Всё продолжается, мистер Поттер

Началось непростое для Гарри время. Он понимал, что необходимо каждый раз вставать с постели и что-то делать, но было сложно. Очень сложно. Лайелл действительно приходил каждый день, невероятно, что же сделала с ним Андромеда. На самом деле, мистер Люпин был очень рад общению с Гарри, с человеком, который являлся практически сыном для Римуса долгое время. Поттера сначала немного тяготила такая опека ведь помимо него, Лайелл доставлял некоторые хлопоты семье Уизли, но тёплая отеческая улыбка мистера Люпина, так напоминавшая любимого профессора, забота и поддержка были ему необходимы.       — Гарри, как твои дела?       — Здравствуйте, Лайелл. И начиналась долгая и увлекательная беседа. Лайелл заходил на два-три часа, но помогал всем, особенно Гарри и, что удивительно, Джорджу. Вся семья Уизли готовилась к приходу мистера Люпина, которого полюбили, как члена семьи. Во-первых, каждый поднимал себя с кровати, заставляя правильно начинать день и выглядеть прилично. Во-вторых, Лайелл, уделяя особое внимание беседам с Гарри, поддерживал не только его. Он помогал мистеру Уизли с работой и заклинаниями, давал миссис Уизли разнообразные советы по хозяйству, тем же ему платили старшие Уизли. Билл и Чарли больше всего обожали его истории о молодости и школьной жизни, а Джордж заслушивался рассказами о последних днях жены мистера Люпина, ему это было близко. Рон, Гермиона и Джинни любили просто болтать с Лайеллом на любые темы. Отец Римуса был очень интересным собеседником, многое мог рассказать и имел массу разнообразных знаний. В один из летних дней Гарри спросил о Римусе, хотя эта тема всё ещё была тяжёлой для обоих.       — Как вы пережили заражение Римуса?       — Это был очень тяжёлый момент для меня, Гарри. Особенно для меня. Я виноват в произошедшем. Помнишь, я рассказывал о своей работе в отделе регулирования магических популяций и контроля над ними. В самый начальный момент формирования армии Воландеморта активизировались оборотни. Однажды к нам привели Фенрира Сивого. Подозревали, что он убил двух детей маглов, но он мастерски открещивался, вообще представляясь маглом. Я заметил по некоторым признакам, что он может быть оборотнем, но меня не послушали. Я вспылил и наговорил об оборотнях такого, что самому стало стыдно. Он отомстил мне. Римус, мой бедный мальчик, поплатился за глупости отца. Ему ничего не помогало, мы даже простились с Хогвартсом, — глаза старика наполнились слезами.       — Простились с Хогвартсом? Почему?       — Не берут в школу существ, которые опасны для учеников. Нельзя.       — Но ведь Римус учился в школе?       — Да, спасибо Дамблдору, он придумал эту систему. Пришёл к нам в день, когда детям доставляли письма. Римусу он сразу понравился. Но ограничения… всегда были.       — Это действительно ужасно, Лайелл, — глубоко вздохнул Поттер.       — Да, Гарри, но такова жизнь. Мы можем только попытаться сделать то, что в наших силах. Иногда Поттер просто впадал в тоску, но приходивший к нему, мистер Люпин приводил Гарри в нормальное состояние. Лайелл никогда не лез в его жизнь, но о войне и битве велел рассказать и довольно решительно. Гарри не знал, почему это было так необходимо, но подчинился. Рассказывать было тяжело, просто безумно тяжело. Порой Гарри замолкал, пытаясь избавиться от настойчивых слёз. Закончив свою историю, он понял, зачем рассказывал это. Ему наконец стало легче. Легче от того, что теперь кто-то способен поддержать его полностью легче от того, что кто-то тоже понимает этот ужас, легче, потому что теперь он точно не один. Однажды мистер Люпин решил поинтересоваться об отношениях Гарри. Нет, он, конечно, сделал это завуалировано, но и собственный интерес скрыть не смог. В этот день Лайелл рассказывал о своей жене — матери Римуса. Оказалось, что она была просто восхитительной женщиной, и Гарри резко захотелось, чтобы она была его бабушкой.       — А что ты, Гарри? Нашёл себе спутницу в жизни или ещё рано?       — Я… На самом деле, я отпустил её слишком быстро. Я испугался за неё. Какая девушка согласится вернуться после такого грубого и неприятного поступка? Ведь, получается, что я засомневался в её чувствах, способностях и возможностях. Это некрасиво, — и почему этому старику хочется рассказать всё, не утаивая ни одного момента жизни.       — Не переживай, Гарри. Поговорить с ней стоит, уверен, что она тебя простит. Конечно, девушке необходимо уважение, как и любому человеку. Но, ты ведь понимаешь, что от того, что оставил её в прошлом году, ты не стал любить её меньше, а, значит, и от Воландеморта не защитил. Она была в твоих мыслях, в твоём сердце и надеждах.       — Да, теперь я понимаю, — Гарри глубоко вздохнул, — только нас обоих расстроил, особенно её.       — Я думаю, что мисс Уизли совсем не обижается на тебя, — Лайелл лукаво подмигнул.       — Вы знаете, — Гарри поднял глаза на мистера Люпина, и что-то вызвало у него усмешку.       — Конечно. Как ты на неё смотришь! Пока что мисс Уизли — единственное, что оживляет твои глаза. Поговори с ней, Гарри. Уверен, что у вас всё будет хорошо.       — Спасибо, Лайелл. Разговор с Джинни Гарри откладывал, как мог. Эта тема давно его волновала, и те объятия. Он думал, что сорвётся, но тогда это было неправильно. Сейчас, когда его состояние улучшилось, можно было попробовать. В последнее время они довольно редко пересекались. Джинни помогала по хозяйству, часто разговаривала с братьями и родителями, пытаясь улучшить их настроение. С Гермионой они стали намного ближе: иногда, по ночам Гарри слышал их тихие разговоры. Много времени она проводила одна, но Поттер не знал, где. Джинни просто уходила из дома и возвращалась спустя несколько часов. Гарри не понимал, откуда, но знал, что она плачет. Что плачет часто, в одиночестве, и никому не говорит об этом. Но он просто знал. Однажды она опять ушла из дома. Гарри понимал, что в таком состоянии Джинни точно не может трансгрессировать, поэтому она недалеко. Он решил пойти за ней, это было спонтанное решение, ведь каждый раз, когда она уходила, ему становилось плохо. Гарри смог найти Джинни на том месте, где они раньше играли в квиддич. Он пришёл на поле, где стояла глухая тишина, и просто произнёс имя.       — Джинни, — тихо, почти не слышно.       — Гарри, — такой же еле слышный ответ. Она появилась из ниоткуда. На щеках были видны следы слёз — сердце Гарри дрогнуло — он был прав.       — Где ты была? — хрип в голосе появился сам собой.       — Каждый раз забираюсь на это дерево. Много чего видно, очень красиво, — Поттер кивнул, — Как ты нашёл меня?       — Я не знаю, — это была чистая правда, Гарри просто шёл, — наверное, мне тоже хотелось сюда. Можно с тобой посмотреть или мне уйти?       — Конечно, пойдём. Они забрались наверх и вновь замолчали. Гарри видел, как несколько раз из её глаз скатились слёзы. Она плакала молча, и от этого казалась сломанной и сломленной.       — Джинни, — он запнулся, когда она посмотрела на него.       — Да? — шоколадные глаза остановились на зелёных. Поттер почувствовал головокружение.       — Нам надо поговорить, — выдохнул Гарри.       — Да, — Джинни очень сильно отличалась от других девушек. Они наверняка стали бы строить из себя ничего не понимающих, но не она.       — Тогда, — было очень тяжело собраться, — что будем делать с нашими отношениями?       — Ты знаешь, что это зависит только от тебя, — почти безразлично произнесла девушка.       — Ох, Джин, — Гарри спустился к ней на ветку, — я очень виноват перед тобой, я понимаю это и прошу прощения. Я ведь… я просто проявил слабость. Прости меня. Я люблю тебя, и ты очень дорога мне, правда. Эти чувства были со мной всегда. Я хотел бы быть вместе с тобой, если ты сможешь простить меня, — в порыве чувств Поттер крепко сжал её тонкую руку. Джинни глубоко вздохнула и, высвободив свою ладонь спрыгнула на землю. Гарри последовал за ней, думая лишь о том, что можно было сказать это гораздо красивее. Они встали почти вплотную.       — Меня действительно обидело твоё поведение, но это было так давно. Спустя такое страшное время я прекрасно поняла, как бессмысленны такие обиды. Конечно, я простила тебя, — она подняла голову, посмотрев прямо ему в глаза.       — И ты?       — И я тоже люблю тебя, я и не переставала любить, — перебив девушку, Гарри крепко обнял её, впервые со времени войны улыбаясь по-настоящему. Его руки запутались в волосах девушки, и, чуть отстранившись на секунду, он аккуратно коснулся её губ. Нежно, трепетно, невинно. Она прижалась ближе, ответив на поцелуй, зарываясь тонкими пальцами в его волосы.       — Мне нравится, когда ты так улыбаешься, — произнесла Джинни, отстранившись, — как ты?       — Мне сложно.       — Я знаю, мне тоже. Они замолчали и пошли к дому. Гарри обнимал её за талию, а Джинни положила голову ему на плечо. Казалось, что без этой поддержки они упадут, и оба хватались за неё, как утопающий за соломинку. Стало ли легче? Да, конечно, теперь их было двое, но не просто двое — теперь они вдвоём. Лайелл отметил перемену и в их отношениях, и в самом Гарри, он даже принял решение приходить реже, ведь и ему было, чем ещё заняться. На самом деле, все заметили изменения и им тоже стало легче. Если Гарри смог, то окружающие тоже смогут, ему было тяжелее. Улыбки стали появляться на лицах жителей Норы, они были очень редки, но появлялись. Магическая Британия начала восстанавливаться, и было принято решение выбрать нового министра. Гарри никогда не слышал об этой процедуре, ведь ему не удалось застать ни одной смены министра в стандартной ситуации. Скримджер пришёл к власти во время сложных обстоятельств. Голосовать могли исключительно совершеннолетние маги, поэтому Гермиона, Рон и Гарри явились в министерство в назначенное время, изъявив своё желание повлиять на политику. Голосование происходило следующим образом: каждый совершеннолетний волшебник получал время своего голосования письмом от Министерства Магии. Можно было отказаться от голосования в любой момент, но повлиять на назначение министра можно было только в назначенное время. После появления волшебника на месте его проверяли разнообразными заклинаниями, проверяя личность, отсутствие принуждения и много другое. Пройдя этот этап, маг попадает в закрытое помещение, напичканное всевозможными заклинаниями охраны и защиты, где он произносит имя и фамилию кандидата из предложенных на пергаменте. Свою фразу волшебник закрепляет её магией, благодаря чему его голос учитывается в больших часах, как в Хогвартсе. Система лишена любой возможности коррупции, поэтому вызывает доверие волшебников и продолжает использоваться уже очень давно. Гарри, Рон и Гермиона не сговариваясь проголосовали за одного и того же человека, который спустя несколько дней был объявлен новым министром магии Великобритании. Объявление было очень важным для всей страны, и привело к улучшению её состояния, так как выбран был очень хороший специалист.       — Итак, уважаемые волшебники всей Великобритании, рад приветствовать вас на первой официальной пресс-конференции нашего нового министра магии — Кингсли Бруствера, — объявил журналист, освободив место у трибуны главному политику магической Великобритании.       — Добрый день, уважаемые маги. Я рад тому, что сегодня стою здесь, перед вами и принимаю такую важную роль. Речь вступления на должность была очень эффектной и помогла укрепить положение нового министра. Кингсли Бруствер сразу взял всю страну в руки, начав быстрое восстановление государства. Выборы прошли как раз перед днём рождения Невилла. Ребята договорились особо не праздновать, это было бы не очень уместно, но собраться хотелось всем. Без подарков, шумного торжества, день рождения Невилла прошёл действительно уютно. Они собрались около Норы и погуляли по летней деревне. Невероятно красивые пейзажи придали их прогулке особой романтичности, которую по достоинству оценили Гарри и Джинни. Рон и Гермиона, так и не сказав никому, начали встречаться, хотя как отношения можно развивать в условиях жуткого горя и расстройства, но всё же они были вместе, что многие начали замечать. Так что они тоже наслаждались этим днём, как могли. И конечно же, Невилл, он радовался любому празднику, поэтому сегодня со своими друзьями и симпатичной ему девушкой (да, Полумна тоже пришла), он впервые после битвы понял, что всё будет хорошо. Гарри свой день рождения праздновать не хотел совсем, но никто его и не спрашивал об этом. Во-первых, Поттеру было не настолько хорошо, чтобы ещё чему-то радоваться. Во-вторых, вчера же все уже виделись, зачем повторять то же самое. Миссис Уизли выразительный взгляд Гарри проигнорировала и начала готовить вкусности ещё с вечера. Утром его поздравили все, но только на словах, Поттер с самого начала запретил что-то дарить. К нему пришла даже Андромеда с маленьким Тедди, не говоря уже о Лайелле, Хагриде и о других не менее важных для Гарри людях. Прекрасный ужин, приготовленный миссис Уизли, понравился всем. За непринуждёнными разговорами с тайной тоской в глазах прошёл и этот день. Было понятно, что этого недостаточно, чтобы вернуть прошлую атмосферу праздника, как в другие годы, и Джинни заметила это по выражению лица Поттера.       — Не получается? — тихо спросила она, когда пара отошла от стола.       — Это сложно, я вспоминаю прошлый год и год перед ним. Перед глазами стоят их лица, пропущенные стулья. Я не могу.       — Ты можешь, конечно, можешь. Подумай о том, как это важно. А если твоей радости тебе недостаточно, то подумай о том, что это значит для моей мамы, например.       — Ты права, я давно не видел её такой.       — Вот видишь! — она крепко обняла его, обвив шею руками.       — А ты? — спросил Гарри, заглянув ей в глаза, чтобы точно услышать или увидеть правду.       — Я рада, Гарри. Моя семья впервые улыбается больше раза за день. А Рон с Гермионой, тоже счастливые.       — Нет, ты не поняла. Я спросил только про тебя.       — Я рада, когда вижу на твоём лице оживление, сейчас его нет. Значит, с тобой что-то не так, и я не могу быть счастлива. Гарри молча поцеловал её в макушку, пробурчав что-то невнятное в ответ на фразу. Она улыбнулась и аккуратно поцеловала его в губы. После их краткого разговора Гарри старался хотя бы казаться счастливым и, судя по ободряющей улыбке Джинни, у него получалось не очень плохо. Наблюдая за гостями, он заметил, что Джордж постоянно отходит от скоплений людей и выглядит абсолютно несчастным, кажется, это самое непривычное выражение лица сначала стало для него типичным. Гарри медленно, кивая гостям, прошёл к нему.       — Джордж, — тихо произнёс парень. Он вздрогнул и резко поднял голову.       — Гарри, — ещё более тихий ответ.       — Нам нужно поговорить, пойдём, — Гарри аккуратно обхватил Джорджа за плечи и повёл в сторону, подальше от праздника. Он успел заметить тревожный взгляд Рона и более радостные от Гермионы и Джинни. Они обошли дом и молча сели на скамейку. Гарри не хотел начинать первым, он точно знал, что Джордж начнёт говорить. Так и произошло.       — Ты знаешь, что мне тяжело, и лучше всех понимаешь, что это значит. Но и тебе до конца не понять.       — Ты прав, мне не понять, но ты можешь рассказать мне, — ответил Гарри, решив, что пауза слишком затягивается.       — Каждый день я прохожу мимо нескольких зеркал, и я вижу его, а не себя в них. Он всегда был рядом, и я не могу представить, что делать дальше. Мне кажется, что я просто где-то оставил половину себя. У меня нет идей, нет мыслей, нет чувств. Только ужасное ощущение неполноценности и потери.       — Как ты думаешь, чтобы сказал тебе Фред, если бы был рядом сейчас? — тихо произнёс Гарри, отбросив желание судорожно обнять себя руками.       — Пошутил бы как-нибудь, — Джордж выдавил улыбку, — но если бы был серьёзен, то велел бы отрываться за нас двоих, запретил бы уходить в депрессию.       — Может стоит прислушаться к нему? Выбери себя, помоги себе. Фреду помощь уже не нужна, как бы ужасно это не звучало. И он всегда хотел, чтобы ты был в порядке, — Гарри резко встал, договаривая последнюю фразу.       — Ты прав, но… — Джордж запустил руку в волосы, вздохнул и шёпотом произнёс, — это очень тяжело.       — Да. Но усилия стоят того, что ты получишь, это я тебе гарантирую, — Поттер улыбнулся и похлопал парня по плечу.       — Спасибо, Гарри, — сказал Джордж и, впервые за долгое время, улыбнулся по-настоящему.