Последний Свиристель

Некоторое время назад

      — Пятница, попробуй снова, — скомандовал мужчина, гарцуя на лошади. — Сейчас на улицу вышли почти все жители, я не собираюсь терять такую драгоценную возможность.       Девушка исполнила поставленную задачу. Послушно сыграв на инструменте, не издавшем ни единого звука, она вздохнула и продолжила:       — Мой Лорд, повторю. Этот метод не работает, ибо… — девушка хотела закончить слова, как опустила свисток, увидев сжимающегося от боли мальчика в безликой толпе — она судорожно пыталась найти объяснения этой сцене, сильнее прижимая Трейну к груди.       Всадница была чуть дальше Лорда от толпы, но даже ей была заметна бурная и неестественная реакция мальчика.       Хоть ее было не так легко заметить, учитывая, что алый плащ Лорда и позолоченная броня коня привлекала все внимание на себя и прикрывала девушку, юноша все же перевел на нее иступленный взгляд и уцепился глазами в Трейну — он узнал инструмент, и этого было не скрыть. Пятница не видела реакции Энтони Старка, но чувствовала его настрой.       «Нашел».       Испытывающий конфуз мальчик перевел взгляд на скалящегося мужчину, будто почуяв опасность, как в ту же секунду был вырван кем-то из толпы.       Тот не переставал следить за его удаляющейся кудрявой макушкой, и хотел было кольнуть коней для спешки, но спутница его осадила. Они стояли на переполненном проспекте, забыв про Парад.       — Лорд Старк, вы же не думаете…? — девушка внимательно следила за выражением лица лорда, анализируя, что мужчина сейчас чувствовал. — Вероятность того, что хотя бы одна Свиристель осталась в Асгарде незамеченной, равна 4%. По статистике, с большей вероятностью можно утверждать о мутации и отклонении в восприимчивости к низким частотам. Возможно его отвлекли трубы певчих, и не исключаю возникшую мигрень. Маленькие дети восприимчивы к низким частотам, хоть и теряют эту способность к 20 годам, но если предположить, что…       — Спасибо, Пятница, можешь не продолжать, — мужчина уже потерял из виду парня в толпе, который бежал без оглядки, и все же обратил внимание на свою попутчицу. — Мне нужно знать все о нем.       «Может, действительно совпадение?»       — Хорошо, Мой Лорд, — отчеканила девушка, записывая задачу в личный журнал, крепко держась одной рукой за поводья.       Журнальчик, переполненный бумажным буйством, давно набух от количества вставок к основным встречам и делам, записей приемов и прикрепленных записок о просроченных делах, чтобы наверстать упущенное.       — Парень был в рабочей форме кузнеца. Значит, будет на Ярмарке. Любой его вздох, звук или шорох должен быть записан и передан мне, — Старк дёрнул за поводья и направил лошадь к Площади, пытаясь скрыть возникшую панику от близости дела его жизни.       Девушка что-то приписала к основной записи, записав примерные черты мальчика и пыталась зарисовать его портрет, но на весу это было не просто сложно, а нереально, так что она хлопком закрыла журнал, пока Старк судорожно продолжал искать решение.       «Черта с два тебя отпущу, парень».       Они продолжили шествие, иногда отвлекаясь на крики толпы, — отвечали улыбкой и приветствовали жителей, иногда поклонников и изумительных поклонниц с точеными фигурками и не менее сладкими личиками. Только Старку было глубоко плевать, ведь перед его глазами был только один персонаж.       Они уже подошли к Площади, где их сопровождал знаменосец к месту на Трибуне. Поодаль от них сидел Король Один и его сын Тор, переговариваясь о последних событиях, — чуть позже Старк хотел присоединиться к ним во Дворце, представив новую концепцию проекта.       «Поскорее бы разобраться с этим и вернуться домой, в мастерскую», — устало протянул Лорд.       «Не хватает людей и времени закончить заказ короля, тут еще эти выставки юнцов», — но из головы Энтони Старка все же не выходил образ мальчишки: «надеюсь, что здесь найду свистульку и не проведу зря время».       — Мой Лорд, можно вопрос личного характера? — произнесла монотонным голосом Пятница, все ещё не зная подхода к предстоящему разговору. Они были близки к стойлу, но не торопились присоединиться к назойливой знати. Девушка крепко сжимала поводья от подступившего волнения, перебирая пальцами небольшие звонкие монетки на украшении коня, пока приближалась к стойлу.       — Ну, — коротко кинул Старк, зная, что у Пятницы на уме — обостренное чувство справедливости не давало ей жить спокойно. По приезде домой с этим стоило поработать.       — Я понимаю, у нас критическая ситуация, мы ищем любые способы продвинуть проект. Но… Вы же не собираетесь использовать его в… — она хотела бы продолжить, но была прервана.       — Не вижу причин не делать этого, — легко сказал Старк, подозревая, что этим ответом не усмирил ее.       Он уже стоял на земле, поправляя плащ — никогда не видел в нем необходимость, но традиции и празднество не позволяло удрать подальше от этой тряпки и от приставучей Пятницы, лепечущей о этике или этикете. Старк не различал эти понятия, считая всю эту мишуру лишней.       — Он ещё юн, и все ещё не исключена вероятность того, что этот случай — переплетение нескольких факторов, — в привычной манере, начала она. — Не делайте поспешных выводов.       — Поэтому я попросил тебя узнать о нем все возможное. Я не хочу привлекать молодняк к работе, но, видимо, отец вложил в меня не только средства и знания, — Старк провел по волосам, виски были едва седыми.       Ровно как у отца.       «С каждым годом все больше на него похожу», — упрекнул себя мужчина, усмехнувшись собственным невеселым мыслям.       «Пытаюсь убежать от него, а в итоге приближаюсь к нему все ближе».       Он редко вспоминал отца, ведь за этим следовали болезненные воспоминания — но в такие моменты его образ снова достигал мужчину.       Безусловно, отец сделал его таким, какой он есть сейчас — и он за это благодарен. Он вложил в него намного больше, чем может вообразить посторонний человек, но… Всегда есть это «но»:       Но Тони не просил этого.

***

      Говард Старк, холоден и расчетлив — с проектами, с командой, с сыном. Тони не слышал ни слов о любви, ни слов поддержки, не чувствовал ни единой капли заботы с момента, как его усыновили в 6 лет.       Мальчик получал только редкие указания с напоминанием, что отец рассчитывал на него — в руках Энтони хрупкое будущее Асгарда. Мальчик все понимал. Мальчик оправдывал отца.       Но мальчик ждал папу.       Но сколько длилось ожидание?       Его заметили благодаря способностям к изобретательству и наукам — вундеркинд среди Асгардцев, и Говард не упустил его из виду, взял под крыло и воспитал, как подобало высшей знати.       Точнее не так. Работал над ним, как над проектом, вкладывал средства и силы, время и знания — инвестировал.       Иногда Тони казалось, что самым счастливым днем отца был отъезд тринадцатилетнего Старка в Академию Наук, которую сам Говард и основал.       Мальчик закончил экстерном высшую математику, логику и метафизику за год. Экспериментальную и теоретическую физику проходил сам, иногда появляясь на лекциях, где повторял материал для закрепления. Он не хвастался этим, понимая, что способность к математическим наукам и легкая обучаемость являлись его даром.       Большую часть времени он уделял механике и инжинирингу, — научно-конструктивному комплексу дисциплин, которые позволяли ему охватить все процессы, плохо изученные академиками. Он желал познать все этапы: от разработки идеи до повторного совершенствования бомбического механизма.       Старк не любил химию и физиологию, но прошел и эти курсы — по настоятельной просьбе отца.       Тони жил в пансионате и не видел отца месяцами, редко перекидываясь письмами о результатах работы и его личном росте. К семнадцати годам Тони закончил полную подготовку и работал над собственными исследованиями и изобретениями в смежной мастерской: его и отца.       За всю небольшую, но насыщенную жизнь Тони привык к самостоятельности и одиночеству. Он твердил: «Все люди — стайные животные. Только у одиночек — стая внутри».       Было тяжело. Было неприятно. Было скверно и обидно.       Жить с осознанием, что ты чужой ровесникам и что тебя выращивали, как драгоценный селекционный овощ для выставок и наград. Но чем больше Старк натыкался на такие мысли, тем сильнее обрастал броней и устоем «так рождаются легенды».       Ему больше не нужны были другие люди — он себя иногда терпеть не мог, что говорить о чужих, вешающих ярлыки или закидывающих советами при первой возможности.       Только раз он дал слабину и кричал в пустоту мастерской, чтобы справиться с внутренним давлением. Только раз.       Кричал, что больно и он устал.       Орал о том, что его кости и плоть раскалывались на части от безмолвной обиды на семью, которую он не выбирал, и окружение, которое выбрало его само.       Уверял, что стал сильным, заглушив в себе утробный вой.       Больше не позволяя брать эмоциям верх, перегорел и погрузился в сухие разработки и жил в мастерской, выливая всю энергию в изобретения. Вкладывал каждый порыв, превращая камень в новое оружие или новый механизм. Он стал жестоким и высокомерным по меркам молодого юноши, отрицать это глупо — но все к этому и шло. Будущий глава и наследник Дома другим быть не мог.       Старку только исполнилось 21, как наемники преступной группировки Севера убили его отца.       В собственной мастерской.       Тони не помнит, как проходили похороны и кто занимался ими. Не помнил, как Академия стала независимым учреждением и больше не подчинялась Дому Старков, расторгнула договор. Не осознал, что стал главой Дома, который уже разбирали по кускам: Академия ушла лицемерным помощникам отца, не приложившим ни пальца к разработкам; военные проекты разлетелись по военным командирам; личные обсерватории на другом конце страны ограблены бандитами.       «Я так и не попрощался с ним», — снова и снова упрекал себя Старк, смотря, как сокровища отца разбивали на куски. Только друг семьи, Эдвин Джарвис, принял управление Домом и спас главную резиденцию, пока нынешний глава не освоился и не оправился от недавней потери.       Джарвис был ближе эмоционально Тони, чем кто-либо из живущих, но этого не хватало молодому человеку.

«Так много вопросов к нему. Что он любил и чем был недоволен? Что его мучило по ночам, и что ему снилось? Я бы спросил о том, что делать мне сейчас на грани войны. Я бы спросил, что делать мне с Домом. И с собой, отец, что мне делать с будущим?».

      Пока Старк тратил последние силы на ненужные и сентиментальные раздумья в мастерской, было организовано покушение и на него.

Старк не пострадал. Джарвис был убит. Старк остался один.

      Разрушенный Дом, незаконченный проект «ЩИТ», угроза войны и ряд покушений — вот, что унаследовал Старк.

«К такому ты не готовил меня, Отец».

      Энтони больше не собирался терять ничего и никого. Первым делом Старк забрал под свое крыло маленькую дочь Джарвиса, Карен, о которой последнее время он переживал. Потеряв Джарвиса, единственного родного человека, она осталась одна, как и Тони. Тот сразу заметил, что девочка унаследовала прыткость ума и жадность к знаниям своего отца.       Энтони держал ее подле себя, как юную помощницу, часто осекаясь, что поступал как отец — воспитывал сослуживца, соратника, товарища, но не ребенка. Но предпринимать ничего не стал, только больше уделял маленькой куколке время, даруя то, чего лишен был в детстве.       Спустя несколько месяцев восстановления Дома и его автономной работы, Карен обнаружила в личной библиотеке Дома письмо, адресованное Тони.

— Энтони, моему сыну —

      Мужчина потрепал ее по голове и попросил о какой-то ерунде — принести то ли налоговую отчетность или то ли какой-то чертеж, которого и в помине не было. Он хотел прочитать письмо, адресованное лично ему, в одиночестве, но не хотел грубо выставить Карен за дверь. Девочка прогуливалась до кабинета дольше обычного, понимая, что была там некстати.       Письмо было немногословным, и Тони плохо помнил его дословно. Говард писал сыну о том, что любил его той любовью, что была понятна лишь ему. Писал о том, что не хотел обрекать мальчика на такую судьбу, но талантливым людям приходилось страдать, чтобы помочь остальным — таково предназначение. У Говарда был Тони, только его дорогой мальчик, и, создавая механизмы или очередные инженерные проекты, Говард думал о том, что по достижении совершеннолетия Тони улучшит каждый проект, сделает прорыв в мире и сможет зажить счастливо. Думал только о сыне и любил его, порой эгоистичной любовью. В конце письма он просил о прощении.       И Старк простил. Частично. Груз непрощенных обид спал, расправляя ему плечи, но осадок остался.       Энтони Старк вдохнул жизнь в истерзанное наследие отца, преображая каждое изобретение и проект в неповторимое творение, опережая свое время.       Свою эпоху.       Карен же набиралась опыта, постоянно присутствуя на собраниях и круглых столах Старка, заключавшего очередной договор с Королем или Домами. Постепенно она начала работать, как его личный помощник — отчетность, поиск и обработка информации об изобретениях и наработках, анализ заметок и докладов его отца и составления расписания на грядущий месяц были лишь частью ее функционала.       Совершенный помощник, его «Пятница».       Усмехаясь, Тони вспоминал постоянно, как Карен любила читать современные романы, и однажды наткнулась на роман английского писателя о путешественнике и дикаре, которого он воспитал и вместе с которым пытается спастись.       Старк неоднократно ловил девушку за прочтением книги, перегруженной закладками и записями на полях. Наклоняясь через ее плечо, он увидел название главы:       — «Робинзон спасает дикаря и дает ему имя Пятница», — произнес театрально он и не смог удержаться от колкой шутки, сравнивая маленькую строптивую девочку с дикарем Пятницей.       Карен отреагировала неоднозначно, готовясь раскрыть весь социальный аспект произведения и роли героя в книге — одним словом, продолжить беседу в своем репертуаре. Но Тони не унимался и продолжал ее ласково звать Пятницей, когда просил помощи.       Спустя годы эта история немного позабылась, но имя «Пятница» звучало все чаще из уст Тони.

***

      Лорд Энтони Старк вынырнул из воспоминаний, не заметив, как большую часть Ярмарки он провел в окружении вина и прошлого. Отсев подальше на трибуне от главных сплетников, он укутался в плащ и ждал, когда его Пятница вернется и доложит о найденных уликах.       Пытаясь разведать обстановку, он понял, что перед ним уже выступают Подмастерья, закончившие работы раньше остальных. А чуть поодаль он заметил, как возвращалась Карен со стороны кузницы. Выражение ее лица насторожило мужчину:       — Пятница, ты увидела его? — поинтересовался Лорд, разыскивая глазами знакомую макушку.       Девушка лишь кивнула и указала за рабочий стол юноши.       — Возможно, я подчеркну… Возможно его поведение безумно странное для кузнеца-оружейника. Почти треть часа он бездействовал и что-то искал на складе, но затем за полчаса смог завершить работу и приступить к обработке оружия.       — Что в этом странного, — непонимающе поднял бровь Старк, отпивая вино. — Не помню, когда ковка занимала дольше часа.       — Он сам отлил заготовку, мой Лорд. Полностью из добытых металлов, — чуть тише ответила Пятница. — Полчаса ему потребовалось на весь полный процесс литья, ковки и обработки. И дело не в размере меча, — успела добавить девушка, увидев, как Лорд снова хочет ей возразить. — Он пока справился с заданием, создал двойной кавалерийский меч.       Старк неверяще смотрел на Пятницу, будто девушка перегрелась на солнце и у нее произошли сбои в черепушке.       Но она его совершенный помощник, который не ошибался за всю работу с ним. Последний Подмастерье из ремесленников уже закончил защиту работы, как Старк, кивнув девушке, взлетел с места и направился к кузнице, проходя за Трибуной, чтобы остаться незамеченным.       «Либо жулик, либо это чертов Свиристель», — восторженно, как-то по-детски, кричал про себя Старк.

***

«В этом весь ты, Питер».

      Питер не мог поверить в происходящее. Обычная практика получать ссадины и ожоги — ничего смертельно и неисправимого нет. Ему было не больно — вот обидно, да.       За себя.       За свою неосмотрительность в последнюю секунду.       Испортить все в последний момент ему не впервой.       Не впервой идти к цели так долго и стремительно, забывшись, а потом все разрушить на глазах своими же руками. Он так ничему и не научился.       Над Питером кружили помощники судей и пытались помочь обработать рану, к которой Питер лишь приложил ткань и сжимал со злости. Становилось чуть больнее, но так он говорил себе:       

«Заслужил».

      Хотелось не петь, а выть, посмеиваясь над происходящим.       Он знал, что еще немного, и он снова будет улыбаться прохожим, залечив рану легкой песней, прискачет к друзьям или сыграет дурачка, развеселит их и отправится в любимый сквер, станет солнечным…       Но сейчас ему нужно вымести весь накопившийся сор. Безликие люди оставили попытку помочь молчуну и медленно расходились, искоса поглядывая на него.       Он оглядел меч, клинок которого отражал его лицо — искаженное от злости.

«Подвел».

      Он не пытался оправдать себя, понимая, что его силы не решали проблем — это не чертова магия, разрешающая все по щелчку пальцев.       Он уже предвкушал победу, так торопился, что забыл об окружении и позволил несчастному случаю сломать всю его работу. Питер не верил, что это случайность. Он знал, что судьба настучала по его голове за эту выходку: Паркер нарушил равновесие, о котором предупреждала его тетушка.       Может, Подмастерье он и хороший, а как Свиристель — отвратительный. Раньше они спасали жизни, целили души и мирили народы. А что он? Тратил силу на победу в Ярмарке, которую раньше не мог терпеть.

«Что за идиот».

      Он улыбался. Улыбался мыслям, поведению и тому, что не смог оправдать ожидания. Все еще недостаточно хорош. Недостаточно.       «…Уверен, каждый Дом будет драться за тебя на площади, как увидит твои мечи…»       «…Ты справишься, я знаю…»       «…Хоть и тихоня, а шум наводишь…»       Он сжал сумку, набивая ее остатками экземпляров. Хотел уйти к друзьям и уйти от прохладных мыслей о проигрыше, но осекся. Почему-то видеть никого не хотелось — сообщит им вечером, может завтра утром, но не сейчас.       Оглядев стол, он снова наткнулся на меч — что с ним делать, не выбрасывать же?       Покрутив в руках, замахнулся в ударе — работа была совершенная, баланс соблюден и легкость позволяла не чувствовать нагрузку на плечи. В прочности он был уверен, да и портить имущество Короля он не хотел. Его лучшее творение.       «Как там сказала Мэй. Талантам не нужны Мастера, им нужно лишь пространство для творчества?»       Даже на расстоянии тетушка поддерживала его. В нем проснулся необъяснимый порыв показать работу Мэй, а лучше продемонстрировать его силу на воришке-пройдохе. Ненужные мысли потихоньку исчезали, сменяясь красочной фантазией о геройствах.       Он бережно обернул клинки тканью и придерживал левой рукой, как увидел, что с Трибун кто-то быстро спускается. Он узнал этот красный плащ — Лорд Старк. И он идет к нему.       «Этого еще не хватало.»       Его колотило так, будто тело рассыпалось вместе с мыслями. «Успокойся», — повторял Питер снова и снова, как мантру. Проигрыш не так теперь волновал юношу, как возможность быть пойманным. Нащупал в кармане Свирель — хоть ее не потерял.       Оставалась пара метров между ними, как раздался треск в жаровне так тихо, что Питер еле смог разобрать его из-за звона в ушах — из-за нарастающего страха.       Юноша напряг слух и услышал из последних сил сказанное костром «Беги».

***

      Старк уже был в нескольких метрах от кузницы и видел испуганные глаза парня, сжимающего меч. Он почти бежал, чтобы схватить оцепеневшего мальчишку, как огонь в жаровне мощно вспыхнул и яростно обдал жаром Лорда.       Мужчину ослепило, он закрылся руками от безумного пламени, но ему померещилось на миг, как поодаль кто-то бежал.       Он сделал шаг в сторону, но наткнулся на стол, больно ударившись бедром. Огонь так сильно ослепил мужчину, что тот не сразу смог открыть глаза и увидеть, что паренька на месте уже не было.       — Удрал, че-ерт. Второй раз, — проговорил сквозь зубы Старк, все еще щурясь от боли.       Он услышал позади знакомое цоканье каблучков.       — Мой Лорд, я нашла его, — проинформировала Пятница, перебирая листы в журнале.       — Он сбежал, Пятница. Ты опоздала, — кинул разъяренно Старк девушке и развернулся к Трибунам. Весь день впустую. — Он чертов Свиристель, без вопросов и твоих «возможно». Я видел, как он подчинил гребанный огонь! Он почти меня изжарил!       — Вы может не так поняли меня, сэр. Наш драгоценный мальчик — Питер Бенджамин Паркер, пятнадцать лет. Дом 4, вниз по Проспекту, — победно произнесла Пятница, стукнув перьевой ручкой по журнальчику и закрыв его. В очередной раз она была довольна работой, к которой приложила минимум физических стараний.       «Ну и что Вы на это скажете», — всем видом говорила Карен мужчине, улыбаясь и смакуя вкус успеха.       — Иногда я забываю, что ты человек, Карен, — довольно произнес Лорд, просматривая рабочее место Подмастерья. — Но если бы ты сообщила мне это чуть раньше моей прожарки, я был бы благодарен тебе до гроба.       Что-то привлекло его внимание.

***

      Питер бежал по улочкам, стараясь избегать главную улицу. Увиливая от невидимых преследователей, он решил не идти напролом к дому, немного бродя кругами вокруг — вдруг действительно слежка, и те тени в правой улочке ему не показались?       В руках он держал меч, сжимая его левой рукой поближе к телу — приключений уже хватало, никого задевать и тем более он им не хотел. Он перевел дыхание, перейдя на спокойный шаг, — местность знал он прекрасно, здесь у него преимущество.       Настроение как-то резко улучшилось. «Дважды уйти от Энтони Старка и не попасться — чем не повод для гордости, а, Питер?».       Только сколько продлится его беспечное спокойствие, он не знал, но и думать не хотел. Он уже подходил к дому, окончательно удостоверившись в своей безопасности. Главное, придумать оправдание, если стража решится вломиться в дом.       «Притвориться немым — лучшая стратегия», — посмеялся про себя Питер и уже подошел к порогу. Он оглядел окна Булочной, которые были открыты. Они с Мэй придумали небольшую хитрость: если в доме заказчик или поставщик, то окно будет приоткрыто — это сигнал к молчанию и осторожности. Если же окна плотно закрыты, то можно не опасаться внезапных гостей.       Припоминания, что в это время как раз заходил один старый солдат, покупая себе и внучке тетушкины новинки, Питер не был удивлен гостям.

Стоило бы.

      Он прошел по коридору и обогнул прилавки со сладостями и выпечкой, аккуратно снял сумку с уставшего плеча и кинул ее поближе к лестнице, все еще держа меч в руках, — хотел уже похвастаться тетушке, пусть и немного отвлечет ее от дел.

«Вреда не причиню».

      Он прошел дальше по коридору, заворачивая к комнате. Прокручивал в голове, как после ухода клиента будет описывать ей парад, выходку и победу Мишель. Ему придется чуть приврать, чтобы не показаться тетушке подозрительным, и затронет и механизмы Неда, а после и посмеется с Флэша, который порвал в буквальном и переносном смысле всех присутствующих. Парень не хотел дать понять, что не виделся с друзьями после провала, а сразу сбежал от засекшего его господина, - он не хотел ее беспокоить.       «Не думаю, что я отвлеку посетителя, если ненадолго покажу мой шедевр и пойду в комнату», — мурчал он, заходя к прилавку. Он поднял взгляд, и почувствовал, что легкие предательски закаменели.       За маленьким столиком у окна сидела девушка, и, не поднимая глаза, перебирала листочки, а чуть поодаль стоял мужчина, повернувшись к Питеру в профиль, ухмылялся. Кажется, в руках он крутил кусочек финикового кекса.       — О, Мистер Паркер, — Лорд повернулся к нему и улыбка не сползала с его лица.       Всем своим видом он говорил:       «Попался» и «Только попробуй сбежать».       Питер перевел было взгляд на Мэй, которая искрилась от счастья.       «Это что сейчас было?», — пробормотал про себя Питер, наблюдая за реакцией тетушки.       Пауза затянулась.       Питер лишь состроил удивленную моську, будто и правда не понимал, что делал Старк в их доме. Питер сжал меч покрепче, скрещивая руки на груди, затем снова их опуская — он не знал, куда себя деть.       — Питер, — проворковала тетушка, представляя племянника.       Вопрос только — зачем? Мужчина явно узнал не только адрес дома, но и всю его подноготную. Питер успел разложить все причины его прихода, и тут Лорд явно не за кексом пришел.

«Хотелось бы».

      — Тони, — представился Старк, улыбаясь кошачьей улыбкой.       Самый противно-приторный тон из всех, что мог слышать Питер — настолько искусственный, что глухой бы распознал игру. Как бы Лорд Старк ни вел себя, Питер будто читал его мысли — еще немного и Старк его сожрет с потрохами.       Но если Лорд и Питер еще не получили скалкой (или чем потяжелее) по голове от Мэй, значит он не спросил ее: «Ваш племянник Свиристель?».       Обнадеживало.       «Почему он не приструнил меня, застав врасплох. Перестраховался? Или…», — это «или» никак не приходило Питеру в голову, так что он просто улыбнулся в ответ, но настолько криво и неестественно, что девушка за столиком прыснула, но сразу же поправила себя.       — Заехал познакомиться с моим будущим Подмастерьем. Разве Певчий не успел объявить о результатах? — невинно спросил Старк, потягивая чай. - Вы так быстро бежали домой с победой, что забыли познакомиться с Вашим мастером. Мистер. Паркер.       «Вот ты ж жук, мужик. Кто-нибудь, сотрите эту улыбку или это сделаю я. Может оглушить?», — взмолился Питер, не понимая, куда себя деть и что ожидать.       — Почему не сказал, что хотел попасть в Дом Старков? — немного колко произнесла Мэй, ведь та не рассчитывала на столичные Дома.       Питер разводил руками, чуть не выронив меч. Спутница Старка снова прыснула, попутно что-то записывая в журнал. Еле заметив, что девушка зарисовывала его черты лица, он покраснел.       — … — Питер лишь кивнул Мэй, пожимая плечами. Прочитать настроение тети Мэй было невозможно — то сжимала фартук руками, то обиженно смотрела на Питера, то почти визжала от новости про Подмастерье.       — Почему так поздно пришел, если сбежал с Ярмарки? Не хотел поделиться успехом? У тебя есть какие-то секреты от меня, — уже чуть тише и медленнее проговорила Мэй, сузив глаза.«О черт, только бы не узнала, что я пел на Ярмарке — убьет же».        Питер раскачивался из стороны в сторону, улыбаясь как маленький, и продемонстрировал меч. Хоть Мэй особо в них не разбиралась, но ответ ее устроил — ее мальчик постарался на славу и словил крупного Лорда с хорошей репутацией для Мастера. Что было редкостью.        Пока она рассматривала клинки, Питер повернулся к Лорду с явным вопросом на лице. Лорд вел себя легко и непринужденно, опасности Питер не чувствовал — ощущение, что Старк хотел поговорить с ним наедине. Мозг Питера работал на полную мощность и мог поклясться, что еще немного и заскрипят шестеренки в его голове.       — Мы как раз не успели обговорить дальнейшие планы моего Подмастерья, — Старк снова что-то мурчал тетушке, от чего та немного покраснела и довольно закивала.       «И это моя боевая тетушка? Та, что не подпускает никого ко мне ближе, чем на пушечный выстрел? Ее что, чем-то напоили?»       Старк привстал с дивана, снова обращаясь к Мэй.       — Мы пять минут посекретничаем, и я отпущу его, хорошо?       — К-конечно, — растерянно произнесла Мэй, поворачиваясь то к Питеру, то к Энтони.       Девушка все ещё увлеченно вела заметки, не отвлекаясь на Старка. Питер посмотрел на Лорда и кивнул в сторону комнаты — он уже продумывал план Б, если Лорд начнет ему угрожать или применять силу. «Хотел же проверить двухклинковый меч, зря что ли с собой тащил?» — пролепетал Питер и развернулся в сторону лестницы. Старк напоследок улыбнулся тете, кивнул девушке и, повернувшись к Питеру, усмехнулся в предвкушении разговора.

Этот день никогда не закончится.