Разделяя вечность

На этаже было тихо, только приглушённо стучали клавиши на чьей-то клавиатуре. Стив даже не сбился с шага, обогнув привставшего ему навстречу секретаря, с силой толкнул тяжёлую дверь и вошёл в кабинет. — Роджерс? — обернулся Фьюри, досадливо поморщился, прикрывая разложенные бумаги закрытой папкой сплошь в печатях секретности. — Что вы хотели? Какие-то проблемы с нашими гостями? Мария, опустите оружие, это становится невежливым. О да, с гостями были проблемы. Стив мог бы зачитать вслух полный список, вот только пришёл он сюда не за этим. В списке было много занимательных пунктов, вроде того, что уполномоченные представители Асгарда оказались братьями — один другого краше. Но если прямолинейного и тяжеловесного, как древняя катапульта, Тора Стив понимал хотя бы отчасти, то от Локи хотелось отойти подальше, где он не достал бы своими цепкими глазищами. Кроме очевидных неурядиц, в списке было ежедневное нежелание братьев следовать протоколу встречи — и то, что за стол переговоров оба обычно являлись чересчур довольными даже для всемогущих существ. И Стив предположил бы что угодно другое, если бы был слеп. Но слепым он не был, и от сыновей Одина веяло сексом, отчего вся дипломатическая миссия испытывала проблемы с тем, куда девать глаза. Но всё это совершенно не имело значения. Даже то, что Стив бросил всё это сейчас на агента Коулсона — которого, к счастью, семейная идиллия асгардцев не волновала ни на грамм. — Вы знаете, чего я хочу, — Стив отбросил лишнее и упёрся ладонями в стол. Бумага смялась под пальцами и кое-где с треском прорвалась. — Старк. Я хочу знать, что с ним. На лице Фьюри не дрогнул ни один мускул, но Стив отчего-то знал, что дело нечисто, пресловутая интуиция надрывалась ещё с памятного сбора. Уже неделю Стив видел во сне ослепительно голубое небо, разрезанное белой полосой, и пылающее солнце Афганистана, которое он никогда в жизни не чувствовал на собственной шкуре. — Хилл, займитесь делом, — коротко приказал Фьюри и сел в своё кресло, махнув рукой Стиву: — Сядьте, капитан Роджерс, и возьмите себя в руки. — Я совершенно спокоен, — сказал Стив, не отводя от него взгляда, — и я хочу знать, полковник. Правду. — Капитан, — Фьюри навалился на стол локтями, сузив глаз, — вы осознаёте, что ставите под угрозу безопасность нашего мира? В ваше отсутствие всё может выйти из-под контроля. — Я уверен, что агент Коулсон справится, — медленно сказал Стив, сжимая кулаки, — а ещё я уверен, что вы что-то от меня скрываете. И я не уйду, пока не узнаю, в чём дело. — В вашем деле сказано, что ваши речи способны задеть любого солдата, — хмыкнул Фьюри, раскрывая одну из облепленных штампами папок, — должен признать, Роджерс, вы действительно не умеете отступать. У Стива от смутного беспокойства и глухой ярости медленно темнело в глазах. За прошедшую неделю он прошёл все стадии от отрицания до принятия, и будь Тони здесь — многое прояснилось бы, но Тони не было. И Стив готов был брать офис Фьюри штурмом, чтобы узнать, когда снова сможет увидеть невыносимого Старка, который превратил его жизнь в форменный ад — и непостижимо быстро оказался так важен. *** Скоростной джет бесшумно скользил по тёмному небу, залитому ночью по самый горизонт. Экипаж хранил молчание, и в гнетущей тишине на Стива медленно накатывал страх, тяжёлый и вяжущий, отражался в иллюминаторе, от которого он не отводил глаз. Снаружи мелькали смутные очертания изрезанной горами местности; алая точка на экране навигатора пульсировала совсем близко от места назначения. По плану Фьюри силы Щ.И.Т.а подбирались к убежищу с трех сторон: две наземные группы должны были прикрыть Стива во время его атаки с воздуха. Возможность участвовать в операции пришлось выгрызать зубами: Фьюри упирался, у Стива руки чесались послать к чертям субординацию и схватить его за глотку. В конце концов, он вылетел из переговорной, грохнув дверью, и прямиком пошёл к ангару: камуфляжку можно было найти в кабине любого из джетов, а координаты похитивших Старка террористов Фьюри опрометчиво сбросил всем присутствующим ещё в самом начале. Стив так и не понял, чего ублюдки хотят от Старка и зачем выкрали его, попутно устроив огненный ад группе сопровождения, но ему было до тошноты страшно за Тони, который был там один. Тони, привыкший к роскоши и пижонским простыням. Его Тони. В конце концов, Фьюри вызвал его уже у самолета и сквозь зубы процедил коды доступа на вылет с базы. — Капитан, будем на месте через две минуты, — доложил пилот, вырывая из тянущих в отчаяние мыслей, и Стив выпрямился, усилием воли отодвинув в сторону чувства. Сначала он спасёт Тони, а думать будет потом. Мысль о том, что нужно было поблагодарить Фьюри за оперативный поиск убежища, унёс ударивший в лицо ветер, когда Стив шагнул в бездонную тёплую ночь. *** Залечь удалось совсем недалеко от входа: из своего убежища между камнями Стив как на ладони видел тёмный провал пещеры и фигуры часовых по краям. В свете костров фигуры щетинились дулами и отбрасывали на скалистую землю длинные тени. Стив скорчился между валунов, прижимаясь к одному спиной; ничего не происходило, и сигнала от группы захвата не было уже больше часа. Поглаживая край щита, Стив считал про себя секунды и пытался быть терпеливым. Нужно ещё немного выдержки. Совсем немного, и Тони окажется в безопасности. Часовые менялись каждые тридцать минут, один хмурый солдат сменял другого. Они перебрасывались парой лающих слов и по очереди исчезали в пещере. За три часа наблюдения они ни на шаг не отошли от этой схемы — поэтому Стив не поверил глазам, внезапно заметив задержку. Сигнала всё ещё не было, но и терпения не оставалось: с каждой секундой перед глазами всё яснее вставали перспективы одна страшнее другой. Утекали секунды, и вместе с ними таяли шансы Тони. С каждой минутой промедления ждать становилось всё труднее — и всё сильнее хотелось сделать какую-нибудь глупость. Стив проверил крепления щита и сдвинулся с места; не выходя из тени, он приблизился и вдоль стены проскользнул в пещеру за спиной замешкавшихся часовых. Возле самого входа на землю падал свет из единственного хорошо освещённого коридора, и оттуда же доносились громкие голоса. Самоуверенность хозяев сыграла Стиву на руку: он обошёл квадрат света по широкому периметру и нырнул в ближайший коридор по левую руку. Запутанные ходы сами по себе обеспечивали хорошую защиту: блуждая в темноте, Стив вырубил только парочку случайных охранников, прежде чем наткнулся на сплошную гладкую стену с тонкой щелью посередине. На укреплённую дверь, закрытую на массивный засов. Стив резко выдохнул и потянул его вверх. В тишине скрежет прозвучал просто оглушительно, и где-то вдалеке поднялся невнятный шум, зазвучали отрывистые крики. Стив запустил мысленный обратный отсчёт и протиснулся между тяжелыми створками. И встретился взглядом с Тони. Тони, который выглядел как тень самого себя. Тони, который шарахнулся от него, захлебываясь яростным криком: — Отключай! — и Стива толкнуло в спину, швырнуло на землю, оглушило грохотом взрыва. В ушах зазвенело; Стив приподнялся, и Тони схватил его за плечи, помогая встать, заорал что-то прямо в лицо, брызгая слюной. Стив смотрел, как шевелятся его губы, и тупо моргал, пойманный вязкой глухой тишиной. А потом отпустило — резко, словно отрезало: Стив жадно глотнул раскалённого воздуха и схватил Тони за руки, торопливо обшарил взглядом. — Живой, — прорычал хрипло, и Тони оскалился на него, дёрнул руки: куртка с чужого плеча болталась на нём, черты заострились, и горькая складка прорезала угол рта. — Какого хера, — резко выплюнул он, — ты полез сюда в одиночку, мы же теперь, блядь, не прощу, ёбаный ты идиот, я бы сам нашёл выход! Инсен за его спиной торопливо жёг какие-то бумаги, сплошь исписанные резким почерком Тони, а Стив всё не мог оторвать от Старка глаз, собраться и вытащить их отсюда. В синеватом свете Тони казался бледным до серости, пожирал Стива глазами и вдруг скривился, почти повиснув на нём, заскрёб скрюченными пальцами грудь, и Стив понял, откуда идёт этот синий свет. — Потом, — рявкнул Тони, запахнув куртку, — поднимайся и сваливаем, мне совершенно не нравится здешний сервис, как раз собирался съехать, когда ты сюда заявился, капитан Беспечность. От шуточки, совершенно неуместной и очевидно натянутой, стало легче, и Стив поднялся во весь рост, спешно оценивая ситуацию. Коридор, три зала, семь поворотов, далёкие голоса, звучащие всё ближе. И единственный пистолет у него на бедре. — Держитесь близко за мной, — приказал Стив, и Тони дёрнулся, но кивнул, закусив губу. — Идти сможешь? — Не переживай, — огрызнулся Тони, застегнул куртку и быстро запихнул за пазуху пару мятых чертежей. — И шевелись уже. За резким раздражением Стиву чудилась надежда и разъедающий жуткий страх — не за себя самого. На первых солдат они наткнулись уже во втором зале: Стив выскочил прямо под пули — они гулко простучали по щиту. Горячим огнём мазнуло пониже бедра, зато с другой стороны кто-то заорал и свалился, обливаясь кровью. Не особо надеясь на следующий удачный рикошет, Стив выглянул из-за щита, краем уха слыша сдавленную ругань Тони, и тремя выстрелами в голову и грудь снял троих высунувшихся под огонь солдат. Остальные скрылись за углом, и Стив временно выдохнул: на поясе у него была ещё пара запасных обойм, но от убийства накрыло ледяным холодом, а штанина уже намокла, пропитавшись кровью. Следующий отряд они пропустили мимо, спрятавшись в узком проёме стены; Стив затаил дыхание, прижимая к груди щит, Тони за его спиной дышал тихо и резко, явственно глотая хрипы. От Инсена не доносилось ни звука; только когда мимо них простучали тяжелые ботинки, а затем вдалеке грохнул взрыв, он слабо улыбнулся — одними глазами — и прошептал: — Сработало, — и Тони радостно оскалился в ответ. Пещеру тряхнуло раз, другой, взвился и оборвался яростный вопль. Стив уставился в потолок, с которого сыпался мелкий сор и камешки покрупнее, и ускорил шаг. — Сколько взрывчатки ты там заложил? — спросил он у Тони громким шёпотом, приближаясь к новому залу с отчетливым ощущением подступающего конца. — Сколько смог, — прошипел Тони, — они притащили кучу моих ракет. Хотели «Иерихон», а придётся отсосать у меня, да ещё раньше времени, спасибо тебе. — Тони, — просительно позвал Стив; в зале было пусто — кажется, пока они оторвались. — Пожалуйста. — Пожалуйста, — передразнил Тони, сжав зубы, и Стив, почуяв пробившуюся искренность, повернулся к нему лицом. — Я не просил меня спасать, ясно? — Не просил, — тихо сказал Стив, глядя ему в глаза, испещрённые алыми прожилками, — но я всё равно пришёл. Со стороны камеры снова грохнуло, и ещё раз — совсем с другой стороны. Стены в пещере заходили ходуном, с потолка посыпались влажные комья земли — кажется, Щ.И.Т. не церемонился с методами. Шум теперь шёл отовсюду, глушил и мешал ориентироваться: у самого выхода из зала Стив развернулся, каким-то чудом оттолкнул Тони — и встретил огонь плечом и щитом. Пули посыпались градом, боль впилась в спину и плечо, потекла по груди — их обошли другим коридором и подстерегли в самый неудачный момент. Вместо орущих солдат в этот раз была явно организованная группа боевиков: они засели в зале, отсчитывая секунды, и Стив, собирая оружие с тел, осознал с убийственной ясностью: сбежать, оставив их за спиной, не получится. Шквальный огонь накроет его и обоих заложников, настигнет Тони — Стив похолодел и резко передёрнул затвор на найденном ружье. — Мне не нравится твоё лицо, — процедил Тони, схватил его за локоть и сжал, — Стив, даже не думай, ты туда один не пойдёшь. — Инсен, — чужим голосом позвал Стив, словно не замечая его, — идите вперёд. Стены обвалятся раньше, чем сюда доберётся группа захвата. Постарайтесь выбраться живыми, — вырвавшись из нетвёрдой хватки, Стив передал Инсену свой пистолет. В глазах Инсена застыл ужас, пистолет запрыгал в его руке, и Стив слегка встряхнул его за запястье. — Придите в себя, доктор. — Не смей меня игнорировать, — Тони толкнул его в грудь, вставая на пути: от злости у него подрагивали губы и яростно билась жилка на виске, а свет в распахнутой куртке пульсировал частым бешеным пульсом. — Стив, мать твою, включи голову, ты умрёшь! Стив посмотрел на него — и ударил в челюсть, коротко, почти без замаха и не оставив времени на сомнения. — Позаботьтесь о нём, — попросил, не оборачиваясь, и вышел в зал — прямо навстречу огню и железу. Боль вгрызлась в тело мгновенно, вспыхнула множеством раскалённых очагов; Стив отмёл её, отстреливаясь, вжался спиной в подрагивающую от взрывов стену. За грохотом он почти не слышал криков, мир выцвел до серого и красного. Белым полыхали выстрелы, и боли становилось всё больше, она затапливала, размывала решимость, давила к земле. Кровь текла по щиту, перечеркивая белую звезду, сливалась с красными полосами — Стив стрелял, куда придётся, оттесняя оставшихся боевиков, и они падали, как сломанные куклы, нелепо валясь на землю. Он даже не сразу понял, что больше никого не осталось — в ушах всё ещё звучали крики и резкие хлопки выстрелов. Тогда и накатило — Стив привалился к стене в шатающемся зале и сполз на землю, не находя в истерзанной груди сил вздохнуть. Форма потемнела от крови, светлых пятен на ней не осталось, и Стив, откинув голову, тупо смотрел на собственную руку. В раскрытой ладони скопилась кровь, стекала сквозь пальцы; вдохнуть всё не получалось, в висках бился дёрганый пульс, и сознание медленно ускользало, привычно, знакомо, только Стив не хотел уходить, не сейчас, он хотел остаться в этой пещере, залитой кровью и разваливающейся на части, и вывести Тони из этого ада. Вызволить, вынести на руках, если потребуется, нужно было только глотнуть воздуха и заставить себя подняться, только... — ...ив! — ворвался в уши резкий крик, принёс смятение в бессмысленную чёткость мысли. — Очнись, твою мать, не уходи, не смей снова меня бросать! Тони не ушёл наружу. Тони стоял рядом с ним на коленях и орал, срывая голос, и тряс его за плечо, но боли не было. Уже не было. Только страх, что он не успеет. — Уходи, — голос не слушался, и вместо слов вырывался невнятный хрип, — Тони. Сейчас. Перед глазами уже темнело, и время утекало быстрее, чем рушился свод. Тони схватил его за руку, сжал в ладонях безжизненные пальцы, кривясь, шевелил губами — Стив уже не слышал слов, только молча смотрел на него, цепляясь взглядом на дорожки слёз, пролегшие по грязным щекам. Он снова уходил, не прощаясь. А потом Тони дёрнуло что-то, потащило, и он закричал, брыкаясь и выворачиваясь; Стив приоткрыл тяжёлые веки — Инсен тащил Тони прочь, и потолок дрожал у них над головами. Стив закрыл глаза, и тьма проглотила его, пронеся сквозь взметнувшийся коридор ярких воспоминаний. И оставила без воздуха под толщей мутной ледяной воды. *** Влажная, густая темнота обволакивала его, обнимала тяжёлыми водами, убаюкивала. Он плыл в ней, расслабленный и спокойный. Иногда его прибивало к берегу, и тогда он видел людей — серьёзного доктора в белом халате, светловолосую девушку, казавшуюся смутно знакомой, великана-циклопа с дырой вместо глаза. Они стояли над ним, и их голоса сливались в единый гомон, режущий по ушам. Он отталкивался от них и снова уплывал в темноту. Ему снились мёртвые. Мама протягивала руки, тепло улыбаясь, но когда он пытался коснуться её, она растворялась во тьме. Он срывал голос, пытаясь докричаться до неё, но ответом ему служила темнота. Отца он видел тоже. Строго поджатые губы, расфокусированный взгляд — всегда мимо, всегда не на него! — и слова, протянутые равнодушным холодным тоном. «Я разочарован, Энтони». Во тьме он не видел собственных слёз. «Ты не должен бояться, Тони», — говорил Стив. На месте белой звезды в его груди зияла дыра, он видел горы и сухой песок сквозь неё. «Ты не виноват, Тони», — Стив зажимал рукой рану на виске, и лицо его окрашивалось кровью. «Тебя не должно здесь быть», — Стив хмурился, и желание коснуться его становилось невыносимым. Стив проступал из тьмы, оборачивался лавой и протягивал раскалённую руку к его груди. Его пальцы больно давили на рёбра, но он знал, что так надо. Стив вырывал ему сердце, и он горел. Стив умирал у него на руках, и тогда он умирал тоже. Тони рванулся на постели, хрипя и комкая ткань на груди. Чьи-то руки аккуратно, но уверенно обхватили за плечи, надавили, заставляя лечь обратно. Тони заморгал, пытаясь сфокусироваться на ворохе трубок, впивающихся в руку и солнечное сплетение. Под тканью больничной робы, там, где сильнее всего болело, ярко светилось. Атомный реактор. В его груди ёбаный реактор! Тони дёрнулся, вырываясь из хватки, но его снова уложили. Кто-то сделал ему укол, а сверху навис пожилой врач: — Всё в порядке, мистер Старк. Вы в безопасности, в больнице Щ.И.Т.а Следом в губы ткнулся стакан с водой, и Тони жадно припал, с трудом сглатывая — казалось, горло совсем атрофировалось. Мир перед глазами начинал плыть, и слова доктора он услышал словно сквозь слой ваты: — Спите и ни о чём не думайте. Сложно думать, проваливаясь в забытье. Сны ему больше не снились. Тони приходил в себя несколько раз, его поили водой, а один раз даже тёплым бульоном. В белоснежной палате царил полумрак, разбавляемый свечением реактора. Тони пытался собрать воедино мысли, но они расплывались, как стая рыб, и тогда он засыпал снова. Ему казалось, он смертельно устал. Когда он проснулся в очередной раз, в кресле у его постели обнаружился Инсен. Левую бровь залеплял пластырь, но в целом он выглядел неплохо. Тони повернул голову, чувствуя в себе достаточно сил, чтобы не проваливаться в дрёму хотя бы в ближайшее время. — Что произошло? — спросил он, не узнавая собственного хриплого голоса. — Ты пролежал в коме шесть дней, — ответил Инсен. — Травма головы, пара треснутых рёбер, синяки и гематомы, сильное истощение. Сейчас всё в порядке. Твой магнит — он указал на реактор в груди, — слегка повредился при обвале, мне разрешили его подлатать. Всё в порядке, — мягко повторил он. — Стив?.. При воспоминании о Стиве кольнуло болью и ужасом, Тони дёрнулся, и Инсен привстал, будто желая его удержать. Тело ещё не было готово к таким подвигам, и Тони без сил упал обратно. — Что со Стивом? — Пещера обрушилась сразу, как мы ушли, — Инсен неловко пожал плечами и отвёл взгляд. — Я не видел, как он выходил... — Он выбрался, — твёрдо заявил Тони. — Я видел, как он выбрался. Может, его Щ.И.Т. вытащил или сам... Я видел. — Может, и так, — медленно протянул Инсен, и по его виду Тони понял, что тот с ним не согласен. — Мне всё равно ничего не сообщают. — Где Хилл? Фьюри? Коулсон? Нужно связаться с кем-то... — Насколько я понял по обрывкам информации, Щ.И.Т. занят божественной проблемой, — Инсен обозначил кавычки в воздухе, и Тони поморщился. — Нужно выбираться отсюда, — заявил он. — Меня заебало, что нас держат здесь, как цепных псов, и при этом не сообщают никакой информации. Джарвис!.. Конечно, при нём не было ни единого гаджета, чтобы связаться с собственным ИИ. Разозлившись, Тони несколько раз от души вдавил кнопку вызова дежурного врача, намереваясь высказать всё, что думает об информационном вакууме, божественных проблемах и остальном. Мысль, что он должен быть благодарен врачам как минимум за своё спасение, мелькнула и безвозвратно исчезла. Его спас Стив. Это он разыскал его в пустыне, прошёл охрану и появился ровно в тот момент, когда надежда Тони окончательно иссякла. Теперь она снова горела внутри негаснущим маяком, и Тони как мог старался не думать, почему Стив не пришёл. Обижен? Занят? Тони ещё раз нажал на кнопку и в распахнувшихся дверях увидел Пеппер. От её вида — усталой, с покрасневшими — хорошо, если просто от недосыпа, — глазами, Тони растерял всю свою злобу. — Ты жив, сукин ты сын! — всхлипнула она, порывисто обнимая его за плечи. Тело прошило болью, он, видимо, застонал, потому что Пеппер поспешно отстранилась. — Прости, прости. Ты ужасно выглядишь. Тони усмехнулся, краем глаза увидев, как Инсен выходит из палаты, деликатно решив не мешать. — Что произошло? — тихо спросила Пеппер, усаживаясь на краешек постели. — Мне толком ничего не рассказали, только что ты пострадал на миссии в Афганистане. Террористы, плен... О господи... — Её глаза, натолкнувшись на реактор, в ужасе расширились. — Что с тобой сделали? — Эта штука как раз и спасла мне жизнь, — криво улыбнулся Тони. — А так всё нормально, потрепало немного. Террористы, знаешь ли, предпочитают работать грязно. Кажется, его беспечный тон не обманул Пеппер. — Это ты называешь «нормально»? — скептически подняла бровь она. — У тебя иллюминация на полгруди, и ты просто не видел себя в зеркале... Чёртов Фьюри! Он же обещал, что не даст тебе влезть в приключения... — Она спохватилась, словно сболтнула лишнего, и снова нахмурилась: — А, кстати, как ты вообще оказался в Афганистане? За каким чёртом тебя туда понесло, если ты учёный? — Вот именно поэтому я и поехал. Чтобы не доверять дилетантам вроде Коулсона свою детку. — Под пристальным взглядом Пеппер Тони облизнул сухие губы и вдруг почувствовал себя очень, очень опустошённым. — Но им не Щ.И.Т. был нужен, Пеп, а я. Тони Старк, оружейный магнат. Она сощурилась, и тени под её глазами очертились ещё резче. — Мы уже три года не производим оружие, — тихо сказала она. — Видимо, у тех парней из пещеры нет телевизора, — Тони развёл руками, тщетно силясь улыбнуться. Картины пребывания в плену одна за одной стали появляться перед глазами, будто с них сдёрнули мутную пелену. Засосало под ложечкой, и не будь Тони взрослым мужчиной, решил бы, что боится. А так — здесь, в безопасности, в штаб-квартире Щ.И.Т.а — он свалил всё на паранойю. — Кто-то должен был сообщить террористам, что ты будешь в автоколонне, — задумчиво сказала Пеппер, постукивая по губам указательным пальцем. Она всегда так делала, когда что-то занимало её мысли. — Кто-то из ЩИТа. Много людей об этом знали? Тони пожал плечами. У него закрадывалась такая мысль, и теперь он перебирал в уме лица всех, кто присутствовал на том совещании. Кроме Инсена, Капитана, Фьюри и его самого — всего несколько человек, чьих имён Тони не знал. Или, если уж начистоту, не пытался узнать и запомнить. Он вообще на многое забивал. — Надеюсь, этого ублюдка найдут, — процедила сквозь зубы Пеппер. — Устал? Может, мне уйти? Он покачал головой. Меньше всего ему хотелось оставаться в одиночестве и снова засыпать. Пеппер понимающе подвинулась ближе и взяла его за руку. Тони чувствовал себя исхудавшим и слабым, но даже теперь изящная ладошка Пеппер тонула в его ладони. — Больно? — спросила она, и Тони покачал головой. В его груди зияла дыра размером с бейсбольный мяч, но он почти ничего не чувствовал — наверняка из-за обезболивающих. Но там, в пещере, было больно. И страшно. Не потому, что Тони боялся смерти, а потому, что так и не успел всё исправить. Не только со Стивом, но вообще со своей жизнью. — Прости, что я порой бываю идиотом, — тихо сказал он, поглаживая пальцы Пеппер. — Ты лучший в мире друг, раз терпишь меня такого. Я бы возвёл тебе памятник в натуральную величину. Из золота. Нет! Лучше из платины. Пеппер легонько стукнула его свободной рукой по колену. — Плюс двадцать процентов акций «Старк Индастриз» меня устроит, спасибо, — она усмехнулась, смахивая навернувшиеся слёзы. — А если серьёзно, Тони, что для тебя сделать? Принести что-то? — Старкфон, — выпалил Тони. — Планшет, ноутбук, что угодно! Мне нужен Джарвис. — Техника, как и некоторые другие личные вещи, сдаются на входе. Тут я не могу тебе помочь. Тони досадливо простонал: — Это больница или тюрьма? Какого хрена вообще? Я не за тем провёл адскую неделю в плену, чтобы и здесь чувствовать себя пленником. — Вы не пленник, мистер Старк. — В палату вошла Мария Хилл, и Тони едко усмехнулся: — Какая честь! Вы наконец-то вспомнили о пострадавшем коллеге и пришли меня навестить? — Даже на больничной койке вы умудряетесь производить слишком много шума, — поморщилась она. — Это отвлекает от работы. — Да что вы говорите! — картинно удивился Тони. — И что же это за работа такая, которая важнее сгинувшей в Афганистане установки? Друзья из Асгарда расшалились? — У вас нет допуска к этой информации, — ровно сказала Хилл. — И если вы и дальше будете пытаться выяснить что-то, мне придётся запретить посещения. Пеппер рядом нахмурилась: — Мне казалось, в контракте Тони ясно прописано, что у него высший допуск к проблемам техногенного характера. — Проблема не техногенная, — моментально парировала Хилл. — И если уж говорить о контракте, в нём так же прописано то, что мистер Старк не должен посвящать гражданских в дела Щ.И.Т.а. — Я глава «Старк Индастриз», компании, которая, к слову, финансирует десятую часть ваших проектов, — ласково улыбнулась Пеппер, и Тони восхитился. В другое время он непременно съязвил бы что-то о женских боях в грязи, но сейчас ему слишком хотелось вытрясти из Хилл правду, поэтому он примирительно поднял руки: — Брейк, девочки. Чихать я хотел на асгардцев, что с Капитаном Америкой? В палате повисла тишина, и Тони внутренне похолодел, ожидая самого худшего ответа. — Вам пора, мисс Поттс, — медленно протянула Хилл. Пеппер попыталась было возразить, но Тони взглядом заставил её смолчать. Он не хотел, чтобы она уходила, но узнать, что со Стивом, было гораздо, гораздо важнее. — Я зайду завтра, — Пеппер чмокнула Тони на прощание, окинула Хилл холодным взглядом и вышла. — Ну? — поторопил Тони. — Капитан Америка недоступен, — заявила Хилл. Жив, выдохнул Тони. Ведь будь иначе, она бы не выглядела такой спокойной? Тони почти заставил себя расслабиться, чувствуя, как давящая в груди тяжесть становится немного легче. Неважно, как сильно Стив пострадал, если он жив, Тони сможет жить тоже. — В какой он палате? — Он не сомневался в том, что на Щ.И.Т работали лучшие врачи, но желание увидеть, самому убедиться, что Стив вот он, спит и выздоравливает, было нестерпимым. — Вас к нему не пустят, — сообщила Хилл. — И вам пока нельзя подниматься с постели... — Это что, секретная информация? — перебил Тони. — Мистер Старк, не вынуждайте меня... — Блядь, да что с вами такое? — не выдержал Тони. — Я что, прошу дать мне коды доступа к ядерным ракетам или подсиживаю вашего драгоценного директора? — Лучше поправляйтесь быстрее, — Хилл снова проигнорировала его, и не будь Тони так слаб, он бы не посмотрел, что она женщина — так сильно хотелось встряхнуть её и сбить эту холодную равнодушную маску. В общем-то Хилл ему даже нравилась: говорила чётко и по делу, не боялась спорить с Фьюри и вообще меняла его представление о женщинах-агентах. Но прямо сейчас она бесила его ничуть не меньше любой другой курицы. — Ответы на все свои вопросы получите у директора, когда он сможет с вами увидеться, — Хилл направилась к дверям, и Тони едва удержался, чтобы не швырнуть ей вслед подушку. *** Потекли дни, похожие один на другой. Почти всё время Тони спал, а когда не спал, то ел и принимал лекарства. Санитары, носившие ему всё необходимое, были все как на подбор суровые и мрачные, как Тони ни изгалялся, пытаясь завести дружескую беседу, все его усилия пропадали даром. Они коротко отвечали на вопросы и помогали добраться до душа, где Тони терпел унижение и собственную беспомощность. Там же он впервые решился рассмотреть реактор в зеркало. В груди болело немного меньше, но железная штуковина прямо по центру была чужеродной, мешалась и доставляла сильный дискомфорт. А ещё она была уродливой. Края раны запеклись и припухли, тёмные, будто налитые кровью, узоры тянулись от реактора к ключицам и рёбрам. Голубоватое свечение бросало блики на лицо Тони, делая круги под глазами темнее, а его самого — похожим на мертвеца. Хорош, нечего сказать. Он криво усмехнулся, одёргивая больничную рубашку. Ни Пеппер, ни Инсен к нему больше не приходили, и Тони с досадой отметил, что посещений ему, видимо, не полагается. День на третий, когда он смог самостоятельно добрести до туалета, а, значит, достаточно окреп, выяснилось, что из больницы его не выпускают. Как Тони ни пытался закатить скандал, ему неизменно отвечали: «Приказ свыше». Знал он эти приказы и имел их в виду. Прорваться сквозь двойной заслон охраны тоже не вышло — его мягко, но настойчиво проводили обратно в палату. Хорошо хоть дверь не заперли. Вывод был неутешительный: он был один и был в плену. С той лишь разницей, что здесь его хотя бы не пытали. Телефон или планшет ему, конечно, никто не дал, но в ответ на угрозу поколдовать над кардиостимулятором и разнести палату к чертям — принесли блокнот и пачку карандашей. Он был рад и этому нехитрому подарку. В мастерскую хотелось так, что аж пальцы зудели, а теперь Тони по крайней мере мог занять себя работой — и разработкой проекта, обещавшего стать самым уникальным в его сознательной жизни. Шедевром. Лёгкая, но непробиваемая броня, «умная» и многофункциональная. Тот, кто будет ею обладать, больше никогда не почувствует себя беспомощным. Когда Тони поправился достаточно, чтобы перестать принимать снотворное, ему начали сниться кошмары. В них всегда была пещера, огонь и Стив, который умирал у него на руках. Очнувшись от первого такого кошмара, Тони едва не задохнулся, чем изрядно напугал заглянувшую на ночной обход медсестру. Ему предложили психолога, но Тони послал их к чёрту — и медсестру, и гипотетического мозгоправа. Он не был готов открывать перед кем бы то ни было душу. Он много думал о Стиве. О ранах, которые наверняка были смертельными, о глупой смелости и благородстве, заставивших его в одиночку заявиться в пещеру. Тони злился на него так, как ещё никогда не злился. Чёртов герой! Ёбаная икона нации! В прошлом, украдкой просматривая записи с его миссий, Тони поражался бесстрашию Стива — казалось, тот совсем не боится ни ранений, ни смерти. Это тоже бесило, но тогда Тони хотя бы не видел Стива в деле. А в Афганистане увидел. И картинка готового погибнуть прямо здесь и сейчас Стива отпечаталась под веками и причиняла боль каждый раз, когда Тони о нём думал. Как его выходили? Сможет ли он и дальше оставаться супергероем? Сможет ли сам Тони остаться в Щ.И.Т.е? Эти мысли бродили друг за другом по кругу, и в конце концов начинала болеть голова. Тони задыхался здесь, но в конце концов сдался, смирившись — у него нет другой возможности выйти отсюда, кроме как поправившись. Нынешняя ночь была особо богата на кошмары. Тони просыпался несколько раз в холодном поту, залпом выпивал оставленную на прикроватной тумбочке воду и отключался снова. Стив приходил к нему во сне, и Тони протягивал к нему руки, до хрипа срывая голос. Господи, как же он скучал! Тони проснулся, словно от толчка, и сразу понял, что в палате кто-то есть. — Бретт? — хрипло позвал он. Кажется, так звали того санитара, что приносил ему ужин и должен был остаться дежурить на ночь. От двери отделилась тень, следом зажёгся ночник, и Тони поморгал, пытаясь прийти в себя. Перед ним стоял Стив. Воздух в палате моментально закончился. — Привет, — мягко улыбнулся он, и Тони дёрнулся, желая не то вскочить с постели, не то с головой забраться под одеяло, как делал в детстве, когда боялся ночных монстров. Стив так и застыл посреди палаты: фигура, обрамлённая приглушённым светом ночника, словно гость из снов, и Тони не выдержал — порывисто встал, шагнул ближе и стиснул в объятиях. Настоящий. Твёрдые мышцы, стальные мускулы, знакомый запах. Это был не кошмар. Тони с трудом выдохнул, чувствуя, как Стив обнимает в ответ, заключает в кольцо рук, будто укрывая собой, и тихо дышит ему в волосы. Реактор наверняка больно давил ему на грудь, но Стив словно не замечал. Тони, спохватившись, отстранился сам. — Живой, — выдохнул он. — Живой, сукин ты сын! Стив несмело улыбался, и Тони с жадностью разглядывал его — гладкая кожа, морщинки у глаз, складка на лбу, которую, видимо, уже ничем не стереть, широкие плечи под светлой футболкой... И ни одной раны. Тони сморгнул, отодвинулся дальше, пристально впиваясь взглядом. Ни единой царапины или синяка, в отличие от самого Тони, чьё тело всё ещё было сплошь подживающей раной. А ведь Стиву досталось больше. Конечно, что-то могло зажить, что-то скрывала одежда, да и вообще, Стив мог хорохориться, но почему-то Тони сразу понял: нет. Стив не хорохорится, ран просто нет. И не было. — Я видел, как ты исчез, — сказал он. Стив нахмурился, явно собираясь возразить, но Тони не дал: — Нет, не говори, что мне померещилось, Кэп, потому что своим глазам я верю! И если ты сейчас опять начнёшь вешать мне лапшу на уши, клянусь, я... — Тони. — Стив обхватил его запястья, заставляя замолчать. — Успокойся. Никто не знает, что я здесь, так что давай не шуметь. Тони с силой выдохнул через нос. Стив поглаживал большими пальцами его запястья, и по телу расходилось приятное тепло. — Тогда расскажи мне, что происходит, — прошипел Тони, придвигаясь ближе. — Я же всё равно докопаюсь, Стив, я нашёл тебя, найду и то, что ты скрываешь. Он не угрожал — ему бы и в голову не пришло угрожать Стиву — просто констатировал факт. Тони устал плыть по течению, не зная, что происходит. Ответы нужны были, словно воздух. Стив вздохнул тоже — они стояли так близко, что Тони чувствовал его тёплое дыхание. Так хотелось снова обнять его, что Тони едва не застонал. Для этого будет время — потом. А сейчас он хотел правды. — Это долгая история, — будто собираясь с духом, медленно сказал Стив. И отвёл взгляд. — А у меня полно времени, представь себе. Месячный отпуск! — фыркнул Тони и, поникнув, добавил неожиданно слабым для самого себя голосом: — Только, пожалуйста, без вранья, Стив. Я очень, очень устал бродить в потёмках. Наверное, что-то в его словах тронуло Стива. Он вздохнул, и плечи, напряжённые до этого времени, медленно опустились, расслабляясь. — Я не хочу врать тебе, Тони, просто... — Что? — Просто я боюсь, — закончил Стив, и Тони почувствовал, как поднявшееся было внутри раздражение меняется чем-то более спокойным и глубоким. Было что-то такое в глазах Стива, что заставило его придержать сарказм. Стив открывался — впервые с их уикэнда на острове Тони видел перед собой не Капитана Америку, а обычного парня, который зацепил его тогда. Зацепил так сильно, что Тони готов был жизнь отдать, лишь бы никогда больше не видеть грусти в его глазах. — Чего ты боишься, Кэп? — мягко спросил он. — Что с тобой случилось? — Давай присядем, — Стив кивнул в сторону постели, и Тони послушно влез под одеяло, в глубине души опасаясь, что Стив сейчас попросту уйдёт. — Ты читал моё досье? — Видел, — поправил Тони и пояснил в ответ на недоумевающий взгляд: — Читать не было нужды. Я хотел узнать твой секрет, и я его узнал. Стив как-то невесело усмехнулся и покачал головой: — Что ж, тогда начну с самого начала. Ты ведь знаешь, что в сороковых уже был Капитан Америка? Тони кивнул: — Конечно. Мама так по нему фанатела, что вместо сказок на ночь читала мне газетные заметки о нём. Я так понимаю, Щ.И.Т. сделал из тебя нового Капитана? — Не совсем. — Стив помялся немного, а затем посмотрел прямо Тони в глаза и сказал: — Тони, тот Капитан — это я. Тони нахмурился. — Это невозможно. Тебе бы тогда было... — За девяносто, — закончил Стив. — Да. — Но как? — Я был обычным парнем из Бруклина. Хилым, болезненным, мне постоянно доставалось от соседских мальчишек. Когда началась война, я хотел пойти на фронт вместе с остальными, но мне раз за разом отказывали. Я подделал свою медкарту и пытался поступить в армию по поддельным документам. Они отказывали, считая, что спасают мне жизнь, — Стив снова усмехнулся, и у Тони сжалось сердце. — Но по правде делали только хуже. А потом я познакомился с доктором Эрскином. В досье Стива значилась сыворотка Эрскина. Тогда Тони не придал этому значения, но сейчас отчётливо вспомнил. — Он был гениальным учёным — возможно, самым гениальным в мире... По крайней мере, до тебя. — Стив не льстил и не шутил, в его устах всё звучало убийственно серьёзно. — Он работал над созданием сверхчеловека. Сывороткой, которая бы наделяла обычного солдата суперсилой. Такие на войне были очень нужны. Эрскин искал добровольцев для своего проекта по всему миру. Уж не знаю, чем ему приглянулся я, но он предложил мне присоединиться. — И ты ухватился за возможность, — сказал Тони. Стив кивнул. — Мои родители давно умерли, лучший друг ушёл на войну. Это был мой единственный шанс послужить своей стране. Нас вывезли на какую-то секретную базу, где несколько недель тренировали и натаскивали. Я был самым худшим по показателям, едва дотягивал до нижней границы нормативов. Иллюзий у меня не было — моё пребывание в проекте было целиком заслугой Эрскина. И в конце концов он выбрал меня для финального теста. Сказал, — Стив грустно улыбнулся, — что у меня сердце патриота. И предупредил, что я могу не пережить эксперимент. — То есть, ты пошёл туда, зная, что можешь погибнуть? — недоверчиво переспросил Тони. — Мне нечего было терять, помнишь? Эрскина не зря называли гением — его задумка удалась: в капсулу я лёг собой обычным, а вышел... Вышел таким, как сейчас. С крепким здоровьем, сильной мускулатурой. Столько лет прошло, а я до сих пор помню глаза Эрскина в тот момент — восторженные, радостные, как у ребёнка. — Стив улыбнулся было, но улыбка быстро померкла. — Сразу после этого его убили. Тони шумно выдохнул. — Оказалось, что Гидра тоже хотела заполучить сыворотку, и Эрскин, отказавшись в своё время работать на них, подписал себе смертный приговор. Я рванул следом за убийцей, упиваясь собственными силами. Я бежал быстро, так быстро, Тони, ты даже представить не можешь, что чувствует человек, который раньше не мог подняться на пятый этаж без одышки, обнаружив, что теперь может пробежать несколько десятков километров, даже не запыхавшись. Я догнал его и отобрал сыворотку, но не смог ничего вытрясти — он убил себя, раскусил капсулу с ядом. Обычная практика для фанатиков вроде Гидры. — Эрскин не выжил? Стив покачал головой. — Нет. И хуже того, вместе с ним погибла вся его работа. Фанатичный учёный и параноик, он слишком боялся, что его изобретения могут попасть к фашистам — по тем немногим записям, что от него остались, нельзя было восстановить даже общие принципы сыворотки. Я оказался единственным доказательством того, что она вообще существовала. Стив замолчал и уставился на свои сцепленные руки. Тони не мешал ему, переваривая информацию. И только когда молчание ощутимо затянулось, подал голос: — Так ты стал суперсолдатом. — Да. Кто-то подал идею сделать из меня национального героя, за которым потянутся люди. Капитана Америку. Ты, наверное, будешь смеяться, но для меня это много значило, Тони, и значит до сих пор. Смеяться Тони не собирался. Он слишком хорошо знал, каким Стив бывает, когда думает о других. Он с замиранием сердца смотрел видеозаписи с его миссий, и пусть прошло семьдесят с лишним лет, ничего не изменилось: люди по-прежнему охотно шли за Стивом в бой. — На фронте я чувствовал себя на своём месте. Знал, зачем живу и куда иду. Я старался никого не убивать, но и своих людей в обиду не давал. Сыворотка полностью перевернула мою жизнь к лучшему, пусть и неправильно говорить так о войне. — Но это была одна сторона медали, так? — догадался Тони. Стив снова кивнул. — Спустя пару месяцев и десяток успешных операций мой отряд попал в настоящий ад. То ли нас кто-то сдал, то ли разведка у врага была получше нашей, но мы попали в засаду. Это была бойня; никто не выбрался живым. — Стив поднял голову и посмотрел Тони в глаза. — Включая меня. Тони открыл рот, собираясь возразить — и закрыл. Он чувствовал: Стив подбирается к самому главному, к тому секрету, который мучил его уже — святые угодники — лет восемьдесят. И любопытство скреблось внутри, перебивая желание попросить Стива замолчать. Не мучить себя. Не вспоминать. — Мы с Джоном Саттерсом были последними. Когда поняли, что не выберемся, подорвали гранату. Я до сих пор помню его взгляд, такой, знаешь, сумасшедше весёлый, когда он выдёргивал чеку. Потом я зажмурился, — Стив перевёл дыхание. — И очнулся в реке в добрых двухстах футах от места взрыва. Без воздуха, под водой, я запаниковал и рванул к поверхности, еле выплыл на берег; одежды на мне не было, и ни одной раны не было тоже. Ни единой царапины или даже синяка. Я был жив и полностью здоров — в отличие от моих ребят. Снял форму с какого-то погибшего бедняги и вернулся в штаб. — И ни у кого не возникло вопросов? — спросил Тони, потому что у него их как раз были десятки. Сотни. — Всё списали на мою удачливость, — пожал плечами Стив. — Благодаря Щ.И.Т.у, многие считали меня не совсем человеком, даже сторонились. Я вернулся, и жизнь потекла своим чередом. — А ты сам? — Я голову сломал, пытаясь понять, что произошло. Разведотряд подтвердил, что из наших никто больше не выжил. Я бы мог ещё понять, останься я в живых после взрыва — кто знает, насколько окрепло тело после сыворотки. Но водоём? Меня просто перебросило, как... Словно телепортом. Только тогда никто о таком даже не слыхивал. Я не знал, что думать, Тони. Магия? Наука? Психическое расстройство? Что бы это ни было, узнай о нём в Щ.И.Т.е, и меня разложили бы на столе для экспериментов. — Почему ты в этом так уверен? — спросил Тони. Прозвучали его слова слишком уверенно для простого предположения. Стив только подтвердил догадку: — Я был не первым, на ком Эрскин испытывал сыворотку. Шесть предыдущих парней погибли — или сошли с ума и погибли. Некоторым потребовалась не одна процедура, а, поверь мне, даже один раз стал для меня кошмаром. Я... — Стив замялся, но всё же продолжил: — Испугался, наверное. Сдал ещё пару анализов и тестов; ни один из них ничего не выявил. В конце концов я решил просто забыть о том случае и жить дальше. Тони кивнул, заставляя себя молчать. Он знал: стоит открыть рот, и Стив замкнётся снова, уйдёт в сухое изложение фактов, и между ними опять вырастет стена. Стив поднялся с кровати и, пройдя к окну, заговорил снова: — Через несколько месяцев история повторилась. Я попал под пулю, прикрывая гражданских; чувствовал, как она входит в тело, а жизнь — так же медленно — уходит. Я пришёл в себя в реке в трёх милях от деревни. Точнее, воскрес. Стив замолчал, и Тони не решился прервать его молчание: он чувствовал — почти физически — как тяжело Стиву об этом говорить. Следуя какому-то дремучему инстинкту, Тони поднялся с постели и подошёл к Стиву, помедлил мгновение и положил руки ему на спину. Стив ощутимо вздрогнул и опустил напряжённые плечи; Тони решил, что это хороший знак, и обнял его за пояс, сплёл пальцы на животе. — Я понял. Не продолжай, — сказал негромко, прижавшись щекой к плечу. Стив отрывисто вздохнул, накрывая его пальцы своими. — Ты поэтому меня отталкивал? Боялся, что я на опыты тебя сдам? — Нет, — резко возразил Стив, и Тони украдкой вздохнул с облегчением. — Нет, Тони, отчего-то я сразу знал, что ты меня не выдашь. Но всегда будут те, кто захочет добраться до меня. И ты попадёшь под удар, и одна эта мысль... Тони, я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Хватит с нас приключений, я слишком тебя... Ты мне слишком дорог. — Идиот, — глухо выдохнул Тони, радуясь, что Стив сейчас на него не смотрит; всё стало бы чересчур очевидно под прямым и внимательным взглядом. Говорить вот так, прижавшись к широкой спине и закрыв глаза, было гораздо проще. — Я бы мог оказаться сумасшедшим учёным с развитыми актёрскими навыками! — Но ты не такой, — тихо возразил Стив — с откровенной, обезоруживающей серьёзностью. — Но теперь вряд ли захочешь иметь дела... С таким, как я. Впервые за свою достаточно долгую и определённо насыщенную жизнь Тони Старк ненадолго лишился дара речи. А оправившись от потрясения, отстранился и развернул Стива к себе, стиснув пальцы на локте. — Ты ёбнулся? — спросил участливо, заглядывая в распахнувшиеся глаза, тёмные в полумраке палаты. — С каким «таким»? Ты самый лучший и благородный человек из всех, кого я знаю, а я знаю многих, поверь уж мне. — Аргументы толпились в голове, разные и все скопом, а Стив хмурился всё сильнее, так что Тони выпалил, не задумываясь: — Имел я все эти странности вместе с невозможностями, Стив, да любой человек мечтает о том, чтобы тот, кого он любит, жил долго и счастливо, а в нашем случае лучше и быть не может!.. — Тони, — Стив обхватил его ладонями за плечи и слегка встряхнул, — ты просто не понимаешь. Тебе не стоит связываться со мной, это плохая идея, у тебя есть собственная жизнь, только твоя, и... — И уже поздно об этом рассуждать, — оборвал его Тони, дёрнул плечом и сгрёб Стив за ворот футболки, — мы уже связаны, кэп, крепче некуда, и ты как хочешь, но я от тебя ни за что теперь не отстану. Слишком много в мире всякого дерьма, чтобы сдаваться вот так, и беспомощным я, поверь, не останусь. Ты увидишь. — Тони разжал пальцы, разгладил футболку у Стива на груди и обнял его за шею. — И очень скоро. — Я не смогу всегда быть рядом, — странно тихо сказал Стив, обнимая его за талию. — Глупости, — фыркнул Тони, чувствуя, как предательски быстро колотится сердце, — ты-то как раз будешь всегда, а мне ещё надо придумать, как за тобой угнаться. — Тони, — укоризненно протянул Стив, а Тони положил ладонь ему на загривок и поцеловал приоткрытые губы. Стив дрогнул весь, всем телом, и подался навстречу, словно Тони напомнил ему, как дышать, и втолкнул первый глоток воздуха прямо в рот. — Ты только не думай мне что-то доказывать, — хрипло приказал Тони, оглаживая Стива по щеке, — выкинешь снова что-то вроде того, что было в пещере, и меня точно хватит инфаркт. Пусть теперь я всё знаю, но пожалей моё сердце, Стив, ему и так досталось. Стив молча кивнул; его губы дрогнули слабой улыбкой, а пальцы погладили Тони по плечам и расстегнули верхнюю пуговицу на больничной рубашке. Тони прикусил губу и не стал ему мешать: Стив смотрел так, словно боялся навредить или сделать больно. Покончив с пуговицами, он развёл полы рубашки в стороны; великоватая, она тут же сползла у Тони с одного плеча, но он даже не заметил, только следил за Стивом, затаив отчего-то дыхание. Стив смотрел молча, держал себя в руках, только морщинка между бровей пролегла глубже. Тони не выдержал первым: — Если ты себя считаешь чудовищем, то кто тогда я?.. Стив покачал головой и положил ладонь — туда, где болезненно часто колотилось сердце. Прикусил губу и большим пальцем погладил там, где металл смыкался с потемневшей, чувствительной кожей. Тони не смог сдержать вздоха, и Стив услышал, но руки не убрал — только погладил по щеке и вдруг притянул к себе, обнял так крепко, что перехватило дыхание. — Тони, — сказал тихо и коснулся губами виска. — Держу тебя, слышишь? Тони выдохнул что-то сбивчивое и зажмурился: в глазах предательски защипало, облегчением накрыло с головой, почти оглушило, а Стив взял его за подбородок и коротко поцеловал, словно подтверждая свои слова. — Никогда, — потребовал Тони, когда снова сумел говорить, — слышишь, никогда больше меня так не пугай. — Ты тоже, — попросил Стив, — я-то выберусь, знаешь, бывало и хуже. А ты!.. Тони вцепился в него, не давая продолжить, закрыл поцелуем рот; ругаться сейчас — когда они наконец-то пришли к хрупкому пока ещё доверию — хотелось меньше всего. Стив не возражал, обнял его крепче, повлёк за собой — и уложил в постель, целуя, вытянулся рядом. Вдвоём на узкой больничной койке они едва уместились, но Тони не возражал; наоборот, ему хотелось быть ещё ближе, близко, насколько это вообще возможно. Уходить Стив явно не собирался. Впрочем, Тони, изголодавшись по нему — и по нормальному человеческому общению — ни за какие коврижки не согласился бы сейчас его отпустить. Стив занял собой почти всю койку, и Тони, повозившись, всё же улёгся на его плечо, для верности закинув ногу на бедро. Бежать Стив, конечно, не собирался, но для верности Тони избавился от путей отступления. Некоторое время они лежали молча. Рядом со Стивом было тепло, теплее, чем под одеялом; он размеренно дышал, и Тони чувствовал, как его пальцы легонько перебирают волосы. Теперь, когда стена между ними успешно рушилась, Тони не боялся спрашивать. — Как тебя угораздило оказаться в Щ.И.Т.е? Вздохнув, Стив заговорил, и в его голосе больше не было напряжения: — После капитуляции Германии меня в основном отправляли зачищать базы Гидры. Мы тогда уже знали, что недостаточно укоротить тварь на голову; она будет ползать, пока не отрубить все ядовитые отростки до единого. Отряды Гидры скрывались большей частью на каких-нибудь заброшенных складах — и каждый из них при штурме дорого продавал свою никчёмную жизнь. — Тони повозился и устроил подбородок у Стива на груди; тот взглянул на него растерянно и погладил по волосам. — Я тогда узнал на себе, что значит иметь дело с истинными фанатиками. Если нам везло, то удавалось обезвредить их раньше, чем они успевали подорвать собственную базу или соседний городок; если нет, то приходилось самим уносить ноги — и надеяться, что весть об открытой охоте не достигнет следующей головы Гидры раньше времени. Подбираться к ним становилось всё сложнее, и находилось всё меньше кандидатов лезть в пекло. Честно говоря, я сам этому способствовал, — признался Стив, — меньше всего мне хотелось вести людей на смерть. Людей, неспособных потом воскреснуть, — добавил он, помедлив, — обычных ребят, которых дома ждали матери и жёны. Их война закончилась, и они заслужили свою свободу. — А ты? — спросил Тони, уже догадываясь об ответе. — А я должен был закончить с работой, — простодушно ответил Стив, подтверждая его догадку. — На последней известной моему руководству базе я обнаружил убежище Красного Черепа и его самых верных псов. У них было превосходство в числе, а я нашёл целый зал, набитый взрывчаткой. И поднял базу на воздух, убедившись, что никто не сможет сбежать. — И ты тоже не смог, — хрипло уточнил Тони, невольно крепче сжимая пальцы на его руке. Стив кивнул: — Я воскрес в озере неподалёку. База ещё горела; я выбрался на берег и смотрел на неё, пока огонь не начал коптить чёрным густым дымом. И в армию я больше не возвращался. Теперь, когда Стив сказал это, Тони начал вспоминать: действительно, в старых архивах упоминалось, что Капитан Америка погиб при исполнении, забрав с собой последний оплот сил Гидры. — Куда ты пошёл? — представлять себе одиночество, через которое пришлось пройти Стиву, было страшно; Тони не понаслышке был знаком с таким и очень не хотел повторения. — Попытался жить, как обычные люди, — улыбнулся Стив. — Газеты писали, что Америка чтит своего павшего героя и помнит о нём. Я старался не высовываться и нигде не светиться, знаешь, я так устал, что у меня не было сил даже чувствовать себя виноватым за этот чудовищный обман. Я жил то там, то здесь, иной раз удавалось задержаться в одном месте надолго, а другое мне приходилось покидать спустя пару месяцев; я отсыпался за все напряжённые годы, учился дышать воздухом свободы, рисовал и не пропускал ни одного выпуска новостей. — Так долго, — Тони успел прикинуть, ужаснуться и преисполниться дурацкой горячей нежности. — Я почти не заметил тех лет, — покачал головой Стив. — У меня не было цели. Я просто... Просто жил, не задумываясь о проходящих месяцах. А потом меня нашёл Фьюри. — Удачливый ублюдок, — пробормотал Тони и натянул одеяло повыше. — Чем он тебя зацепил? — Дал мне цель, — просто ответил Стив, — позволил мне снова стать кому-то полезным. И обещал охранять мой секрет. — Круче цербера не найти, — хмыкнул Тони и поцеловал Стива повыше ключицы. — И что же будет теперь? — Ты мне скажи, — улыбнулся Стив, запустив пальцы ему в волосы. — Поедем домой, — заявил Тони, — утром, как только вся эта врачебная свора заступит в первую смену. — Мне сказали, что тебе пока нельзя, — неуверенно возразил Стив, накрывая его одеялом. — Врачи, кажется, запретили. — Нахуй врачей, Стив, — отрезал Тони. — Отвези меня домой.