(Не)правильное

      Вживую костюм Капитана выглядел ещё более нелепо, чем нарисованный карандашом. Насыщенно-синий, сдобренный символикой американского флага, сразу бросающийся в глаза: при таком раскладе вместо белой звезды на солнечном сплетении должна красоваться мишень, чтобы окончательно облегчить работу снайперам. Остановив прицельную сетку на лбу чуть выше переносицы, Солдат испытал мимолетное удовлетворение от ощущения собственного превосходства: он мог бы легко рассчитаться за полученные ранения здесь и сейчас. Люди смертны, а Капитан — будь хоть трижды героем — тоже всего лишь человек. Солдат задержал дыхание, с недовольством заметив за собой нервное напряжение, прицелился и выстрелил. Капитан вздрогнул всем телом, когда пуля, пролетев совсем близко от его виска как насмешка и угроза одновременно, оставила дыру в дверном откосе. Естественно, никто из противников на месте не остался — все трое исчезли за мраморными колоннами, рыжий усач даже изловчился попутно дать ответную автоматную очередь. Солдат заслонился бионической рукой: в щель между парапетом и полом полетели бетонная крошка и пули. Часть срикошетила обратно.       Молодой кудрявый мужчина рядом с Солдатом выругался на немецком и с укором посмотрел на него:       — Зачем было так спешить?!       Солдат сдержал усмешку: знал бы тот правду, не хмурил бы брови с претензией «я думал, ты хорош», а боялся. Солдат опередил другого снайпера специально, чтобы Капитан и его бравые ребята не расслаблялись: Гидра должна получить максимально жаркий отпор. Он ставил на то, что они вцепятся в глотки друг другу достаточно крепко, чтобы предоставить ему возможность улизнуть. А о всех, кто встанет на пути к его свободе, Солдат позаботится, будь то враги Гидры или весьма условные «свои». Конечно, план весь состоял из риска, но даже призрачный шанс сбежать был лучше, чем сдаться и бездумно следовать каждому указанию. О том, что дальше — без документов, денег и хоть каких-то связей в чужой стране — Солдат не думал: прогнозы вырисовывались крайне пессимистичные, что только нервировало.       — Не хотел упустить момент, — невозмутимо соврал Солдат.       Чёрная маска, закрывающая его лицо от подбородка до нижних век и ломающая голос до глухого, неузнаваемого, откровенно раздражала. Говорить — да и дышать — через неё было не слишком комфортно, ещё и вызывало не самые приятные ассоциации с собачьим намордником. В первый раз, когда его заставили надеть эту дрянь, Солдат злился едва ли не до безумия, но со временем научился демонстрировать безразличие. Такую же маску на заданиях надевал его прошлый куратор, но Олег наотрез отказался. Всё просто: он мог иметь своё мнение, Солдат — нет.       — Ну поздравляю, мазила! — процедил сквозь зубы кудрявый, но дальнейшие выяснения отношений ему пришлось отложить: мало того, что противники снизу открыли огонь, так ещё и на втором этаже раздался звук разбиваемых окон.       «Очень кстати», — подумал Солдат, радуясь тому, что у людей Капитана Америка хватило ума зайти ещё и с балконов второго этажа: чем больше хаоса они устроят, тем проще ему будет осуществить задуманное. Он для вида сделал ещё несколько промахов: не слишком откровенных, словно пули летели мимо из-за удачливости противников, а не по его желанию. Впрочем, не сказать, чтобы враги особо и подставлялись: действовали слаженно, аккуратно и успели прострелить плечо одному из бойцов Гидры — тот сдавленно застонал и отполз, зажимая рану ладонью. Ну хоть не совсем идиот, сменил позицию раньше, чем в нём наделали ещё пару-тройку лишних дыр.       Снизу опять открыли огонь, не давая бойцам Гидры высунуться, и Капитан Америка взбежал по ступенькам опрометью, прикрываясь щитом. Первый попавшийся на его пути противник тут же с воплем перелетел через парапет и шмякнулся о голубой, отливающий перламутром плиточный пол. Солдат, пропуская вперёд желающих сразиться с живым символом американского духа и патриотизма, невозмутимо повесил на плечо винтовку, снял с пояса пистолет и, выпрямившись, несколькими выстрелами осадил рыжего усача: тот тоже намеревался прорваться наверх, но вынужден был снова прильнуть к мраморной колонне. Солдат, толкнув плечом деревянную дверь, ведущую в коридор второго этажа, на секунду засомневался и скользнул взглядом по Капитану Америка: тот как раз отклонился назад, и острие ножа вместо его горла вспороло только воздух. Терять время на драку с ним не хотелось, оставлять опаснейшего противника за спиной — тоже. Солдат на секунду встретился с ним взглядами и нырнул в коридор, приняв решение. Хватит, со своими проблемами пусть Гидра справляется самостоятельно. В спину донеслось «Какого чёрта он нас бросил?!» Солдат ускорился, зная, что разбираться с этим никто сейчас не станет — не до того.       Коридор встретил потёмками: свет не горел, а окно виднелось аж в самом конце, да и вечерние сумерки хорошего обзора в любом случае не давали. Из дальней открытой настежь комнаты доносились одиночные выстрелы и звуки борьбы. Солдат поспешил туда. План был предельно прост: сначала помочь «своим», а потом избавиться и от них, если не появится удобного случая улизнуть без лишних разборок. Комната оказалась полноценной домашней библиотекой, с тремя двухсторонними книжными шкафами, стоящими ребром ко входу. Сбоку у стены были сдвинуты кресла и стол, проломленный трупом мужчины в чёрном обмундировании Гидры. Другой такой мертвец сидел с глубокой ножевой раной в груди, прислонившись спиной к оконной нише и навсегда закрыв глаза.       Солдат начал медленно обходить комнату по кругу, держа наготове пистолет: враги могли затаиться. Догадка подтвердилась резко опрокинутым на него книжным шкафом. Солдат увернулся от массивной деревянной конструкции и посыпавшихся с полок книг. Вскинул пистолет, но успел заметить лишь тень, скользнувшую за следующий шкаф. Выстрелы донеслись из соседней комнаты; в холле тоже не затихали звуки борьбы. Солдат вернул противнику «долг» и пнул ногой стоящий между ними шкаф: тот завалился на следующий, и они оба с грохотом рухнули. Враг успел проскочить между ними и рванулся в бой, взмахом ноги выбив из руки Солдата пистолет. Они схлестнулись в рукопашном бою. Солдату хватило бы одного удачного выпада, чтобы отправить в отключку, но противник — крепкий круглолицый азиат, вооружённый коротким ножом — оказался весьма неплох, упрямо уклонялся, часто переходя в контратаку. Это злило, так как затягивать бой было совершенно не в интересах Солдата.       По счастью, оплошность азиат всё-таки совершил, когда, попятившись, споткнулся о вытянутую ногу трупа, осевшего у окна. Равновесие противник удержал ценой секундного промедления, и Солдату этого хватило чтобы поймать его за шиворот плотной тёмно-синей униформы и дёрнуть на себя, попутно перехватив руку с ножом и вывихнув запястье. Азиат коротко взвыл, лицо исказила гримаса боли. Солдат собирался приложить его головой о подоконник и вышвырнуть в разбитое окно, как слух резанула серия из трёх выстрелов. Азиат, получивший пули в спину, в немом удивлении вытаращил глаза, дёрнулся и затих. Солдат разжал пальцы — и тело убитого рухнуло сверху на труп бойца Гидры.       — Мог ведь и меня задеть, — сказал Солдат, зло посмотрев на вбежавшего куратора — тот опускать пистолет не спешил, по-прежнему направляя дуло в его сторону, что не могло не нервировать.       На своего брата внешне Олег не был похож: более худосочное телосложение, ухоженная щетина вместо бороды и гладкие блестящие чёрные волосы, всегда завязанные в хвост. Но вот бесить они умели одинаково.       — Большое дело. На тебе ведь всё заживает, как на собаке, — равнодушно ответил Олег, держа его на прицеле и сжимая левую руку в кулак (возможно, что-то пряча в ней).       Солдату это решительно не понравилось. В общем-то он был готов убить Олега в случае, если не удастся избежать открытого столкновения с ним, но никак не рассчитывал, что тот сам в наглую станет провоцировать, будто заранее зная о предательстве. Неужели сделал такие выводы только по тому, что Солдат покинул позицию вопреки приказу? Выходит, ему не доверяли изначально, наоборот, проверяли. И всё же Солдат решил не спешить ни с выводами, ни с проявлением открытой враждебности, понадеявшись, что получится отвести от себя подозрения, избавившись тем самым от лишних проблем.       — Полученные ранения отразились бы на моей боеспособности, а это нам сейчас ни к чему, — нейтральным тоном ответил Солдат, и повернул голову на звук шагов: в комнату заявился Капитан Америка. Он заметил убитого товарища, и устремил поочерёдно на Солдата и Олега полный боли и ярости взгляд.       «Как всё не вовремя», — страдальчески подумал Солдат, понимая, что разборки не просто затягивались, а росли в масштабах, в то время как и без того плачевные шансы на побег стремились к нулю.       — Вовремя, Капитан, — торжествуя объявил Олег в противовес мыслям Солдата: — Как раз подоспел к основному представлению.       Солдат с недоумением покосился на своего куратора: тот, вопреки простейшей логике, по-прежнему направлял пистолетное дуло на него, а не на заклятого врага Гидры. Объяснение этому пришло в голову только одно, слишком шокирующее, чтобы в него поверить. «Не может быть…»       — Вы двое?.. — срывающимся голосом спросил Солдат, бросая взгляды то на одного, то на другого: — Вы что, заодно? Ну и кто на чью сторону перебежал?       Герой-в-трико смотрел на него изумлённо, будто ослышался, и Солдат мимолётно отметил, что глаза у него и в самом деле лучисто-голубые, как когда-то подсказывало воображение при виде чёрно-белого рисунка. Олег рассмеялся, снова перетягивая внимание Солдата на себя:       — Предатель здесь только один. Это ты забыл свою последнюю выходку, а Гидра помнит всё.       — Так просвети! — огрызнулся Солдат: все эти недомолвки стояли поперёк горла. Даже если он и вправду виноват, то совершенно не помнил в чём и перед кем.       Олег пожал плечами:       — Цепной пёс требует объяснений, что может быть абсурднее? Сними-ка намордник со своей поганой пасти, покажись Капитану. Хотя, думаю, он и так знает.       — Знает что? — Солдат переводил взгляд с одного на другого: этот театр абсурда чем дальше, тем сильнее его нервировал.       Всё было неправильным, перевёрнутым с ног на голову. От него ускользала какая-то простая, но важная истина, которую знали эти двое. От недомолвок Солдат чертовски устал. Драться было куда проще, чем пытаться распутать очередной клубок лжи, но открытая стычка всё откладывалась, несмотря на накаляющуюся обстановку.       — Кто перед ним, — с нотками злорадства пояснил Олег.       — И кто же? — спросил Солдат.       Капитан Америка — бледный, отчего-то кажущийся почти беззащитным невзирая на щит — без тени сомнения произнёс:       — Джеймс Бьюкенен Барнс.       В сердце будто вонзили иглу. Солдат не понимал почему вдруг стало так больно: всего лишь три слова, имя, которое для него ничего не значило, пустой звук, не более. Тем не менее, это побуждало защититься, сделать выпад в ответ:       — Ты обознался.       — Нет, — негромко, но уверенно возразил Капитан и обратился к Олегу: — Игры закончились, бросай пистолет.       — Это тебе придётся бросить щит, Капитан. Если, конечно, не захочешь пожертвовать человеком, которого столько времени искал.       Солдат решительно ничего не понимал, кроме того, что речь, вроде бы, всё ещё шла о нём. «Поищи себе другую жертвенную овечку», — подумал он, выхватив револьвер в твёрдом намерении разобраться с Олегом здесь и сейчас. А с этим Капитаном — уже по обстоятельствам. Сделать выстрел он не успел: от кончиков пальцев бионической руки по всему телу разошёлся импульс жгучей боли. Крупным разноцветным пятном перед глазами пронёсся пущенный Капитаном щит, а затем всё расплылось. Ноги сами подкосились, согнувшись в коленях. Выпустив револьвер, живой ладонью Солдат попытался ухватиться за металлические пластины на сгибе локтя, но немеющие пальцы беспомощно соскользнули. «Это из-за руки такая боль. Нужно от неё избавиться, пока она меня не убила!» — мелькнула отчаянная мысль, а затем в голове стало тихо. Он упал лицом не на деревянный паркет, а на бескрайний ковёр плотно сбитого снега. И рука, от неё больше не нужно было избавляться — она окровавленным обрубком лежала рядом, настоящая, не металлическая. Потому тело так отчаянно и болело: он весь разбитый, поломанный. Глаза слипались. Сдаваться было нельзя — Солдат и сам не понимал почему — но хотелось. Очень. Здесь хотя бы было спокойно.