Луна без Хранителя

Они продвигались в сторону гор, куда-то на Север, если судить по тому, с какой стороны обычно поднималось Солнце. Сейчас оно стояло на месте, разве что чуть сдвинувшись по приказу Сохона и по воле предыдущих Хранителей. С каждым шагом дорога поднималась выше, становилась всё более каменистой, твёрдой, грубой. Ноги болели. Казалось, будто бы это наоборот сам путь шагал размашистыми твёрдыми стопами по путникам. —Этому лесу… явно… плохо…— Дьюн выдыхался, уже дышал совсем тяжело. Он остановился на невысоком бугорке и посмотрел вверх — на кроны деревьев. — Как будто его поразила болезнь. Сверху падал мертвенно-бледный свет. В нём листья и ветви очерчивались неясными контурами, получался причудливый рисунок, похожий на те, какие бывают на воде от болотных разводов. К горлу подступила тошнота, рот наполнился вкусом прогорклого масла. Дьюн снял с пояса флягу с водой, откупорил пробку, сделал глоток, подержал за щеками, потом резко проглотил. Прохлада спустилась вниз, в живот. Мальчик высунул язык. —Надеюсь, вы знаете, что делаете, — ворчал Кррак на поясе у Сохона. — Разыщите Осколок… Что нам с этого? Как будто Луна защитила нас от кошмаров. Да и потом, нельзя же полагаться на один лишь сон! —Это. Был. Не сон. — раздражённо ответил Дьюн и на последнее слово резко загнал пробку фляги обратно в горлышко. Недоверие каменного помощника ему изрядно надоело. — Глим сама указала мне нужное место. —Так, — в разговор встрял Сохон. — Остыли оба. Не хватало нам всем здесь ещё переругаться. Кррак лишь фыркнул. —Найдём Осколок, — старик не унимался. — Что дальше? Куда идти? —Не волнуйся, — Дьюн сам удивился бодрости своего голоса. — За нами приглядывают. Теперь дело за малым. Среди безобразных беспорядочных силуэтов, что виднелись в обрывках облаков, фавн старательно высматривал тот самый воздушный шар, который прервал полёт на дельтаплане. Дьюн снял со спины лук и опёрся на древко. В глазах у мальчика рябило, голова немного кружилась, но он упорно глядел на небо, пусть то уже и слилось с тенями в однородное месиво. —Дьюн, нам нужен привал — Сохон пытался держаться уверенно. Вышло не слишком убедительно. Янтарный великан остановился рядом с бугорком, где стоял Дьюн, и выгнулся назад. Последний отрезок они шли меж однообразных лесных чащоб. Одни деревья сменялись такими же, ничуть не отличавшимися от предыдущих. Что впереди, что позади, — везде одинаково стелился белёсый туман. Счёт времени был давно потерян. Только мало-помалу приближавшиеся горы с неясной издёвкой подстёгивали идти дальше. Вот Дьюн и пошёл, а Сохон с Крраком за ним. Погода стояла душная, безветренная. Сколько ни стирай пот со лба, он всё равно возвращался через минуту. Вокруг не раздавалось ни шелеста листвы, ни треска веток, от такой тишины в ушах всё больше нарастало гулкое эхо биения собственного сердца. В один момент оно начало вдавливаться в мозг в унисон топоту шагов. Мир превратился в одну сплошную плоскую лепёшку, размазанную по глазам. Тело точно толкалось от неестественно-плотного воздуха. Далёкий плачь разогнал миражи. —Ты слышал? — от волнения Дьюн замер на месте. Сохон едва не повалился наземь. —Слышал что? Не успел гигант спросить, фавн шикнул. Большие уши навострились куда-то вдаль, где дорога терялась среди проросших из-под камней молодых деревцев. Действительно, среди набиравшей силу чащи отчётливо звучали чьи-то тонкие, еле уловимые вздохи, такие хрупкие, что одно движение легко разбивало их в ничто. —Оно? — шепнул Сохон и на всякий случай направил гарпун на источник непонятных звуков. — Ты что-нибудь чувствуешь? —Да, — ответил Дьюн и стерпел в сердце укол совести. На деле он не чувствовал ничего. Вернее, ничего такого, что имел ввиду Сохон. Никаких воспоминаний, никаких отголосков из видения. Только слепое ощущение и даже некоторое ожидание увидеть того, кто прячется за зарослями. Мальчик ещё раз бросил короткий взгляд на небо и, не найдя там никакого круглого облака, двинулся раздвигать листву. Ветви покрылись чёрной субстанцией. На ней появилась поросль призрачных цветов. Он видел это место прежде. Пусть и обрывками, но довольно подробно. Особенно хорошо в сознании отпечатались некоторые детали. Задрав голову, Дьюн увидел длинный толстый сук, к которому и привязалась верёвка. А опустив взгляд ниже, фавн заметил, что стоит на краю маленькой пропасти. Мысли сложились одна за другой. Сердце забилось в груди. Дыхание участилось. «Не-е-е-ет! Нет! ГЛИМ! ГЛИ-И-ИМ!» — раздался невидимый крик, и мальчик тут же повалился на землю. Прямиком на засохшую лужу крови. Едва коснувшись, Дьюн вскрикнул и с силой оттолкнулся. Короткий взлёт. Вот он выпал на свет, на поляну. На кончиках пальцев осталось студёное чувство омерзения. —Дьюн! — громко шепнул Сохон, стараясь не нарушать тишины, и заодно быстро огляделся по сторонам, потом наклонился к мальчику. — Дьюн, ты в порядке? —Нормально, — Дьюн поднялся на ноги и отряхнулся. Невольно взгляд вернулся под дерево с верёвкой. В груди Дьюна как будто произошёл взрыв. В видении подлесок выглядел реальнее, чем теперь. Перед глазами натянулась бесплотная серая плёнка, в воздухе летали бело-чёрные хлопья, вокруг стоял непонятный запах гари и жареного мяса, словно бы сон никуда не исчезал, всё осталось на месте, а в реальности умерло время. Крик птиц вдалеке немного ободрил. —Ты был прав, — раздался за спиной ровный голос янтарного великана. Обернувшись, Дьюн молча согласился. У противоположного края поляны, где вновь начинался лес, стоял огромный дуб. Массивные ветви ссутулились и поникли, кора отлупилась, как старая краска на железном столбе, отчего оголилась сердцевина с трещинами, что больше походили на морщины. Ни листьев, ни желудей не осталось: давно ли дети покинули своего отца или же приняли смерть от огня вместе с ним не было понятно. Да и не важно. Важно, что прямо перед дубом корчилось в агонии другое дерево, меньше, но ярче, намного ярче. Точно огонь и не обглодал его, а впитался внутрь. По тонкому стволу бегали слабые переливы оранжевого и жёлтого, хлопья пепла огибали гладкие ветки стороной или же просто с них соскальзывали. Дерево изогнулось, в отличие от дуба, во вне. Внизу виднелось уплотнение. Изнутри мерещились червивые искры и гарь. Потребовалось несколько секунд, чтобы узнать в причудливом материале знакомый воск. —Чёрт возьми… — выругался Сохон и застыл. Правда после, пусть и через силу, оба сделали шаг навстречу. —Нет… Глим… — Дьюн прикрыл рот ладонями. Там, где у дерева начинались развилки веток, находился объёмный сруб в форме круга. Часть вытекла наружу остроконечным конусом, однако не это в срубе привлекло внимание Дьюна. В очертаниях сруба угадывалось женское лицо, когда-то худенькое и подтянутое, каким Дьюн помнил его из видения, а здесь неестественно вытянутое под тяжестью собственного веса, корчащее жуткую гримасу. Между пустыми глазницами и широко раскрытом в немом вопле ртом не находилось никакой разницы. Волосы превратились в острые сосульки. Шея растянулась раза в три, из-за чего голова склонилась к земле в попытке отломиться. Удивительно, как этого не произошло раньше. —Какой ужас, — голос Сохона эхом отзвучал везде и сразу. —Мастер Сохон… — попытался позвать Кррак, но безуспешно. Сохон и Дьюн застыли подле изуродованного огнём тела и не находили в себе сил что-либо сделать. Внезапно в запахе гари повеяло беспомощностью, такой мощной, что она как яд отравляла всё на своём пути. Такое чувство не раз доводилось испытывать, особенно — в том судьбоносном видении. Дьюн подавил желание броситься и начать кромсать кинжалом землю, после чего, наконец, нашёл в себе мужество направить ладонь к останкам. —Мастер Дьюн, — послышалось старческое блеяние. — Вы привели сюда нас за Осколком. —Верно, — не опуская руки, ответил Дьюн. — Он должен быть где-то… Из-под дерева вырвались неслыханные рыдания. Дьюн отскочил назад, за Сохона. Янтарный великан нацелил на дерево гарпун. Они наблюдали за тем, как уплотнение в основании зашевелилось, разрождаясь новыми криками, за тем, как оно, покачиваясь, развернулось. Понемногу в бесформенных буграх появилась знакомая фигура. Тут Дьюн осознал, что слышит, как плач переходит в сдавленный смех. —Пришли, всё-таки добрались, явились, — злобно цедило существо перед ними. — Я-то уж надеялся, вы сгинули где-нибудь в болоте, где вам место! —Глейн, — Сохон не то позвал старого друга, не то объявил о нём Дьюну и Крраку. — Я думал, ты погиб тогда, в подвале. —Ты самый большой идиот из всех, кого я знал, Сохон! — Глейн со смеха снова сорвался на крик. — Уму не постижимо, как из всех один ты — самый тупой на свете! — сумел выжить?! Сохон застыл. Нетрудно догадаться, что подразумевает Сохон. Мертвенно пустые глазницы Глим наблюдали за этой сценой. Затем из-под руки Сохона выглянул Дьюн. Перед ним показался совсем не тот добродушный старичок, каким мальчик встретил его в доме посреди пшеничного поля. Лицо Глейна осунулось, в силуэте прибавило складок. Вместе с тем фавн заметил на груди Глейна длинный продольный порез. Сердце Дьюна ёкнуло, когда в глубине за порезом мелькнуло голубоватое свечение. —Сохон! — окликнул он учителя и выскочил в центр поляны, не отводя взгляд от раны Глейна. Должно быть, Глейн это заметил, поскольку развёл руки и тоже посмотрел на собственную грудь. Его скулы дрогнули в едва заметной горькой ухмылке или чего-то подобного. Глейн исподлобья посмотрел на Дьюна. —Мне дали выбор, — проговорил он чётко и громко. — Выбор между вами и всем остальным. Колени Дьюна предательски задрожали. —Вы — Хранители Солнца, — тем временем Глейн гордо выпятился. Дьюн чувствовал на себе его взгляд, проходящий мимо и настигающий Сохона. — Тебе доверили защищать нас. Охранять нас. Но почему вместо тебя умерла моя дочь?! Она была храброй. Очень умной девочкой. Она всегда знала, как жить, даже если ты всё время прячешься в тени. Всегда этого хотела. Почему тогда она первой бросилась на помощь, когда Солнце украли?! Почему она решила водиться с вами?! Что она вообще в вас — двоих идиотах, — нашла?! Вы — самые омерзительные существа на всей планете. Вас выбрали не за ваши лучшие качества, нет. Солнце и Луна сказали: «Вот, глядите. Такими не надо быть». Моя дочь дважды отдала за вас жизнь. А вы что сделали? Глейн рухнул на выступавший из земли корень дуба. —Он дал мне выбор: отдать или забрать у вас надежду. Я честно ждал, где же, когда же вы наконец появитесь. Сидел и думал, как поступить. И я решил поступить правильно, — Глейн говорил с жалостью, однако в одно мгновение резко вернулся к гневу. — Но сейчас, когда увидел вас, я подумал — нет. С меня хватит. Пусть будет на вашей совести. Прощай, Сохон. И, как только Глейн произнёс последние слова, по его воску, снизу вверх, поползла искрящаяся ледяная корка. В старике угасло пламя жизни, и тело понемногу застывало. —Нет! Нет! — во всю мощь горла заорал Кррак. — Не дайте ему умереть! Его воск укреплён Осколком! Если он застынет, растопить воск не выйдет, и Осколок останется внутри! На Дьюна будто вылили ушат ледяной воды. —Подождите! Послушайте! Он бросился к восковому человеку, но Глейн с размаху ударил Дьюна, и фавн отлетел в сторону. Мальчик застонал. Из носа потекла тёплая струйка крови. Пошатываясь, Дьюн поднялся на ноги и снова встал перед Глейном. —Глейн, прошу вас, — хрипло взмолился фавн. —Убирайся, — коротко отмахнулся Глейн. — Иди домой, мальчик. Тебе эти двое точно не друзья. Дыхание перехватило, и Дьюн не находился, что сказать. Он озирался по сторонам. В один момент поймал косым взглядом ледяную волну, стремительно подбиравшуюся всё ближе и ближе к ране на груди. —Неужели вам не жаль весь остальной мир? — сквозь судороги спросил Дьюн. — Поймите, от вас зависит судьба всей планеты! —Я это слышал, — безразлично сказал Глейн в никуда. — От того, кто дал мне выбор. От злости у Дьюна заскрипели зубы. —И вы позволите ему победить?! — где-то в затылке отозвался страх получить новую оплеуху, но Дьюн рискнул подойти ближе. — Поймите — это не выбор! Вы думаете, что вы выбрали! Повелитель Кошмаров пользуется вашей злостью! —Что ж, пускай так. Я с ним согласен. Ледяная корка захватила больше половины воска. Глейн сложил руки на коленях в ожидании неминуемого. Дьюн боролся с тем, чтобы не утонуть в океане собственного отчаяния и при этом старательно пытался думать, однако мысли парализовал страх. Здесь и сейчас фавн вспомнил того пугливого, вечно плачущего мальчика, каким был всего несколько дней назад и, возможно, остался таким до сих пор. Эта мысль сковывала больше других. Дьюн задрал голову, хватая ртом воздух. Безмолвный ужас в мёртвом лице Глим давил сверху, точно прессом. —Глим бы не согласилась, — промолвил мальчик и повис на невидимых нитях. Морщины Глейна дрогнули. Тут среди мыслей Дьюна промелькнула одна живая. Вдруг фавн зацепил за живое? —Вы так не думаете? — Дьюн спросил не столько Глейна, сколько всех остальных. Глейн посмотрел на фавна. В его глазах не было прежней злости, Дьюн читал их как раскрытую книгу. Эти восковые глаза скорее походили на две маленькие чашечкики, куда все капля за каплей наливали бесконечно много усталости. —Я знаю, вам больно. Вы потеряли Глим. Я потерял семью. Не проходит и ночи, чтобы друзья мне не снились. Но знаете, есть причина, почему вы, я — мы все продолжаем делать то, что делаем. Мы знаем, что как бы нам ни было трудно, всё это не напрасно, —Дьюн вынул из-за пояса кинжал Сьюла, — что все наши близкие поступили бы также. Быть может, поэтому Глим являлась ко мне во снах? Дьюн медленно протянул кинжал Глейну. —Что? — Глейн растерянно приподнял руки. —Я не могу дать вам выбор, — с горечью сказал Дьюн. — Но я могу дать вам шанс. Кинжал мягко упал на ладони Глейна. Дальше Дьюн отошёл к Сохону. Всё своё он сказал. Теперь дело за стариком. Лёд всё больше и больше поглощал воск, однако теперь в груди мальчика теплилась надежда. Скорчив злобную гримасу, Глейн занёс удар и вонзил кинжал в грудь по рукоятку. Раздался крик. Не тот крик тоски и рыданий, какой приходилось слышать прежде, а самый настоящий крик раненного животного. За ним последовал звук, будто грязь хлюпает под ногами — в открывшейся ране на груди Глейна показалось бьющееся сердце. Восковой человек резко выхватил кинжал и отбросил в сторону, а затем немедля схватился за края раны. Кроме криков Глейна, сцена проходила в молчании. Дьюн ждал. Сохон еле держался на месте, чтобы не броситься на Глейна. Кррак отвернулся прочь. В лесу и на поляне не раздалось ни звука. Казалось, точно природа с мнимым спокойствием следит за событиями у дуба. Зрелище там разворачивалось не самое приятное. Выждав, Глейн с силой потянул за края раны и, когда корка льда норовила вот-вот сковать её, разорвал воск на груди. Последовал вопль вперемешку с набравшим громкости чавканьем сердца. Руки старика повисли без малейшего движения. Дьюн уже собрался поспешить закончить, однако Глейн поднялся для последнего рывка. Придерживая больший край раны, он просунул свободную руку в открывшееся отверстие. Миновала секунда. Рука Глейна дёрнулась наружу ещё быстрее, чем когда Глейн ударил Дьюна. Меж пальцев сочилась золотистая жидкость, а в кулаке Глейна билось сердце, из которого слабо пробивался свет Луны. Только тогда Дьюн подошёл. —Как тебя зовут? — на одном выдохе спросил Глейн. Лёд почти сковал ему шею. —Дьюн, — ответил Дьюн, обнимая ладонями восковое сердце. —Я рад, что повстречал тебя Дьюн. Тысячи мелких ледяных паучков облепили морщины, глаза, выпирающий нос и рот старика, и тот навсегда затих. Последнее, что он успел сделать — разжать кулак прежде, чем паучки обхватили и пальцы. На мгновение Дьюн испугался, что ледяная корка продолжит захватывать и сердце, однако нет. В момент, когда последние частички воска застыли, всё прекратилось. Наощупь сердце было мягким и тягучим. Дьюн осторожно повертел его в руках. Сквозь полупрозрачный воск отчётливо просматривался голубоватый камушек, совсем как в видении. Облегчённо вздохнув и немного подержав глаза закрытыми, Дьюн посмотрел на Глейна. Картина перед дубом нарисовалась печальная. С ветвями дерева спутались «ветви» расплавленного тела Глим, которое нависало над заставшим телом её отца. Ненадолго Дьюн представил, что будет, когда через множество лет кто-нибудь зайдёт на поляну и увидит эти две статуи: одна, расплавленная, немо кричит в агонии, другая, под прошлой, тянет руки куда-то вперёд. В душе Дьюн понадеялся, что этот кто-то хотя бы чуть-чуть проживёт совсем другую — чужую, — жизнь. —Он умер также, как и жил, — неожиданно произнёс Кррак, даже не глядя на Глейна. — Отдавая всё. —Не ожидал от вас подобного цинизма, — Дьюн сощурился, стрельнул злым взглядом в затылок каменному помощнику. Похоже, Кррак собирался ответить, однако Сохон постучал пальцами ему по макушке, и старик умолк. Вдалеке раздались раскаты грома. Все трое посмотрели на сгустившиеся тучи. Оставаться здесь больше не было смысла. Нужно было убираться, пока не разразилась буря. Сохон перекинул гарпун через плечо и сунул в ножны, а Дьюн спрятал сердце в сумку под плащом. Набегу он подхватил лежавший невдалеке кинжал, вытер с лезвия золотистую жидкость и устремился к лесу. Сохон последовал за ним. Поляна опустела. Снова стало тихо. Пошёл долгожданный дождь. Капли сбивали пепел, как выбивают пыль из ковра, и дарили траве влагу впервые за много дней. Шум дождя навалился не сразу. Сперва на землю упала капелька воды, за ней две, потом три. Вскоре они превратятся в стену ливня, но перед этим две капли упадут на восковую статую полного человека, что тянет руки неизвестно куда, неизвестно кому. Одна на одну щеку, вторая на другую. Так они помогут ему найти умиротворение. Выплакаться. И, наконец, успокоиться.

* * *

Как бы Дьюн не умолял погоду придержать раскаты грома, в душе он знал, как его мольбы наивны, и к ночи разразилась буря. Ночь — не совсем та ночь, которую привыкли так называть. Чем дальше они продвигались по Горизонту Ночи, тем темнее становилось вокруг: солнечные лучи едва пробивались меж плотных туч, а те немногие ниточки света, что всё же добирались до земли, путались в зарослях гигантских тёмных папоротников. От бесконечной дроби дождя в голове гудело. Глаза заливало водой. Фавн жалел, что нельзя зажечь факел — дорога терялась в непроглядной тьме. —Дьюн! — Сохон еле перекрикивал ливень. — Дьюн, это бессмысленно! Мы заблудились! Надо переждать! Дьюн опёрся на колени, потом повернулся к Сохону. В темноте янтарный великан выглядел как золотая рыбёшка в мутной воде. —Придётся идти! — хоть Дьюн тоже отвечал криком, в голосе слышались нотки неуверенности. — Дождь идёт уже целую вечность! Мы просто время потеряем! —Если продолжим идти, рискуем потерять больше! — настоял Сохон. С горечью Дьюн признал, что учитель прав. На разбивку лагеря не было ни времени, ни сил, ни места: куда ни пойди, почву размыло так, что опоры палатки неминуемо разойдутся. Дьюн и Сохон укрылись под особенно широким листом папоротника, накрылись плащами и подсели поближе друг к другу. Чувствуя тепло гиганта, мальчик впервые за день понял, как сильно замёрз. Сидели в молчании, не хотелось говорить. Кррак спал, его храп слышался из-под плаща Сохона. Дьюн временами поглядывал на каменную голову, но та раз за разом оставалась в прежнем положении, отвёрнутая от всего другого мира лицом к основаниям толстых стеблей. Сморщившись, Дьюн повернулся обратно к дороге. —Не обижайся на него. Дьюн посмотрел влево вверх. Сохон глядел со снисходительной ухмылкой. —За что он так с Глейном? — пожал плечами Дьюн. — И на тебя он стал огрызаться чаще. В Храме, когда я проснулся, он таким не был, он был очень даже милым. —Кррак устал, Дьюн, только и всего. Старики быстро устают. Постарайся отнестись с пониманием. В небе сверкнула молния, но грома не последовало. Дьюн теснее поджал к себе колени и поёжился — ветер приподнимал полы, давая холоду забраться под ткань. Где-то треснула ветка дерева, тут же дошёл звук шороха листьев о землю, в шуме дождя он рисковал затеряться, однако неожиданно был сбит с пути медленным ритмичным стуком, как будто старая балка норовит вот-вот обвалиться под тяжестью. —Ты слышал? — спросил Дьюн, заранее зная ответ. —Да, — спокойно подтвердил догадку Сохон. — Мы здесь не одни. Гром от ударившей молнии наконец дошёл до их остановки, но даже в нём Дьюн отчётливо уловил странный треск в зарослях напротив, через дорогу. —Как думаешь, давно за нами наблюдают? —Не знаю. —Это кошмары? —Не знаю, — повторил Сохон. —Если кошмары, почему они не нападают? — тихонько размышлял вслух Дьюн, пока посторонних звуков прибавлялось. —Они? — внезапно переспросил Сохон. У Дьюна задрожало нижнее веко. — Думаешь, их несколько? На той стороне мелькнул силуэт. В окружающей темноте он был почти что неразличим, и всё же неровные слабые отсветы, проплывшие по листве, и еле заметное шевеление его выдали. Дьюн осторожно потянулся за луком. Плащ едва ли колыхался. —Не знаю, — сдавленно выдавил из себя мальчик. Стук набрал темп. Похоже, насчёт «они» Дьюн оказался прав. Силуэт по ту сторону дороги шевельнулся резче — видимо, понял, что выдал себя и решил приготовиться к атаке в открытую. Атаку готовили и Дьюн с Сохоном. Фавн потуже упёрся поджатыми копытами в почву на случай прыжка, а янтарный великан сильнее обхватил гарпун. —Какой план? — Дьюн перестал моргать. —Займись тем, что спереди, — бесстрастным тоном велел учитель. — Я на себя возьму того, что позади. Если нападём первыми, они растеряются. Чаща нас укроет. Но коль вдруг что случится — схоронись. Приду на выручку, как только смогу. —Простой план, — на губах мальчика заиграла озорная улыбка. — Только дай команду. —Сейчас. План провалился, даже не начавшись. Едва Дьюн оторвался от земли, как в него прилетел мощный удар в грудь. Фавн куклой заболтался в воздухе, но на дорогу почему-то не упал. Когда должно было наступить столкновение, боль не растеклась по телу, наоборот, Дьюн на секунду воспарил в невесомости, а затем взлетел обратно ввысь. Что-то выдернуло его за ногу. Сохону посчастливилось меньше. Стоило янтарному великану крутнуться, за ноги схватило нечто вроде щупальца и резко утянуло куда-то в темноту. С гривы гиганта струйками потекла грязь, когда существо подняло Сохона над зарослями. О бедро стукнулась каменная голова Кррака, раненный бок снова окатила волна острой боли, Сохон заскрипел зубами. —Мастер Сохон! Что происходит?! Пока Кррак в панике приходил в себя, существа крепко накрепко оплели Сохона и Дьюна и подвесили в паре метров над дорогой. Пытаясь выбраться из хватки, Дьюн внезапно обнаружил, что кольца щупалец ничуть непохожи на щупальца и даже не покрыты чешуёй, а значит их нельзя принять за змей. Вместе с тем мальчику удалось выхватить из-за пояса кинжал и развернуться лицом к Сохону. Пальцами фавн перехватил рукоять так, что лезвие теперь было обращено к нижнему в хватке кольцу. Изогнув кисть, Дьюн приготовил удар. —Сохон! — позвал он учителя. — Я сейчас попробую выбраться! А потом переберусь к тебе! —Вот чёрт! — не успел Сохон среагировать, существо устремилось вдоль по дороге. За ним же отправили и Дьюна. Короткая встряска застала врасплох, и Дьюн, качнувшись при замедлении, выронил кинжал. Лязг металла о камень донёсся очень ясно. —Сохон! — мальчик яростно заметался из стороны в сторону. — Сохон, что нам де… В нескольких метрах от них в каменную укладку ударила молния. На миг Дьюн ослеп, громкий электрический разряд проглотил остатки его фразы. Но не это заставило фавна ужаснуться. Прямо перед ними, не дальше локтя, стояла высокая треугольная фигура. Дьюн увидел её краем глаза во время вспышки, после чего она затерялась на фоне непроглядного мрака. Бороться с удушающей хваткой стало тяжелее. В груди перехватило ледяное ощущение, что за ними наблюдают отовсюду. До ушей долетел ритмичный каменный стук — шаги, их Дьюн узнал сразу, — и вот металлический клинок лязгает снова: незнакомец поднял кинжал с земли. —Какая неожиданность, — среди ливня и глухого биения сердца в ушах звонкий высокий голос прозвучал необычайно мелодично. — Рад встретить в этих краях старого друга. Признаюсь, я считал тебя мёртвым. Прошу меня простить, мне стыдно. На лицо Дьюна налегла слабая зловонная дымка чужого дыхания. —С кем ты пожаловал? Хм-м-м… Фавн? Здесь они давно перевелись. Хоть один несчастный сородич уцелел, благодарю тебя за службу, старый друг. Хватка ослабла также резко, как и вцепилась. Сохон и Дьюн повалились на землю, и не успел Дьюн подняться на ноги, дорогу залил яркий свет. Глаза с непривычки больно заныли, однако вскоре фавн подставил ладонь козырьком и сумел различить удивительную картину. Посреди разваленного пути действительно стояла тень, её очертания стали гораздо более осязаемыми в жёлто-голубом свечении. Светилось не небо и не огонь. Светились сами растения, густо обступившие проход. На одних цвели голубые цветки, на других тепло загорались жёлтые наросты. Подтягивались фиолетовые, зелёные, красные и рыжие узоры, что покрывали целые стебли, в них проявлялись неожиданно чистые белые побеги, и всё вместе согревало удивительно сказочной красотой. Незнакомец опустился на одно колено. Колыхнулись полы его плаща, тень капюшона разрезали вертикальные вытянутые зрачки цвета морской волны. —Что же вы делаете в таком жутком месте совершенно одни? Нетрудно было догадаться, кто потревожил привал. На всей планете, разве что кроме искусителей, Дьюн знал только одно существо с такими глазами. В видении оно появилось лишь мельком, однако достаточно, чтобы мальчик запомнил в деталях. Как только незнакомец с неторопливой грацией откинул капюшон, детали нарисовались слишком реальными. —Лиюн, — Сохон неволей напомнил имя пришедшего. В жизни Лиюн выглядел даже более причудливо, чем представлял Дьюн. В нём словно смешались облики змеи, жабы и каких-то растений — шею Лиюна закрывали мембраны, похожие на широкие листья. Что ещё больше удивило Дьюна, именно растениями повелевал бывший ученик Хранителя Луны Юла. Щупальца, схватившие фавна и янтарного великана, на деле оказались вовсе не щупальцами, а толстыми лианами. Стоило Лиюну взмахнуть кистью, как они поднялись вверх, а затем скрылись в светящихся чащобах. Магия фавнов — мама учила ей Дьюна, и у мальчика иногда даже получалось зажечь пару цветков неподалёку от дома. Однако фавн никогда не видел столь мощных чар. От одного их вида Дьюн чувствовал трепетную дрожь. Тем временем Сохон, пошатываясь, поднялся на ноги, отряхнулся и ближе подошёл к Лиюну. Дьюн удивился, когда услышал смех учителя. —Ну надо же, — гигант опёрся на гарпун. — Сам Лиюн. И впрямь встреча неожиданная. Я уж, признаюсь, думал, нам конец. —И вполне мог бы быть, если бы кошмары заметили вас раньше, чем я, — Лиюн улыбнулся, но в его взгляде Дьюн не заметил и тени улыбки. — В этой части леса их сотни, если не тысячи. Безусловно, я рад, что успел прийти на выручку, однако… — Лиюн выдержал паузу и настороженно огляделся. — Я полагаю, нам лучше перебраться в более безопасное место. В ответ Сохон указал вперёд по дороге. —Веди, дружище. Заросли тотчас расступились. Мягкие огни точно прервали долгий тягучий сон природы и указали путь. Лиюн качающейся походкой двинулся первым. Сохон подступил к Дьюну, протянул руку. Поднявшись, мальчик вскользь посмотрел вслед Лиюну. —Вы знакомы? — шепнул фавн гиганту, чтобы новоявленный проводник не подслушал разговор. —Не настолько, чтобы я называл его «дружище», — ответил Сохон и тут же прибавил. — Послушай, Дьюн. Лиюн вроде как исправился, да и явно не на стороне кошмаров, но это только потому, что сам он никогда не бывает на чьей-то стороне. Он как флюгер — куда ветер дунет, туда и посмотрит. Понял, о чём я? —Да. —Скажи, что понял. —Я понял. Шли медленно, не создавая лишнего шума. Ливень заметно поутих, однако в небе по-прежнему не появилось ни одного просвета. Дьюн искоса озирался по обочинам. Изредка в тусклом свете растений ему мерещились лица погибших фавнов. Пустые мёртвые глаза заплыли бельмом, и Дьюн, сглотнув, прибавил шагу. —А Мьюн доверяет Лиюну? — мальчик попробовал хоть где-то отыскать надежду на спасение. —Нет, — и эта последняя надежда в миг рухнула. — Ты знаешь историю о том, как демоны Некроса похитили Солнце? —По слухам. Церемония назначения новых Хранителей проходила не так давно, и Дьюн хоть был помладше, прекрасно помнил, какое зрелище тогда разыгралось на площади. Чистейшее Создание внезапно отвернулось от Лиюна и выгнало из кустов какого-то мальчишку. Так Дьюн впервые издалека увидел Мьюна. Тот день едва не стал роковым для планеты. Солнце и Луна не совершили полный оборот под надзором новых Хранителей, как случилась катастрофа. Дьюн плохо помнил подробности. Повсюду раздавались крики, все уносили ноги подальше от путей Храмов. Мама Дьюна в спешке искала укрытие для малышей. Когда же всё кончилось, никто не хотел узнавать полную картину событий. Ходили лишь те самые слухи. —Слухи правдивы, Дьюн, — с непривычной лёгкостью подтвердил Сохон. —Но слухи знают не всё. Искусители подговорили Лиюна помочь Некросу. Пускай здесь снова замешаны эти гадкие ползучие твари, всё равно слишком легко у них это получилось. Бери с Мьюна пример — не доверяй Лиюну. —Я понял, — повторил Дьюн. Растения подвели их к высокому плато, поросшему плющом. Лиюн лёгким движением кисти заставил плющ разойтись. В каменной стене открылся тёмный проём. Отогнув край плюща, свободной рукой Лиюн приглашающе указал внутрь. —Прошу вас, друзья, — сказал он чарующим звонким голосом. Дьюн замешкался. Вот так сразу его обещание подверглось испытанию на прочность. Что делать? Пойти первым и подставить спину? Или остаться и навлечь подозрения? Дьюн сделал шаг навстречу неизвестности. По крайней мере, тылы прикроет Сохон. Мальчик вошёл первым, за ним гигант, замкнул цепочку Лиюн, который снова взмахнул рукой, и плющ послушно спрятал укрытие. Впрочем, внутри оно оказалось не таким уж мрачным. Под потолком заранее светились синие цветы и жёлтые наросты, пол покрывала мягкая пушистая травка, по стенам вился уже знакомый плющ. В чём в чём, а при своей натуре Лиюн знал толк в домашнем уюте. —Вы голодны? — спросил Лиюн через плечо. Опять. —Нет, благодарю, — скоро ответил Дьюн, хотя живот сводило от голода. —Вы меня в чём-то подозреваете, мой юный друг? — Лиюн развернулся к Дьюну. Теперь змеиные зрачки сверкнули заговором. Однако не успел Дьюн придумать отговорку, как Лиюн зашёлся ледяным смехом. — Шучу. Конечно же вы меня подозреваете… пока что. Последнее уточнение забрало почву из-под ног фавна, тогда как сам Лиюн как ни в чём не бывало присел в широкое кресло, свитое из стеблей растений. —Итак, — он деликатно осмотрел свои длинные костлявые пальцы. — Чем могу быть полезен? —Мы ищем Мьюна, — Дьюн решил действовать напролом. Впрочем, Лиюн, похоже, не разделял такого настроя. Он откинулся, поднёс ноготь к подбородку и задумчиво посмотрел в потолок. —Как вас зовут, мой юный друг? — спросил он медленно. —Дьюн, — мальчик отвечал с ударением. —Дьюн, — повторил Лиюн и подался вперёд, после чего наставил на себя обе пятерни. — М-да, фавны не слишком изобретательны на имена. Значит, Дьюн, зачем искать, когда можно обратиться ко мне? Я виделся с Мьюном несколько дней назад. —Ты знаешь, где он? — выпалил Дьюн и в тайне пожалел, что прокричал с плохо скрытыми нотками требования. —Раз уж вы здесь, полагаю, сами прекрасно знаете ответ, — Лиюн вновь отдалился. — Или вы хотите сказать, что случайно забрели в самое гнездо кошмаров? Фавну пришлось приложить немало усилий, чтобы не сжать кулаки. Лиюн читал их, как открытые книги, и мальчика злила беспомощность, с которой он, возможно, уже выдал все сокровенные подробности их путешествия. Не помогало и безучастие Сохона. Янтарный великан стоял рядом и всего лишь следил за процессом. Помощь пришла, откуда не ждали. —Эм-м… Прежде, чем мы уйдём…— послышался неуверенный голосок с бедра гиганта. Сохон вздрогнул — кажется, первое его шевеление с тех пор, как они вошли в пещеру, — наклонился и снял с пояса каменную голову Кррака, после чего поднял её перед Лиюном. —Надо же, — лицо проводника впервые исказилось в искреннем удивлении. Правда, Дьюн так и не понял: Лиюн удивлён виду говорящей каменной головы или встрече с старым помощником как таковой. — Так вот кого из нас жизнь потрепала больше, верно? Кррак смущённо потупил взгляд, но потом откашлялся. —Прежде, чем мы уйдём, не мог бы ты взглянуть на кое-какие старинные записи? У Дьюна в голове моментально нарисовался образ старого фолианта. Судя по выражению Лиюна, не один он понял, о чём идёт речь. —У нас нет времени, — перебил мальчик. — Если Мьюн там, в горах, мы сможем добраться уже завтра. —Буря не утихает, Дьюн, — Лиюн разыграл козырную карту. — А дорога предстоит дальняя. Чем глубже заходите в чащу, тем больше опасностей вас будет ждать. Это сейчас вам повезло меня встретить. Но поверь, даже моих сил там порой не хватает. —Спасибо за помощь. И за совет, — Дьюн держался настойчиво. — Нам пора. Тут подошёл Сохон и положил широкую ладонь мальчику на плечо. —Прости, Дьюн, но, боюсь, Лиюн прав, — в голосе гиганта фавн слышал непрошенное поражение. — Поторопимся — рискуем крупно встрять. —Нет, — твёрдо возразил Дьюн. — Мы прорвёмся. Я уверен. Тем более, Мьюн нас защитит. Он же защитил нас во время перелёта. —Да как ты не… — Сохон часто задышал и поднял взгляд. Успокоившись, он наклонился к мальчику. — Мьюна. Там. Не было. Тебе показалось. Никто не спасал — только слепая удача. Но удача не будет нам сопутствовать вечно, ты понимаешь?! Пойдём сейчас — умрём! И тогда зачем мы проделали такой путь?! Почему ты торопишься, Дьюн? Почему не можешь подождать? —Потому что не хочу потерять тебя! — Дьюн стряхнул руку гиганта и так отступил, что в мгновение ока очутился возле проёма в камне. Повисла гробовая тишина. Плечи Дьюна вздымались и опускались. На самом деле, отскочив, он оказался гораздо дальше, чем могло показаться. Сохон стоял на другом конце пропасти. В памяти выстрелило падение моста, когда они и Сьюл сбегали от кошмаров. Теперь же Сохон словно находился по ту сторону сплошного бесконечного стекла, сквозь которое не долетало ни единого звука. И вот теперь, похоже, стекло, наконец, дало трещину. —Может, Глейн был прав? И ты действительно самый большой идиот на планете? — стеклянный барьер ломался, а с ним ломалась и душа фавна. — Я думал, что мы друг друга прикрываем. Я думал, что ты хочешь всё исправить и вернуть всё, как было. Но теперь я думаю, что ты давно сдался. —Не говори так… Сохон развернулся в пол оборота, но Дьюн продолжил давить. Он поднял левую руку и раздвинул синюю шерсть там, где остался след укуса. Рана всё ещё виднелась на оголённой коже. —Ты спас меня! Чтобы оставить одного на полпути?! Ты правда думаешь, я не заметил… этого! Поднятой рукой Дьюн ткнул куда-то на Сохона, и как раз в этот момент из прохода за спиной подул ветер. Полы плаща гиганта предательски поднялись и открыли раненый бок, вокруг которого уже скопились чёрные трещины. Их корни, уходящие вглубь тела гиганта, отчётливо виднелись сквозь янтарь, где образовался настоящий ядовитый клубок. Пока перепалка разворачивалась посреди комнаты, Лиюн приподнялся в кресле и смотрел сперва на руку Дьюна, потом на бок Сохона. —Чёрт возьми…— произнёс он с неподдельным изумлением, после чего обратился к фавну. — Так значит, вот зачем вам посох, верно? Разгорячившись, Дьюн не сразу понял, о чём говорит Лиюн. Только когда он снова посмотрел на Сохона, то увидел за спиной гиганта посох Ксолаля с линзой на конце — тот, с помощью которого Сохон исцелил рану мальчика. —Посохом вылечили рану, — Дьюн выпрямился и крутнулся на Лиюна. — Но проснуться мне помог Мьюн. —Да-да, всё это мы проходили уже много раз, — заворчал Кррак, отчего у Дьюна во рту скопилась горечь. — Но, может, чтоб не топтаться на месте, вы уже дадите задать несколько очень важных вопросов? Желание осадить старика вспыхнуло в груди у мальчика с новой силой. Но когда Дьюн злобно стрельнул взглядом на Кррака, то увидел, что Сохон тоже как будто не прочь поскорей разобраться со всеми важными вещами. Гигант стоял точно оглушённый, облитый ушатом холодной воды. Совесть ужалила Дьюна куда-то под сердце, однако фавн не подал виду. Между тем Лиюн поднялся с кресла и выступил ближе к гостям. Движения рук привели в действие лианы, только теперь те внезапно заглянули в сумку на плече Сохона и вынули на свет огромную старинную книгу. Сохон только всполошился, а книга уже подносилась лианами к Лиюну. —Эй! — возмутился великан. Лиюн не обратил на него никакого внимания. Он перевернул обложку и, смочив палец слюной, перелистнул пару страниц без тени исследования. Его глаза широко расширились, когда страницы прекратили перелистываться на середине тома. —Полагаю, вас интересует этот символ? Лиюн щёлкнул пальцами. Лианы развернули книгу так, что текст открылся всей комнате разом. Дьюн подошёл ближе. Книга была раскрыта на странице с изображением Первых Хранителей: две фигуры — оранжевая и тёмно-синяя, — занимали по половине разворота каждая. Только теперь рядом проявились странные символы, которых Дьюн до того не помнил. Символы рисовались голубыми чернилами, чуть светлее тех, какими была нарисована фигура Первого Хранителя Луны. Их языка Дьюн не понимал, но зато он мгновенно вспомнил знак в центре разворота: самый крупный из всех новых, что появились в книге. Что интересно, другие символы местами были нарисованы так, что дополняли уже имевшиеся надписи и рисунки. Там, где над оранжевым изображением парило Солнце, вокруг него появился голубой полумесяц. И напротив — в центре полумесяца над тёмно-синим рисунком из ниоткуда возникла яркая звезда. Этот знак Дьюн уже видел в своём причудливом сне. Его показывала Глим в звёздном небе над Храмом. Мысли принялись роиться в голове мальчика. О значении знака. О его природе. О том, откуда Кррак знает про символ и как в книге появились новые обозначения. —Да, — тем временем Кррак живо заговорил с Лиюном. — Ты знаешь, что может значить этот символ? —Я уже видел его раньше, — с интересом ответил Лиюн. — Его нарисовал Мьюн на входе в своё убежище. В голове Дьюна произошёл настоящий взрыв, такой мощи, что глаза едва не повылетали из глазниц. —Так значит, Мьюн тоже знает об этом символе? Голос мальчика звучал восторженно, однако остальные не разделяли этого восторга. —Дьюн, даже не думай, — осадил фавна Сохон. —Верно, Дьюн, — присоединился к янтарному великану Лиюн, в то время как Дьюн вспоминал слова Сохона о флюгере. — Я вижу, у вас ко мне много вопросов. А я могу дать столько ответов. —Готов поспорить, не за «просто так», — Дьюн дёрнул подбородком. —Разумеется, — со всё той же очаровательной улыбкой ответил Лиюн. — Я хочу то же, чего хотят все в такое непростое время. И тут Дьюн понял, что Лиюн впервые за весь разговор оступился. —Виделся с Мьюном, значит? — спросил мальчик заговорщицки. — Если так, почему ты всё ещё здесь? Сейчас. Когда все хотят спастись. Ты ведь это имел ввиду? Зрачки Лиюна сузились до тоненькой щёлки. —Мьюн тебя прогнал, — дерзнул Дьюн и тут же пожалел о дерзости. Лиюн отошёл от книги и приблизился к мальчику вплотную. В ноздри ему ударил сырой запах мха и хвои. До того Дьюн не замечал, но Лиюн оказался почти что по плечо Сохону, а с худобой он возвышался над мальчиком почти втрое, и, отбрасывая всякий самообман, Дьюн предпочёл бы сейчас драться с тысячей искусителей, чем вести беседу с этим скользким слизняком. —Милое дитя, — Лиюн снизошёл к Дьюну, говорил тоже снисходительно. — Ты ищешь своего спасителя, но ты даже не представляешь, какое сильное разочарование тебя ждёт. Я пришёл ко Мьюну за надеждой. Но, когда я его встретил, я понял: надежду надо искать где угодно, но не здесь. Дьюну потребовалось всё мужество, чтобы не шелохнуться и не дрогнуть перед жабьей мордой непрошенного спасителя. Ноги норовили подвести, но мальчик справился с тем, чтобы гордо развернуться спиной к Лиюну и перед уходом бросить: —Мы идём искать Мьюна. Однако, стоило ему попытаться откинуть плющ, закрывавший проход, как плющ толкнул Дьюна обратно, после чего сомкнулся стройными рядами, не давая выйти. Дьюн растерялся. Он попробовал раздвинуть плющ ещё раз, но растение не поддалось. Тогда фавн снова повернулся к Лиюну. —Выпусти меня! Сейчас же! На лице Лиюна отражалось недоумение. Потребовалась секунда, чтобы до Дьюна дошло — Лиюн тут не причём. На немой вопрос фавна ответил голос из центра комнаты. —Никуда мы не идём, — в знакомо старческом ворчании исчезло прежнее дребезжание. На смену им пришёл холодный приказной тон. Дьюн посмотрел на Кррака. —Кррак, — позвал он каменного помощника куда мягче. — В чём дело? —Я не для того провёл в том грёбанном Храме несколько дней в одиночку, под атаками кошмаров, чтобы какой-то мальчишка сорвал все мои планы, — Кррак быстро и чётко, выделяя каждое слово. —О чём ты, старина? — с былой весёлостью спросил Сохон и перехватил голову Кррака на ладонь. — Какие планы? —Он говорит, что намерен сперва проверить всё наверняка, — от злости у Дьюна еле двигались губы. — Символ появлялся в моём сне. Его нарисовал зачем-то Мьюн. О нём знали Первые Хранители. Выходит, он должен как-то помогать против кошмаров, а как узнать об этом точно? От Лиюна. И от того, кто заражён ядом искусителя. Дьюн и Сохон многозначительно переглянулись. После чего Сохон опять посмотрел на Кррака, уже не с таким дружелюбием, как до этого. Каменный помощник же не сдавал позиций, хотя по его отведённому в сторону взгляду было ясно — он отовсюду загнан в угол. —Почему ты не хочешь идти к Мьюну? — спокойно, но требовательно его спросил Сохон. — Говори. Я твой мастер. —До тебя я служил многим мастерам, — огрызнулся Кррак. —И что, тебе не хочется спасти ещё одного из них?! — Дьюн пересёк всю комнату в два широких шага. Он очень хотел бы посмотреть Крраку в глаза, однако Сохон держал голову слишком высоко. Взамен Дьюн ткнул пальцем в разворот книги. — Эти дурацкие символы тебе дороже жизни Сохона?! —Если эти символы помогут спасти множество других жизней — да! — в словах Кррака словно прогремел пушечный выстрел. Сердце Дьюна пропустило удар. Горячая ярость в миг сменилась холодком на спине, а руки налились свинцом. Мальчик не знал, куда деть растерянный взгляд, и потому решил уцепиться за первое, что попалось — страницу книги. Палец Дьюна всё ещё держался на развороте, как раз там, где находилось имя Первого Хранителя Солнца. Внезапно Дьюн понял, что так привлекло его внимание. Имена Хранителей давно стёрлись, у Первого Хранителя Солнца остались лишь две последние буквы — «ен». С новыми знаками, дополнявшими старые, проявилось и имя целиком. Оставшуюся часть Дьюн как раз загораживал пальцем. Фавн убрал руку от разворота и застыл. —Сохон, — позвал он учителя. Собственный голос звучал издалека. Дьюн снова указал на имя Первого Хранителя Солнца, теперь так, чтобы Сохон мог прочесть. — Смотри. Имя, которое прочёл янтарный великан, отозвалось в каждой кости фавна. —Крракен, — даже теперь в дыхании Сохона слышались обрывы. Парализованный, Дьюн с трудом посмотрел на Кррака, чья голова сидела в ладони у учителя. В лице каменный старик никак не переменился. Наоборот, из его морщин будто пропали тени и пришло заметное облегчение. Его тайна раскрылась, и это к лучшему — вот всё, что сумел увидеть в этом выражении Дьюн. Тем временем пальцы Сохона задрожали, норовя вонзиться в камень. —Так это ты, — на мгновение в груди янтарного гиганта вспыхнуло то же пламя, какое было в Подземном Царстве, когда встретились Солнце и Луна. Правда, сейчас его мигом затушил яд, который будто стал распространяться быстрее. — Всё это время это был ты. —Сохон! — возопил Кррак, когда когти Сохона чиркнули по его каменной голове. На секунду гигант усмирился. Кррак улучил шанс поговорить. — Всё это ради вас. Всё, что я делал, я делал ради вас. Все свои тайны я хранил ради вас. Ради всей планеты. —Меня не интересует, зачем, — огненная ярость Сохона перешла в немую ненависть, и это напугало даже Дьюна. Мальчик встрепенулся, поморгал и посмотрел на наставника. Сохон поднял Кррака высоко над головой, норовя вот-вот раздробить. — Я хочу знать, что ещё ты от меня скрывал! Ты знал о кошмарах? Ты знал о Повелителе Кошмаров? —Сохон, перестань, — Дьюн попробовал воззвать к здравому смыслу, но не смог. —Замолчи! — звериный оскал Сохона дёрнулся в сторону Дьюна, и фавн отступил. Затем гигант снова вернулся к Крраку. — Ты знал?! Говори! Знал?! Секундное затишье обернулось разрушительной бурей. —Да, знал, — коротко признался Кррак. Острия когтей тотчас заскрежетали по камню с новой силой. Неистовое звериное рычание наполнило комнату, из-за него доносились слабые стоны Кррака. Каменный помощник пытался что-то сказать, однако навалившаяся боль глушила любые мольбы. —Сохон, остановись! — Дьюн в панике бросился оттягивать руку гиганта. —Ты его убьёшь! —Остановись, безумец! — Лиюн оказался не таким храбрым. Тщетно. Сохон замер в ослепляющем желании раздавить голову некогда своего лучшего и, возможно, единственного друга, и никакие просьбы не могли ему помешать. Стоны Кррака стали громче. Звериный рык нарастал, срываясь до чудовищного рёва. От головы Кррака отлетали искры и мелкие камушки. Поперёк одного глаза пошла тонкая щель. Дьюн умолял янтарного великана остановиться, но, похоже, все его отчаянные крики давно перестали долетать до учителя. Всё закончилось также быстро, как и началось. Кулак Сохона разжался. Стоны Кррака смолкли. Рука янтарного великана обмякла и свалилась без движения вниз, отчего висевший на ней Дьюн ухнулся. Каменная голова откатилась к выходу, где её поймал стоявший возле прохода Лиюн. Но до Лиюна и Кррака Дьюну не было никакого дела. Сохон — всё, что сейчас волновало фавна. —Сохон, — мальчик поднялся на ноги и метнулся к наставнику. — Сохон, ты в по… Не успел он договорить, Сохон потерял равновесие и повалился на спину, создавая невероятный грохот. Стены пещеры дрогнули. С потолка осыпались листья лиан. —Сохон! Сохон! Со… Мощный удар отбросил Дьюна через всю комнату. Мальчик впечатался в стену макушкой, даже мягкие лианы не смягчили столкновение. Фавн съехал на пол. Левый глаз моментально залила горячая кровь. Дьюн упёрся локтями в пол и попробовал встать, однако в голове пульсировала невыносимая боль, и мальчик сразу же терял равновесие. —Сохон, что проис… —Вот чёрт! Нет-нет-нет-нет! Он превращается! Дьюн перевёл плавающий взгляд на крик слева — туда, где Лиюн наблюдал в ужасе происходящее с Сохоном. Мальчик глянул в ту же сторону. Сознание вернулось к Дьюну, как только он разглядел наставника. Судороги заставили Сохона изогнуться дугой вверх, крик агонии оглушил всех, кто находился рядом. На теле великана стремительно появлялись новые и новые трещины, расколотый бок почернел до неузнаваемости, казалось, что весь накопившийся яд собирается разорвать гиганта изнутри и выплеснуться наружу. Так оно и произошло. Отколовшиеся куски янтаря выворачивались неровными краями наружу, чернели и на глазах из драгоценных солнечных камней превращались в лавовые булыжники. Демонический огонь вырывался из открывавшихся зазоров. Сохон забился в конвульсии. Его крик сорвался в кашель задыхающегося в силке зверя. Оторваться от ужасающего зрелища Дьюна заставила появившаяся перед лицом ладонь. От неожиданности мальчик в страхе отполз к стене, замотал головой и наконец посмотрел на того, кто протянул руку. —Если хочешь жить, надо уходить! — в агоническом вопле Сохона крик Лиюна заглох. Хотя и оглушение Дьюна тоже не шло на пользу. —Нет! — Дьюн вцепился в руку Лиюна и умоляюще посмотрел на Кррака. Голова каменного помощника лежала в другой руке проводника. — Я его не брошу! —Ему уже не помочь! — Лиюн потащил Дьюна к выходу, но Дьюн упёр копыта в землю. —Умоляю! — зов Дьюна разорвал мальчику связки. Через силу фавн снова возопил. — Пыльца! Она поможет! Кррак! Прошу тебя! Сделай что-нибудь! Взгляд Кррака дрожал, рот раскрылся в застрявшем поперёк горла ответе. Старик посмотрел вглубь пещеры, где только что раздался невероятный рык, совсем не похожий на предыдущие, и в тот миг над Дьюном словно обрезали последнюю ниточку, и он беспомощной марионеткой свалился наземь. Кровь окропила лианы. Мир вокруг расплылся в неясном полотне. —Простите, мой мальчик, — шёпот отразился звоном тысячи стёкол. Кто-то схватил ладонь Дьюна и потащил прочь из укрытия. Голова фавна завалилась на грудь, и мальчик мельком увидел происходящее в комнате. То, что когда-то было Сохоном, поднялось на две задние лапы и крушило вокруг всё, до чего могло добраться. Обрывки лиан падали у копыт Дьюна. Кресло, на котором ещё недавно сидел самодовольный Лиюн, превратилось в месиво из стеблей. Последнее, что увидел Дьюн, прежде чем его выволокли наружу, была перекошенная от неукротимой ярости демоническая морда. Широкий оскал оголил сотню острых зубов. На мальчика нацелились два мелких красных зрачка, плававших в океане первородной тьмы. Дальше существо метнулось к проходу, и Дьюн отлетел с порога в хаотичном направлении. Падая, фавн два раза кувыркнулся на склоне. Послышался треск. Каким-то краем сознания Дьюн решил, что треснула кость. Он приземлился на живот в заросли лопуха. Холодный ливень и грязь мгновенно привели в чувства, рана на голове налилась тупой ноющей болью, растекавшейся по всему телу. Фавн упёрся локтями и кое-как приподнялся. Левый глаз горел. Невдалеке лежал обломок древка лука. Похоже, это его треск слышал Дьюн при падении. Сам лук, на удивление, всё ещё находился за спиной у мальчика, равно как и колчан стрел, которые рассыпались рядом. Перевернувшись на спину, Дьюн осмотрел местность. Он очутился в лесу, в самом настоящем — над головой виднелись кроны деревьев. Среди стволов еле как просматривался вид на плато, в плюще образовалась огромная дыра с углублением в форме треугольного ущелья. Ударила молния. Яркая вспышка осветила последние события в сознании Дьюна. Мальчик тут же резко сел, пусть это и стоило ему новой порции боли в копчике, переполз на колени, пошатываясь, поднялся на ноги. Наспех фавн собрал по земле стрелы и упрятал в колчан. Нетвёрдой походкой он выбрался к плато. Внутри скалы стояла гробовая тишина. Дьюн судорожно огляделся. Вдалеке взгляд выцепил удаляющееся пятно жёлто-синего света. Растения! Дьюн понёсся к свету, совершенно не заботясь, кого он может встретить на своём пути. Все мысли мальчика заполонили мысли о Сохоне. О Лиюне. И о Крраке! Последний заставил фавна прибавить темп, кое-где ему приходилось перепрыгивать через поваленные стволы деревьев или через камни. Заросли мелькали по сторонам с бешенной скоростью. Дыхание свистело в горле. А между тем впереди показалась высокая вытянутая фигура. —КРРАК! — завопил Дьюн во весь дух, как только увидел силуэт. — ОН ВЕРИЛ ТЕБЕ! Фигура остановилась. Спешно затормозив мелкими шажками, Дьюн вынул из колчана стрелу, находу снял лук и, не глядя, выстрелил. Стрела помчалась прямиком в центр силуэта, однако у самой фигуры её сбила появившаяся из ниоткуда лиана. В ярости Дьюн широко зашагал и следом выпустил уже две стрелы. Обе были сбиты, также как и первая. —ДЕРИСЬ, ТЫ, ТРУС! ДЕРИСЬ! — Дьюн ждал, когда же Лиюн нападёт в ответ, однако этого не происходило. За спиной Дьюна раздался мощный топот. Мальчик обернулся и свалился на спину за мгновение до того, как перед ним пронёсся огромных размеров демон. Даже если существо собиралось напасть на Дьюна, теперь оно быстро неслось именно на Лиюна. Дьюн обернулся. В его сердце загорелась злорадство, когда он увидел, что Лиюн медленно отступает, прикрываясь всё теми же лианами, в то время как демон разрывает лианы одну за другой на клочки. Улучив момент, мальчик перекатился под заросли на обочине, лёг ничком и осторожно пополз к месту сражения. Сквозь просветы он видел, как попытки Лиюна отбиться терпят неудачу за неудачей. Возможно, проводник бы справился с демоном гораздо лучше, если бы в одной руке ему не приходилось держать каменную голову Кррака. Глядя на старика, Дьюн невольно скрипнул зубами. —Разорви их на части, Сохон…— шёпотом процедил мальчик сам себе. Оказавшись примерно на одной линии с Лиюном, Дьюн поджал колени и упёр копыта в склон небольшой канавки. При этом он внимательно следил за тем, как происходит битва. Вот Лиюн сделал какое-то слишком быстрое движение рукой, и демона оплела огромная толстая лиана. Существо взревело. В ход пошли зубы. Сейчас! Изловчившись, Дьюн выпрыгнул из-за зарослей прямо на Лиюна и едва не сбил того с ног. Со стороны дороги раздалось победоносное рычание. Не отвлекаясь, Дьюн потянулся к узелку с пыльцой, что болтался у Лиюна на поясе. Впрочем, сам Лиюн успел взмахнуть рукой, и ногу Дьюна оплела одна из его Лиан. Разъярённый Дьюн выхватил кинжал и принялся как можно быстрее резать лиану. Тем временем демон почти выбрался из ловушки. —Идиот! Ты нас всех сейчас погубишь! — разрываясь между целями, прокричал Дьюну Лиюн. —Я не позволю вам бросить Сохона! Резким взмахом кинжала Дьюн перерезал лиану, по инерции налетел на Лиюна и наконец добрался до узелка с пыльцой, когда в правую скулу пришёлся удар локтем, отчего узелок запутался в пальцах Дьюна и развязался. Пыльца разлетелась по воздуху. Целая волна частичек покрыла глаза Дьюна. Мир вокруг перевернулся снизу вверх. Там, где находился горизонт, теперь находилось небо. Там, где находилась земля, теперь находился рассвет. Тело стало необычайно невесомым, боль отступила, и Дьюну казалось, что это не он падает, а всё вокруг крутится так, чтобы скорей упасть. Последнее, что видел Дьюн — затухающий свет в просветах между опутывающими его безвольное тело лианами. Демонический рёв снизошёл до стрекота цикад где-то в траве возле озера. Мельтешащие движения Лиюна успокоились и уснули в сплошной непроглядной тьме. Мир вокруг перевернулся снизу вверх. «Кто же тебе рассказывал о синем небе, а? Какая-нибудь молоденькая девушка-фавн?» Сохон? Сохон, это ты? Нет-нет-нет! Не покидай меня! «Скажешь — бросил. Кого бы мне тогда пришлось вечно спасать?» Я не смог тебя спасти, Сохон! Прошу, прости меня! «Ну же, мой мальчик! Очнись! Дьюн, прошу тебя! Умоляю!» Это всё моя вина! Всё моя вина! Это я во всём виноват! «Прости меня, мой мальчик. Знаю, там, где ты есть сейчас, наверняка лучше, чем здесь.» Нет, здесь всё совсем не так… Я здесь один. Совсем один! «Мы из камня, Дьюн. Зачем же нас придавать огню? Никакой огонь с нами не совладает.» Конечно, Сохон. Никакой огонь с тобой не совладает! «Ты не мог поступить иначе.» Нет, мог! Мог, и поступлю! Я спасу тебя! Спасу тебя, Сохон! Обещаю! «Не получится в этот раз, значит получится в следующий. А не получится в следующий, значит получится когда-нибудь.» Обязательно, Сохон… Обязательно получится… «Дитя моё! Идём! Нас с тобой ждёт долгий путь.» Когда мир перестал вращаться, Дьюн обнаружил, что лежит под кроной дерева. Она глядела на него сверху, как любопытный ребёнок. Листва шелестела, играясь с нежным летним ветерком, в небе светило Солнце, всё в этом месте дарило невиданный покой. —Ну уж в этот раз я тебя точно выслежу! Дьюн провёл ладонью по мордашке. Похоже, он здесь не один. Чей-то детский голосок только тронул его ушко. Мальчик приподнял голову и лёжа огляделся. Невдалеке на поляне играл маленький фавн. Его шерсть была ещё светлее, чем у Дьюна, но в руках паренёк уже уверенно держал копьё. Впрочем, не было похоже, чтобы он хоть раз использовал его по назначению. Скорее копьё предназначалось как игрушка для юного охотника. Мальчик подкрался к ближайшим к нему зарослям кустарника, потом присел и в следующую секунду вскочил на ноги, высоко поднимая руки от радости. —Вот ты где! Улыбнувшись, Дьюн поднялся на ноги, отряхнулся и не торопясь пошёл навстречу мальчику. То ли паренёк не заметил его, то ли делал вид, что не заметил, то ли был слишком увлечён игрой — так или иначе, когда Дьюн подошёл, он самозабвенно рассматривал что-то за кустом. —Привет, малыш, — поздоровался Дьюн и опёрся о колени. — Кажется, я упал с неба. Ты не знаешь, где я? Малыш не ответил. Похоже, даже не расслышал вопроса. Дьюн обошёл его со стороны и, наклонившись, заглянул в лицо. —Эй, мальчик, — ласково позвал Дьюн снова. —Привет! Я — Мьюн! — паренёк поздоровался, не глядя на Дьюна. — А тебя как зовут? —Привет, Мьюн, — Дьюн протянул ладонь для рукопожатия. — А меня зовут… Только тогда он увидел, что мальчуган здоровался совсем не с ним. Под кустом, в полуметре от них, от палящих лучей Солнца укрывалась бледная змея. Её пустые белые глаза смотрели на Мьюна, раздвоенный язык то и дело пробовал воздух на вкус, хвост извивался в ожидании. Позади послышалось раздражённое фырчанье. Страх нарастал в груди Дьюна по мере того, как он медленно обернулся на звук. На той стороне поляны стоял гигантских размеров белошёрстный олень. Олень рыл копытом землю и, качаясь, всё ниже и ниже наставлял вперёд свои иссиня-чёрные рога. Тогда небо заметно потемнело, а в небе послышался крик улетающих прочь птиц. Под рукой Дьюна раздался всхлип. Фавн вздрогнул и глянул на малыша — тот тоже заметил оленя и в ужасе застыл на месте. Его нижняя губа дрожала, а сам он, казалось, вот-вот готов разрыдаться. —Единорог…— прошептал мальчишка, после чего как будто попытался кого-то позвать, но зов вышел неуверенным и тихим. — Папа. —Что? — переспросил Дьюн. Олень сорвался с места и понёсся прямо на маленького фавна. Змея со злым шипением скорей уползла прочь. Малыш задрожал всем телом. —ПА-ПА! — на сей раз зов разлетелся по всей поляне. Тут же из-за деревьев выбежал каменный исполин с гарпуном в руках. Ему хватило всего двух шагов, чтобы поравняться с оленем. Раздался боевой рёв. Лезвие гарпуна блеснуло в лучах Солнца и с размаху вонзилось в шею оленя, разрывая глотку изнутри. Гигантская туша повалилась на землю и проехалась вперёд. Траву залила густая иссиня-чёрная кровь. Пусть всё произошло быстро, Дьюн отчётливо успел разглядеть события. И он прекрасно видел, как часть крови оленя попала на маленького фавна. В первую секунду мальчишка с недоумением хотел посмотреть на свои шерсть и копыта. А затем он в неистовом крике схватился за лицо и упал на землю. Из-под пальцев малыша заструился дым, как если бы кожу опалил огонь. Его тело забилось в судорогах. Из глаз потекли слёзы, смешиваясь с кровью. —Мьюн! — исполин отбросил гарпун и кинулся к мальчику. Дьюн отскочил. Каменный гигант поднёс огромную ладонь над малышом, после чего попытался его поднять на руки. Однако в этот момент Мьюн отнял ладони от своего лица, и то, что увидел Дьюн, повергло его в шок. Вместе с ладонями у мальчика отнялась и кожа лица, и на свету блестело розовое мясо. Глаза вывернулись наизнанку, из-под век широкими струями вытекала кровь. Губы иссохли и присохли к дёснам, белые зубы стиснулись в ужасающем оскале, однако крика больше не было — судороги стиснули нижнюю челюсть мальчишка так, что кричать он был просто неспособен. Затем кожа начала отслаиваться и от всего остального тела. К тому времени мясо на лице уже давно разорвалось, наружу проступил череп, вскоре начал трескаться и он. Всё тело малыша просто распадалось, разлагалось заживо, точно стремилось исчезнуть. Когда и кости принялись трескаться, рот Мьюна наконец раскрылся, но вместо крика из него вырвался мощный ослепляющий свет. Этот же свет прожёг глаза, лопнувшие под напором. Чистый белый мёртвый свет как будто пожирал плоть, вместе с тем словно впитывался в почву. Под мальчиком светилась земля, и свет расползался по поляне дальше, образуя вокруг тела круг. Вот в его яркости уже нельзя было разобрать останки несчастного фавна. Взрыв отбросил каменного гиганта назад. Дьюн почему-то устоял на ногах и даже не почувствовал на себе никакой ударной волны. Точно бы он тут был просто наблюдателем, а кто-то решил показать ему эти события. Что ж, Дьюн смотрел внимательно. Первое, что он увидел — выжженную дотла землю, ещё обгоревшие стволы деревьев и полностью сгоревшую листву. Поляна никак не уцелела. Дальше был лежавший ниц неподалёку каменный исполин. Его массивное тело не двигалось, однако слабый стон боли давал понять, что тот выжил. На краю поляны лежал фавн. Высокий, даже свернувшись без сил на земле он выглядел выше прежнего. Его новая чёрная шерсть переливалась блеском синего и фиолетового, грудь украшал рисунок в виде полумесяца. На голове плавно развевались волосы, походящие на хвост кометы, а меж ними слегка виднелся венец из двух заострённых рогов. На лице фавна из-под закрытых век слегка вырывался свет пустых белых глаз. Рот превратился в зигзаг. Рядом с фавном лежала Луна. Рога полумесяца обнимали фавна со спины и подражали позе его сна. Перед Дьюном безмятежно спал Мьюн. Повелитель Кошмаров. Первый Хранитель Луны. Тогда мир снова перевернулся.