(Не)правильное

      Спустя несколько дней после похорон Сары Роджерс в Бруклин наконец пришла настоящая весна, тёплая и солнечная. Стив раньше всегда наслаждался этой порой года, старался запечатлеть в памяти, а затем и на рисунках то, как природа просыпается, как набухают почки на деревьях, как с каждым днём мир вокруг обретает всё больше красок. Но стояла уже середина апреля — а ему казалось, что где-то у него внутри всё ещё не унималась злая зима, выла снежными буранами. И Стиву было холодно и пусто, потому что эмоции куда-то ушли. Даже чувства к Баки, такие непрошенные, но необъяснимо сильные, пусть и не исчезли, но притихли, затаились где-то глубоко внутри. Хотелось сбежать: то ли от непрестанной заботы лучшего друга, то ли от самого себя. За невозможностью второго, Стив выбрал первое, падая с ног от усталости, но упрямо цепляясь за любые возможности подработать, чтобы вернуть наконец занятые на лекарства, а затем на похороны, деньги. Самую большую сумму он предсказуемо задолжал лучшему другу — и ещё тогда мелькнуло подозрение, что тот ему соврал на счёт кое-каких сбережений, отложенных с зарплаты. Даже если лишние деньги у Баки и водились, то весьма сомнительно, что в значительном количестве.       Правда нашла Стива сама, в гараже Баки. Заходя внутрь, он напоролся взглядом на пустое место там, где раньше стоял старый, но сохранивший своё великолепие «Харлей Дэвидсон». Стив застыл в дверном проёме, надеясь, что это вовсе не то, чем кажется, ведь Баки, например, мог просто одолжить мотоцикл младшему брату или отцу.       — Стив, ты, конечно, далеко не самых крупных габаритов, но убери свой зад с прохода, будь так любезен, — раздался голос Баки со спины.       Стив моргнул, заставил себя сделать шаг внутрь гаража:       — Куда подевался «Харлей»?       — Нашёл нового владельца, — безразлично ответил Баки, заходя за ним следом.       — Но… — Стив снова начал пялиться на пустое место, как будто это ещё могло что-то изменить.       Казалось бы, не так уж важно — всего лишь вещь — но сердце вдруг начало гулко, торопливо биться в груди. Ледяная корка безразличия впервые за месяц дала трещину, и Стив почувствовал себя до невозможного гадко: совсем не тот привкус жизни, по которому он скучал.       — Не стоило этого делать, — чуть охрипшим голосом выдавил он из себя.       — Моё барахло, как хочу, так и распоряжаюсь. — Баки с вызовом вскинул голову, глядя на него настороженно, непонимающе.       — Ты ведь обожал это барахло! — Стив и сам удивился, что повысил голос.       — И что? — последовал спокойный вопрос.       — И то, что как только я насобираю всю сумму, мы выкупим его обратно. Кому ты его сплавил?       Недоумение во взгляде Баки всё росло. Стив и сам не понимал, что с ним творилось. После смерти мамы в нём поселилось почти спасительное безразличие, а сейчас вид опустевшего гаража вдруг выбил землю из-под ног и отчего-то ужасно злил. Стив не хотел, чтобы друг жертвовал чем-то важным ради него, но, когда были нужны деньги, даже не спросил, откуда они взялись у Баки. «Эгоист!»       — Да какая разница? Продал и продал. Что такого-то?       — Потому что ты это из-за меня… — Стив вздохнул: — Не нужно было.       — Не нужно было что? — Баки начал заводиться. — Помогать тебе? Хочешь сказать, что на моём месте ты не поступил бы точно так же? Или всерьёз считаешь, что мотоцикл должен быть мне дороже тебя? — Баки сердито скрестил руки на груди, ожидая от него хоть каких-то ответов.       — Всё дело в том, что я не такой хороший друг, каким ты меня считаешь. — Стив уже свыкся с этой мыслью и произнести её вслух оказалось на удивление легко, пусть и больно.       Баки фыркнул, закатил глаза:       — Можно подумать, что у меня где-то на полке завалялся сертификат идеальности. Что ещё за драма на пустом месте, ты мне объяснишь?       Стиву хотелось признаться во всём и облегчить наконец душу. Но он понимал, что если на это решится, то почти наверняка разрушит их дружбу до основания. Баки — всё, что у него осталось, но он заслуживал знать правду. Внутренние противоречия разрывали Стива на части, и он застыл на месте, прижав руки, сжатые в кулаки, к туловищу.       Баки плюхнулся на старый скрипучий диван и хлопнул рукой рядом с собой, приглашая присесть:       — Давай обсудим, раз уж это так важно.       Тот самый диван, на котором они… Стив сглотнул, заливаясь краской, мотнул головой. Лучше бы он по-прежнему ничего не чувствовал, лучше бы этого разговора не было вообще.       — Ничего, забудь.       — Нет уж, скажи, — Баки встал, стремительно сократил расстояние между ними и остановился напротив, почти вплотную.       Стив инстинктивно отступил на шаг назад и уткнулся спиной в железную стену гаража. Мелькнула безразличная мысль, что он наверняка испачкал светлый пиджак. Хотелось научиться проходить сквозь стены, только бы выдержать дистанцию и не наделать глупостей.       Лучший друг нависал над ним: почти на голову выше, тогда как в детстве, до поры до времени, разница в росте оставалась такой незначительной, что никак не ощущалась. Но с тех пор, как Баки стукнуло тринадцать, он начал расти как на дрожжах, а со Стивом этот номер не прошёл.       — В чём твоя проблема, Стив? — Баки смотрел на него оценивающе, и лишь слегка — встревоженно. — Или, может, наша?       — Уверен, что хочешь знать?       — Да уж, вполне.       Стив поднял голову, набираясь решимости. Мама всегда видела в нём хорошего человека, говорила, что он смелый и честный, а всё, что он делал сейчас — это тонул в недомолвках, потому что боялся потерять единственное, что у него осталось. Хватит уже, хватит! Чего бы это ни стоило…       — Я люблю тебя, — почти шёпотом сказал Стив, с трудом сохраняя остатки самообладания, чтобы смотреть Баки прямо в глаза.       — Что? — оторопело переспросил тот, будто это розыгрыш, который он не в силах понять.       — Ты слышал.       Они обменялись молчаливыми взглядами, прежде чем Баки сказал:       — Стив, это другое.       Так предсказуемо и больно, что захотелось взвыть. Вместо этого Стив упрямо ответил:       — Нет.       — Ты же ни черта не смыслишь в отношениях! — с пылом начал доказывать ему Баки. — Что у вас было с Эмми? За ручки подержались, да пару раз поцеловались? Это несерьёзно, Стив. Ты ещё толком не знаешь, как может быть, а тут ещё я… Идиот!       — Бак, — попытался вмешаться Стив, но друга уже понесло:       — Это ведь я… Из-за меня ты запутался. Я не должен был тогда тебя целовать. У тебя совсем не было опыта и набираться его ты должен был уж точно не…       Стив, не в силах это слушать, закрыл ему рот ладонью. Кожу тут же опалил растерянный выдох.       — Баки, заткнись и послушай. Дело только во мне. Ты ни в чём не виноват и, уж тем более, не обязан отвечать мне взаимностью или что-то вроде. И если решишь, что нам лучше не общаться. — Стив убрал ладонь с его губ: — Я это приму.       — Роджерс, с тобой свихнуться можно, ты в курсе? — Баки покачал головой, сделав шаг назад. — То, что ты себе надумал, совсем не означает, что так оно и есть.       — Ты пытаешься оправдать меня, но никак не хочешь понять, — севшим голосом сказал Стив.       Баки называл его по фамилии… да по сути никогда. Означало ли это, что он уже начал отдаляться? Почти наверняка.       — Конечно, не хочу. Потому что ты забил свою голову глупостями, ещё и меня в них пытаешься убедить.       — Глупостями? — глухо переспросил Стив, понимая, что этот разговор уже обречён. Баки, когда хотел, умел никого не слышать кроме себя.       — Именно. То, что у тебя пока не клеится с девушками, не означает… ну, ничего такого.       — Я знаю, что я чувствую, — упрямо настоял на своём Стив. — И мне жаль. Я бы это в себе исправил, если бы мог, но пока… Пока бракованный друг из меня получается. — Стив поник.       — Хреновый друг здесь только я, — негромко возразил Баки, ужасно расстроенный и растерянный.       Стив видел его таким три года назад: они ездили к покрывающемуся льдом у берегов озеру Онтарио, чтобы посмотреть на зимнюю рыбалку и подурачиться. Баки тогда ещё нашёл высоченные горки, с которых они скатывались со счастливым смехом. Снег комьями залетал за шиворот и под куртку, но им было жарко, никак не холодно. Выходные удались на славу, вот только по приезде домой Стив слёг с высокой температурой, и Баки сидел у его кровати с таким сокрушённым видом, словно во всём виноват он, а не слабый иммунитет. Вот и сейчас повторялось то же самое.       — Нет.       — Да, Стив, да, — с горечью настоял Баки.       — Это вовсе не из-за того поцелуя, как ты не поймёшь! — Стив выпрямился, оторвавшись спиной от стены. — Дело во мне. Если бы я ничего не чувствовал изначально — это не имело бы никакого значения.       «Как для тебя», — мелькнула грустная мысль, но Стив не стал её озвучивать.       — А как же Эмми? Ты же её чуть ли не боготворил всю старшую школу.       — Она мне действительно нравилась, очень. Но нравилась — немного другое слово, не находишь?        Баки пожал плечами. После паузы не слишком уверенно сказал:       — Ты просто запутался, вот и всё.       — Это тебе так хочется думать, — заключил Стив, перед тем как уйти.       Вернувшись в опустевший дом, он закрыл за собой входную дверь и сполз по стене прихожей, не в силах заставить себя пройти дальше. Каждый вдох давался тяжело, словно горло сдавили чьи-то невидимые стальные пальцы — и Стив знал, что в этот раз астма ни при чём. Всё дело в том, что как раньше между ним и Баки уже никогда не будет, даже если тот предпочтёт и дальше закрывать на правду глаза.