Последний Свиристель

      Асгарду пришлось нелегко в двухсторонней борьбе против Читаури, но Генерал Роджерс, успешно отбив атаку, позволил оттянуть войну, правда, на неопределенный срок — военные Советники пророчили спокойную зиму, ведь нападение Титана на континент предсказывали на конец весны. Заливы к тому моменту оттаивали, позволяя Военно-морскому флоту Читаури подорвать их оборону. До этого времени Асгард мог собраться с силами.       Король ввел военное положение и наращивал мощь — все Мастерские работали по новому инженерному проекту "Мстители", снабжая армию бронебойным оружием и новой защитой, пока Королевство укреплялось запасами и настилами для обороны.       Главные чертежи выходили из-под руки Лорда Старка и его юного Подмастерья, которого Свет еще не видел.       На любые вопросы и просьбы увидеться с Личным Подмастерьем Старка, а по слухам — его будущим Преемником — последний вежливо отвечал отказом, скрывая личность его талантливого помощника. Светское общество волновало, что за чудный Мастер рос под крылом Лорда и почему Дом Старков был под пеленой тайны.

***

      Тем временем в жилом доме, а точнее в домашней столовой, пропитанной запахом свежей выпечки и сушеной мяты, звучал заливистый смех — за семейным столом собрались трое.       Девушка хохотала, пытаясь спрятать лицо в отчетный журнал, смахивала проступающие слезы, а мужчины смеялись в кулак, все так же не сдержав себя, — они попросту не могли усмирить эмоции.       Всему виной был Питер, чудивший с каждым новым днем или приносивший в Дом новый повод для заливистого смеха всей округи.       К их счастью или его несчастью, сила Свиристели действовала на него удивительно. Говард писал не раз о том, что частота применения силы, в совокупности с позитивными факторами (как благоприятный климат, правильно подобранный рацион, умеренная физическая нагрузка), может развить Свиристель и сделать её крепче:       Свиристели вытягивались в росте, становились сильнее физически и даже иногда были зафиксированы случаи самолечения — раны затягивались, а синяки исчезали, оставив после себя небольшие родимые пятна.

***

      Внешние изменения были редкостью для этих существ, но проявлялись часто у тех певчих, что воевали бок о бок с людьми на войне, расходуя за один набег почти весь месячный запас сил.       Самым главным внешним изменением был рост волос, которые к концу жизни отдавали холодным серебряным отливом и говорили о скорой кончине небожителя. Этот фактор Говард связал с силой, как катализатором к быстрому делению клеток: благодаря энергии, высвобожденной при разделении клеток, появлялась и мутация генов, которая пробуждалась из-за пассивного воздействия. От этого зависела и сила Свиристели, пассивно действующая на длину волос и окрас в пепельный.       Мужчина так и не успел выяснить, являлось ли это прямым показателем силы, однако если верить легенде, то первый Свиристель Асгарда имел длину более полутора метров и цвет его волос был насыщенно пепельным.       Но материала для исследований было мало — из-за перегрузки Свиристель подвергалась стрессу, что ухудшало ее способность петь, а следовательно, уменьшались и укрепляющие свойства песни. Говард не мог остаться в стороне и не изучить природную аномалию, стоя в шаге от открытия.       Таким образом, он осознал, что ранние болезни, отказ от силы или сгорание происходили из-за внутренней мутации, которая подрывала иммунитет существ. Оставшиеся Свиристели были либо Музыкантами, которые теряли голос из-за постоянных нагрузок голосовых связок, или Наставницами, которые не имели сил после передачи их поколениям.       Говард Старк так и не закончил исследования, оборвав дело всей жизни на середине пути.

***

      Вспоминая о докладах отца, Старк заметил ещё в день своего пробуждения после потери сознания, что кудри парня легко падали на его лицо — раньше они были чересчур короткими, но практичными для кузнеца.       Не удержавшись, он прошелся по ним рукой — «Нежные, как и на первый взгляд». С того момента он осознал, что Говард был чертовски прав и не сходил с ума, так что он поднял все записи отца, к которым обращался в последнее время все чаще.       Иногда он дописывал заметки отца, дополняя их новыми — часто зарисовывал явления для лучшей визуализации или спрашивал Питера о самочувствии и восприятии тех или иных явлений.       Спустя три недели реабилитации Лорд заметил и другие изменения в юноше: из-за запрета работы в кузнице мужчине пришлось передать большую часть работы Питеру, от чего тот, не подчиняясь строгим запретам мужчины на магию, упражнялся в песне при любой возможности. Хоть и получал выговор от мужчины, он не переставал петь.       Изменились не только его внешние черты, но и ленты вокруг него иногда сменялись будто сетью, паутиной, обхватывая железо, инструменты или огонь.       Но что более удивительно, янтарные глаза парня горели ярче обычного, а каштановые волосы немного осветлились, чего испугался Мастер больше всего, — но был ли то язык пламени, играющий в волосах, или Питер был похож на героя легенды, сказать было трудно практически невозможно.       Так или иначе, Старк не один день провел в кабинете, фиксируя происходящее вокруг и пытаясь перечитывать по многу раз заветные исследования. Этим могла бы заняться и Пятница, но Лорд решил взяться за дело сам.       Лорд не покидал Мастерскую раньше, чем ее покидал Питер, следил за тем, как он питался, как работал и не уставал ли за плановыми работами.       Был ли это порыв заботы или так мужчина способствовал благоприятным условиям для исследования — понятно не было ни ему, ни Питеру.       Он лишь наблюдал, сидя за рабочим столом, как парень с каждым днём становился старше, выше и крепче — мышцы рук нельзя было не заметить под рабочей рубашкой, рукава которой были задраны; плечи стали шире, особенно было заметно в момент, когда Питер пытался снять с них напряжение и разминал их; волосы были убраны в аккуратный хвост, открывая шею с ее чистой и светлой кожей, хотя его руки и лицо были чуть загорелыми от работы с огнем;       Ростом он был со Старка, хотя месяц-другой назад парень еле дышал ему в грудь.       Юноша постоянно норовил состричь копну волос, но Старк не разрешал — неизвестно, какой эффект стоял за этим. Мужчина никак не мог понять, была ли обратная связь длины волос и силы Питера или это было побочное влияние, да и ему нравились эти кудри, мягко щекочущие ладонь.       На что Питер неоднократно фыркал и думал, как бы незаметно постричь копну — но каждый раз подходя к ножницам, он вспоминал, как теплая рука Лорда проходилась по его волосам и оттягивала кудри… и откладывал затею «на потом».

***

      Казалось, что все привыкли к этому чуду, но этим утром ни Карен, ни Энтони не смогли сдержаться от смеха.       Сонный парень работал всю ночь и проспал от силы два или три часа, отчего до столовой он пробрался почти в слепую. Перейдя порог столовой, он мельком взглянул на ее посетителей, как услышал смешки — его волосы уже доходили до плеч, а утром устраивали на голове революцию, перекрывая пол-лица мальчика.       Рабочая форма сползла, оголяя левое плечо, а на лице осталась сажа.       — Да что не так? — смущённо и немного с укором спросил Питер, ещё не осознав всей картины. От вопроса мужчина ещё сильнее рассмеялся, а девушка, почти придя в себя, решила подойти к парню и помочь.       На одной из цветочных ваз красовались белые ленты, которыми служанки обвязывали слабые не прижившиеся в почве цветы. Она вытянула одну пустующую ленту и потянулась к юноше, который уже сидел за столом, и провела рукой по его волосам, будто расчёсывая их, и умело заплела его кудри, перевязав хвост. Несмотря на женственность прически, Питер…       «Прекрасен», — подумалось Старку, но поймав себя на мысли, решил найти другой эпитет.       Отведя глаза к своему завтраку, он все ещё улыбался, вспоминая небольшой взрыв на голове юноши, но ничего кроме «Прекрасен» в голове не гуляло.       «Даже не хочу думать, почему так считаю. Не хватало за пару месяцев знакомства превратиться в помешанного папочку. Куда я скатываюсь», — мужчина погрузился в свои мысли, нередко поглядывая на парочку.       Девушка, смеющаяся так искренне и свежо; юноша, искрящийся чем-то недосягаемым и чистым для Старка.

«Может так и выглядит семья?»

      — Сегодня нас ждёт Ваш любимый день, — заинтриговал мужчина, допивая крепкий чай для пробуждения.       Молодые люди перевели на него взгляд, вопросительно подняв брови — была обычная пятница, фестивалей не было и никто не должен был объявиться в Доме.       — Мой Лорд, сегодня прибудут гости? — Пятница немного забеспокоилась.       Неужели забыла о важной встрече или приеме? Все ли она подготовила? Судорожно открыла журнал, листая заметки, как мужская рука ее остановила.       — Сегодня в Королевстве будет городская ярмарка, и я предлагаю сегодня нам погулять. Все заказы идут своим чередом, а вам следует себя побаловать.       Питер восторженно взглянул на Старка — городская ярмарка! Весь город переполнен торговцами и уличными артистами, вокруг галдеж и радостный смех.       Из-за военного положения все ярмарки отменились, и их отложили на неопределенный срок, а значит, сейчас можно было разгуляться на славу.       Карен подхватила восторженность юноши — ярмарки означают огромные выставки малоизвестных книг или редкие издания, которые так сложно найти в книжных лавках. Не говоря уже о разнообразии в чайных коллекциях или о канцелярской крафтовой бумаге, которую она редко использовала — больше коллекционировала для переписок с близкими.       — П-правда? Ярмарка? Сегодня? Во сколько? Долго будем? Как доедем? — Питер забрасывал мужчину вопросами, а тот лишь заметил, что одна прядка волос упала на скулу.       Так хотелось заправить ее, но мужчина сдерживал любые спонтанные желания и порывы — достаточно странностей на сегодня.       — Как только я допишу письма, буду ждать вас у конюшни. Предлагаю добираться не как герцоги-неженки в каретах, а как независимая и самодостаточная элита Королевства — верхом на конях.       — Мой Лорд, я бы предпочла карету, — начала было Карен.       «На лошади так неудобно вести отчёт и записывать планы»       — Но боюсь, на ярмарке и так будет достаточно народу, что придется оставить карету у входа.       Питер не смог ответить на этот вопрос — он не раз пытался оседлать коня и пройтись верхом, но лошадь его не слушалась, вела вбок, и часто хлестала хвостом, если юноша пытался противиться ее желаниям.       «Сразу видно, что лошади старковской породы».       — Пит? — улыбнулся мужчина, вставая из-за стола. Казалось, он догадывался, почему испуг коснулся лица юноши. — Так и не смог покорить моих лошадок?       — Мой Лорд, Ваши лошадки поопаснее любого аса Читаури будут, но я согласен с Карен — другого выхода у нас просто нет. Я что-нибудь придумаю…       — Мне не нравится это упадническое настроение — выше нос, — Старк щёлкнул ему по носу, и в голове возникла мысль.       За ней следующая.       И еще одна.       «Не смей это предложить, старый ты дурак».       — Марк будет не против снова повезти нас обоих.       — Оу, — что Карен, что Питер не веря посмотрели на Лорда, который был самим олицетворением фразы «Только попробуйте нарушить личное пространство».       Лорд старался делать вид, что за этой фразой ничего не стоит. Он же от всего сердца предложил помощь мальчишке, не умеющему кататься верхом.       Не бросать же его в беде?       — Вот и решили. Собирайтесь, детишки, — невинно кинул Старк, собираясь выходить. — Сегодня нас ждёт небольшое приключение.

***

      Лорд уже ждал их, держа в руках поводья двух лошадей, которые неистово брыкались, но так и не смогли вырвать поводья из рук мужчины.       Он был в лучшей форме.       Осень в этом году начиналась поздно, поэтому плащи и накидки были отложены в дальний ящик. Мужчина был одет в белую рубашку со стоячим воротником и серый прогулочный костюм, в ткань которого были вшиты голубые и белоснежные бусинки.       Питер снова сидел подобно кукле позади Старка, но уже ближе, чем тогда — в лесу. На полпути он устал держать спину, поэтому облокотившись на Старка, продолжил наблюдать за сменяющимся пейзажем.       Мужчина против не был, где-то даже радовался своей затее, периодически подкалывая Питера по любимым темам: возраст, длинная копна кудрявых волос, периодическая паника из-за Марка и вечное желание Питера нарушить личное пространство Лорда.       Тихий ход сменился на быстрый, отчего Питер сжался и пытался удержаться — Старк осознал еще одну ловушку для юнца.       — Карапузы, хотите или нет, но предлагаю домчаться до ярмарки с ветерком, зря только время теряем на тихоходную прогулку, — он усмехнулся и щелкнул поводьями по лошади, а та прибавила ход.       Юноша был в ужасе, не зная, куда деться — инстинкт кричал «ДЕРЖИСЬ ЗА ЧТО-НИБУДЬ, и НЕ ВАЖНО ЗА ЧТО». Этим «что-нибудь» оказался Старк, и Питер обвил руки вокруг его пояса, уткнувшись лбом в спину — боялся посмотреть по сторонам.       Карен заливисто смеясь, начиная погоню с Лордом — она была проворна на своем коне, почти ехала с Лордом вровень.       Может, основную работу она и делала спокойно и тихо, но никто не мог отобрать от нее чувство свободы и лихой скорости. Пока они устраивали гонки на лошадях, юноша стиснул еще сильнее талию, чувствуя, как шатко его положение.       В какой-то момент он почувствовал чужую ладонь на руке — Старк поддерживал его, и не позволял отпустить руку.       «Так привычно».       От смущения ли Питер еще больше уткнулся в спину мужчины, от тряски ли — еще предстояло понять.       Вокруг проносились пейзажи лесов и полей, сменяясь небольшими домами и, наконец, улочками города.       Лошади перешли на шаг, иногда потрясывая головой. Улочки были разукрашены флажками и вывесками, разноцветными палатками и лотками с едой — ярмарка в самом разгаре.       Немногие решились пройтись верхом на лошадях по улицам — сейчас в городе открылись новые лавочки, которые стоило посетить в обязательном порядке, а каждый раз спешиваться, чтобы посмотреть товар поближе — то еще удовольствие.       Карен знала, что книжные лавочки и пергамент находились в конце улицы — кивнув мужчине, она легко сжала лошадиные бока и направилась к своим сокровищам.       «Она не вернется, пока не найдет хотя бы листочка крафтовой бумаги. Она зависима от нее, будто от опиума. И складирует их, будто ждет особого момента, который, кажется, никогда не наступит».       Улицы были оживленными, и каждый житель вдохнул спокойно за эти долгие 3 месяца — военная программа была выполнена в срок, можно и отдохнуть — спокойно пройтись по улицам после комендантского часа и не переживать о завтрашнем дне.       Мужчина вздохнул со спокойствием на душе — выбраться за пределы Дома было его лучшей идеей за последние дни.       Он сам устал от непрерывной работы и разработок, от сложности заказов и неадекватности их заказчиков, от бессонницы и уставшего вида каждого Подмастерья и Мастера.       Он не мог спать, не думая о том, что от его поставок зависел успех проекта.       Не мог не думать о том, что его просчет не будет прощен.       Не думать о том, что права на ошибку нет и не будет.       Единственными согревающими лучиками были Питер и Карен, которые не позволяли увязнуть в трясине и сойти с ума. После завершения всех комплектующих он хотел наградить их за работу — ярмарка стала их отдушиной.       Питер спрыгнул с лошади и шел рядом, разглядывая витрины магазинчиков и лавчонок на улице — все блестело и переливалось, пахло свежо и пряно от мешочков с приправами, а дойдя до импровизированных переносных кузниц, Питер почувствовал запах масла и раскаленного металла с кожей.       Он слышал, как звенел металл и звонко лилась его песня. Слышал взмах кувалды перед ударом о красный металл, слышал бас молота, упавшего на литой брусок. Звуки и запахи окружили юношу, который от удовольствия прикрыл глаза и пытался запомнить момент.       Он скучал.       По улочкам.       Ее несовершенным и знакомым людям.       По тетушке Мэй.       Но показаться ей на глаза не мог — она поймет, откуда все изменения и почему он избегал встреч, прикрываясь стажировкой. Питер не любил врать. Питеру приходилось врать в каждом письме.       Питер забыл об окружении, пытаясь унять ноющую боль внутри — разлука с близким человеком невыносима. Юноша остановился посреди улицы, отстав от Лорда.       Люди вокруг бежали, смеялись, ворчали, толкались. Люди вокруг не замечали паренька, который готов был сорваться с места и уйти проведать тетушку. Но нельзя.       Не сейчас.       Пошлет письмо.       Большое.       «Нет».       Огромное, подробное.       Пришлет посылки.       Наберет ее любимый чай и ягоды.       Еще немного и они увидятся.       «Еще немного».

***

      Старк не заметил, как от него отстал парень, наблюдая, как местный музыкант показывал свой товар — свирели. Разных мастей и разного кроя. В голове как мозаика собрался подарок Питеру за его труды.       Старк не стал спускаться с лошади — глядел на все сверху вниз, пытаясь найти то, что привлечет его внимание мгновенно. И он нашел.       В дальнем ряду небольшая свирель из красного дуба и ольхи, вестника весны. Узор был покрыт золотыми нитями, образуя будто паутинку. Победоносно улыбнувшись, он прошептал:       «Оно».

***

      «Дорогая Мэй,       Пишу тебе письмо с опозданием: всю ночь проработал над созданием нового шедевра. Ты будешь гордиться мной. Меня будто осенило в процессе ковки меча, как можно улучшить форму секир по подобию лезвий мечей. Занимался чертежами так плотно, что не заметил, как ушел в ночь. Вспоминал тебя и твои колыбельные песни — боюсь, что я все еще не могу уснуть без них.       Очень скучаю, но приехать так и не могу. Потерпи еще немножко, тетушка, скоро закончится стажировка и меня отпустят на отдых. А пока присылаю гостинцы. Надеюсь, эти ягоды помогут твоим чудным пирогам раскрыть весь потенциал. Я накупил разной мелочи по дому, которую успел урвать на ярмарке, — знаю, как ты не любишь людскую толпу.

Буду ждать твоего письма. С любовью, твой Пит. P.S. Я счастлив».

      Письмо было перевязано лентой и закреплено воском. Питер решил сам отнести письмо в голубятню, не напрягая слуг. Голубятни находились в каждом корпусе, но его любимчиком был английский карьер, самый крупный из всех, который пусть и летал, как в припадке, норовя при доставке посланий влететь в его лицо, но доставлял все послания быстро и красиво «угукал», когда его хвалили.       Юноша называл его Тумсом, и голубь ворковал каждый раз, когда его слышал — от внимания Старка и новых шуток этот пернатый не ушел.       «Нашел общий язык с новым лучшим другом, Питер?» — одна из его любимых, или вот еще одна: «Пташка, у тебя появился конкурент в ворковании». Питер готов был вести счет шуток от Лорда Старка, ведь казалось, что в день он слышал только лично от десяти каламбуров про «ваше пташество».       Проходя в голубятню, юноша решил заглянуть в Мастерскую — Старк после ярмарки так и не высовывался, даже не придя на поздний ланч. Заказов не было, проекты закрыты — может, изобретает новый?       «Стоит проведать и занести что-нибудь для быстрого перекуса».       Мужчина не следил за своим здоровьем, если дело касалось работы в мастерской, постоянно комментируя эту черту «сытость отупляет». Он творил так, будто время ускользало быстро и бесповоротно.       Будто время на исходе.       Дверь в Мастерскую была закрыта, что неудивительно — мужчина баррикадировался так, чтобы никто не смог пробраться и потревожить его работу. Питера это не останавливало — небольшой свист и замок открыт.       Пусть сначала Старк реагировал крайне неприятно на данные манипуляции, но спустя время он привык слышать, как щелкал замок на двери и в Мастерскую входил юнец, бормоча новую задумку или новость.       Ничто не останавливало Питера повторить трюк с замком снова.       — Мой Лорд, — окликнув мужчину, Питер подошел поближе к столу, на котором были какие-то странные и в то же время знакомые зарисовки.       Он хотел было поднять одну, как черное пятно слева налетело на него и снесло к противоположной стене.       Это был Лорд.       Разъяренный и испуганный. Будто спас малыша от падения с обрыва.       — Не. Трогать, — отчеканил мужчина, отводя юношу подальше от стола, больно сжимая запястье.       — Но вы же позволяли мне рань… — мальчика отпихнули от стола и отвели руку за спину. Старк дышал часто, словно разобрал ловушку.       — Все, кроме этой, — без намека на веселье произнес мужчина.       Старк собирал наброски, попутно что-то комкая и забрасывая в печь. Питер чувствовал, что коснулся чего-то очень личного и потревожил.       — Что привело? — начал разговор Старк, немного успокоившись. Питер на мгновение прикрыл глаза, отбрасывая мысли.       — По пути заскочил к вам, вы не голодны? — невинно улыбнулся парень, все еще чувствуя неловкость и вину.       Старк не кричал и не злился еще так на него — только по делу, но чтобы так сжать запястье и почти отбросить…       — Нет, — отказался от предложения мальчика, как его состояние выдало урчание в животе, — это не считается.       — Я принесу вам с кухни, — посмеялся Питер и уже шел к выходу, пытаясь не выдать свои переживания и волнение.       Мальчик выучил это правило — чтобы Лорду стало легче и лучше, нужно быть солнцем.       Иногда Лорд вел себя как ребенок, но после все приходило в норму.       — Спасибо, пташка, — еле слышно произнес Лорд, надеясь, что его не услышат — вина накрыла его с головой, когда он осознал произошедшее.       Но Питер слышал и, остановившись перед дверью, обернулся, чтобы тепло улыбнуться наставнику.

«Я буду его Солнцем».

***

      В медленном темпе зима подкрадывалась к Королевству. Неделя сменяла неделю, принося в дом прохладу и ранние сумерки.       Карен все чаще ходила в теплой накидке, которая визуально делала ее еще меньше — за рабочим столом она сидела, укутавшись в плед, с ногами залезая на скамью или софу.       Девушка не переносила холод, но считала его лучшим спутником по вечерам — мороз позволял понять ценность теплого солнца.       Однако жару она не могла пережить, закрываясь в библиотеке, единственном месте, где прохлада могла стоять ночь напролет.       Лорд ходил в красном шерстяном фраке, но иногда позволял себе ходить по дому в кожаной рабочей форме кузнеца, утепленной шкурами и шерстяными подкладками.       Мужчина часто шутил, что постареет, если так резко будет реагировать на перемену в температурах.       Питер не любил дворянские одежды, поэтому предпочитал свою летнюю форму и иногда обвязывал шею длинным шарфом, который для него связала тетушка Мэй и прислала в последней посылке.       В последнее время она часто писала о постоянном клиенте, который хорош собой — возможно, отсутствие юноши в ее жизни поможет залечить душевные раны.       В одну из холодных ночей Питер и Старк работали в кузнице над новой экипировкой солдат, которая позволила бы приумножить их силы.       Пока Мастер работал около наковальни, мальчик решил прилечь на софу — свою часть он давно выполнил, а к мелким деталям Старк не позволял ему подходить.       Мальчик внимательно смотрел исподлобья на мужчину. В рабочей форме его тело, обтянутое грубой тканью, было как на ладони: можно было проследить, как двигался каждый мускул.       После лечения и реабилитации мужчина стал подтянутее и свежее — не было ни седины, ни шрамов.       Зрелость.       Питер осекся и решил перевести свой взгляд на что-то менее притягательное — странно так смотреть на наставника и думать о нем. Неправильно. Неправильно… Неправильно?       По другую же сторону комнаты мужчина редко кидал взгляд на парня, который картинно разлегся на софе.       Мальчик положил голову на перила, его взгляд освещался огнем — там его глаза искрились, как при песнях. Живым янтарным светом, который в дневное время нельзя было заметить.       Кудрявые волосы, заплетенные в хвост, иногда выбивались из прически и касались скул юноши. Питер рос и крепчал, превращаясь в настоящего мужчину — широкие плечи, но стройная талия и подтянутая грудь, тонкие запястья и длинные пальцы.       Невинный взгляд иногда сменялся чем-то запрещенным для Старка — игривым любопытством, проникновенностью.       Для Старка юноша стал находкой и… Как часто он ловил себя на мысли, что любовался юношей.       Даже не столько внешними чертами — он ловил его искреннюю улыбку, доверчивый взгляд или глубину янтарных глаз во время песни.       Его личное сокровище.

***

      — Просыпайся, пташка, — потрепав по макушке парня, Старк готовился идти в жилой комплекс. — На сегодня хватит, да и кровать все поудобнее софы.       — Я заснул? — парень не мог поверить, что отключился.       Спать он не хотел, только чувствовал небольшое недомогание. Он потянулся и хотел было снова лечь, забыв о предложении Старка, как последний поднял его за руки и подтолкнул к выходу.       — Я понимаю, здесь со мной намного приятнее, но Карен нас заждалась, — пропел мужчина, улыбаясь озадачившемуся парню.       На улице тек туман со стороны леса — красивый белый дым застилал Дом одеялом, медленно подкрадываясь к мужчинам.       Питер лишь поглубже укутался в шарф, подрагивая, — Старка забавлял этот трясущийся птенец, но шаг он все же прибавил. Чем быстрее они будут в тепле, тем быстрее юноша снова станет щебетать направо и налево.       С порога на них налетела Карен, которая не могла скрывать улыбку, постоянно мельтешила каким-то письмом перед Старком. Мужчину этот факт обескуражил — не так часто Пятница реагировала на письма.       Обычно приходили угрозы, заказы, докладные, предупреждения о прекращении деятельности Дома и прочие безделушки.       — Танцуйте, Мой Лорд, мы приглашены на бал, — не выдержав, пока мужчина откроет письмо, прощебетала девушка. Мужчины впали в ступор — Карен и танцы?       — Карен, — Старк еще не успел подобрать слова для комментирования этой ситуации. — Не припомню за тобой такого рвения к «бесполезным танцам, которые не помогут заключить контракт или наладить с кем-то контакт». Твои слова, между прочим.       — Это Королевский Бал, где будут награждены Дома за почётные заслуги! Это отличный шанс пообщаться с теми, кто не является публичными личностями. И Вас пригласили вместе с Подмастерьем, о котором ходят слухи по всему Асгарду. Это наш шанс подняться еще выше — я не прощу, если Вы не поедете.       Питер, услышав эту фразу, посмотрел попеременно на Карен и Старка, переваривая ситуацию. Он знал, что общество заинтересовано в том, кого взял в Подмастерья Лорд Старк, но пригласить его на светское мероприятие… Как легенду или героя…       — Не может быть и речи, — прервал мужчина и прошел мимо Карен, отдав в руки конверт с письмом. — О нем никто не должен знать, видеть, слышать.       — Мой Лорд, но я не против! — встрял парень, окружив мужчину.       Он готов.       — Я буду все так же играть молчаливого юношу, но позвольте стать официально Вашим Подмастерьем. Я не прошу войти в Ваш Дом, но стать ключевым звеном в проекте Мстителей…       — Никакого официального признания и входа в Мстители. Не дорос еще. Забудь, — отчеканил мужчина, даже не посмотрев на Питера.       Он продолжил путь к себе наверх, не желая слышать и звука об этой теме.       — Мой Лорд, я не вижу в этом проблемы, — подхватила девушка. — Это пойдет на пользу и Питеру, и Вам. В обществе ходят слухи о том, что у вас нет преемника. Нет команды, которая после вашего ухода с поста спасет репутацию Дома и будет вершить незаконченные проекты — позвольте ему появиться на балу и успокоить общество.       — Мне плевать на толстосумов, которые вкладываются в наши разработки. Их не должно волновать будущее моего Дома. Пока я жив, я не позволю миру узнать о Питере.       — Вы не думаете, что вы поступаете со мной жестко? Чем я заслужил такое отношение? Почему вы стыдитесь этого? — «Я будто Ваша собственность», — хотелось добавить, но что-то сковало горло.       — Стыжусь? Я не хочу, чтобы тебя сожрали и заперли в клетку, — Старк не понял, с чего такое заявление в этой молодой черепушке.       И казалось, все было и так понятно.       — Я будто Ваша собственность. Не имеющая права высунуть нос. Сказать хоть слово. Стать официальным Подмастерьем. Перестать быть призраком и Вашим личным шутом. — Питер резал каждым словом по телу мужчины, который не ожидал такого от «Солнца».       Неужели все эти недели он думал об этом и скрывал. Молчал и ждал, что придет день, когда будет… Достоин?       Глаза Питера наливались янтарем, и волосы отливали серебром все ярче.       «Сильные переживания поднимают силу вместе с эмоциями… Что я натворил».       — Питер, — Лорд подошел к нему так близко, как только мог.       Он положил ладони на его плечи, которые норовили спихнуть его.       — Я никогда, слышишь, никогда не считал тебя собственностью. Я хочу лишь защитить тебя от окружения, обезопасить, — Лорд хотел было продолжить, как Питер вздернул голову вверх и посмотрел в его лицо.       — Обезопасить? От кого? Вы заперли меня здесь, редко выпуская на волю. Не от кого защищать. Я не видел тетушку долгие месяцы. Я был рядом с Вами. Я делал все, чтобы Вы чувствовали себя прекрасно. Все, что я делал, касалось Вас. И если Вы дорожите мной, то позвольте стать преемником. Позвольте показаться публике. Позвольте быть рядом, — Питер с каждым произнесенным словом поднимал в воздух ленты, которые вились вокруг него, будто защищая.       Для Свиристели не важна напевность песни — слова являлись самым мощным оружием, которое проникало в самое сердце и поднимало то, чего касалась.       Слова Свиристели шли из его сердца.       Питер обнажился перед Старком, ожидая ответ с открытым сердцем и душой.       «Он ждет ответ».       Тони отступил на пару шагов, чтобы оглядеть Мужчину перед собой. Это больше не мальчик, боявшийся высказать свое мнение. Не мальчик, который боялся каждого звука темных коридоров. Мальчик стал мужчиной.       «Он вырос».       — Тебе понадобится костюм, — Старк развернулся и пошел наверх, попутно раздавая Карен указания. Мужчина не повернулся к Питеру и краем глаза, идя вперед в кабинет или личные покои.       Ленты Питера понемногу угасли, затем вспыхнули еще ярче. Будто настал робкий миг, когда все кругом наполнилось тишиной, и только сейчас снова взошло солнце.       «Это значит…»       Лорд Энтони Старк официально признал в нем Преемника на Королевском Балу.