Последний Свиристель

      В самые страшные времена людские сердца не перестают верить. Верить, что их сын вернется с битвы, даже если прошло несколько лет с ее окончания. Верить, что человек, стоящий у смертного одра, поправится. Верить, что чудо случится вопреки всему.       Дом был переполнен давящей на грудь тишиной — бледные служанки отсиживались в комнатке для прислуги и молились о здравии Лорда, который все реже приходил в сознание последние часы.       Малочисленные лекари при Доме Старка разводили руками, они бессильны перед поражающим сердце неведанным медициной металлом — Старку осталась пара часов.       Подмастерья, которых он воспитывал и спасал, вылавливая беспризорников на улицах, столпились внизу жилого комплекса, не смея подниматься к Лорду, — они так боялись развеять их надежду.       Единственными присутствующими около постели больного были спокойный Питер и бледная Карен, которая из последних сил отправила последнюю весточку давнему другу трясущимися руками.       Уставшая и выбившаяся из сил, она сидела у изголовья постели и, поглаживая по голове, томно говорила обо всем с мужчиной, который не приходил в себя уже второй час.       Лицо Старка побледнело и, казалось, осунулось — его острые скулы болезненно выпирали, а багровые синяки на теле еще сильнее выделялись на фоне побледневшей кожи.       Только уродливый шрам на груди горел ярко красным, напоминая о своем присутствии и насмехаясь над беспомощностью окружающих.       Двое в комнате покорно ждали прибытия таинственного гостя, который должен был примчаться под сопровождением Королевского эскорта с часу на час.       — Питер, — хрипло и безэмоционально произнесла Карен, продолжая гладить Старка, — посиди с ним ты, внимательно следи за дыханием. Как только оно участится, то приподними Лорда и влей в него маленькими порциями лекарство — оно должно снять отек. Мне нужно… передохнуть.       Не дожидаясь ответа, она отстранила руку и безмолвно направилась к выходу из комнаты, чтобы доложить жителям Дома о здоровье Лорда и ожидать гостя сразу около входа в Усадьбу — она больше не могла видеть измученное лицо Старка.       «Не покидайте меня, Лорд. Не оставляйте одну. Только не Вы, только бы не Вы».       Питер не знал, как помочь наставнику, с которым не успел провести и месяца рядом, — Пятница объяснила ему о болезни мужчины коротко и расплывчато.       Металл внутри Лорда Старка подвергал клетки излучению и тем самым разрушал организм, но изъять было невозможным без ущерба для здоровья. Была бы это открытая рана или перелом, Питер смог бы помочь — залечил или затянул раны, как делал это раньше.       Но почему он снова не может никого спасти?       Никого.       Обладая огромной силой и возможностями, раскрыв способности чужим людям, он все еще юн, слаб и ни на что не пригоден — способен лишь на небольшие песни в кузнице да колыбельные по ночам.       «Простите, Лорд Старк».       На лице мужчины отразилась боль, и начались судороги от повышающейся температуры. Мальчик вскочил и сделал все по инструкции Карен, хоть и руки его тряслись от страха поранить Мастера еще больше, но боль больного не уходила, а дыхание участилось еще сильнее.       Мужчина дрожал, задыхаясь, а на лбу выступила испарина.       Лекарство больше не помогало успокоить организм, который привык к дозе, а повышать ее опасно.       «Оно же как снотворное для боли. Может… Надо попробовать», — прошептал мальчик и решил рискнуть, наплевав на собственную жизнь и безопасность его личности. Старк не выдержит нового приступа без порции лекарства — тело достаточно ослабло, чтобы судороги остановили его сердце.       Закрыв глаза, юноша прислонил руку к груди мужчины, которая была искажена шрамами и гематомами. Он чувствовал, как слабо билось сердце мужчины и как сильно сжимались мышцы, отчего страх сковал мальчишку и не позволял выронить ни слова.       Беспомощность.       Будто позабыв все слова песен, он застыл и боялся шелохнуться — вдруг не справится?       «Вдруг причиню еще большую беду? Может дождаться Карен? Позвать слуг?» Он закрыл глаза, сжимая их так сильно, будто бы в этой темноте это единственный способ найти выход.       Он почувствовал, как невидимые цепи вокруг него сжимались и держали в тисках, не давая вдохнуть. Сырость и привычный холод камня окутал его, и только слабо бьющееся сердце Старка заставляло его не терять над собой контроль.

«Пой».

      Где-то раздался тот женский голос. Снова везде и нигде одновременно.       Он чувствовал, как кто-то придерживал его за плечи и шептал:       «Не бойся, Мой Последний Свиристель… Пой мою песню, пой».       Внутри все заполыхало, пробивая цепь за цепью, освобождая легкие, затем руки и все тело. Он мог поклясться, что слышал звон падающих невидимых оков на землю. Чьи-то руки сжимали сильнее его плечи, подбадривая и придавая сил. Не замечая того, что его глаза окрасились ярким пламенем, он начал петь:

Мельница — «Двери Тамерлана»

По лазоревой степи Ходит месяц молодой, С белой гривой до копыт, С позолоченной уздой.

      Его руки были окружены золотыми лентами, которые и сравниться не могли с прежними тонкими ниточками. Ленты окутывали руку мальчика, передавая тепло мужчине — его дыхание успокоилось, а кожа еле заметно стала румяной там, куда льются ленты. Мальчик не открывал глаза, сосредоточившись на голосе и энергии, передающейся мужчине: «Согреть и защитить».

Монистовый звон Монгольских стремян — Ветрами рожден И ливнями прян.

      Ленты перешли на грудь мужчины, мягко сползая по коже подобно каплям и пропадали под кожей. Они обвили каждый участок тела и передали всю энергию, вложенную юношей в песню — передали тепло. Палладий будто застыл и больше не причинял боль мужчине, отчего тот томно дышал — будто глубоко заснул. Песня убаюкивала тело и забирала боль, усыпляя ее на время.       «Дождаться бы, дотерпеть бы до приезда доктора», — Питер продолжал петь, не собираясь останавливаться. Он будет поддерживать мужчину до тех пор, пока не приедет гость.

Из кувшина через край Льется в небо молоко; Спи, мой милый, засыпай, Завтра ехать далеко.

      Рука покалывала, забирая часть боли, а ленты все труднее поддавались песне — Питер все пел и пел, боясь замолчать и прервать песню. Он и не думал о том, сколько придется поддерживать мужчину в этом состоянии — ему хватит сил, главное петь без остановки. Старк тем временем почти весь был окутан полупрозрачными золотыми лентами, избавившись от мучительной боли. Его дыхание пришло в норму впервые за долгие и мучительные часы.

Рассвета искал — Ушел невредим, Меня оберегал Не ты ли один?

      Питер пел, отдавая каждый кусочек, что вложил в него Лорд Старк за пару дней их знакомства.       Но что-то тянуло к нему, что-то привлекло и не отпускало — понять бы что. В ночь, когда он осознал, что Лорд уехал воевать почти в одиночку за Джеймса Роудса, Питер корил себя за небрежно брошенные слова в лесу — одиноким волком Старк дождался, пока юноша заснет, и ушел еще задолго до рассвета. Один, зная, что силы мальчика могли бы ему помочь.

Как у двери Тамерлана Новой выросла трава; Я ли не твоя стрела, Я ль тебе не тетива?

      Питер был благодарен за каждую минуту и возможность, данную ему Лордом Старком за те полторы недели, что они провели вместе. Он вспоминал их совместную работу в Мастерской и жар печи, ссоры из-за чертежей и найденное решение, теплую ладонь и добрый взгляд Лорда перед сном.       Он не упускал ни одну деталь, делая все, чтобы Лорду снился самый мягкий и светлый сон.

Ты — сердце огня, Ты — песня знамен, Покинешь меня, Степями пленен.

      Он помнил его воинственную натуру и внутренний стержень, его порыв к победе и холодный расчет — пел и представлял его образ. За полторы недели он прочувствовал крупицу его жизни.

***

      За десять дней тишины от Мастера Питер и Карен успели принять немало высокопоставленных чиновников и военных советников ввиду военного положения — девушка была второй по важности в Доме Старков, выполняла все обязанности военного инженера ради сохранности Королевства и Дома, пока Питер вместе с другими Мастерами и Подмастерьями исполнял заказы — нельзя было подвести Лорда, который положился на них. Юноша не видел ни одной минуты, когда бы девушка не снимала маску Леди Дома: подтянутый стан, холодный взгляд и погруженные в работу мысли. Она не позволяла никому усомниться в силе Старков.       Юноша в тайне от Леди зачаровывал ее библиотеку на покой и уют, а по ночам забирал кошмары, чувствуя ее тревогу и подкрадывающуюся истерику от перегрузок, как когда-то у Мэй.       Все, что мог мальчик, — ждать Лорда и облегчать ношу хрупкой Карен, которую мужчина оставил одну за главную. Ночами писала отчеты и письма, утром — плановая работа в Мастерских, днем — собрания и совещания, вечером — прием частных лиц, ночь — письма и отчеты.       Ни жалоб. Ни просьб о помощи. Сама. В своих руках. Делала больше, чем нужно, иногда за ужином в спокойный день отшучивалась, что заставит мужчину продлить ее отпуск. Но проронив позже, призналась, что не воспользовалась ни одним из отпускных дней за всю ее работу в стенах этого дома.       Параллельно военным совещаниям и светским делам Пятница работала с Питером над созданием особого снаряжения для элитного эскорта Короля — те самые двухклинковые мечи, только в этот раз с использованием Вибраниума. Во время отсутствия Мастера в столице поднялся бунт, и поговоривали о мятеже: Стив Роджерс немедленно заказал партию орудий, которые так хвалил Старк.       Лорд еще в первый день приезда после Ярмарки наказал ей использовать чертеж для экстренных заказов, а Питера за глаза благословлял за находку и экономию ресурсов. И время исполнения приказа пришло в темнейший день.       Юноша сразу приступил к работе, зачаровывая сталь, снова и снова тренируясь в обеих стихиях, — за десять дней он повысил не только выносливость Песни, но и кузнецкое ремесло.       «Я покажу Вам все, что я выучил в Ваше отсутствие, Мой Лорд», — повторял Питер каждый раз, создавая новый меч в общей со Старком Мастерской.       Он не верил, он знал, что Лорд Старк вернется.

***

      За пределами покоев Старка раздалось ржание коней — гость прибыл.       Карен, не жалея оставшихся на исходе сил, рванулась к воротам. На лошади песочного цвета восседал мужчина с бородкой, укутанный в красную мантию с высоким воротником и державший в руках огромную сумку лекаря.       По знамению на броне лошади можно было догадаться, что Странник принадлежал одному из родов Камар-Тадж.       — Стефан… Доктор Стрэндж, — кинулась Карен к молодому мужчине на коне, который грустно улыбнулся — обстоятельства не красили их встречу даже после долгой разлуки.       — Карен, не при таких обстоятельствах я бы хотел с тобой встретиться. Но тебе повезло, что я остался в столице до затишья, — он спрыгнул с лошади, отдав поводья слугам.       Карен так долго не видела давнего друга, но обстоятельства сковывали ее движения и желания.       — Веди меня к нему.       Питер прислушался к раздавшимся шагам лестницы и закончил песню, обнаружив, что Лорд Старк выглядел намного лучше прежнего — да только самого Питера немного мутило и вело. Ощущение, будто высосали каждую светлую частичку, оставив тревогу и страх: стены плыли, грязными разводами отдаваясь в голове, а перепонки рвало от шума.       Карен открыла дверь, пропуская Доктора Стрэнджа вперед, и замерла в тот же момент, боясь превратиться в сумасшедшую: Старк выглядел лучше, чем был когда-либо прежде. И она могла поклясться, что пропала его седина и шрамы вокруг затянулись сильнее.       Но переведя взгляд на Питера, она узнала тому причину — янтарные глаза Питера все еще горели и выдавали его с потрохами.       «Пойман с поличным. Ну и пусть».       — Карен, — Стефан оглядел Лорда и посмотрел на девушку, пока не замечая странного паренька. — Я знаю, что ты любишь приукрашивать состояние твоего любимого Лорда, но сейчас ты перещеголяла саму себя.       Карен не знала, что ответить Доктору, который и близко не был знаком со Свиристелями — магия Доктора заключалась в искусном обращении с медицинскими инструментами и в знаниях экспериментальной медицины, которые он получил вдали от кровавой истории Асгарда.       Питер посмотрел на нее с мольбой, которую нельзя было не прочитать: «Дайте мне спеть для него еще раз».       Девушка отметала один вариант действий за другим, пытаясь найти оптимальный вариант, избегая пение Питера. Но он был выходом — катализатором, раз помог вывести токсины из организма и успокоить лихорадку больного.       — Стефан, то, что я скажу тебе сейчас, не должно уйти за пределы комнаты, — она подошла к нему так близко, как это было возможно. — Этот паренек обладает силой подобной силе твоих шаманов из Камар-Таджа, но в Асгарде его не почитают — его убьют или чего хуже закроют в клетке для испытаний, пока не перестанет биться его сердце.       Доктору не нужно было объяснять дважды — этот человек познал не только людскую медицину, но и шаманское колдовство, когда-то спасшее ему жизнь. Он непринужденно обратил свой взор на мальчика, который зачаровал его горящими янтарем глазами.       — Понимаю теперь, почему ты попросила меня приехать одному, Карен… Буду рад принять любую помощь, юный шаман, — произнес мужчина. — Видимо, свежий вид нашего пациента — твоих рук дело. Какое колдовство в твоих силах? — Питер посмотрел на девушку и получил одобрительный кивок.       — По большей части я заговариваю предметы, иногда могу помочь заснуть или успокоить раны, — Доктор прочувствовал на себе звонкий голос парня, который мурашками прошелся по спине мужчины и непроизвольно снял усталость после поездки. — Но я не могу полностью вылечить, не знаю как.

«Поразительная сила».

      — Заговаривать вещи… — Стефан подошел к Старку, щупая пульс и проверяя общее состояние. Он увидел кусочки металла, намертво вросшие в кожу. — Если я скажу, что тебе придется изъять металл и заменить его другим, ты сможешь выполнить эту задачу?       Питер посмотрел на мужчину и не верил его задумке, и только Карен стояла неподвижно. За время отсутствия Старка девушка судорожно искала Стефана, будто зная, чем вылазка может окончиться, — он был надеждой на спасение Лорда.

Только он.

***

      Во время научной экспедиции в Ваканду банда террористов подорвала весь конвой ученых, среди которых находился и Стефан.       Куски металла раздробили руки лучшего хирурга Девяти Королевств. В тот страшный для мужчины период он познакомился с повзрослевшей Карен, дочерью его хорошего друга, Эдвина Джарвиса. Девушка проходила практику по восточной медицине и должна была встретить ученых в Академии Медицины Ваканды.       Оказывая помощь раненым, она уповала на экспериментальную медицину, считавшуюся в Асгарде промыслом Дьявола, но отлично решающую тяжелые случаи пациентов. Стефан уехал из Королевства и не приезжал многие годы.       Благодаря долгим перепискам Карен узнала, что шаманы с Востока, заговорив осколки снарядов, глубоко застрявших внутри, заменили их Вибраниумом, который укрепил руки, создав гибкий скелет.       «Милая Карен,       Пишу тебе сам ровно и опрятно спустя столько недель. Мои руки слушаются меня лучше прежнего.       Я не мог понять, почему мое тело не принимало вибраниум. Думаю, я отвергал его, не веря в сказки о шаманах и всяких чакрах, тонких энергиях и в силу веры. Думал, что душа — религиозный вымысел! Что человек — это случайный набор атомов. Что мы маленькие, жалкие микробы, живущие лишь миг в равнодушной вселенной.       Как сказал мой Наставник, нельзя подчинить реку грубой силой. В неё нужно войти и покориться, и повелевать её течением. Не во всем оказался смысл, и не везде он нужен — пусть раньше я достиг огромных высот благодаря упорству и интеллекту, выше я бы не поднялся.       И как бы страшно по-сектантски это ни звучало, моя Дорогая Карен, я покорился силе, и сила моя освободилась…»

***

      Стрэндж доходчиво объяснял, что требовалось от мальчика. Судя по рассказам Карен, металл не пробил грудину, застряв где-то между ребер ближе к левому легкому — после беглого осмотра кожи, Стрэндж убедился в этом. Черные следы еле проступали с этой стороны.       «Если этот парень подобен шаману, то мы сможем залатать Старка без потери и нагрузки на организм».       Мужчина разложил инструменты на прикроватном столике и раздавал указания. Юноша сидел в прострации, думая только о том, как заговорить металл на это свершение.       Ничто не приходило в голову, кроме как работать с металлом ровно как в кузнице, вытягивая элемент из тела мужчины. Питер собрался с духом и готовился петь снова, несмотря на недавнюю колыбельную и легкий мандраж в коленях.       «Его сердце билось так слабо…»       Стефан приготовил полотенца и бинты, пару сильных анестетиков и крафтовые настойки для обработки ран — остальные склянки и объекты Питер не мог разобрать.       На столике сверкали стерилизованные инструменты, готовые к работе. Доктор обработал каждую рану, оставшуюся на теле мужчины, обеззаразил кожу раствором.       — Мой юный шаман, как только я введу ему опиум и проведу разрез, ты должен вытащить весь металл, и буквально залить в грудную клетку Вибраниум, укрепляя его организм — точно на те же места, — мужчина обработал руки тем же раствором, что и кожу Лорда, и держал их близко к туловищу. — Карен, сегодня ты побудешь моей помощницей. Следи за его состоянием и старайся постоянно обрабатывать грудь Старка, не давая крови спекаться.       Все было на местах — юноша почувствовал то же тепло уже где-то на пояснице. Кто-то защищал его и приумножал силу. Мужчина ввел опиум небольшими дозами, начиная отсчет — лекарство подействовало через 3 минуты и позволило заглушить боль. Каждый в доме считал секунды — люди внизу ожидали, когда же спустится к ним вечно эксцентричный ребенок Лорд, пока Карен и Питер ждали сигнала Доктора.       Пара секунд.       Секунда.       Стефан кивнул Питеру, который уже приготовился петь, а сам сделал точный разрез. Юноша набрал воздух в легкие — для него перестали существовать Карен и Доктор Стрэндж, остались только он и металл.

Мельница — «Тристан»

О тебе ли рассказал до времени Только звон оборванного стремени, Струн живая вязь — О тебе ли, князь, О тебе ли, мой серебряный.

      Питер был готов вытягивать металл, зацепившись за воздух, как за нити.       Золотые ленты спустились по его рукам, вытягивая по капле металл, который сидел в груди Старка чуть глубже, чем тот рассчитывал. Нити переплелись в паутину, захватывая каждый кусочек льющегося вверх металла.       Питер почувствовал, как ядовитый металл крутился вокруг его рук, скапливаясь в небольшую сферу и шипел: «Оставь в покое».

Тугой металл В руках зазвучал, Видел и знал, Поверить не мог, Она тебе лира Или клинок.

      Металл буквально лился из раны, не задевая ни открытые раны, ни ребра. Золотая паутина собирала по каплям сопротивляющийся металл.       Палладий еле слушался Питера, но тот его усмирял и не позволял больше причинять мужчине вред. Чем больше металл сопротивлялся, тем сильнее и громче Питер пел:

Сталью ты стал, С болью ты спал, С ее любовью Спорить не стал, В вороний стан Вороных стай Вернулся верный Тристан

      Когда последняя капля металла была вырвана из тела, мужчину окутали судороги.       Открытые раны нельзя держать долго, Стефан готовился к экстренному реанимированию Старка, как Питер продолжил, задыхаясь в перерывах:

Улетал во все четыре стороны, Пел о ней путями горными, Мерил мили дней Гривами коней, Там, где вороной стал вороном

      Питер вспоминал образ Лорда, когда увидел его в первый раз, отчего ленты стали еще крепче, обвивая рану мужчины, давая передохнуть организму.       Стефан одобрительно кивнул и достал заготовленный жидкий образец Вибраниума, над которым работал последние годы. «Умный металл» затвердевал, как только касался органической поверхности, и контактировал с ней, сливаясь с организмом.

Забыл свой дом За льдом и огнем, Был возрожден Холодным дождем Из пепла, В котором сожжен…

      Ленты мягко подняли вибраниум в воздух, кружа его над раной Старка. Питер ждал знак от Стрэнджа.       Получив кивок, юноша продолжил, мягко прошептав       «Мой серебряный».

Живой металл Как сердце звучал, Ночами читал Между струн, между строк: Она — клинок

      Холодными лентами Вибраниум был погружен в Старка, отчего Карен сжалась сильнее — заменили один кусок железа на другой, что за неудачная ирония.       Она следила за ранами, иногда собирая кровь полотенцем, — по большей части паутина Питера не позволяла ране широко открыться, зачаровывая кровь.       Стрэндж следил за пульсом мужчины, готовясь в любой момент к экстренной операции — периодически он обрабатывал раны настойками, которые ускоряли процесс обновления клеток.       Он будто возвращал время назад, возвращая клеткам прежний вид. Мальчик заканчивал песню, по каплям вливая оставшийся металл в Старка, организм которого принял химический элемент, как родной.       Все было готово — Доктор прошелся по ране, закрывая ее заготовками. Быстро достав шило и крепкую медицинскую нитку, зашил порез, накладывая сверху жгут для лучшего заживления.       Юноша решил закрепить результат, окутывая лентами и паутиной мужчину:

Она же Сталь, С которой ты спал, С клинком и лирой Спорить не стал, И в горный стан Вороньих стай Вернулся волком — Тристан.

      С последней нотой грудь Старка приподнялась и комнату поразил глубокий вздох мужчины — будто бы тонул и только сейчас вырвал глоток воздуха.       Карен не верила своим глазам: Лорд, лежавший до того при смерти, еле открывает глаза и улыбается той беззаботной улыбкой, которой всегда одаривал Карен в тяжелые минуты.       «Выжил», — не давая расклеиться и пролиться слезам, Карен усмехнулась.       — Добро пожаловать в мир живых, Мой Лорд, — гордо произнесла Карен, не сдержавшись, кинулась к мужчине.       Он прохрипел что-то в ответ и закашлял, отчего Стрэндж отвел Карен в сторону, говоря о дальнейшей реабилитации.       Питер смотрел и держался из последних сил, чтобы не заснуть — он не мог оставить Лорда, который не сводил с него взгляд.       Мужчина протянул к нему дрожащую, все еще слабую после операции руку — Питер наклонил голову, давая мужчине возможность потрепать его кудри.       — Пташка, — тихо прошептал Старк, накручивая на палец кудри, которые знатно отрасли чуть ниже скул, — а ты оброс.       — Ждал Вас, — так же тихо сказал мальчик и склонил голову ниже к кровати, трясся.       «Справился. Он выжил, выжил», — прокручивал в голове Питер и сжал простыни, как почувствовал горячую ладонь Старка. Мужчина все еще был ослаблен, но руку не убрал, несмотря на боль.       — Лорд Старк, не было времени и возможности познакомиться до вашего воскрешения. Ваш лечащий врач, Стефан Стрэндж, — Стрэндж потревожил двоих, перехватив руку Старка, считая пульс. — Перед уходом мне нужно обследовать Вас.       Питер отпрянул и слабо улыбнулся, подходя к Карен, которая хотела навестить ждущих внизу. Она аккуратно приобняла его за плечи, получив объятие в ответ. Старк прикрыл глаза, отвечая на вопросы Доктора о состоянии, услышав, как молодые люди тихонько прикрыли за собой дверь.       Питер не заметил, как ночь сменилась утром.

***

      После радостной новости, на кухне собрались кухарки, заваленные работой — в честь выздоровления Лорда завтрак был подан в домашнюю столовую по рекомендациям Доктора, а гостевая была накрыта для всех неравнодушных жителей Дома.       «Кусок в горло не лезет», — Питер поклевал завтрак и отправился в покои, чувствуя, что еще немного, и он уснет стоя.       Поднявшись, Питер совсем забыл, что Мишель отдыхала в его комнате, — девушка самоотверженно защищала мужчину и себя, вплоть до прибытия в Дом.

***

      Романова должна была приехать за ней как только взойдет солнце — до того времени мальчик решил отвести ее к себе.       Не проронив ни слова, она упала на кровать и подпустила к себе близко только лекаря Старков, который обработал ее раны и дал выпить успокаивающие травы.       Она не хотела показывать шрамы и раны, оставшиеся после Ксандра, Питеру — и перебросилась с ним парой фраз. Иногда говорила «Все в порядке», «Не переживай» и «Все позади», пока юноша караулил ее в комнате и ждал, пока она заснет.       Она достаточно настрадалась.       Он укрыл ее теплым и мягким покрывалом и вышел из комнаты, направляясь к Старку, которого осматривали прибывшие лекари — в комнату его не пускали.

***

      Не зная, куда идти, он пошел в соседнюю комнату к Старку, забыв про огромное количество свободных комнат.       У него не было и мысли, что они присутствуют — только комната Старка, библиотека Карен и его комната. Дойдя до уютного кресла около кровати, он устроился на нем, и силы разом его покинули.

***

      — Снова здесь, — Питер, не веря происходящему, громко и жалостно выдохнул. — Леди, где Вы?       — Ты сделал все красиво, — слабо смеялась женщина. — Правда ты боялся сил, как огня. И боюсь, что ты потратил все силы. Сегодня ты со мной надолго, и у нас будет время поговорить. Но ты проснешься, я верю.       — Проснусь? — юноша предполагал, что его посещали галлюцинации, но такие правдоподобные сны его пугали. В отличии от прошлых визитов на нем не было цепей, но тюремная клетка никуда не исчезла.       — Это твой сон, — женщина подошла ближе к клетке и мальчик мог увидеть ее силуэт: длинное платье с Королевским Гербом по бокам, слабо вьющиеся волосы, уложенные в сложную прическу. — Тихий сон, в котором ты можешь перестать прятаться. И только так мы с тобой можем побыть наедине.       — Вы так и не скажете, кто Вы? — подошел чуть ближе к клетке, увидел, как лунный свет падает на лицо женщины. — У нас много времени, сами же сказали.       — Я Фригга, Твоя Королева, Свиристель.

***

      В пустующем тронном зале у Престола Короля стоял черноволосый юноша, держащий в руке Скипетр, мерцающий сине-зеленым светом.       Его костюм облегал худое тело: кожаный жилет с двумя ячейками под ножи, высокие сапоги на каблуках, отбивающих ритм при ходьбе и рубашка идеального белого цвета. Молодой человек подошел ближе к Престолу и провел по нему рукой, как в зал ворвался Принц Асгарда.       — Локи, — прорычал Принц, не веря глазам. Эскорт был раздавлен у входа, не сумевший противостоять молодому человеку. Называемый «Локи» обернулся и увидел в проходе ручейки крови.       — Я тоже скучал, Тор, — засмеялся Локи, не поворачиваясь к Принцу. — Я бы советовал похвалить Генерала. Стража пала не с первого удара — браво.       Тор подлетел к Локи, развернув к себе, и сжал его за грудки рубашки.       — Я думал, ты мертв, Брат, — рыча сквозь зубы, произнес Тор, пытаясь убедиться в видении. На этих словах Локи освободился от рук Тора, откинув его к Престолу. Смотря сверху вниз, он произнес:       — Я тебе не Брат, и никогда им не был, — молодой человек прошелся по тронному залу.       Он выискивал Фриггу, желая забрать с собой, но ни в одной части Дворца он ее не нашел — он не чувствовал ее, будто она пропала из этого мира.       — Где матушка?       — Локи, она ушла со всеми в Лунную ночь, ты сам… — поднявшись, произнес Тор, желая остановить Брата от безумия.       Он спятил. Бредил. Разведка донесла, что видела его на границе, и Тор молил о его возвращении домой.       — Никто не ушел, Ваше Высочество, — пронзительно прошипел Локи и, ударив Скипетром по мрамору пола, снова исчез.       Тор успел поймать его полный отчаяния и боли взгляд.       «Что с тобой случилось, дорогой Брат», — и только тишина холодного мраморного зала услышала вопрос юного Принца.

***

      В этот день кто-то осознал, насколько тишина бывает громкой — безжалостно резала слух, где бы Вы ни были — в покоях, молясь о чуде, или в гостевой, ожидая приговора, или в тронном зале, оказываясь покинутым близким.       В тишине трудно ни о чем не думать, ведь она отвечала на мысли немым криком — она стала лучшим собеседником.

Ведь Тишина так точна.