихо попросил у клинков помощи в обработке.       Холодный металл услышал своего Заговорщика и за пару его движений шкуркой клинки приобрели зеркальное отражение. «Ты будто острое зеркало», — позвал меч Питер.       До Подмастерья донесся приговор Судей — 10 минут. Десять чертовых минут на то, чтобы успеть скрепить все части воедино и обработать их в последний раз. Руки тряслись, но юноша не поддавался напору, не создавая лишних движений.       Некоторые соперники поддались панике — у них падали инструменты или чего хуже, мечи. Соседу стало еще хуже, — Питер увидел лишь краем глаза, как юный Подмастерье испортил раскаленную сталь, вылив ее на пол.       Питер не торопился, но и не медлил — успокаивал дыхание и свой разум. Нельзя поддаться панике и думать о чем-то постороннем. Только творить — создать свой лучший меч.       Он услышал, как Неда допустили до Трибуны и тот уже получил комплименты своей работе.       Чуть поодаль навстречу друзьям бежал Флэш, перемазанный какой-то грязью, размахивая кусочками оторванной формы — видимо, на них и были эмблемы.       Мишель уже стояла рядом с Романовой и Клинтом, пытаясь сдерживать визг — не терять же лицо перед своим Капитаном.

«Дождитесь меня».

      Питер достал рукоятку и поднес к клинкам. Вывести баланс чарами не получится, но он, в первую очередь, талантливый Подмастерье.       Уже после Свиристель.       Пару ловких движений, помощь зачарованного огня в создании раскаленных капель и меч был собран — скреплен. Три минуты.       Осталось обработать и нанести на рукоятку его любимую кожаную ткань. Огонь трещал в печи, подгоняя его и посоветовал пройтись шкуркой еще раз по мечу. Питер положил холодное оружие на стол, проходясь по клинкам и рукоятке. «Благодарю за помощь», — молвил он железу и костру.       Баланс оружия был как никогда прекрасен — лучшая балансировка за все его годы. Лезвия были остры и подобно зеркалу отражали горящие янтарные глаза своего создателя.       Питер забыл, что остались считанные секунды на доработку меча и под крик «1 минута» кинулся дорабатывать рукоять, обматывая ее кожей.       Дело шло на секунды, нужно было лишь прижечь кожу, чтобы она не разошлась на лоскуты при демонстрации.        Готовое к торжеству пламя трещало: «Торопись».       Питер резко повернулся к его жаровне, последний раз пробегая глазами по мечу, как его сосед в панике откинул раскаленное клеймо куда-то вбок, не увидев соседа. Укус раскаленного железа. Глухой звон упавшего меча. Грохот палящих пушек. Питер не допущен до Трибуны.