Луна без Хранителя

—Чего тут только не напишут, — бормотал себе под нос чей-то скрипучий голос. — Попробуй только разобрать, что к чему? Вот ведь пройдохи, совсем не заботились о потомках… Так о чём это я? Ах да! Заклинания фавнов… Ну посмотрим-с… — последняя буква разрезала слух и дальше, как назло, ещё и повторилась дважды. — Ну-с посмотрим-с… Бормотание перешло в обычную речь, так что «с» на конце каждого слова стала совсем раздражающей. Как будто комар летал по тёмной комнате. Писк донимает, а пытаться прибить наглеца — всё равно, что рубить траву палкой. Так что Дьюн неволей сморщился и отвернулся, но в глаза, пусть и закрытые, ударил яркий солнечный свет. Фавн сдавленно застонал, повернулся обратно. Благо голос наконец прекратил говорить, и лишь его обладатель продолжал то ли прерывисто дышать, то ли стараться выдать ноту выше. Спать это особо не мешало, так что Дьюн был не против. И только он подумал о хорошем сне и поудобней утонул в мягкой перине, как тот же старческий скрип выдал во всю немощь: —МАСТЕР СОХО-О-ОН! От неожиданности Дьюн разлепил глаза, резко сел на кровати и заозирался по сторонам. Себя он нашёл на большом белом ложе, укрытым простынёй. За ложем в каменной стене справа фавн заметил высокое окно, откуда и светили солнечные лучи. А когда мальчик увидел деревянный стол слева, то завопил сам не своим голосом. На столе, перед раскрытой книгой сидела каменная голова. Покрытая мхом живая серая глыба смотрела на Дьюна широко раскрытыми глазами, прыгала по столешнице, вторя крику фавна, орала: «Мастер Сохон! Мастер Сохон!» В ужасе Дьюн отполз назад, но наткнулся на спинку ложа. Кричать он перестал с тяжёлым рваным сипом, понемногу сполз со спинки ложа, подтянул к себе побольше одеяла, замер. Глыба тоже вроде поуспокоилась. —Т-ты ещё кто? — Дьюн решился заговорить первым. Камень ответил не сразу. Он перекатился по столу поближе к краю, затем с прищуром оглядел Дьюна и внезапно улыбнулся. —Не-может-быть! Не может быть! — голова говорила знакомым скрипом. Да и выглядела она, что называется, в возрасте: на нижней челюсти мох рос с формой и цветом чего-то, похожего на бороду. —Тебя зовут Не-Может-Быть? — переполошенный Дьюн туго соображал. А вот голова, кажется, наоборот, его узнала. —Ох, вы не представляете, как же я рад вас видеть! — камень улыбнулся, по его щекам скатились два кусочка гравия. Повернувшись, камень крикнул куда-то на выход из комнаты. — Мастер Сохон! Мастер Сохон! Скорей идите сюда! —Кррак! — из прохода ответил голос, заслышав который, Дьюн навострил уши. — Кррак, что происходит?! Быстрый тяжёлый топот приближался к комнате. Дьюн неволей вытянулся, его ушки тоже чуть-чуть подались вперёд. Он ощутил, как внутри сердце колотится с бешеным ритмом, а в животе расправляют крылья бабочки. Глаза налились бельмом, Дьюн поморгал и стёр липкую плёнку с век, а когда вновь открыл глаза, то глубоко выдохнул. На пороге комнаты стоял великан. Взглянув на него, Дьюн отчего-то осел. По рукам растеклось умиротворение. Великан постоял в проходе, тяжело дыша, потом медленно подошёл к постели Дьюна, сел на край ложа и придвинулся. Дьюн не отводил взгляда от Хранителя. Большое приветливое лицо гиганта светилось какой-то тайной. В наплывших на него тенях скользили проблески чистоты. —Доброе утро, Дьюн, — удивлённо сказал Сохон. —Привет, — только и смог ответить Дьюн, никак не сумев стереть с лица какую-то странную полуоткрытую улыбку, похожую на улыбку пса. Из-за этой дурацкой улыбки ответ прозвучал шепеляво. Сохон усмехнулся и подсел ближе. Теперь Дьюн вполне мог до него дотянуться. Однако фавн в тот момент не мог пошевелиться. Ноги свело, руки онемели. Особенно как-то сильно кольнуло в левом плече. Дьюн вздрогнул, обхватил правой ладонью в месте, где болело, и согнулся. Тут Сохон придвинулся резче. —Что с тобой? — гигант потянулся к мальчику, чтобы помочь, но Дьюн не принял помощь и мягко отвёл большую каменную руку правой ладонью. —Всё в порядке, — фавн посмотрел на учителя, улыбнулся проще, потому что на лице Сохона всё ещё читалось недоверие, и помотал головой, бодрясь. —Правда, всё хорошо. Тревога в глазах Сохона стихла, теперь Хранитель смотрел умиротворённо и спокойно — с тем же спокойствием, какое только что испытал Дьюн. Фавн с удивительной лёгкостью это понял. Мальчик немного потёр плечо, поднял то выше, осмотрел. На внутренней стороне руки, посередине зияли два больших чёрных отверстия — отметины от зубов Искусителя. Вокруг отверстий шерсть будто иссохла, стала жёсткой, торчащей в разные стороны. Сквозь волос кое-где проглядывала посиневшая холодная мёртвая кожа. Дьюн прикоснулся к месту укуса. Лёгкая дрожь кольнула по краям рваного пятна. Фавн опробовал сжать пальцы. Ладонь превратилась в кулак. Дьюн сдавленно хохотнул. Рука себе как рука. Не гниющая пятерня, не костлявый обрубок. Вполне себе жива и здорова. Только болит слегка, но это дело поправимое. Как говорил Сьюл — до свадьбы заживёт. Дьюн опустил руку, вновь оглядел комнату, нашёл в ней Сохона. Хранитель сидел на прежнем месте полубоком и словно вырос ещё выше. Гигантская круглая спина загораживала вид на выход из покоев. Взгляд чуть косился на ложе. При виде ссутулившегося мастера Дьюн растерялся совсем. Мальчик шмыгнул носом, поёжился и откинул одеяло. Даже тёплый воздух всё равно холодком пробежался по согретым ногам. Медленно фавн сполз на край постели и сел также, как сейчас сидел Сохон. Хранитель обернулся ему навстречу, и тогда Дьюн пододвинулся совсем-совсем близко. Правую руку согрел первородный солнечный жар, исходивший от гиганта. Мальчик задрал голову так высоко, как только мог и исподлобья — так получилось, — взглянул на Сохона. Тот смеялся одними лишь глазами: Дьюн видел смех в дрожащих искорках. Шея заныла, мальчик снова посмотрел перед собой, а затем закрыл глаза и плюхнулся головой Сохону на плечо, улыбаясь. На щеке появилось то самое тепло, какое Дьюн чувствовал, когда лежал недавно в лучах Солнца. Широкая каменная ладонь легла на макушку Дьюну и пригладила немного путанные волосы. Тепло обняло мальчика, как шёлк обнимает рождающуюся бабочку. С каждой секундой жизни в Дьюне, как в бабочке, прибавлялось, росло, крепло, пока наконец фавн не спрятал улыбку за серьёзной маской не то светлой тоски, не то печальной радости и не разлепил глаза. Комната была полна цвета. Дьюн понял, что проснулся совсем. —Я рад, что ты жив, Сохон, — окрепшим голосом сказал Дьюн. — Я рад, что с тобой всё хорошо. Рад, что ты меня не бросил. —Сдурел, что ли? — задорно, но одновременно строго спросил Сохон. — Скажешь — бросил. Кого бы мне тогда пришлось вечно спасать? Дьюн посмеялся и пихнул локтем Сохона в бок, отчего немного испугался, когда вдруг обнаружил на теле Хранителя толстые трещины будто в стекле. Мальчик потёр руку и посмотрел на Сохона. Тот выглядел встревоженным и растерянным: отчего фавн так скоро поменялся в настроении? Дьюн оглядел трещины. Две особенно широкие изгибались, словно ветви иссохшего мёртвого дерева. —Тебя ранили? — спросил фавн, когда перестал осматривать скол. Тут-то Сохон догадался. Он поднял левую руку, оглядел расколотый бок и злорадно посмеялся, отчего Дьюн встревожился ещё сильнее. Хранитель чуть наклонился вперёд, отчего их с Дьюном лица оказались наравне, и прошептал зловещим, полным неистовства голосом: —Да… — Хранитель выдержал паузу и добавил с победоносным звериным рычанием. — Но я жив! Дьюн вздрогнул. По всему телу побежали мурашки, шерсть вздыбилась. В глазах Сохона мальчик, как ему показалось, на мгновение увидел знакомые ало-кровавые щёлки, рассекающие бездонную пустоту. Однако стоило фавну отвести взгляд — перед ним вновь улыбался прежний бесстрашный Сохон. С век сдуло мимолётное видение. Гигант отстранился, добродушно усмехнулся испугу Дьюна. Дьюн усмехнулся следом. Не смеялась разве что каменная голова, которая всё видела со стола и вокруг которой собрались уже две внушительные горки каменных слезинок. —Хватит, Кррак… — Сохон выпрямился, хлопнул себя по коленям, встал и подошёл к столу, смахивая скопившийся гравий. — Всё же чудесно. Мы с тобой справились — Дьюн очнулся! Да, кстати! Вы уже знакомы? Если нет, то… Рад вас представить. Кррак! Это мой хороший друг Дьюн. Через что нам с ним пришлось пройти… Дьюн! Знакомься — это Кррак, мой помощник. К Крраку и к Дьюну по очереди повернулись и указали широко открытыми объятиями. Дьюн приветливо улыбнулся каменному старику. Кррак катнулся вперёд, точно кланяясь. —Вернее, всё, что от него осталось, — отшутился старик. —Так вы не просто каменная голо…— не успел Дьюн договорить, как его перебило урчание собственного живота. Фавн смолк, а Сохон расхохотался.

* * *

Давно в Храме Солнца не звучал звон посуды и столовых приборов. Дьюн сидел за огромным круглым обеденным столом и уминал с тарелки всё, что к нему подставил Сохон. Вилка мелькала от блюда к мордочке фавна, обратно к блюду и так много-много раз, отчего со стороны могло показаться, что еда сама по себе летит Дьюну в рот. Впрочем, иногда мальчик резко вытягивался и жадно хватал что-нибудь с других тарелок: овощи, ломти хлеба, даже куски мяса, так как блюдо доверху наполняла овсяная каша. И всё мгновенно елось. Хлебные крошки сталкивали друг друга с края стола на колени фавну. Жир стекал по нижней челюсти, отчего голубая шёрстка путалась, липла едиными оттопыренными иглами. Сверху на них лились струи молока, когда Дьюн ни с того, ни с сего останавливался и вцеплялся в деревянную пивную кружку, с силой поднимая над головой. Кружка оказалась столь велика, что пришлось брать её двумя руками. Тогда в трапезном зале ненадолго замолкало чавканье и становился слышен тихий, но довольный смех Хранителя Солнца, который много отставал от фавна. Сохон расправился со своей порцией чуть больше, чем на две трети. —Никогда раньше не встречал такого голодного фавна, — с удивлением и даже небольшими нотками ужаса заметил Кррак. —Цыц! — одёрнул его Сохон, ложно заслышав в словах старика упрёк. —Молчу-молчу, — поспешил оправдаться Кррак, взял в зубы ложку и с её помощью перелистнул страницу книги, перед которой сидел на столешнице. Каменный помощник заранее попросил перенести вместе с ним из комнаты и книгу тоже, и Сохон усадил Кррака перед Дьюном. Наконец послышалось удовлетворённое «Фу-у-ух…» — Дьюн откинулся на спинку кресла и едва не свалился на пол со стопки книг, которые подложили, поскольку все кресла в обеденном зале оказались слишком велики. Мальчик взял лежавшую рядом шёлковую салфетку и вытер с верхней губы молочные «усы», затем привёл в порядок шерсть. Салфетка тут же из белоснежной превратилась в ржаво-коричневую. —В меня больше не влезет, — грузно выдохнул Дьюн и вдруг поглядел на пятно на салфетке, а затем и на ту стайку крошек, что лежала перед блюдом. Фавн тут же втянул голову в плечи. — Ох… Простите… —Расслабься, — Сохон ободряюще махнул рукой на Дьюна. — Тут такое в ходу, правда, Кррак? — великан хитро поглядел на каменного помощника, пока тот дымился от вскипавшего внутри гнева. Сохон продолжил. — Да и ели мы с тобой, Дьюн, чёрте что. Тут зверски оголодаешь. Хранитель улыбнулся и опять взял ложку, однако вдруг добавил шутливо: —Думаю, там, где ты был, ничего съестного и не нашлось. Сохон усмехнулся и откусил ещё хлеба, но Дьюну не захотелось смеяться. Мальчик посмотрел на гиганта, на пустое блюдо и уставился перед собой. В глаза фавну заглянул Кррак, сидевший напротив. Старик отложил в сторону ложку и перекатился ближе к Дьюну. Фавн вздрогнул и отвёл взгляд. Кррак подпрыгнул ещё чуть-чуть ближе. Подобраться вплотную мешало блюдо. —Мальчик мой, что с вами? — спросил Кррак, заглядывая в лицо фавну. От трапезы отвлёкся и Сохон. Гигант как раз собирался съесть ложку каши и запить молоком, но отставил посуду и обеспокоенно взглянул на замершего Дьюна. Дьюн на учителя внимания не обратил. Его взгляд держался на узоре на боку столешницы, однако сам мальчик смотрел далеко насквозь. Сохон в этом убедился, когда заметил, как неровно и тревожно дышит Дьюн. —Дьюн? Ты здоров? — Хранитель подался вперёд и попытался всё опять перевести на задорную ноту. — Ты это чего, из-за шутки? Прости, ляпнул я не поду… —Помню всё урывками, — Дьюн перебил Сохона, говоря сам с собой чуть отрешённым и потерянным голосом. — Помню лес. Туман. Огонь. Звёзды. И помню… Помню девушку. Последнее слово Дьюн произнёс с обрывистым вопросом, как будто сам не был уверен в том, что говорит верно. Он плавно перевёл взгляд на Сохона и, к своему ужасу, увидел в лице гиганта не меньшую растерянность. Взглядом Сохон всё ещё следил за фавном, однако зрачки нервно дёргались. Хранитель выпрямился, откинул голову назад, глаз от Дьюна не отвёл, отчего смотрел теперь свысока. —Тебе приснилась девушка? — недоверчиво, с усмешкой спросил Сохон. —Дьюн? Ты об этом хотел поговорить? Поэтому ты сейчас… такой? Сохон сделал неопределённый жест и искоса улыбнулся Дьюну. Фавн очнулся от минутного транса, но всё же не выпустил из головы мимолётные воспоминания о месте, где побывал, пока в реальности лежал мёртвым. Виды и образы постоянно ускользали, а Дьюн пытался мыслью их поймать, словно выпрыгивающую из сачка рыбку. Лес, туман, огонь, звёзды — девушка. Глим? Девушка по имени Глим? —Так ведь её звали? — неожиданно спросил вслух Дьюн, а потом, когда осознал, что обратился ко всем, переспросил уже у самого Сохона. — Ведь её звали Глим? Ту девушку из воска? Сохон опустил ложку, отчего та со звоном скатилась на дно тарелки. Тихо и без резких движений гигант переглянулся с таким же поражённым Крраком и вновь посмотрел на Дьюна. Мальчик поочерёдно глядел на них двоих. —Дьюн, ты же… Откуда ты знаешь Глим? — Сохон по капле выдавливал из себя слова. — Я… Я не верю. Ведь это просто невозможно. Откуда ты… И Глим… Хочешь сказать, ты… Великан поднялся из-за стола и обошёл стол по дальнему краю. Так Сохон встал позади Кррака — прямо напротив Дьюна. Хранитель Солнца опёрся на столешницу, выгнул спину, а затем поднял голову и посмотрел на Дьюна так, что у мальчика побежали мурашки по спине. Фавн заметил в выражении его учителя мольбу. —Расскажи, — мягко, но строго и твёрдо приказал Сохон, выпрямляясь. — Расскажи мне всё, что помнишь. Где ты встретил Глим? Что это за место? И что с тобой там произошло. Это важно Дьюн, пойми. Возможно, это поможет нам. Всем. —Но я не помню, — с не меньшей мольбой, вдобавок немалой усталостью ответил Дьюн, ссутулился и склонился над столом, обречённо глядя в пустое блюдо. — Вокруг всё было таким реальным и понятным. Но я словно бы там потерялся. Я ничего не понимал. Вернее, я чувствовал, что всё идёт, как надо. Как во сне. Я просто знал, что всё должно быть так. И никак иначе. —Мне кажется, мастер Дьюн несколько запутался, — внезапно заговорил Кррак и выкатился на середину стола, обращаясь и к Дьюну, и к Сохону. — Я полагаю, наш дорогой друг и впрямь очутился в Мире Снов. И если так, то, я полагаю ещё больше, есть способ обо всём разузнать. — Тут Кррак взглянул непосредственно на Дьюна. — Мой мальчик, вы сказали про ощущения. А вы не можете сейчас вспомнить, что именно вы ощущали? Может быть, так вам будет легче? Может, так вы вспомните, что видели… там? Сердце Дьюна забилось чаще, как только он подумал обо всём том, что ему пришлось пережить в том странном и неизвестном Мире Снов. В груди сдавила радость и пальцы похолодели от страха. Макушку погладило умиротворение, колени задрожали от тревоги. Дьюн сжал кулаки, стараясь обуздать нахлынувшие на него чувства, и закрыл глаза. Вот перед ним вновь промелькнули миг в миг, секунда в секунду события смерти. Мальчик заговорил. —Помню радость. И счастье. И… Немного мелодию. Мелодия играла в танце и… —Дьюн запнулся, а спустя мгновение выпалил. — И в хоре! Я пел вместе с хором фавнов на свадьбе! Дьюн распахнул глаза, вскочил с кресла, отчего книги с грохотом упали, и опёрся на столешницу, вытягиваясь. Перед ним Сохон недоумённо вытягивал вперёд руку, а Кррак задумчиво хмурил брови. —Постой-постой, — перебил Хранитель. — На свадьбе? На какой свадьбе? —Подождите, Мастер Сохон! — Кррак нахмурился сильнее и подпрыгнул от недовольства. — Дайте же Дьюну договорить! Именно говорить Дьюн и отправился дальше. Мальчик бродил вокруг зала и чесал за ушами, вспоминая, что было после свадьбы. После он чувствовал и страх, и умиротворение, и отчаяние, и радость встречи. Но почему? Дьюн вспомнил голубой свет и Глим со свадебным кольцом, направленным вверх. Картинка мало-помалу сложилась в голове фавна. —М-мы… Мы были в Храме Луны. А потом… Потом в домике… В домике Мьюна и Глим! Точно! Это была их свадьба! Глим привела меня туда, а потом я попал… Попал в лес! Ага! И в лесу я… — Дьюн осёкся на полуслове и прикрыл рот ладонями. — О нет. Он стоял недалеко от стола, лицом к Сохону и Крраку. Те затихли, сами не понимая, отчего. Вязкое ожидание повисло в наступившей тишине. Дьюн не спешил его прерывать. —Что ты увидел, Дьюн? — осторожно, без лишнего напора спросил Сохон и сделал шаг навстречу фавну. Дьюн не ответил. Сохон сделал ещё шаг. Вновь — ни слова. Гигант немного выступил уверенней. Мальчик по-прежнему не убирал рук от лица. Наверно, он так и простоял бы на том самом месте, скованный безымянным ужасом. В один момент Кррак подумал именно так. Сохон считал иначе. Он аккуратно подошёл к Дьюну, встал перед ним на одно колено — так что теперь они были почти одного роста, — взял за запястья, отвёл руки мальчика от мордочки и едва уловимым шёпотом повторил вопрос: —Что ты видел, Дьюн? Молодой фавн выхватил руки из хвата Хранителя и серьёзно взглянул на Сохона. Тот оторопел. —Я видел всё. Глим мне всё показала, — Дьюн говорил потоком, пока сил и смелости хватало, чтоб признаться. — Показала её свадьбу с Мьюном. Их дом. То, что случилось в ту ночь. —В ту ночь, когда… — Сохон наперёд знал ответ, но хотел навести Дьюна на верные слова. Дьюн не подвёл. —Я видел смерть Глим, — громко и чётко произнёс фавн. — И как Мьюна истязали. На долю секунды Дьюну послышались крошечные раскаты электрических молний в собственном голосе. Такие, кажется, он уже слышал раньше, только куда более могущественные. Может, он слышал их во всё том же Мире Снов. Так или иначе, последнее сказанное им сразило Сохона наповал. Хранитель опустил взгляд, пригладил аккуратную белоснежную гриву и медленно встал на ноги. —Кхм! — Кррак откашлялся так громко, что вслед за разбившейся тишью по залу пробежалось заметное эхо. — Кажется, я уловил, в чём тут суть. Сохон без особого интереса повернулся к каменному помощнику. Дьюн выглянул на Кррака из-за широкой спины гиганта. —Возможно, я ошибаюсь, — начал старик издалека. — Но возможно Глим прятала Дьюна в хороших снах. Или, во всяком случае, пыталась. —С чего ты взял? — вопрос Сохона прозвучал чересчур грубо. Кррак ненадолго замялся, однако продолжил, всё также уверенный в своей правоте. —Дьюн побывал не просто во снах, — со знанием дела говорил старик. — Он побывал в счастливых воспоминаниях. Должно быть, Глим намеренно его туда переместила. Ведь где, как ни в хороших снах, прятаться от кошмаров? А Глим, как никак, жена самого Повелителя Снов. —Ага, — отрезал Сохон. — Была. Дьюн сжался за спиной учителя. Он ещё никогда не слышал, чтобы Хранитель говорил с такой холодной яростью. Сохон прошагал обратно к столу и грохнулся на место. Плечи гиганта бросали долгую тень. Дьюн перешагнул через её границу и тихонько подошёл к Сохону. Стук и эхо вслед за копытцами мальчика остановились возле великана. Дьюн чуть завалился на стол. Сохон подпирал лоб кулаком. —Сохон, — тихонько позвал Дьюн. — Сохон. Сохон с шумным ударом сбросил руку с головы и покосился на Дьюна. От этого косого взгляда внутри у мальчика всё сжалось. Дьюн сглотнул, вдохнул и заговорил. —А знаешь, что было здесь, Дьюн? — перебил Сохон несказанную фразу. Дьюн закрыл рот на непроизнесённом слове и удивлённо поморгал. —Я спустил Солнце с неба, — Сохон показал пальцем на купол. — Чтобы вылечить тебя. Хранитель ткнул в Дьюна. —Не буду врать, сам не видел, но уверен, — теперь гигант указал куда-то на выход из Храма. — Там была настоящая Тьма. Та, из которой пришли эти твари. Они напали на Храм, Дьюн. Их было так много, что даже призванные Крраком на помощь прошлые Хранители Солнца едва справлялись. И всё же мы одолели их. Сохон поднял перед Дьюном ладонь — только теперь фавн заметил, что она размером почти с его мордашку, — и с силой сжал в кулак, точно приходилось сдавливать нечто тяжёлое и крепкое. —Одолеем ещё, если потребуется. Слышишь, Дьюн? — Дьюн вздрогнул и распрямился. — Я убью всех, кто виноват в случившемся с Мьюном и Глим. Дойду до самого края света и отплачу тем же, что с ними сотворили. И хуже. Вот что я тебе скажу. —Мастер Сохон, не стоит поддаваться гневу, — поспорил Кррак. —Это не гнев, Кррак, — грозно ответил Сохон. — Это долг Хранителя! Кулак ударился о столешницу. По залу прокатилось эхо. Его волной снесло старческую уверенность Кррака. Дьюн, напротив, не шелохнулся. Он твёрдо стоял на месте и вглядывался в профиль Сохона. А может ему ничуть не показалось? Может, в глазах Сохона и правда проблеснула первородная ненависть? В ненависти Сохон и произносил сейчас свою клятву. Нет. Это не ненависть. Дьюн услышал в словах учителя родную звенящую дрожь. Сохон боялся. Яркая молния вспыхнула перед глазами мальчика. Дьюн поморгал, чтобы согнать мимолётный образ, однако, на удивление, образ, наоборот, стал куда чётче. Молния, что изогнулась в улыбающимся зигзаге. Мальчик отступил на шаг и зажмурился. Мысль о страхе Хранителя заставила вспомнить об ещё одной вещи. Дьюн помотал головой, стараясь чётче вглядеться в молнию, и у него получилось. Вслед за улыбающимся зигзагом в памяти всплыл тот, кто обрёл силу, питаясь страхом Повелителя Снов. Тёмный фавн. Дьюн открыл глаза. —Нет, Сохон, — он заговорил прежде, чем сообразил, что вообще говорит. — Не выйдет. Кошмары не отступят. Отступать было поздно. Сохон повернулся к Дьюну и недоверчиво как-то недоверчиво пригнулся ниже к столешнице. Кулак на столе распластался ладонью, но менее разъярённым Хранитель выглядеть не стал. —Почему же? — бросил Сохон Дьюну. —Я вспомнил, кто ещё был в моих видениях, — ровно ответил Дьюн. Пусть Сохон злится, он обязан сказать правду. — Там, в Мире Снов я видел, как истязали Мьюна, — и прежде, чем Сохон успел снова вспылить, Дьюн резко повысил голос. — Но я не только видел, но и чувствовал! Я чувствовал, как ему страшно! —Быть того не может, — отмахнулся Сохон, опять подпёр голову руками, отвернувшись от мальчика. — Мьюн — Повелитель Снов. Хранитель Луны. С чего бы ему вообще чего-то бояться? —А ты представь! — Дьюн не выдержал. Твердолобая злость Сохона его постепенно ломала изнутри. — Представь, что того, кого ты по-настоящему любишь, вот-вот убьют! И ты ничего не можешь сделать! И тебя самого… — Дьюн задохнулся. Воздуха в лёгких категорически не хватало. Фавн немного отдышался и выкрикнул с куда большим пылом. —…тебя самого убьют! Ты бы не боялся? Дьюн хлопнул себя по бёдрам, отшагнул ещё чуть-чуть назад и помотал головой. Он украдкой глянул на Кррака, который жевал губы и не находил, что добавить. «Лучше бы он ничего не добавлял,» — подумал про себя Дьюн. Вдруг Сохон сильнее разозлиться? Тут мальчик вздрогнул — учитель глядел прямо на него, развернувшись в кресле прямиком к Дьюну. Фавн вытянулся, сложил руки по швам, готовясь к сгущающемуся спору. Но Сохон поднял на мальчика усталый взгляд. Дьюн замешкался. —Не нужно представлять, — с гулкой твёрдостью сказал гигант, в чьём лице как будто немного прибавилось морщин. Совесть ужалила Дьюна в самое сердце. Фавн сгорбился, попытался подойти к учителю ближе, на полпути замер. Слишком сурово тот выглядел, а Дьюн не знал, что делать дальше. Он ведь и вправду не особо задумывался, что пришлось сделать Сохону, через что пройти, чтобы исцелить его. Дьюну захотелось ударить себя по лицу. Вот только рука онемела, дрожала, никак не поддавалась. Дьюн взял плечо правой руки левой, покачнулся, подошёл на пару шагов ближе к столу. —Так кого ты встретил? — Сохон внезапно спросил более живо, с явным любопытством. —Что? — сперва Дьюн не сразу понял, о чём спрашивает гигант. Лишь тот слабый трепет, с каким учитель ждал ответа, подсказал фавну, с чего начался разговор. Дьюн потихоньку вернулся к прежней мысли, которая в миг яркой молнией вспыхнула в сознании. — Кого я встретил? Да. Точно. Я встретил в том месте фавна. —Фавна? — переспросил Кррак и перекатился по столу поближе к Дьюну. — Простите меня, мой мальчик. Вы говорите о ком-то, кроме Мьюна? —Да, — кивнул Дьюн. — Тот фавн. Он был похож на Мьюна, но это был не Мьюн. Он лишь притворялся Мьюном. —А ты видел его настоящего? — Сохон наклонился вперёд, отчего лица его и Дьюна разделяло не больше ладони янтарного великана. На удивление, Дьюн помнил видение даже слишком явственно. Гораздо яснее, чем обычный сон. Пустые белые глаза. Зигзаг-оскал. Тёмная шерсть, будто сотканная из ночи и звёзд. Полумесяц на груди. На голове — рога. За рогами — расплывающиеся, словно в воде, волосы, светящиеся хвостом кометы. Незнакомец выступал перед ним из тумана, окружённый сотнями Искусителей, но те не нападали на него. Скорее наоборот — подчинялись ему. —Видел, — вымолвил Дьюн онемевшим языком. — Это был тёмный фавн. А вместе с ним я видел очень много Искусителей. —Постой-постой, — прервал мальчика Сохон. — В каком смысле «тёмный фавн»? —Он был похож на кошмар, — Дьюн соединил пальцы в замок и поднёс к груди. — Кажется, он был кошмаром Мьюна. Я плохо помню, но ещё он как будто умел управлять Искусителями. А если он кошмар Мьюна, Повелителя Снов, то, думаю, кошмарами тоже управляет он. От этой новости Сохон застыл на месте. Правда, не на долго. Великан сел обратно к столу, поглядел куда-то наверх, зачерпал немного остывшей каши. —Повелитель Кошмаров, — пробормотал Сохон и съел новую порцию. — Если так, тогда я умываю руки, чёрт возьми. —Что?! — от неожиданности Кррак так резко развернулся, что завертелся на столе волчком. Пока каменный помощник крутился, слова беспорядочно вылетали бесполезными звуками. Старик кое-как остановился и проговорил внятно. — Вы с ума сошли, мастер Сохон?! Вы хотите оставить пост Хранителя?! В тот самый момент, когда мы узнали, кто наш главный враг?! —Ох, как же ты, Кррак, любишь драматизировать…— протянул Сохон. — Я не оставлю пост Хранителя. Но Дьюн прав. В одиночку с этим гадом мне не справиться. Мы даже пока не знаем, как его одолеть, ха! Впервые за расспрос Дьюна о видении Сохон улыбнулся. От вида улыбки на лице учителя Дьюн тоже немного воспрял духом. Тем более, когда память открыла ему, чем же закончилось то странное приключение в Мире Снов. —Одолеть — нет! — воскликнул Дьюн. Сохон и Кррак одновременно на него посмотрели. — Но ранить его можно! Мьюну это удалось! Под расцветающую радость в лицах янтарного великана и каменного старика Дьюн улыбнулся, закрыл глаза и утонул в наступающей вокруг…

* * *

…тьме, которая, как по щелчку пальца, погасила зарево и обратила яркое восходящее Солнце молочно-белой призрачной Луной. Сверкнула вспышка. Дальше наступила Ночь. Мьюн столкнулся с Повелителем Кошмаров в самом центре полумесяца. Когти Тёмного фавна десятком остриев метили Хранителю в глаза, однако на последнем мгновении Луна вспыхнула ярче, Мьюн замахнулся посохом и тут же нанёс опережающий косой удар. Ярко-голубой луч лезвием косы рассёк воздух и устремился вперёд — на врага. Повелитель Кошмаров спикировал на землю, прикрываясь подлетевшими Искусителями. Мьюн улучил момент и в ту же секунду оросил змей облаком сонной пыльцы. Искусители зашипели на него в агонии, сжались, иссохли, а после превратились в прах. Недолгий успех омрачился новой атакой Повелителя Кошмаров. Тёмный фавн крутнулся внизу — где-то вдалеке, — издал невероятной силы гневный вопль и зарядил в Мьюна тысячью электрических молний. Хранитель поднял посох перед собой, прищурился и в момент удара раскрутил посох так, будто ловил молнии как паутину. Сеть сверкающих разрядов оплела Мьюна лишь за тем, чтоб быть выпущенной обратно — прямиком в своего создателя. Фавн-кошмар взмыл обратно ввысь, однако пара молний всё же задела его копыта, и Повелителя Кошмаров отнесло вдаль от Мьюна. Тогда-то Хранитель Луны устремился на врага в лоб. Прямой стрелой фавн унёсся по косой к кошмару и штыковой направил посох, метя остриём. Мьюн стиснул зубы, напитал древко посоха пыльцой так много, как только мог и на последней секунде перед столкновением взмахнул наконечником сверху-вниз. Удар сразил врага в долю мгновения. Повелитель Кошмаров отлетел на несколько метров, а затем обмяк и свободно полетел вниз, к земле. Ветер трепал его, как пёс дерёт любимую игрушку. Далеко внизу взорвалось облако пыли. Мьюн сорвался с места и полетел к месту падения Тёмного фавна. Хмура держала лицо Хранителя. Радоваться победе пока рано. Возможно, настоящая битва только впереди. Мьюн мягко опустился возле воронки и твёрдым уверенным шагом прошёл до её края. На самом дне кратера лежал поверженный Повелитель Кошмаров. Среди гула ослабевшего ветра и шелеста пыли послышался тяжёлый хрип. Повелитель Кошмаров закашлялся, упёр руку в землю, попытался встать. Тут Мьюн заметил, что тёмная материя на его шерсти как-то странно бликует. В следующий миг он увидел, как кожа врага будто плавится, стекает по руке, впитывается в почву. Это же заметил и Повелитель Кошмаров. Он понемногу перевернулся на спину и поднял над собой руку. Пара чёрных жирных капель его собственной плоти упали ему на грудь. Мьюн наблюдал за таянием врага стойко, пусть внутри бурлили гнев и отвращение от увиденного. Хранитель смотрел, как с тела противника стекает плоть, а сквозь неё вырываются кости и органы, что вскоре тоже начинали плавиться. —Предательница! — крикнул Повелитель Кошмаров, опять захрипел и тут же выкашлял наружу остатки своего горла. От удивления Мьюн поморгал и присмотрелся к фавну. В пустых белых глазах отражалась Луна. Даже в призрачном бельме рогатый полумесяц светился слишком ярко. После Хранитель увидел во взгляде противника себя. Тёмный фавн глядел на него не то с ненавистью, не то с бессилием. Однако, в чём Мьюн был уверен — и это на миг заставило его снова испугаться, — враг смотрел ему в душу без самой малой толики страха. Лицо Повелителя Кошмаров озарила улыбка-молния. —Мьюн, — позвал он, вкусив немного страха Хранителя, что придало сил для пары слов. — Повелитель Снов. Отчего же ты боишься, Мьюн? —Отчего же ты проигрываешь мне? — с прежним детским задором Мьюн улыбнулся и закинул посох на плечо. — Не хватает мастерства повелевать снами? —О! Это мы ещё узнаем! — улыбка фавна натянулась, когда начали таять скулы. Голос Повелителя Кошмаров разбил треск бьющегося стекла. — Мы с тобой бьёмся не в последний раз… —Мы можем драться сколько угодно, — улыбка пропала с лица Мьюна. — Но я всё равно рано или поздно изгоню тебя. Смех, похожий на скрежет лезвий, слетел с губ Повелителя Кошмаров. По его глазам пробежала рябь. Отражение Мьюна задрожало мелкими волнами и исчезло. Взгляд Тёмного фавна потух. —Увидимся, малец, — остался только шёпот. Враг сгинул. На дне воронки выросли призрачно-белые цветы. Высоко в небе Луна освещала поляну. Мьюн посмотрел вверх, зажмурился и подставил лицо её холодным ласкам. С горизонта повеял лёгкий ветерок. У самой дали слышался крик чаек. Воздух наполнился ароматом леса, и Мьюн вдохнул полной грудью, наслаждаясь ароматом, что напомнил о доме, в котором они когда-то вместе с Глим пытались воплотить свою маленькую тихую жизнь. Мьюн зажмурился крепче, цепляясь за далёкий образ возлюбленной. Шум ветра, крик чаек, запахи леса — всё это окружало целую вечность. Хранитель открыл глаза и с благодарностью посмотрел на Луну. Её голубой свет нежно гладил слезящиеся веки. И разве одинокой слезой Мьюн мог её отблагодарить за это мгновение прошлого счастья. Мгновение, что дал ему лунный свет.

* * *

—Кррак, а что ты всё время читаешь? Дьюн лежал на прежнем каменном ложе и готовился ко сну. День, если его можно было так назвать, пролетел совсем незаметно, и теперь мальчик зевал и потирал глаза в ожидании, что ответит каменный помощник. Старческая голова лежала на том же столе, что и утром. Перед Крраком лежал всё тот же старый фолиант, а рядом стояла зажжённая свеча. Ранее Сохон задёрнул тут плотные шторы, поэтому в комнате царил мрак. —Это? — Кррак кивнул на книгу и повернулся к Дьюну. — О, это, мой мальчик, очень старая книга. «История Равновесия». Именно в этой книге мастер Сохон отыскал способ, как вас спасти! —Ого! Можно посмотреть? Сонливость Дьюна как сняло рукой. Мальчик сел в постели, вытянулся и попытался заглянуть в страницы книги. К сожалению, стол находился слишком далеко. Тем не менее, Кррак подкатился под корешок тома, затем не без труда прокатился дальше и развернул книгу так, чтобы Дьюн, если ещё немного придвинется, сумел рассмотреть записи. —Пожалуйста, Дьюн! Смотрите, — Кррак откатился в сторону, пустил к заветным страницам Дьюна. Он не без удовольствия наблюдал, как мальчик во все широкие глаза-блюдца рассматривает картинки в книге и не без малой радости подкатился ближе, когда фавн посмотрел на него с вопросом. — Что-то объяснить, мой мальчик? —Кррак, а кто здесь изображён? — Дьюн перестал листать страницы и указал в книгу пальцем. Кррак подкатился ближе и увидел: в книге открыты страницы, на которых изображены две фигуры: оранжевого и тёмно-синего цвета. Вокруг первой на картинке нарисованы лучи света, растения, животные. Вокруг второй — туман с голубыми искрами и белые лунные паучки. —Ах, это…— старик подобрался к корешку. — Это, мой мальчик, самые первые Хранители Солнца и Луны. Здесь о них написано мало, к сожалению. —Здорово, — восхищённо пролепетал Дьюн и вновь спросил. — А зачем ты читаешь о первых Хранителях? —Я надеялся найти здесь что-нибудь о кошмарах, — уточнил Кррак. — Я подумал, что возможно кошмары не в первый раз выбираются в наш мир. Так что я надеялся вычитать: может первые Хранители знали, как справиться с такой напастью? Но увы, ничего такого я пока не нашёл. Думал, может, что-то отыщу о заклинаниях фавнов. В конце концов, фавны ближе к кошмарам по времени суток. Простите меня, мой мальчик. Кхм! Так вот. Однако и здесь неудача. —Какая-то странная книга, — выдохнул Дьюн, зацепил пальцами парочку страниц и брезгливо заглянул под них на следующие, такие же страницы. — Такая большая, а толку от неё… —Не скажите, мой мальчик, не скажите! — улыбаясь, возразил Кррак. Тут Дьюн понял, что только что ляпнул, отпустил страницы, расхохотался. Кррак рассмеялся с ним. Всё ещё смеясь, Дьюн опять заглянул в книгу, уже с неким благоговейным блеском в глазах. Мальчик провёл пальцами по тёмно-синему изображению. —Интересно, какими они были? — за утихающим смехом заиграли нотки обидного любопытства: того, которому, наверное, никогда не придётся вдруг закончиться. — Ты знаешь, как их звали, Кррак? —Никто уже не знает, мой мальчик, — с небольшой тоской в голосе сказал старик. — Имена стёрлись, слова позабылись, и даже в таких древних книгах, как эта, уже нельзя узнать, как их звали. Разве что вот, видите? Вот здесь, под изображениями сохранились части подписей. У этого господина, которого вы придавили пальцем, имя кончалось на «л». Видите? Быть может, традиции фавнов в именах пошли от этого. Интересно, правда? А у Хранителя Солнца, видите? —»…ен,» — прочитал Дьюн почти невидимые буквы, улыбнулся улыбкой первооткрывателя. — Интересно. —Правда, интересно, — согласился Кррак. — Кто знает? Может, когда-нибудь мы всё-таки узнаем, как их звали на самом деле. Старик усмехнулся, однако Дьюн смешка не подхватил. Фавн убрал руку от книги, медленно развернулся и перебрался обратно, на прежнее место в центре ложа, где сложил руки на коленях и не мигая посмотрел на ладони. В его лице Кррак увидел нечто странное: смесь тоски, страха и надежды. Кррак перекатился на дальний край стола, чтобы хоть как-то быть ближе к Дьюну, и повернулся к мальчику. Так он видел профиль фавна. —Мальчик мой, почему вы грустите? — спросил каменный помощник и вскинул бровь. — Я сказал вам что-то не то? Дьюн ответил не сразу. Он один раз моргнул — очень долго, отчего могло показаться, будто он решил закрыть глаза, — посмотрел перед собой и очень медленно повернулся к Крраку. Старик тут же успокоился. Мальчик ничего не успел ему сказать, но он уже знал, о чём думает молодой фавн. —Кррак, скажи, — Дьюн выдержал паузу и спросил то, к чему каменный помощник уже был готов. — А это всё когда-нибудь закончится? Немного подождав, для виду, Кррак ответил. —Жизнь идёт своим чередом, мой мальчик. И ничего с этим не поделать. Мы не великие войны, что достают звёзды с небес. Мы не отважные странники, которые порой заходят так далеко, что находят свет в бездонной темноте за краем мира. Мы даже не всегда знаем, что случиться завтра. Но в наших руках есть один очень важный, на первый взгляд очень простой, но не менее трудный талант, мой мальчик. Его не забудешь, не сотрёшь, не затеряешь в истории, как теряются имена даже лучших из нас. Он дан нам с рождения. Знаете, что это за талант? Старик говорил тихо, почти шёпотом. Но отчего-то его слова доходили до Дьюна так ясно, будто бы звучали не в комнате, а у него в голове. Будто бы они хранились где-то в уголке, в сундуке, а Кррак лишь нашёл нужный ключ. Заговорщицкий прищур нацелился на Дьюна. Фавн слегка нахмурился, но так и не решился ответить. На помощь всё также пришёл Кррак. —Мы можем жить дальше, — старик мягко улыбнулся одними глазами, а потом тепло добавил. — Засыпайте, мой мальчик. Вы успеете подумать обо всём. А сейчас вам нужно отдохнуть. Сохон будет сторожить. —Боюсь засыпать, — неожиданно честно признался Дьюн. Неожиданно в первую очередь для себя. — Вдруг я опять окажусь в том видении? —Всё будет в порядке, Дьюн, — успокоил Кррак, задул свечу, в уходящем свете сказал. — Подумайте о чём-то хорошем. О доме. О лесе. О чём-то, что вам дорого. —Жаль, здесь нет Мьюна, — сладко зевнул Дьюн. — Его пыльца очень бы помогла. Темнота укутала мальчика в тёплый кокон. Дьюн подобрался, укрылся под одеялом и поглубже залёг в мягкую перину. Что-что, а она с самого детства, как и мягкая моховая подстилка в норе, лучше всего защищала от кошмаров. С блаженным спокойствием на мордочке фавн закрыл глаза. Вскоре мальчик не заметил, как уснул, и, разумеется, вовсе не услышал «Что вы сказали?» от Кррака, которого только озарила одна светлая мысль. Впрочем, теперь Крраку оставалось только терпеливо ждать, пока Дьюн не уснёт. И Кррак ждал. В его лице не промелькнуло ни капли раздражения. Как он может раздражаться, когда Дьюн, сам того не ведая, подал невероятную по своей простоте и гениальности идею! Каменный старик поглядывал на фолиант и мысленно потирал руки, желая скорей опробовать открытие. И вот в тёмной комнате послышалось детское сопение — Дьюн заснул крепко. На пороге тёмного прохода, как по команде, появились высокие фигуры. В полумраке на них виднелись сколы и трещины в камне. С прежним мёртвым безмолвием двое прошлых Хранителей Солнца подошли к столу: один взял в руки каменную голову Кррака, а второй — раскрытый фолиант. Без лишних указаний статуи понесли старика и книгу прочь из покоев. За порогом их так же поджидал третий бывший Хранитель. Его руки были сложены лодочкой. В ней, пусть даже и во мраке, блестела горсть лунной сонной пыльцы. До нужного прохода статуи добрались беспрепятственно. Сохон сторожил где-то снаружи, а путь Хранителей, наоборот, лежал в самые нижние ярусы Храма Солнца — туда, где располагались вороты с цепями. Кррак знал: там их не обнаружат ни Сохон, ни Дьюн, ни кошмары. Поэтому он повелел спустить его и книгу туда. Там уже давно хранятся самые древние секреты. Возможно, сейчас станет одним больше. Хранители сошли с последней ступеньки. В темноте по залу прокатилось эхо их тяжёлых шагов. Скрежет ржавых цепей поприветствовал их в ответ. У дальней стены статуи остановились и выстроились треугольником. Кррака держали в пике, двое других встали напротив по сторонам. Старик мысленно приказал поднести ему книгу. Ожившая статёя беспрекословно раскрыла фолиант на странице с изображениями самых первых Хранителей. —Как я мог быть так глуп? — прошептал сам себе каменный старик. По новому неслышному повелению третий Хранитель подошёл ближе к книге, поднял над ней сложенные ладони, а затем раскрыл и осыпал фолиант сонной пыльцой Мьюна. Кррак, затаив дыхание, наблюдал за происходящим. В момент страницы книги начали преобразовываться. Поверх видимых островков текста на пергаменте засветились новые, ранее сокрытые невооружённому взгляду. Слова накладывались друг на друга, в их переплетении открывались утраченные знания. Стёртые строки восполнялись светящимися синим двойниками. Две такие вспыхнули под изображениями первых Хранителей. Однако не на них Кррак обратил внимания. Освещённый голубым сиянием старик наблюдал, как преображается изображение первого Хранителя Луны. Рогатый полумесяц, который венчал фигуру, тоже светился. Тут проявлялись линии созвездия, что брало своё начало в остриях, затем сходилось в основе и неожиданно поднималось к самому центру пустоты — здесь горела самая большая звезда. Кррак прищурился. Он наконец отыскал правильный символ. —Теперь я знаю, — сказал он тёмно-синей фигуре и оскалился. Резкий гром раздался в зале — это статуя захлопнула книгу. Кррак пропал во тьме. Мгновение лунный свет рисовал звезду в короне полумесяца.