(Не)правильное

      Зола, вжимающийся в металлическую спинку стула, напоминал Стиву крысу, загнанную в угол. Блеклый свет падал на его круглое лицо с обвисающими щеками, хитрые глаза-бусинки бегали по стенам, словно искали выход из угрюмой комнаты для допросов. Он наверняка и не думал о том, чтобы попытаться удрать — шансы на это стремились к нулю — всего лишь избегал встречи взглядами. Чувство самосохранения у Золы было развито достаточно хорошо, чтобы сейчас инстинкты вопили об опасности. Это полковник Филлипс нейтральное лицо, заинтересованное только в получении информации, Стиву же стоило огромного труда не думать о мести… точнее, ещё как думать, но удерживать себя от этого. Он ведь обещал — полковнику и самому себе — что не переступит черту, ведь Зола куда полезнее живым, чем мёртвым, пусть и нужно убедить его в обратном, чтобы не пытался выкручивать им руки в обмен на информацию.       Впрочем, на предыдущих двух допросах Зола проявлял практически раболепие: говорил развёрнуто и охотно, не пытаясь утаить даже информацию из разряда «совершенно секретно». Слушая заискивающие ответы капитану Филлипсу по другую сторону стеклянной стены, Стив понимал: Зола просто приспосабливается, пытается завести союзников среди вчерашних врагов. Возможно, его сотрудничество с Красным черепом изначально держалось только на страхе и угрозах, и ему было только в радость отделаться от поехавшего рассудком главы Гидры. И всё же Стив испытывал гадливость из-за необходимости сотрудничать с этим подлым лицемером, вот только выбора не оставалось. Кто, как не Зола, мог рассказать о том, что происходило с Баки в плену и чем конкретно его накачали. На прошлых допросах его ведь об этом никто и не спрашивал, никому и в голову не пришло, что это могло иметь значение теперь. А ведь имело — колоссальное.       Стив сцепил пальцы в «замок» и положил на холодную крышку стола. Зола, всё так же избегая прямых взглядов, заёрзал на стуле напротив:       — Я уже рассказал всё, что знал.       — Я не о Шмидте пришёл говорить.       — И кто же вас интересует, Капитан? Я ведь маленький человек, во всех смыслах.       Стива передёрнуло. Желание познакомить крысиное лицо со столом и превратить в кровавую кашу всё росло. Маленький человек — тот, кто изобрёл до сих пор невиданное в своей разрушительности оружие? Маленький человек — тот, кто ставил над пленными опыты страшнее пыток? Маленький человек — тот, кто предал своих союзников в обмен на свою жизнь? Маленький ублюдок подходило ему куда больше: даже при том, что Стив ненавидел это слово, оно напрашивалось как единственное верное.       — Сержант Барнс из сто седьмого. Вы ведь не станете отрицать, что помните его?       — Не стану, — настороженно отозвался Зола.       — Я хочу знать, какие опыты вы над ним проводили.       — Я старался сделать из хорошего солдата идеального. — Зола поднял голову и наконец посмотрел Стиву прямо в глаза с жадным любопытством, как на самый ценный и желанный экспонат: — Такого, как вы.       — И у вас получилось? — почти утвердительно спросил Стив.       Зола не без гордости вскинул голову:       — Да, хотя это было очень непросто. Сыворотка очень требовательна к носителю. Она либо даёт всё, либо отнимает последнее. Это чудо, что доктор Эрскин безошибочно выбрал вас. А может, у него было феноменальное чутьё. Ну, кто ещё в здравом уме выбрал бы среди здоровых, сильных и способных ребят болезненного доходягу? Я никак этого не мог понять. А затем — вот ирония — из всех испытуемых, единственным, чьё тело приняло сыворотку, оказался близкий вам человек — сержант Барнс. — Зола криво усмехнулся: — И если бы эта близость обусловливалась общими генами, закономерность проследить было бы проще. Но я проверил: между вами нет даже далёкого родства. И это… наталкивает на любопытные мысли.       Стив хмурился, внимательно слушая. Зола пожал плечами:       — Может быть, ваша дружба — двух полных противоположностей, как сказал бы любой раньше — не случайность. Может, то, что нужно, чтобы сыворотка подействовала правильно — сокрыто гораздо глубже, чем плоть и кости. Сержант Барнс — хороший солдат, в отличие от вас прежнего, сильный и выносливый. Вот только таких хороших солдат у нас было сотни, а положительный результат эксперимента получен только с ним одним. И теперь мы не узнаем почему.        «…Из-за меня», — пронеслось в голове Стива то, что Зола наверняка подразумевал, но, опять же, из чувства самосохранения умолчал. Так ведь и было на самом деле: он вырвал Баки из одного кошмара, чтобы бросить в другой. Вот только Зола последний человек на планете, кто имел право его судить.       — Вы загубили жизни многим людям, — глухо сказал Стив, подымаясь со стула. Зола ощутимо напрягся, оказавшись накрытым вытянутой полосой тени, — а сожалеете только о своих неудачах.       — Вы узко мыслите, Капитан: иногда нужно жертвовать сотнями и тысячами, чтобы спасти миллионы.       — Да? — Хотелось врезать ему до жжения в костяшках пальцев; Стив сжал руки в кулаки, но сдержался, понимая, что потом уже вряд ли сможет остановиться раньше, чем проломит череп. Он холодно осведомился: — Но вы бы определённо не хотели, чтобы пожертвовали вами.       — Пока моя жизнь достаточно ценна — я могу этого не бояться. А когда перестану чего-то стоить, — Зола вздохнул с притворной покорностью, — то так тому и быть.       Он тонко пискнул, когда Стив вздёрнул его за шиворот потрёпанного костюма, впитавшего в себя пот и грязь за несколько суток содержания в карцере:       — Вам за всё воздастся, вот увидите. — Стив с силой швырнул его обратно — так, что Зола едва не опрокинулся вместе со стулом.       Круглые очки слетели с короткого острого носа на пол. В глазах-бусинках вспыхнул страх, но дальнейшей расправы не последовало. Стив хотел этого, невероятно сильно хотел, но Баки так не вернуть. Погибших солдат тоже. И Стив повернулся спиной к пленному, собираясь уйти.       — Это ведь здорово, правда, забыть об астме, слабом иммунитете, и дышать наконец полной грудью? — догнал его вопрос.       Стив обернулся.       — Мир однажды может стать таким, Капитан: без болезней, без войн, без страха.       «И даже без людей — стараниями таких, как вы», — угрюмо подумал Стив, покидая комнату для допросов. Если Зола не врал о планах Красного черепа, — а он не должен бы, потому как отдавал отчёт, чем это чревато — то весь мир скорее задохнётся в пепле и разрухе, чем приблизится к утопии.

***

      На поиски Баки отправили группу из четырёх человек. У Стива болело сердце — так он хотел оказаться среди них, но нужно было остановить Шмидта до того, как тот воплотит свой безумный план в реальность и погибнут миллионы. Следовало думать только об этом — о почти самоубийственной операции, провалить которую они не имели права — но не получалось. Мысли упорно возвращались к Баки — он мерещился едва живым, истекающим кровью, замерзающим в снегу. «Это твоя вина. Твоя вина. Твоя. Вина», — его голосом звучал настойчивый шёпот в голове, хотя Стив прекрасно знал, Баки ни за что такого не сказал бы. Это он сам… доводил себя до края, если посмотреть правде в глаза. Они потеряли целых два дня из-за его недостаточно быстрой сообразительности. И если Баки выжил — в холоде и дикой местности этот срок мог стать для него приговором. Оставалось только надеяться на чудо… и корить себя до исступления — но последнее Стив мог позволить только по завершении миссии, сейчас же отдаться самобичеванию — непростительный эгоизм.       Стив с шумом выдохнул, поставил локти на стол с чертежами и обхватил голову руками. «Соберись, ну же», — приказал он себе, снова вглядываясь в лист ватмана с набросками базы Шмидта, сделанными под диктовку Золы. Постарался запомнить каждый коридор, вход и выход.       В огромном зале, в середине которого находился длинный овальный стол, обставленный мягкими серыми креслами со всех сторон, Стив остался один. Ему тоже следовало идти за экипировкой и давать последние инструкции команде, вот только прочистить голову для начала не получалось. А без этого — толку с него, как с командира.       В зал заглянула Пегги:       — Ты как? — спросила она, заходя внутрь.        «Ужасно», — мысленно ответил Стив, но вслух сказал:       — В предвкушении хорошей драки.       — Мне не слишком нравится наш план. — Пегги грустно покачала головой.       — За неимением ничего лучшего, будем считать — это замечательный план.       — Да — основанный на допущениях, оптимизме и показаниях предателя — лучше некуда. — Она улыбнулась натянуто, одними уголками губ, а в глазах стояла тревога через край. Пегги подошла к Стиву вплотную и, прижавшись к спине, осторожно положила руку на его плечо: — Просто… береги себя, мне всё ещё нужен партнёр для танцев.       Стив запрокинул голову, чтобы видеть ее лицо. Она смотрела с нежностью — незаслуженной, как он считал, но вызывающей ответное тепло в груди. Красивая, хрупкая, но со стальным стержнем внутри — Пегги вызывала в нём невероятную симпатию, но где-то подсознательно Стив знал: чувства, которые он к ней испытывал, не совсем те, что она ждёт и заслуживает.       — Я не лучший партнёр по танцам, честно говоря, — смущённо проговорил он, понятия не имея, как объясниться перед ней так, чтобы не ранить и не вызвать желания снова стрелять из пистолета почти в упор. Пегги заслуживала только самого лучшего — и любить её нужно всецело, каждой клеточкой. А Стив не мог, как бы того ни хотел, потому что его сердце принадлежало другому. Живому или мёртвому.       — Это мы ещё посмотрим. — Она многообещающе подмигнула ему, убирая руку с плеча. — А теперь за дело.       Стив не стал ничего говорить Пегги. Не хотелось причинять ей боль, тем более что на носу у них смертельно опасная операция — и нервное напряжение последнее, что нужно их команде.

***

      Само собой, шитый белыми нитками план при воплощении начал разваливаться почти сразу. Они не успели остановить отлетающий с мощнейшими боеголовками самолёт, но немного удачи — и Стив оказался внутри, один на один со Шмидтом. Сердце колотилось как бешеное: любое неверное решение могло повлечь за собой гибель множества невинных людей. В серых, с расширенными зрачками, глазах Шмидта на красном демоническом лице плескалось сущее безумие: скорее всего, оно сидело в нём всегда, как и непомерная жажда власти, сыворотка доктора Эрскина лишь взяла и распахнула все двери, выпуская внутренних демонов наружу.       Понимая, что просить отступиться от сумасшедшего замысла бесполезно, Стив вступил в бой, и их драка в весьма тесном отсеке привела к вполне предсказуемым результатам: самолёт пострадал куда сильнее, чем они сами. Шмидт схватился за выпавший из источника питания светящийся куб, и, как по волшебству, за его спиной развернулся вид на мерцающие звёздами галактические просторы. Секундное восхищение на уродливом лице Шмидта сменилось гримасой ужаса, а затем он исчез, как по щелчку пальцев. Загадочный куб, упав на металлический пол, тут же прожёг в нём дыру, в которую и провалился.       Стив несколько секунд изумлённо смотрел на место, откуда в буквальном смысле испарился его враг, затем бросился к повреждённой панели управления самолёта. Та искрила, выдавала ошибки, а на небольшом экране мигала первая цель — Нью-Йорк — и стремительно сокращающееся расстояние до него в милях. Ещё немного — и не будет родного Бруклина, его рвущихся вверх небоскрёбов, умопомрачительного парка развлечений, шумных улиц. Не будет будущего для людей, которые сейчас даже не подозревают об угрозе.       Стив лихорадочно бегал глазами по кнопкам и рычагам перед собой, включив на рации нужную частоту для связи с лондонским штабом. «Думай, думай, думай!» По сути, у него было два пути: более или менее надёжный — утопить самолёт в океане до того, как Нью-Йорк попадёт в радиус поражения; и рискованный — аварийный сброс всех снарядов и грузов. Зола назвал код для активации ещё на первом допросе, позже они всей командой обсуждали полученную информацию с полковником Филлипсом, но пришли к выводу, что воспользоваться ею следовало разве что в самом крайнем случае. Ставки слишком высоки, а Зола, как ни крути, далеко не тот человек, на чьё слово можно было бы без оглядки положиться. Стива даже не удивляло, что с его удачей наступил тот самый крайний случай, когда первоначальный план предполагал остановить самолёт ещё до взлёта. Теперь счёт шёл даже не на минуты — на секунды — и нужно было решать.       Стив без особых колебаний предпочёл бы надёжный вариант — утопить самолёт вместе с собой — если бы не одно «но»: после его смерти поиски Баки прекратятся, едва начавшись, даже с учётом последних показаний Золы. Все считали это заведомо гиблой идеей, разве что Пегги могла поддержать, но она не имела нужного влияния. Руководство относилось к ней снисходительно, оценивая по достоинству куда больше её женственность и очарование, нежели острый ум и решительность. И Стив решил попытаться — не только и не столько для себя.       Глянув ещё раз на экран, показывающий текущие координаты и расстояние до цели, он сделал глубокий вдох. У него оставалось примерно пятнадцать секунд, чтобы что-то изменить, и когда они выйдут — решится всё, потому что топить самолёт будет уже поздно.       Панель искрила, но Стиву посчастливилось не схлопотать удар тока, пока он нажимал нужную последовательность цифр. Завершив семизначную комбинацию и кулаком разбив стеклянный защитный короб, Стив вдавил до упора красную, идеально ложащуюся под ладонь, кнопку для подтверждения. С замиранием сердца посмотрел на экран, крепко сжимая штурвал: если сейчас ничего не получится, он направит и без того разваливающийся самолёт вспахивать носом холодные воды океана.       Экран замерцал. В рации откликнулся хорошо знакомый голос Джима Морита — члена Воющих командос — но Стив смотрел в одну точку как завороженный, забыв даже дышать. Бегущей строкой высветилось: «Аварийный сброс груза и боезапаса: 3. 2. 1. Выполнено». С изображённой на экране модели самолёта исчезли все точки — снаряды вместе с содержимым грузового отсека рухнули вниз. Стив откинулся на спинку кресла, чувствуя, что его колотит крупная дрожь. Смахнул прилипшую к взмокшему лбу чёлку и хрипло проговорил:       — Это капитан Роджерс, меня слышно?       — Есть помехи, но я вас слышу, — взволнованно отозвался Джим. — Сообщите свои координаты…       — Стив, это ты? — вклинился в эфир дрожащий голос Пегги — он никогда не слышал её такой.       — Да, я, Пег, — Стив улыбнулся, неуверенно, но почти счастливо. — И мне нужно срочно совершить аварийную посадку.       — Хорошо. — Он по голосу слышал, что она плакала от облегчения. Уже увереннее повторила: — Хорошо. Диктуй свои координаты.