Луна без Хранителя

Трава сверкала росой в лучах Солнца. Опавшие листья шуршали на ветру и хрустели под тяжёлыми каменными стопами. По просеке плавали тёплые тени деревьев, а меж теней лениво колыхались яркие пятна света. Иногда они заползали на плечи шедшего мимо великана и вместе с ним они и остановились, когда гигант присел и навострил вперёд гарпун. Шипастый блик облизал острое лезвие. На мгновение лес притих в ожидании. Великан наклонился и убрал в сторону молодую мокрую травку. Под травкой, в сочной грязи он нашёл отпечаток копыта. Крупный, как раз такой, какой они с сыном видели на опушке. Грязь ещё не затекла в след, а значит зверь ушёл недалеко. Тем более, рядом зияли ещё два следа копытец поменьше, а возле них лежала светло-голубая шерсть. Вот уж её обладатель точно не мог удрать в лес. Скорее всего. —Мьюн! — великан выпрямился, поднёс ладонь рупором ко рту и позвал. — Мьюн! Где ты? Мьюн не отзывался. Только лес шептал великану о чём-то своём. —Ну где ж ты затаился, охотник? Мьюн! — гарпун указал в землю, листья снова захрустели. — Идём домой, в другой раз вернёмся! И опять — ничего. Кругом всё также тихо. Великан двинулся по веренице следов: дальше они виднелись лучше, а голубая шерсть подсказывала — путь верный. Пройдя немного, великан ускорился, потом и вовсе перешёл на бег. Тут в шёпоте леса как будто заговорил голос. Великан последовал за ним, вот выбежал к просвету небольшой поляны и остановился, глядя на поросль. У куста, в тени, притаился маленький фавн и что-то усердно бормотал себе под нос. Вернее, не бормотал, а скрежетал зубами во всю силу. Это его голос великан услышал чуть ранее. «Ну-ну-ну-ну! Подойди же ближе! Давай сюда! Быстрее!» — тараторил фавн, выглядывая что-то сквозь заросли кустарника. В кулаке мальчик сжимал лук и единственную стрелу, которую сам же под чутким надзором великана смастерил накануне утром. Взгляд фавна замер на одной точке, уши прижались. Казалось, мальчик не замечал ничего, кроме своей, одному ему видимой цели. Великан подкрался ближе, затем специально наступил на лежавшую рядом отломанную ветку. Раздался хруст. Длинное ушко мальчика взлетело вверх, и фавн резко обернулся. —Выследил, — торжественно объявил он великану и вновь повернулся в засаду. — Вон он, пасётся. Стараясь больше не шуметь, великан приблизился к кусту и сдвинул ветку, что загораживала обзор. За мелкими листиками и цветками гигант разглядел на поляне белого оленя неведомых размеров, чьи рога, должно быть, легко достали бы великану до макушки. Олень стоял в центре поляны и щипал траву вытянутым синим клювом. Серебряный мех с его груди струился до земли и переливался отблесками. Иногда на нём вспыхивали мелкие искры — так переливается снег в стоячий мороз. Над листвой, возле каменного лица, навис наконечник стрелы. Великан растерянно моргнул и посмотрел на фавна. Мальчик сощурил один глаз и изо всех сил натягивал тетиву лука, на древке которого лежала стрела. Остриё то и дело ходило туда-сюда, плечи маленького фавна дрожали, пальцы вот-вот норовили отпустить снаряд. —Нет, Мьюн, — спокойно сказал великан, потянулся к мальчику и мягко опустил лук. — Мы не на охоте. —Но я думал…— Мьюн растерянно указал на оленя, на что великан лишь улыбнулся и помотал головой. —Вставай. Идём. Великан поднялся, раздвинул ветви и медленно вышел на поляну. Секунду Мьюн продолжал прятаться в тени кустарника, но потом выпрыгнул из укрытия и оказался возле наставника. Великан на ходу воткнул гарпун в почву и вытянул вперёд руки. Его жёлтые пальцы тянулись навстречу зверю. Сперва олень поглядел на них исподлобья, не отставая от травы, затем всё же поднял голову и вытянулся. Рога вознеслись над каменным великаном на добрые полтора метра, отчего тот немного отошёл назад. Однако олень твёрдо выступил навстречу. Тёмно-синие ноздри шикнули густым белёсым паром, уши встрепенулись. Зверь мотанул шеей, смерил каменного гиганта взглядом и повернулся к фавну. Мьюн шустро присел на четвереньки и метнулся в сторону, однако великан подал ему руку. —Не бойся! Не бойся! — скомандовал он мальчику. —Он затопчет меня, стоит мне косо посмотреть…— испуганно прошипел Мьюн и прижал лук и стрелу к груди. —Всё хорошо, Мьюн, — успокаивал великан, добавляя. — Дай мне руку и подойди ближе. Краем глаза гигант видел, как мальчик поворачивается то к нему, то к оленю. Древко лука трещало. Олень повёл ухом и опять шагнул к мальчику. Мьюн присел к земле ещё ниже, и тем не менее назад не отступил, при этом он мельком глянул на отца. Каменный великан выглядел на удивление спокойно, особенно для встречи с таким исполином. Может, поэтому Мьюн осторожно отложил лук и постепенно, как будто пытается сделать самый глубокий вдох, потянулся вверх, зажмурившись. В детские ладони лёг широкий олений клюв. Мьюн открыл один глаз, потом другой и увидел, что олень спустился к нему и прильнул необъятной мордой к его пальцам. Странно, но на том олень не замер. Он изогнул шею так, что голова очутилась ниже поднятых рук фавна, после чего аккуратно приподнялся, подхватил мальчика в воздух и неожиданно понёс куда-то ввысь. —Эй-эй-эй… Па-а-а… Па-па… Сними-меня-отсюда…— не своим голосом запротестовал мальчик, на что в ответ получил задорный смех гиганта. —Нет уж, сам выкручивайся. Великан подбоченился и наблюдал за тем, как Мьюн ухватился ногами за нижнюю часть клюва оленя, отпустил руки и повис вниз головой. Мальчика болтало туда-сюда, олень потихоньку снижался обратно. Наконец Мьюн кое-как сумел спрыгнуть на твёрдую почву и, пошатываясь, подойти к учителю. —После такого никакая Синяя Бездна не страшна, — отчеканил от зубов фавн и услышал новый смешок. Не устояв на ногах, Мьюн крутнулся волчком и упал на траву, выставив руки назад и опершись. В это время олень с каким-то почтительным весельем неторопливо поклонился и двинулся прочь с поляны. Перед тем, как он ушёл, каменный великан встал на одно колено рядом с мальчиком и приобнял фавна за плечи. —Приглядись-ка, — он указал пальцем на голову зверю. Мьюн прищурился и тут же воскликнул: —Единорог! Действительно, рога имели одно общее основание в центре массивного оленьего лба. Видимо, олень услышал восторженный крик и оттого гордо выпрямился и прошагал в стену плотных листьев, после чего ветви сошлись обратно и закрыли проход. Гигант и фавн долго смотрели вслед чудесному животному, пока сверкающая грива утопала в полуденном полумраке. —Какой красивый зверь, — мечтательно протянул великан вдаль, а потом сказал мальчику. — Он не боялся тебя, ни на миг. —Ага… — размеренно ответил Мьюн, всё ещё глядя в густые заросли. —Теперь понимаешь, почему мы не должны на него охотиться? Вздрогнув, Мьюн дёрнул головой и вопросительно посмотрел на великана. Гигант присел рядом с фавном, также выставил руку назад, чтобы опереться, и обрисовал в воздухе дугу, украшавшую место, где скрылся из виду олень. —Единорог — самое чистое существо. Ему неведомы страх, боль, отчаяние. Такое чудо случается однажды и повторяется лишь спустя вечность, а может и вовсе не повториться. Понимаешь, Мьюн? — великан дождался, когда фавн согласно кивнёт. — Вот почему мы должны оберегать его, мой мальчик. Он — первое чудо во вселенной. Мы не можем предать его ради своих нужд. Даже если кажется, что другого выхода нет. —Хорошо, пап, — улыбнулся Мьюн. —Вот и славно, — великан взъерошил фавну волосы. — Однажды он тебя выберет, мой мальчик, как выбрал сегодня. Из земли проросла тоненькая травинка. Ни фавн, ни гигант её не заметили. Она немного окрепла, набрала толщи, потом легонько обвила руку мальчика и разродилась цветком, который очень походил на рогатый полумесяц.

* * *

В Храме Солнца звучала песня. Сперва пел Дьюн:

Я в комнате скучной сижу и грущу, На улице дождик стучит по окну. Мне нечего делать — только время убить В надежде на то, что ты придёшь, может быть, Но дверь моя молчит, лишь голос грёзы говорит.

Потом, когда первый куплет кончался, подхватывал Сохон:

Бегу по тропинке лесной наугад, Лишь только бы дальше от скуки сбежать. Я стать хочу другим совсем, Ужасно тоскливо, бегу я к тебе, Но ветер всё молчит, лишь голос грёзы говорит.

Слова Сохон помнил очень плохо, много, где приходилось додумывать. Но зато, когда и второй куплет подходил к концу, и фавн, и янтарный великан, стоя на разных концах лазарета, принимались за припев. Вдвоём они пели во весь голос и пели вот что:

Не может быть! Что за мечты — Вчера о синем небе мне сказала ты, Но всё, что видно мне — лишь дерево лимонное. Гляжу туда, гляжу сюда, Туда-сюда, туда-сюда, гляжу на тебя, Но всё, что видно мне — лишь дерево лимонное.

В этот момент Кррак, каменная голова которого лежала на столе перед раскрытым фолиантом, брался за нескладную мелодию: «Там, та-ра-ра-ра, тари-ра, там, та-ра-ра-ра, тари-ра, там, там ти-ми-ди там!» Уборка Храма шла полным ходом. Перед тем, как Дьюн проснулся, Сохон успел сбросить за борт оставшиеся трупы кошмаров, теперь же он вместе с мальчиком наводил порядок в остальном. Вдвоём они уже успели прибраться на нижних этажах, в трапезной, сгрести обломки камня вслед за трупами. Так постепенно они добрались до лазарета, где теперь Сохон расставлял на места мебель, а Дьюн подметал пыль. С его пробуждения прошло немало времени, и левая рука слушалась гораздо лучше, пусть и не без огрехов. За всеми хлопотами фавн успел быстро заскучать. Неволей он вспомнил сначала одну песню, потом другую, потом перестал бубнить их себе под нос и запел громче. Когда Сохон услышал песни, он спросил, откуда Дьюн их столько знает, на что мальчик ответил: —Мы со Сьюлом часто пели, когда гуляли по лесу, — мальчик размахивал метлой так сильно, что вокруг него раздувались клубы рыжей пыли. — А ещё с ребятами напевали, когда охотились или ходили на речку. —У ночных фавнов много песен мас- кхе-кхе! — Кррак закашлял от пыли, что налетела на стол. — Кхе! — мастер Сохон. Многие из них уходят корнями в древность, хотя не думаю, что молодые фавны знают, откуда вообще песни берут своё начало… Кррак оторвался от чтения и задумчиво поднял взгляд в потолок, тогда как Дьюн опёрся на метлу, прикрыл глаза и чуть сморщился. —Душнила…— прошептал он себе под нос и взмахнул метлой в сторону Кррака. Новая горсть пыли упала на стол, отчего каменный помощник закашлялся сильнее, чем до этого. Сохон хохотнул, глядя на спор двух подопечных, в то время как Дьюн продолжил подметать более спокойно и насвистывать, будто он совсем ни при делах. Янтарный великан мигом узнал в свисте мальчика ту песню, которую они разделили только что. —Не может быть, что за мечты… Вчера о синем небе мне сказала ты…— Дьюн тихонько напевал навязчивые слова, пока сгребал мусор в одну общую кучку. —Это кто же тебе рассказывал о синем небе, а? Какая-нибудь молоденькая девушка-фавн? — шутливо спросил Сохон и покосился на Дьюна. Хоть мальчик и стоял к нему спиной, по кончикам ушей Сохон увидел, как фавн залился краской. Метла застыла на половине маха, Дьюн крутнулся на одном копытце и едва не выронил метлу из рук. Глядя на то, как он пытается справиться с волнением, янтарный великан не сдержал смеха и сам чуть было не свалился с лестници, на которой стоял, пока расставлял книги по верхним полкам стеллажей. От заливистого смеха наставника Дьюн раскраснелся ещё больше. —Никакая ни девушка! — выпалил мальчик, бегая взглядом туда-сюда. — Мне эту песню… Фьюл спел! Вот! —Да уж не сомневаюсь…— продолжил смеяться Сохон, за что поплатился равновесием, которое с трудом сохранял, стоя на узкой лестнице. В мгновение ока Дьюн отбросил метлу, в два прыжка подскочил к книгам и крепко схватился за основание стремянки. Секунду спустя он принялся так сильно и беспорядочно дёргать столпы из стороны в сторону, что лестница зашаталась, а Сохон еле успел схватиться за полку, чтобы не свалиться. —Землетрясение! — кричал Дьюн между приступами злодейского смеха. —Дьюн! Дьюн! Хорош! Я пошутил! — затараторил Сохон, когда пальцы поочерёдно стали соскальзывать с гладкого камня. Но Дьюн и не собирался останавливаться. В один момент он всем телом толкнул стремянку, а затем изо всех сил потянул на себя. Раздался ужасный крик. Фавн отпрыгнул к столу. Через миг на то место, где он только что стоял и раскачивал лестницу, шлёпнулся Сохон. По лазарету прокатилось гулкое эхо. —Ну и кому теперь нужна девушка, чтобы помочь подняться? — Дьюн облокотился на стол, скрестил ноги и злорадно улыбнулся. Правда, улыбка тут же пропала с его лица. — Чёрт, в голове звучало куда лучше… —Я тебе дам — лучше…— проскрипел зубами Сохон. Янтарный великан кое-как поднялся на ноги, пошатнулся, но, кажется, для виду. Стоило Дьюну отвернуться, как Сохон толкнулся от стеллажа и быстро полетел к столу, где стоял мальчик. Однако манёвр не удался. Дьюн ловко приподнялся на руках, опираясь на столешницу, в тоже время во весь рост подпрыгнул ровно вверх и в воздухе сделал сальто. Пока изумлённый Сохон валился на пустую столешницу, фавн уже приземлился рядом с Крраком. —Как-то вы чересчур быстро пришли в себя, мой дорогой друг, — отметил Кррак и перелистнул страницу фолианта. —Завидуешь? — усмехнулся Дьюн, как раз когда над лазаретом раздался гулкий протяжный бой гонга. И Дьюн, и Сохон, и Кррак одновременно посмотрели наверх и притихли. У потолка задрожали подсвечники, немного осыпалась каменная крошка. Удар за ударом звучали за плотной каменной кладкой: «бу-у-ум… бу-у-ум… бу-у-ум…» — будто над лазаретом билось огромное железное сердце. Слушая его биение, в сердце самого Дьюна потихоньку начинало биться быстрее. —Это Оррлук? — спросил он у Сохона. Не дожидаясь ответа, он спрыгнул со стола и помчался к выходу из зала. — Кто последний — тот дурак! —Мне не привыкать, — Сохон опёрся на крышку стола, тяжело вздохнул. Этот вздох развеяла усмешка, стоило янтарному великану поглядеть, как Дьюн перепрыгивает на одной ноге через одну ступеньку разом. На каждом таком прыжке Сохон немного морщился и готовился вот-вот подорваться с места и прибежать помогать фавну, который не удержался и свалился ниц на лестничный проём. Но мальчик держался уверенно, отчего усмешка Сохона становилась шире. Правда, колющая боль в боку одной резкой вспышкой эту улыбку стёрла до мучительного оскала. Сохон тихо рыкнул и подавил желание согнуться пополам, затем слегка обернулся и тайком поглядел на Кррака. Старик никак не прекращал читать. Казалось, он не замечал ничего вокруг себя. Оно и к лучшему. Не стоит ему видеть, как Сохон мучается. И уж тем более не стоит видеть трещины в теле Сохона. Янтарный великан изогнулся, поднял правую руку и поглядел на рану. На вид — ничего. Затягивается. Однако с каждым разом Сохону всё больше чудилось, словно под полупрозрачным янтарём отчётливее отливает чёрный оттенок, похожий на тот, какой покрывал руку Дьюна. Сохон поморщился и посмотрел перед собой. На стене напротив, на обломанном карнизе висел порванный гобелен. Этот гобелен Сохону показал Кррак, когда показывал весь остальной Храм. Здесь, на плотном холсте изобразили самого первого Хранителя Солнца. Высокая фигура цвета бурого топаза тащила вниз массивную цепь, уходящую в небо. Не трудно догадаться, какой сюжет воплотили художники. Сохон поглядел наверх — на нарисованное Солнце в форме семиконечной звезды, — а потом опустил взгляд в самый низ, к надписи на обрамлении гобелена. «…ен добывает Солнце,» — гласила надпись. Сохон опять улыбнулся. Впрочем, он не подозревал, что и на него самого сейчас незаметно смотрит чужая пара глаз. Кррак подкатился к фолианту как можно ближе и делал вид, точно увлечён какими-то записями. На деле это бело правдой лишь отчасти. Каменный старик следил за раной Сохона с момента сражения за Храм, и не разделял оптимизма своего хозяина. Рана заражена — определённо. Вопрос в том, как скоро яд проснётся? Ответ на этот вопрос, как, впрочем, и на многие другие вопросы Кррак и пытался найти в заветном фолианте. Недавно, с помощью пыльцы Мьюна, ему открылись тайные записи. Кррак перечертил их карандашом и, выяснилось, не зря. Едва пыльца развеялась со страниц книги, и надписи опять сокрылись в глубине пергамента. Каменный старик постарался сохранить всё. Тем не менее мысль о том, что он мог что-то упустить, не давала Крраку покоя. Равно как и загадочный символ на той странице с изображениями двух первых Хранителей. Рогатый месяц со звездой в центре. Что он может значить? Кррак понимал одно. Этот символ — ключ к их спасению. Надо только собрать недостающие кусочки паззла. Но где искать? Библиотека Храма Солнца не бесконечна. А с разрушением дома Глим погиб и её архив. В таком случае оставалось только обратиться к подданным Ночи. Но к кому? Кто мог знать о Луне больше, чем кто-либо из ныне живущих? Кррак догадывался. И от лелеяной надежды на то, что бывший ученик мастера Юла всё ещё жив, легче не становилось. —Хэй, Кррак, бросай ты эту древность, — Кррак не заметил, как подошёл Сохон. Янтарный великан подхватил голову каменного помощника на плечо и понёс прочь от стола. — Идём. Дьюн нас уже наверняка заждался. Сохон шагал непринуждённо и не обращал внимания на Кррака, в голове которого тихо негодовала буря гнева от вопиющей наивности Хранителя. Когда они поднялись на площадку, откуда Сохон всегда управлял Храмом, Дьюн уже дожидался их, опершись на одну из колон с цепями. Цепи вели к самому Солнцу и помогали задавать Храму курс. В руках фавн вертел маленькую подзорную трубу, иногда заглядывал в самую крупную линзу на конце трубы и сквозь неё смотрел на стоявшего рядом мастера Оррлука. В ту же секунду на лице Дьюна появлялась озорная улыбка, а сквозь зубы пробивались смешки. Должно быть, его забавляло то, каким маленьким кажется огромный каменный орёл сквозь мелкую линзу подзорной трубы. На мгновение фавн отвлёкся, опустил трубу и заметил Сохона и Кррака. —Вы не торопитесь, — шутливо сказал Дьюн, толкнулся от колонны, подпрыгнул, сделал сальто и приземлился на её верхушку. —Поосторожней, мальчик мой, — предостерёг Кррак, глядя на Дьюна с плеча Сохона. Предостережение старика Дьюн пропустил мимо ушей — его слишком притягивали дальние виды, что становились такими близкими в подзорной трубе, словно лежали на ладони. Мальчик сел в позе лотоса, медленно водил головой из стороны в сторону и не убирал трубу от глаза. Второй глаз сильно зажмурился. На губах фавна играла всё та же озорная улыбка. Однако, когда он повернулся к югу — по левую руку от нынешнего курса Храма, — эта улыбка довольно быстро сошла на нет. Мальчик развернулся поудобней, подался вперёд, подкрутил фокус в трубе. Вглядевшись, Дьюн опять выпрямился и крикнул: —Сохон, посмотри туда! Фавн указал пальцем на длинную чёрную полосу, что простиралась по всему горизонту. Она казалась очень тонкой и оттого очень далёкой, но при этом её присутствие отчего-то ощущалось очень близко, будто бы полоса находилась совсем перед глазами тонко натянутой нитью и потому так странно не прерывалась ни на горах, ни на реке, ни на полях — нигде. Чуть выше над полосой витала не то дымка, не то дрожащий воздух, вскипевший от жары. Ниже полосы виднелся не такой отчётливый фиолетовый слой: такие можно найти на лазурных берегах: там, где море из иссиня-чёрного резко переходит светло-голубой. —Что там такое? — спросил Дьюн притихшим голосом. —Это, мой мальчик, место, куда очень давно не попадал солнечный свет, — ответил Кррак с горечью и одновременно с каким-то беспокойством. — В тот день, когда появились кошмары, ваш наставник Сохон остановил Храм и отправился на помощь подданным Дня. Всё это время Солнце находилось на одном месте, и та часть планеты, куда не попадал его свет, была отравлена. Последнее слово Кррак выплюнул с отвращением, а Дьюн представил, как из-под земли вырывается призрачный цветок размером с дерево. Мальчик поёжился. Если таких размеров цветы и правда существуют, каких размеров должны быть кошмары, что их оставили? —Её отравила тьма, мой мальчик. Тьма и ужас. Всё, что там росло раньше, давным-давно погибло. Теперь там есть только непроходимый первородный мрак, который расползся на много миль, о да, — Кррак сделал паузу, вдохнул прерывисто и добавил. — То, что вы видите, мой мальчик — Горизонт Ночи. —Горизонт Ночи… — Дьюн шёпотом попробовал эти слова на вкус, и на языке возникла непонятная прослойка слизи и сухих ошмётков. Такая бывает при вдохе рядом с гниющим мясом. Сглотнув, Дьюн невольно произнёс, — Боюсь представить, сколько там кошмаров. —Скорее всего, нисколько, мой мальчик, — Дьюн вскинул брови, наконец оторвался от подзорной трубы и посмотрел на Кррака. Тот говорил с явным спокойствием, не лишённым здравого рассудка. — Если первые дни они и чуяли исходивший оттуда страх, то теперь там всё заглохло. Так что поиметь там кошмарам нечего. Впрочем, сейчас Солнце сдвинулось. И Горизонт Ночи тоже сдвинулся. А значит… —Кошмары попрут туда, стоит ум учуять хоть толику страха, — мрачно произнёс Сохон. Дьюн посмотрел на учителя, затем поднял подзорную трубу и ещё глянул на жуткого вида линию. На ней земля сходилась с небом, но в месте близости небо обрывалось, облака исчезали, наступало тихое молчаливое ничто. Дьюн сообразил, что горизонт не двигается, точно из мира вымарали узенький шов и оставили два больших куска как есть. Плечи мальчика снова дёрнулись. На этот раз дольше, чем прежде. —Сохон, — Дьюн пристукнул зубами и повернулся к наставнику. Янтарный великан смотрел на него с пониманием. — Ты уверен, что место гибели Глим находится именно там? —Уверен, — без тени сомнения ответил Сохон. —Это далеко, — продолжил Дьюн с будничностью разговора о погоде или делах. — Как мы туда доберёмся? Сохон провёл рукой по белоснежной гриве.

* * *

—Надо подождать, пока Храм подойдёт ближе. На этом отрезке всегда дует с той стороны, уж я-то помню, — Сохон не упустил шанса похвалиться. — Мы поднимемся вверх по цепи. Оттуда прыгнем. И, будем надеяться, Корвус оседлает ветер и донесёт нас, куда надо. —А эта штука нас выдержит? — с опаской спросил Дьюн, глядя на широкие крылья дельтаплана, сшитые из не самой прочной на вид ткани. —Не бойся, — Сохон потряс дельтапланом над головой, затем поставил рядом и гордо подбоченился. — Мы с мастером Ксолалем летали на нём, ещё когда я пешком под стол ходил. Хотя Кррак рассказывал истории, в которых на этой штуке летал ещё мастер Оррлук. А он — живая легенда! Сохон указал на Хранителя с орлиной головой, что стоял на вершине Храма, и Дьюн при виде живой каменной статуи сглотнул и поскорее отвернулся. Они с Сохоном стояли у склона, по которому, как рассказал Сохон, он взобрался, когда принёс Дьюна в Храм Солнца. Здесь находилась обширная площадка и несколько пустых постаментов. Судя по всему, именно отсюда сошли прежние Хранители Солнца. Местами виднелись пятна тёмной жидкости, оставшейся после сражения с кошмарами, однако большую часть беспорядка Дьюн и Сохон заблаговременно прибрали. Как сказал янтарный великан, негоже оставлять дом в таком виде перед уходом. Впрочем, Дьюн подозревал, что это всего-навсего Кррак надавил на великана. Сам каменный помощник сейчас сидел на коленях у Дьюна и настороженно наблюдал, как Сохон водружает дельтаплан себе на спину. —Насчёт живой легенды я бы, конечно, поспорил, — отметил Кррак. —Я больше волнуюсь, как бы мы сами не стали неживыми легендами, — в голосе Дьюна предательски дрогнула тревога. На это Сохон лишь дружески хлопнул Дьюна по плечу. Отчего сам Дьюн, правда, едва не поперхнулся. —Будь здоров! — пожелал учитель, пока мальчик откашливался. — Будь здоров и верь мне, Дьюн. Всё у нас получится. Фавн посмотрел на янтарного великана и увидел, что его лицо вдруг стало таким гладким и ясным, как отполированный до блеска наконечник гарпуна. Все морщины разгладились, мешки под глазами исчезли, всё выражение гиганта пышно отливало здоровьем и крепостью. —Мастер Сохон, смотрите, — с непонятным благоговейным шёпотом сказал Кррак. Сохон и Дьюн синхронно обернулись и оба отступили назад от увиденного. Перед ними, возле навеса Храма выстроились все статуи прежних Хранителей Солнца. Как и во время битвы, впереди шеренги стоял мастер Оррлук, позади него по правое плечо стоял мастер Ксолаль, по другую руку — мастер Нимдок. Хранители смотрели на них, и хоть пустые глазницы давно утратили всякую жизнь, Дьюн почему-то различал в каждом из древних воинов непостижимое почтение. Мастер Оррлук встал на одно колено и склонил голову. За ним тоже сделали Ксолаль и Нимдок. Остальные склонились единодушно, как будто бушующая волна сгинула в мгновение ока. Дьюн окинул Хранителей взглядом, потом посмотрел на раненную руку, закрыл глаза и тоже преклонил колено перед защитниками Храма. Рядом послышался стук камня, на секунду площадь под ногами мальчика дрогнула: Сохон тоже отдал честь предшественникам, сомнений нет. Они простояли недолго. Довольно скоро Хранители поднялись обратно один за другим и в прежнем нерушимом молчании двинулись внутрь Храма. Дьюн открыл глаза, поднял голову и, не вставая с колена, смотрел им в след. «Какие красивые…» — эта простая мысль проскользнула у него где-то за глубиной зрачков. Шатаясь, фавн поднялся на ноги и огляделся. Сохона рядом не было, мальчик заметил его ближе к склону. Учитель звал, махая рукой на себя. Не теряя времени, Дьюн подобрал лук на плече и побежал к наставнику. Втроём — Кррак висел у Сохона на бедре, — они обогнули площадку и взобрались на ярус выше: оттуда вверх в небо уходила ждавшая их цепь. Кольцо за кольцом уходили высоко под облака, хотя на вид норовили рассыпаться от одного лёгкого дуновения ветра. Каждое из звеньев не обгоняло по толщине и три пальца Дьюна. Впрочем, сложенные вместе и перекрученные, они вполне могли занять всю ладонь. Дьюн проследил, как ржавая вереница туго натянутой струной уползает ввысь. От вида сплошного серого месива его затошнило. Погода выдалась пасмурная, утром с севера прилетело стадо больших низких туч. Словно пасущиеся овцы они навалились на тропу, по которой шёл Храм Солнца, и Дьюн невольно потёр лоб, отгоняя накатившую мигрень. —Держи! — Сохон протянул Дьюну пару защитных очков. — На высоте пригодится. Дьюн надел очки и с удивлением обнаружил, что они плотно прилегают к его мордочке. Кожаная обшивка вокруг линз закрывала любые возможные зазоры, так что довольно быстро фавн почувствовал, как под очками мало по малу накапливается тепло. —Как высоко поднимаемся? — спросил он у наставника, на что внезапно в ответ получил лишь странное пожимание плечами. — А?! —Прости, — усмехнувшись, Сохон быстро сообразил, что подал неверный знак. — Хотел сказать, отсюда нельзя прикинуть. Придётся взбираться как мо-о-ожно выше. А там сообразим. Главное держись сразу за мной и не отставай. И не смотри вниз. Сказать — легко. А сделать? Но этот вопрос Дьюн решил не задавать. Равно как и решил не спрашивать о том, что делать в случае, если сорвёшься. Дьюн предпочёл вообразить, что Сохон сумеет придумать что-нибудь налету. Налету… Мальчик поёжился, встряхнул руки и запрыгнул на цепь. Янтарный великан вместе с Крраком уже взбирался навстречу взмокшему бескрайнему холсту. От мороси цепь покрылась налётом. Пальцы скользили, в ушах гудел ветер и на глаза давила маска, которая с каждой секундой становилась всё тяжелее. Отряд двигался неторопливо, однако уверенно, всё дальше продвигаясь по цепи к огненному светилу. Правда, Дьюн быстро потерялся, насколько далеко им удалось подняться. Пейзаж впереди никак не менялся: небо, цепь и Сохон, державшийся на одном и том же расстоянии. Всё одинаково. Что минуту назад, что двадцать или даже час. Сколько вообще они уже поднимаются? Дьюн сбился со счёта времени. —Сохон! — позвал Дьюн вверх, когда рука неожиданно едва не упустила из кулака очередное ржавое кольцо. — Давай остановимся! Поднялся сильный порыв ветра. Сохон взбирался, не оборачиваясь. Дьюн, несмотря на отсутствие ответа, всё же задержался, тогда как его сердце постепенно набирало удары. Вот оно уже стучит в горле, отдаётся гулким эхом в черепе, выбивает на зубах дрожь. —Сохон! — немного осипшим голосом снова крикнул Дьюн. — Давай… Тут он лёг на цепь и нечаянно посмотрел вниз — но увиденное заставило фавна ухватиться за кольца обеими руками так крепко, как только позволяли силы и обхватить коленями и без того тонкую опору, которая, кажется, в этот ужасный миг сузилась до размеров тростинки. Внизу Дьюн увидел всё то же самое, что видел и наверху: огромные серые тучи, уходившую вдаль цепь и больше ничего. Но вместо светлого пятна по середине ему открылась огромная чёрная дыра, что будто бездонной пастью неумолимо гналась за мальчиком и вот-вот собиралась его настигнуть. Страх перехватил Дьюну горло, и фавн стал захлёбываться. Хрипящее дыхание разлеталось по пустоте и там же загибалось, оставляя Дьюна совсем наедине с пропастью. Дьюн прижался к цепи и огляделся по сторонам. На цепь налетели облака, так что отрезок, на котором он задержался, завис в каком-то невообразимом царстве. Взглянув наверх, фавн заметил, что облака расступились. Однако мимолётную радость сдуло очередным порывом ветра, когда обнаружилось, что Сохона и Кррака впереди не видно. Вжавшись в цепь до боли в коже, Дьюн судорожно заозирался, стараясь не думать о том, как скоро придётся падать вниз. Тонкая, словно лезвие ножа, тень разрезала стену облаков, пролетела мимо и схватила Дьюна, оторвав от цепи. Ржавчина поцарапала кожу, но завопил Дьюн не от боли, а от накатившего ужаса. —Але оп! — раздался знакомый возглас где-то за пределами шумевшего в ушах грома. Дьюна подбросило вверх, перекрутило, мотнуло, и вот он приземлился на что-то твёрдое и вполне осязаемое. —Ну вот! А ты надрывался, — послышались привычные смешки, и Дьюн осторожно открыл зажмуренные глаза. Мальчик обнаружил себя на дне большой корзины. В ней стоял полумрак и веяло слабой прохладой: такой, какая бывает в остывшей постели. Дьюн почувствовал, как сквозь шерсть вновь проступает тепло. Он распрямился, выглянул из корзины и увидел сидевшего перед ним Сохона. На коленях у великана расположилась каменная голова Кррака, а дальше находился рычаг, которым Сохон правил курс полёта. Сердце Дьюна забилось быстрее, но в этот раз от волнения. Крепко держась за бортик, он перегнулся наружу. На боку кабины дельтаплана красовалось нарисованное красной краской имя корабля — «КОРВУС». Сохон потянул рычаг на себя. Нос дельтаплана задрался выше. На полном ходу корабль пронзил последнее облако и вылетел в открытое, полное света небо. То, что в тени облаков выглядело как лезвия, представилось широкими расправленными крыльями. Дьюн окинул их взглядом, пытаясь охватить оба крыла зараз — не вышло, — и перегнулся через борт почти по пояс. —Сохон! Сохон, мы летим! — воскликнул фавн, глядя, как далеко внизу проносятся зелёные, голубые, оранжевые и белые лоскуты лесов, озёр, полей и городков. —Летим, Дьюн! Ещё как летим, — довольный собой, Сохон посмотрел на Дьюна через плечо и тут же, нахмурившись, затараторил. — Эй-эй-эй-эй-эй! Ну-ка полезай обратно! Вывалишься! Дьюн запрыгнул обратно в кабину, толкнулся ото дна и упёрся Сохону в плечи, отчего гигант сразу сморщился, обнажая стиснутые зубы. —Я… Я вижу озеро! — прокричал Дьюн, тыча пальцем в далёкий водоём, отсюда выглядевшей не больше пятна на скатерти. — И реку! И родной лес! Сохон! Вон там находится мой дом! А вон там городок! Вон там дом Сьюла! И ещё вон — там башня Глейна! Мы шли через вон то поле, Сохон! —Да уж помню, — прокряхтел Сохон и кое-как спихнул руки мальчика со своей шеи. Правда, у него на коленях моментально запрыгал в силу возможностей Кррак, который всё пытался выглянуть за борт кабины. Каменная голова подскакивала на пол ладони и взгляд старика всё время доставал лишь до обрывков неба, которые и без того хорошо виднелись с места, где он сидел. —Это нечестно! Поднимите меня! Хочу посмотреть! Немедленно поднимите! — возмущался Кррак, на что Сохон лишь смеялся. —Как дитё малое, — янтарный великан подал рычаг вперёд и снизился. Под рукой гиганта юркнул Дьюн. Мальчик взял голову Кррака, вернулся назад за спину Сохону, усадил каменного помощника себе на плечо, и держа одной рукой, повернулся так, чтобы им обоим открывался вид на бескрайние просторы юга. Солнце заливало планету ярким тёплым светом. Деревья и вода, земля и поля — всё это пылало изнутри, сливаясь в бирюзовый слепящий пожар. По нему неторопливо ползли призрачные тени, брошенные облаками. Где-то в дали дождь переливался еле заметными серебряными нитями. В северной стороне материк цвета неспелых фруктов резко обрывался на границе с морем. Даже с такой высоты взгляд выхватывал чешую волн и редкую седину штормовых барашков. В лицо подул прохладный ветерок. Дельтаплан накренился вправо, и на мордочку Дьюна лёг жгучий солнечный зайчик. Фавн закрыл глаза, подался вперёд, вытянулся, подставляя шею и грудь давно забытому чувству летнего заката, а затем глубоко вдохнул рассеянный сырой аромат, витавший вокруг, вскинул свободную руку и во весь голос, как позволяло горло, прокричал: —Я КОРОЛЬ МИРА-А-А-А-А! Небо подхватило восторженный возглас и унесло далеко-далеко — куда-то за горизонт или, может, ещё дальше. Когда крик Дьюна постепенно смолк, мальчик услышал тихий смех Сохона. Учитель улыбался уголком рта и, чуть сутулясь, сдвинутыми белыми бровями целился носом корабля на горный хребет, где, как предполагалось, лежал конец их долгого путешествия. Кррак на плече фавна наблюдал за этой картиной, не мигая. Если бы Дьюн глянул на каменного помощника, то наверняка заметил бы в глазах старика смятение и в тоже самое время странное спокойствие. Возможно, Кррак обдумывал, как поступить следом. А впрочем, не исключено, что всего лишь представлял себя на краю громадных скал, что раскинулись впереди. Тяжёлый удар пришёлся в правый борт дельтаплана. Бездна наполнилась надрывным воплем тысячи чаек. Чёрный силуэт молнией промелькнул где-то над крыльями корабля и скрылся в бликах Солнца. —Сволочь! — выругался Сохон, пытаясь выправить полёт дельтаплана. Дьюн усадил Кррака как можно глубже в кабину, а сам поставил ногу на борт и выглянул из-за крыльев, высматривая угрозу. Сперва раздался новый крик, как будто кто-то затачивал гигантский нож. Сверху прилетела волна горячего сухого воздуха. Секунду ветер трепал крылья Корвуса, а секунду спустя на корабль обрушился силуэт, похожий на огромных размеров птицу. —Сохон! — позвал Дьюн, снимая со спины лук. Другого сигнала не потребовалось. —Держись! — скомандовал Сохон и наклонился вперёд. Дельтаплан спикировал вниз, стал стремительно набирать скорость. Птица увязалась следом. Длинный крючковатый клюв преследовал корму корабля, в режущим глаз белом свете вспыхивало множество ядовито-зелёных огней. В них и целился Дьюн, насколько позволял ходивший ходуном каркас. Корвус поймал воздушный поток, выровнялся и полетел прямо. Изогнувшись, Дьюн натянут тетиву и отпустил снаряд. Стрела мелькнула искоркой, попала в глаз птице и там погибла за бликом. Птица вскрикнула, раскрыла крылья и мигом отдалилась от дельтаплана. —Поднимай! — приказал Дьюн Сохону, и великан потянул рычаг на себя. Словно скатившись с невидимой горки, корабль вернулся в горизонталь и снова устремился в сторону гор. Мгновение спустя на его прежнем месте со всего маху пролетела вниз огромная чёрная тварь, чьи перья остались оседать среди облаков. Если бы Сохон не ушёл от её растопыренных когтей, корабль разломило бы напополам. —Есть! — обрадовался Дьюн и засмеялся вместе с учителем. Однако радость исчезла при виде того, как кошмар взмахивает крыльями далеко внизу и уходит в сторону затем, чтобы вновь набрать высоты для ещё одной атаки. Дьюн тут же вынул из колчана новую стрелу и положил на лук. Птица заходила с правого борта. Мальчик прицелился в другой глаз. Однако в последний момент птица крутнулась, сместилась чуть левее, выставила вперёд когти и приготовилась схватить кабину дельтаплана. В долю секунды корабль ушёл от её хватки. И всё же кошмар налетел на его хвост, который здесь же разлетелся на маленькие щепки. —Сохон! Она не отстаёт! — крикнул Дьюн наставнику, поворачиваясь к Сохону лицом. —У нас есть проблема поважнее этой твари, — процедил сквозь стиснутые зубы Сохон, выравнивая рычагом траекторию полёта. Прямо по курсу путь к горам им преграждало гигантских размеров облако. Что удивительно, оно имело идеально круглую форму. В буграх на стороне сферы виднелись рваные разрезы, иногда внутри них раздавались короткие фиолетовые разряды. Сохон наклонил рычаг вправо, чтобы увести дельтаплан в сторону, но тут Дьюн наклонился вперёд кабины и вернул рычаг на прежнюю позицию. —Не сворачивай! — твёрдо приказал он наставнику. —Сдурел?! Это грозовая туча! Нас там в клочья разорвёт! — Хранитель попытался отвадить корабль от столкновения с шаром, однако Дьюн кое-как удержал рычаг ровно. Позади корабля послышался разъярённый птичий вопль. —Нам не уйти от погони! — Дьюн придвинулся к лицу Сохона вплотную и заглянул тому в глаза. — Заманим эту тварь в ловушку! Мы меньше! Нас не заденет, если спрячемся за её тушей! —Мальчик прав! — защитил Дьюна Кррак с колен Сохона. — Мастер, это самое разумное решение! Янтарный великан быстро смотрел то на Кррака, то на Дьюна, то на тучу, что неумолимо приближалась, наконец плюнул за борт корабля и стряхнул с рычага руку фавна. —Чтоб вас обоих, — выругался гигант и выправил нос дельтаплана прямо на эпицентр бури. Дьюн мимолётно улыбнулся, а потом вернулся к корме корабля, где ждала следующая схватка с кошмарным зверем. Птица почти настигла Корвуса, что заставило мальчика поторопиться. Дьюн положил на древко стрелу, натянул тетиву, прицелился в грязно-лиловый язык твари и затаил дыхание. Зубастая пасть птицы утонула в густых облаках так внезапно, что Дьюн от неожиданности отпустил стрелу — та улетела вслед за мордой птицы, прежде чем стена туч сомкнулась, после чего вспенилась. Свет совсем погас. Из мира исчезли все цвета, кроме фиолетового: так сверкали разозлённые молнии, что змеистыми драконами летали внутри сферы. Голову Дьюна мигом наполнил раскат ломающихся, трескающихся дубов, шипение рвущейся цепи и бой гонга одновременно. Фавн развернулся к Сохону. Гигант лавировал между бросавшихся на корабль молний, но, кажется, едва успевал следить за их изгибами. Справа по борту возникла ещё одна змея. Она изогнулась, скрутилась в спираль и набросилась на нос дельтаплана. Электрический разряд поразил кабину. Дьюн свалился на дно, его шерсть и волосы встали дыбом, пальцы кололо. Сохона же дёрнуло несколько раз в причудливых фигурах, а после Хранитель повалился на рычаг и больше не шевелился. Отчаянный крик сорвался с губ Дьюна и затерялся в рёве драконов. Мальчик подскочил, взял рычаг и что было сил потянул на себя. Тогда-то буря смолкла окончательно. Драконы безмолвно ревели. Каркас корабля ломался в немой агонии. Дьюн скрежетал и стонал, пытаясь лететь им наперекор. Нос дельтаплана задрался. Дьюн посмотрел вперёд и увидел сердце шторма: молнии выстроились в вертикальный ряд, провожая Корвуса к сияющему белому полумесяцу. Верхом на полумесяце летела фигура фавна с посохом в руках. Зов Дьюна фавну заглох за непробиваемой тишиной всего вокруг. Затем шар охватил предсмертный птичий рёв, молнии вонзили жала в птицу, и кошмар разорвало на части. Ударная волна накатила на дельтаплан и вытолкнула за пределы сферы. На миг силуэт полумесяца появился у Дьюна перед глазами и исчез в водовороте зелёного, синего и грязно-жёлтого. Корвус вертелся в воздухе, отдаляясь от шара и постепенно снижаясь. Одно его крыло порвалось, другое служило на подобие плавника. Дельтаплан сбавил обороты, осел на волне ветра и на нём проскользил над пурпурными кронами деревьев. У самой земли его несильно тряхнуло, после чего кабина коснулась просёлочной дороги. После этого корабль затих. Из кабины показалась голубая ладонь. Дьюн подтянулся, взобрался выше, навалился на борт всем весом и повалил кабину набок. И Дьюн, и Сохон, и Кррак выкатились на опавшую листву, отчего каменный старик принялся кататься туда-сюда, плеваться и радостно лепетать: «О, земля! Земля-земля-земля!» Тем временем Дьюн лёг на спину, тяжело вздохнул, обмяк на мягкой подстилке и закрыл глаза. Слабый ветерок гладил его по щеке. —Мьюн… Мьюн… Мьюн… Мьюн…— мальчик повторял заветное имя как молитву. Постепенно голос стал утихать. Вскоре фавн только шевелил губами. Над головой Дьюна, выше по дороге, захрипел Сохон. Хранитель Солнца откашлялся, глубоко вдохнул, упёрся в землю локтями, приподнялся. Взгляд выхватил из туманного бельма очертания обломков Корвуса. Немного погодя Сохон заметил Дьюна. —Дьюн, — гигант хотел воскликнуть, но горло не слушалось — удалось только негромко позвать. Янтарный великан встал на колени и попытался встать, но тут же рухнул вперёд и оставшиеся два обычных шага преодолел ползком. —Дьюн…— Сохон пригладил Дьюну растрёпанные волоса. — Ты ранен? Мальчик молча помотал головой. —О, какое счастье…— сила голосу понемногу начала возвращаться к Сохону. — Прости меня, Дьюн. Я должен был быть ловчее. Я должен был… —Мьюн… — снова заговорил Дьюн, дёргаясь всем телом. Каждое слово фавн выдавливал из себя с трудом, но не прекращал ни на секунду. —Что? — удивился Сохон и приник ухом ко рту Дьюна. Судороги Дьюна утихомирились, когда мальчик замолчал. Сохон опять приподнялся, чтобы заглянуть фавну в лицо. Мальчик посмотрел наставнику в глаза и медленно повернулся. Сухая листва шуршала у него под макушкой. Уши вздрогнули, нос суетливо метался вверх-вниз, как у кролика. —Мьюн… Мьюн… Мьюн… — упорно повторял фавн.

* * *

«Мьюн… Мьюн… Мьюн…» — звучало эхом в голове янтарного великана. Сохон поёжился. Не может быть, чтобы Дьюн увидел в той буре Хранителя Луны. Мьюн сейчас находится за полмира от их места крушения. Во всяком случае, Сохон исподлобья косился на горный хребет. Странное ощущение иногда заставляло гиганта вздрогнуть, и тогда Сохон развёл костёр. Отломав от корпуса дельтаплана самые большие куски и раскрошив их на брусочки поменьше, и с помощью посоха с линзой, который они захватили с собой, развёл на дороге костёр. —Прощай, дружище, — печально сказал Сохон и бросил в огонь обломок с красочной надписью «Корвус». Пламя разгорелось ярче. Янтарный великан потянулся вперёд и выставил руки к теплу. Рядом возникла веточка с насаженным на неё ломтем хлеба, что Дьюн прихватил из погреба Храма Солнца. Мальчик сидел рядом, жарил еду над огнём и ближе поджимал к себе колени. Контузия отпустила фавна весьма быстро, однако Сохон всё равно переживал. На этой мысли гигант сильно мотнул головой и часто поморгал. О чём он вообще? Дьюн, можно сказать, воскрес у него на глазах. Что ему теперь вообще может угрожать? —Ты говорил, что летал с Ксолалем на этой штуке, — Дьюн развалился на боку, убрал из огня веточку и вцепился в хлеб зубами, после чего спросил, жуя. — Рафшкажи. —Не подавитесь, мой мальчик, — сделал замечание Кррак, на что Дьюн похлопал себя по губам и проглотил еду. —Да там и рассказать особо нечего, — Сохон откинулся назад и опёрся на локти. — Летали, прямо как мы с тобой. Только я тогда мелкий был. Он усмехнулся и утёр нос, шмыгнув. Дьюн откусил ещё хлеба, быстро его прожевал, а потом снял с ветки оставшийся ломоть и подал Крраку, поднеся хлеб к самому рту каменного старика. Кррак отвлёкся от книги, которую без устали продолжал читать, затем одним махом забрал зубами хлеб из пальцев Дьюна. Мальчик отряхнул руки и улёгся обратно у костра. —То есть Ксолаль учил тебя с самого детства? — фавн случайно зевнул и зажмурился. Когда Дьюн вновь открыл глаза, он увидел, что Сохон не мигая смотрит на огонь без тени улыбки на лице и жуёт нижнюю губу, за которой иногда мелькали белые зубы. —Верно, — наконец ответил Сохон. — С самого детства. После этих слов янтарный великан снова сел, потянулся и моргнул обоими глазами по очереди. Сон одолевал гиганта, и глядя на то, как Сохон борется с желанием повалиться наземь и задремать, Дьюн тоже почесал затылок и едва удержался от того, чтобы не ухнуться на спину, подложив ладони по голову. —Засыпай, Дьюн, — посоветовал Сохон. — Нам ещё долго идти. —Нет, — внезапно ответил Дьюн. — Пойдём сегодня. До Осколка всего ничего осталось. —Но… Дьюн! — неожиданно воскликнул Кррак. — Мы не знаем дороги! Тучи на небе не расходятся, в лесу темно, мы точно завернём куда-нибудь не туда и всё — пиши пропало! Гораздо лучше будет… —Я знаю дорогу, — настоял на своём Дьюн. — Это место было в моём видении. Я знаю, куда идти. И Кррак, и Сохон чётко видели в лице мальчика непривычный настрой. Дьюн опёрся на колено, смотрел в костёр и словно бы заставлял огонь гореть ярче своим пламенным взглядом. Ладонь то сжималась, то разжималась, как если бы кулак Дьюна служил чьим-нибудь сердцем. Или если б в его пальцах покоилась чья-то шея, мимолётом решил Сохон и ощутил на спине лёгкий холодок. Оказалось, это ветер прилетел с севера. На земле и в кронах деревьев зашуршали листья, по дороге проползли тоненькие змейки пыли. Дьюн встал на ноги и пнул ногой пустую веточку в костёр. Сохон не шелохнулся. Кррак тоже сидел неподвижно. Одно лишь пламя заставляло помнить, что время не застыло и всё продолжает движение. —Тогда пойдём по дороге, — подал голос Сохон. — Так больше шансов, что не собьёмся. Дьюн рвано покивал, затем развернулся и пошёл прочь. —Я соберу провизию, — бросил он через плечо. Сохон поднял ладонь в знак согласия и в одиночестве осмотрелся. Рядом с обломками ещё лежали несколько нераскрытых мешков. Янтарный великан медленно поднялся, подошёл к обломанным крыльям дельтаплана и развязал один из мешков. Чего только внутри не было: Дьюн и Сохон запаслись всем, чем могли, в том числе теми вещами, о которых так беспокоился Кррак. Тот мешок, который держал сейчас Сохон, полнился разными тканями. Вздохнув, гигант отложил мешок в сторону и взялся за следующий. Как ни странно, полезностей нашлось не то, чтобы уж много. Пока Сохон перебирал провизию, он нашёл еды, которой по его прикидкам должно было хватить где-то на четыре дня пути, пару походных плащей, несколько стрел для лука Дьюна и моток верёвки. Вот и все пожитки. Негусто. Гигант собрал найденное под крылом дельтаплана, припрятав для сбора перед самым отправлением, и уже хотел накинуть один из плащей, как вдруг поймал на себе пристальный взгляд Кррака. Голова каменного помощника лежала там, где её оставил Дьюн: на камне возле костра, с раскрытой книгой, отложенной подальше от огня. Старик не отвёл глаз, не попытался сделать вид, что просто засмотрелся. Он смотрел на Сохона, и Сохон почти слышал его сиплое дыхание, как у разъярённого коня, готового в любой момент погнать вдаль во весь опор. —Всё в порядке? — спросил Сохон, пусть и понимал, что при таком виде в порядке ничего быть не может. —Пойдём по дороге, не собьёмся с пути, доверимся памяти мальчишки, — в голосе Кррака Сохон уловил нотки не то пренебрежения, не то, наоборот, предостережения. Со следующей фразой он убедился, что услышал именно последнее. — Вы так его оберегаете, вечно велите ему не бояться, хотя сами напуганы ничуть не меньше. —Если тебе есть, что сказать, Кррак, говори прямо, — затянувшийся укор Сохона раздражал. —Нечего говорить! Посмотрите вокруг, — Сохон отступил назад. Нечасто ему доводилось слышать, чтобы Кррак повышал на кого-то голос. — Деревья прогнили, листья опали, вокруг тишина, будто мы не в лесу, а на кладбище. Вот только это и правда кладбище, мой мальчик. Глаза Кррака расширились до размеров серебряной монеты. Невольно под ними пробежал оранжевый блик костра, осветивший все морщины, что так долго копились на лице слуги за прошедшие годы. Впервые Сохон осознал, насколько Кррак всё же измученный. —Здесь нет ничего, кроме смерти, Сохон, — Кррак говорил ровно. — Но мы можем её обойти. Перехитрить. Для этого нам надо пойти другим путём. —Я тебе уже говорил, — тут до Сохона дошло, к чему клонит Кррак. — Я и близко не подойду к этим катакомбам. Крутнувшись, янтарный великан припал к каркасу, поднял крыло корабля и схватил собранные пожитки грубым рогожевым мешком. В раненом боку кольнуло. Сохон цокнул языком, шикнул сквозь зубы, но стерпел. Сейчас не время для остановок из-за таких мелочей. —Почему? — искренне удивился Кррак. — Мы можем пересечь этот лес и добраться до гор уже к завтрашнему полудню, если пойдём так. Мы можем даже добраться до Подземного Мира. —Я. Не буду. Спускаться. В Подземный. Мир. — Сохон рванул к Крраку в таком яростном прыжке, точно собирался забить пойманную жертву с охоты. — Дьюну тем более не позволю. Я был там, Кррак. Я помню, чем всё чуть не закончилось в последний наш поход. Ты говоришь, что хорошо нам срезать, но там нет ничего хорошего. Понимаешь? Ничего хорошего — только плохое. На выпад Кррак ответил всё тем же проницательным полу презирающим взглядом, направленным в самое сердце янтарного великана. Сохон скрипел зубами, рычал, едва не срываясь, однако по-прежнему держал себя в руках. В следующий миг порыв острой боли в боку заставил гиганта отпрянуть и лечь на землю рядом с кладкой костра. Не растерявшись, Сохон приподнялся на локте, отполз подальше от жара и осмотрел рану. На боку, по краям трещины расползалось чёрное пятно. —Дерьмо, — выругался Сохон. Едва ему удалось подняться, он подошёл к обломкам, сорвал холст с крыла дельтаплана и накинул на спину, после чего завязал на шее. Некое подобие плаща закрыло трещины в янтаре, однако тупая пульсирующая боль всё ещё напоминала, что где-то толстой грубой тканью прячется неутихающая тьма. —Вам следует рассказать мальчику. Сохон кинул злобный взгляд на Кррака. Старик смотрел на удивление спокойно. —Нет, — коротко отрезал гигант. —Какой в этом смысл? — голос каменного помощника дрогнул под напором отчаяния. — Вы так долго вели его сюда, и ради чего?! Чтобы здесь, почти у самой цели, погубить?! Как ни прискорбно, но Сохон так и не нашёлся что ответить. Он отошёл к костру, взял с камня чарку горячей воды и подставил лицо поднимавшемуся из неё пару. От горячего воздуха янтарь вспотел, покрылся налётом мелких капель. Сохон поглядел в чарку. В чёрной воде отражался силуэт его гривы и пустое гладкое небо. —Эй, Сохон! — раздалось в дальней части дороги. —Чего он так орёт, мы здесь как на ладони…— прохрипел Кррак, однако Сохон его уже не слушал. Янтарный великан подхватил гарпун и метнулся на зов. Крик донёсся из-за холма, на котором дорога обрывалась. Как только Сохон поднялся на холм, он нашёл Дьюна, что стоял, немного сбежав на спуск. —Ты с ума сошёл? — Сохон скрипнул зубами. — Не вздумай так ора… Великан осёкся на полуслове. Мальчик смотрел на него глазами, словно бы съёжившимися, как ягоды черники после мороза. Дьюн указал вдаль по пути. Впереди открывались необъятные просторы чёрно-фиолетового леса, вдоль которого неаккуратным рваным разрезом шла вена просёлочной дороги. —Господи…— прошептал Сохон. Его шёпот превратился в гром, взорвавшийся к западу от леса. Где-то там набиралась губка грозовой тучи, полная ядовитых ливней. Внутри неё выбил белую искру электрический разряд молнии. На секунду туча стала похожа на скелет, светящийся изнутри. Воздушные кости наваливались бесформенной массой на невидимое полотно над лесом. Буря слизняком подползала к горе. Ещё один гром ахнул и затих также быстро, как появился. В воздухе стало невыносимо душно.