Bishops Knife Trick

Кацуки не был заботливым человеком. Он не заботился о людях, окружающих его, не лез в чужие дела, как и не хотел, чтобы другие совали нос в его. И если Кацуки замечал изменения в других людях, это было не потому, что он переживал или заботился о них. Он просто был наблюдательным человеком. Кацуки был очень чувствительным к изменениям в окружающей его среде, в том числе и к изменениям в людях. Он считал эту свою особенность чем-то очень важным на пути становления героем номер один. Он просто всегда был наблюдательным, проницательным и внимательным. Поэтому, даже если он поглядывал на Тодороки в тот день, он делал это только потому, что парень, на тот момент, был самым очевидным изменением. Выделялся, как бельмо на глазу. А Кацуки был внимательным и осторожным. Кацуки сидел со своей обычной компанией, состоящей из Киришимы, Серо и Каминари. Сегодня Ашидо сидела с другими девочками. Рука Кацуки замерла в воздухе, когда он заметил, что столовая наполнилась гулом и шепотом. Он сразу понял, что к чему, когда увидел, что Деку и его компания зашли в столовую через двойные двери, а Тодороки тянулся за ними. С его новой неестественной прической он действительно выделялся, словно белая ворона. О чем он, черт возьми, вообще думал. Кацуки не мог понять. Кацуки продолжил есть, чавкая пряным раменом. — Это что, Тодороки из 1, нет, 2-А класса? — Черт возьми, посмотрите на сынка Старателя. У него что-то вроде какого-то панк-периода? Ха-ха. — Стоп, это Тодороки-сэнпай? Не знаю, я думала, что он более… собранный… Кацуки зачерпнул ложкой ещё красноватого супа и поднес ко рту, стараясь есть быстрее, но все ещё оценивая пряный привкус. Он был рад тому, что заказал экстра острое блюдо. — Может, он подрался с кем-то? Его глаз выглядит отвратительно. — Хей, без своих волос он выглядит как-то средне, не так ли? — Чувак, что, если… Что, если его отец сделал это с ним? За последним замечанием последовало несколько вздохов и громкий смех. Кацуки с лязгом бросил ложку в пустую миску, допил свой холодный чай, громко ударив пластиковым стаканчиком по столу. На самом деле, люди постоянно делали Кацуки замечания из-за того, что он часто ругался и за то, что он вел себя как мудак, но настоящими мудаками были индивиды, сидящие рядом. Они правда не понимали, когда лучше заткнуться. Кацуки сузил глаза, смерив взглядом фигуру Тодороки, медленно шагающую в сторону пустого стола. Деку держал высокого мальчика за руку, помогая ему протиснуться сквозь толпу. Кацуки увидел, как Деку прошептал что-то на ухо Тодороки и помог ему сесть. Деку нервно улыбнулся, сказал что-то Круглолицей, которая уже сидела напротив Тодороки и показала в ответ два больших пальца, и встал со стола вместе со старостой класса занимать очередь. Кацуки нахмурился, продемонстрировав свой обычный угрюмый вид. Даже с такого расстояния он мог с уверенностью сказать, что Тодороки не замечал его. Его голова была чуть наклонена вниз, а взгляд остекленел и потускнел. Круглолицая пыталась разрядить обстановку и привлечь внимание Тодороки, но он никак не реагировал. По правде говоря, это было довольно жутко. Когда Деку и Иида вернулись за стол с двумя подносами еды, на одном из которых стояла холодная соба, они начали болтать с Тодороки, словно сегодня снова был самый обычный, ничем не примечательный день. Тем временем Тодороки просто уставился на свое любимое блюдо. Почему-то это зрелище очень раздражало Кацуки. Почему Тодороки сейчас не в лазарете или что-то типа того? Почему он не сходил к Исцеляющей Девочке? Деку что, был настолько туп, что втянул этого половинчатого ублюдка в самое, черт возьми, людное место во всем кампусе? Потому что даже полный идиот с уверенностью скажет, что местный красавчик сейчас совсем не в порядке. На самом деле Кацуки не волновался о нем. И определенно не был обеспокоен. Все ещё наблюдая за зомби-Тодороки, Кацуки не мог представить то, что он добровольно подстригся. Парень, казалось, никогда не хотел привлекать лишнего внимания. Он и так заработал себе имя за причуду и происхождение. Кацуки встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. Ему плевать на Тодороки Шото. Надев маску на лицо, Кацуки встал со стола и пошел относить поднос обратно. Все взглянули на него, и Каминари спросил, куда он так быстро идет, у них было ещё двадцать минут. — Не твоего ума дело, — быстро бросил им Кацуки и направился к выходу из шумной столовой, игнорируя вопросительные взгляды друзей. Он был не в настроении разговаривать с ними.

***

Когда Кацуки вернулся в кабинет, он заметил, как Яойорозу и Джиро сидят на задней парте, вместе болтают и обедают. Кацуки вспомнил, как кто-то сказал ему, что раньше семьи Тодороки и Яойорозу были близки. Кацуки решил, что все богатые семьи, вероятно, вместе тусовались на всяких вычурных вечеринках, или что-то вроде этого. Катсуки холодно подумал, знает ли Яойорозу, что случилось с Тодороки, и связывалась ли она с ним во время каникул. Эта случайная мысль рассердила Кацуки. Какое ему-то дело?! Его это вообще не касалось. Несмотря на это, Катсуки направился к двум девушкам. — Эй, Конский Хвост, — рявкнул Катсуки на ничего не подозревающую Яойорозу, — что случилось с Половинчатым? Яойорозу удивленно взглянула на Кацуки, а её рука с палочками для еды замерла в воздухе. Она прочистила горло, прежде чем ответить в своей обычной манере: — Привет, Бакуго-сан. К сожалению, я не совсем уверена. Он сказал, что в порядке, когда я спрашивала его. — Естественно, он выглядел не в порядке, я думаю. Его лицо выглядело отвратительно, — Джиро присоединилась к разговору, поморщив нос, как только закончила обедать и убрала свой черный ланчбокс и, соответственно, черные палочки для еды. Кацуки усмехнулся и сказал: — И почему он ходит как чертов зомби вместо того, чтобы сходить в лазарет? — Я уже предлагала ему сделать это, но он отказался. Тодороки-сан наставил на том, что он в порядке, что ему совсем не больно… Вместо этого, он согласился сходить пообедать с Мидорией, — объяснила Яойорозу. Она оторвала свой взгляд от Кацуки и посмотрела на свой пустой пастельно-розовый ланчбокс и замолчала, рассматривая что-то, тихо поблагодарив за еду. Кацуки засунул руки в карманы и посмотрел на пустой стол Тодороки рядом с Яойорозу, словно этот стол оскорблял его. Часть Кацуки поверить не могла, что этот разговор был важен для него, что он и вправду беспокоился за Двумордого. Любопытство, вот что это было. Кацуки был умным и перспективным парнем, который интересовался многими вещами. Это просто была его очередная странность. — Вы с Лакричной Палочкой не зависали вместе на каникулах? Яойорозу в ответ отрицательно покачала головой. Джиро ответила вместо неё, наматывая наушник на палец: — Я спрашивала его, как он собирается провести выходные. Он вроде сказал, что будет чаще навещать свою мать и тренироваться с отцом. На Кацуки нахлынули воспоминания о подслушанном разговоре прошлого года. Холодный голос, рассказывающий трагичную историю, наполненную болью и страданиями. От слов Джиро Кацуки стало не по себе. Хотя он знал, что Джиро даже не подозревала о том, что Старатель сотворил с собственной семьей. — Должно быть, круто иметь родителя про-героя, — продолжила Джиро, — это хороший старт для твоей будущей профессии, не так ли? После слов подруги Яойорозу заерзала по стулу, её взгляд выдавал то, что она знала больше, чем говорила. Возможно, знала то же, что и Кацуки. Тревожное чувство где-то в животе росло, что раздражало Кацуки ещё больше. Он не должен расстраиваться из-за необоснованных предположений, которые выдумал его мозг. — Тч, мне все равно. Я все ещё лучше, чем этот придурок, и безо всяких рекомендаций или чего бы там ни было, — быстро бросил Кацуки девочкам перед тем, как сесть на свое место без лишних слов. Вскоре, когда перемена подходила к концу, его одноклассники стали собираться. Кацуки ещё больше скрючился на своем стуле, игнорируя всякие разговоры. Ему не нужно было беспокоиться о Тодороки, только потому что он пришел с фингалом под глазом. Всякий может набить фингал под глазом, может это просто была случайность. Кроме того, Кацуки даже особо не разговаривал с ним. Это была ложь. Вообще-то Кацуки общался с Тодороки. Если постоянные ссоры и пререкания считались таковым, то да. Кацуки вспомнил, как ему пришлось ходить с Тодороки на дополнительные занятия, чтобы получить геройскую лицензию. Каждый день они шли вместе после школы, даже по выходным. И хотя сначала это раздражало Катсуки, потом они с Тодороки как-то привыкли друг к другу. — Бакуго, дождь идет, — сказал Тодороки своим обычным равнодушным тоном, когда Катсуки подошел к нему сзади. — Да я, блять, вижу, — фыркнул Кацуки на парня, стоящего рядом, и отвратительную погоду снаружи. Кацуки заметил, как он начал рыться в своей сумке, прежде чем вытащить черный складной зонтик. — Ты взял зонтик? — спросил Тодороки, слегка кивая в сторону Кацуки. Его волосы падали на глаза, и Кацуки задался вопросом, как Тодороки вообще мог видеть, если волосы закрывали большую часть его лица. Кацуки отвел взгляд на хмурое небо и зарычал, словно можно остановить дождь, если вести себя достаточно агрессивно. Автобусная остановка была в десяти минутах ходьбы, и Кацуки, вероятно, мог рвануть на неё, но идея быть промокшим до нитки не особо привлекала его. Кацуки выругался про себя, но не из-за того, что забыл принести зонтик, а из-за того, что погода дерьмовая. Кацуки услышал тихое бормотание парня, прежде чем тот сказал: — Я могу поделиться своим, если хочешь. Глаза Кацуки расширились от удивления, он тряхнул головой вправо и недоверчиво уставился на Тодороки: — Какого хрена?! Почему я должен идти с тобой под одним зонтиком, говнюк?! — выплюнул Катсуки. — Ты что, смотришь на меня свысока? Тодороки изящно раскрыл зонтик, бесстрастно взглянул в глаза Кацуки и сказал: — Мы должны разделить зонтик. — Иди к черту, кретин! — Тебе ведь не хочется промокнуть, — спокойно заявил Тодороки, словно он знал все, что нравилось и не нравилось Кацуки. Это бесило его. Кацуки показал Тодороки средний палец: — Заткнись, ублюдок. — Но все ещё не двигался с места, стоя под крышей школьной приемной. Он бы никогда не признался, но он и вправду не любил промокать, особенно, когда шел дождь. Тодороки несколько секунд стоял с ним в тишине, капли дождя с шумом ударялись о его зонтик. Затем он посмотрел на Кацуки и слегка наклонил к нему зонтик: — Если не пойдем сейчас — пропустим автобус. Этот чертов тренировочный центр находился на ебаном краю Земли, и автобус проезжал здесь только раз в час. Кацуки не хотел застревать в общежитии на целый час и так же не хотел ехать полтора часа в автобусе полностью промокшим. Он взглянул на зонтик и решил, что это было самым рациональным выбором. Засунув руки в карманы, Кацуки встал под зонтик Тодороки, и вместе они пошли на автобусную остановку. Кацуки ворчал весь путь. К счастью, высокий парень молчал, даже когда они, в основном — сухие, уже сели в автобус. Тодороки использовал свою причуду, чтобы незаметно высушить немного намокший рукав Катсуки. Конечно, складной зонтик был слишком маленьким для двух учеников старшей школы. Тодороки думал, что был аккуратным, но немного пара все-таки вышло, но Кацуки был слишком занят, убеждая себя тем, что его это не волновало и воздержался ударить Тодороки.

***

— Хорошо, на этом наш урок закончен. Не забудьте решить задачи, которые я раздал, и закончить их к четвергу, — объявил Эктоплазм классу, закрыв учебник. Как только прозвенел звонок, комната наполнилась оживленными разговорами. Кацуки быстро сложил книги и другие принадлежности в сумку и вышел из кабинета. Он хотел поскорее вернуться в свою комнату в общежитии, чтобы переодеться и несколько часов потренироваться в спортзале. Однако, когда он добрался до двери он повернулся и увидел, как весь класс столпился у стола Тодороки. Кацуки услышал, как Деку рассказывал про просьбу Айзавы, переданную им на прошлом уроке, когда Айзава увидел, что Тодороки уснул на своей парте. Затем Кацуки увидел, как Тодороки спотыкаясь встал со своего места, его естественная легкость в момент исчезла. Киришима задал ему вопрос, и Кацуки удивился тому, насколько тупыми могут быть его одноклассники. Разве они не видели, что Двумордый сейчас практически терял рассудок?! Конечно, толпа, скопившаяся вокруг паникующего человека, это не лучшее решение. — Эй, придурки, уйдите с дороги. Айзава надерет ему зад, если он опоздает, — громко рявкнул Кацуки своим одноклассникам-идиотам. Затем Тодороки поднял глаза, и их взгляды встретились. Кацуки упорно поддерживал зрительный контакт. А взгляд Тодороки, даже когда тот был не в себе, все ещё было невозможно прочитать. Деку и другие расступились перед Тодороки, давая ему пройти. Красно-беловолосый разорвал их с Кацуки зрительный контакт, легко кивнув остальным перед тем, как скрыться из виду. Кацуки хмыкнул и продолжил идти по коридору в сторону общежитий. Он подтянул свою маску и отмахнулся от ощущения, что кто-то словно прожигает его взглядом, решив, что это всего лишь его воображение.

***

Одно из любимых занятий Кацуки — это тренировка в спортзале. Последовательность упражнений, составляющих его тренировку была довольно удовлетворительной, от разминки и вплоть до перерыва. Боль в мускулах после хорошей тренировки была словно лекарство для него, она была напоминанием о том, как он становился сильнее с каждым днем благодаря своим стараниям. Кацуки быстро принял душ, переоделся и выпил пакет молока, купленный им в торговом автомате по дороге в общежитие. Он сделал мысленную заметку решить задачи, которые раздал Эктоплазм, и, может быть, прочитать книгу о боевых стратегиях в городе, которую он купил на прошлой неделе. Но только после ужина, напомнил он после затяжного урчания в животе. Кацуки поправил лямку своей спортивной сумки и открыл большую деревянную дверь главного входа в общежитие. Он быстро прошел на кухню, игнорируя веселые разговоры нескольких человек, сидящих в гостиной. Он открыл большой общий холодильник и вытащил свой контейнер, подписанный крупными резкими красными буквами. Кацуки разогрел предварительно приготовленную еду и, решив скоротать время, достал телефон. Он пролистал ленту Твиттера, глазами проходя по заголовкам о нападениях разных злодеев, какой-то конференции в США, в которой обсуждали усиление безопасности в геройских школах из-за скачка травм среди учащихся из-за неправильного использования причуд (Кацуки лайкнул, чтобы прочитать позже), ещё одна биография Всемогущего, новый статус Каминари про начавшийся учебный год и его прикрепленное селфи с Киришимой, Серо, Сато, Ашидо и Хагакуре. Кацуки разозлился, увидев эту фотографию, и решил отвлечься, пока микроволновка пищала где-то на заднем плане. Кацуки сидел за барной стойкой, потягивая колу, когда Тодороки заговорил: — Каминари очень любит выкладывать свои фотографии, да? — Кацуки услышал небольшую усмешку в замечании парня, но решил не думать об этом. — Это потому, что он, на самом деле, тот ещё нарцисс. Тодороки промурлыкал себе что-то под нос, но судя по тону, он был не согласен: — Я считаю это довольно забавным. Кацуки повернулся и мельком увидел экран телефона Тодороки. Было открыто приложение Твиттера и фотография Каминари с Киришимой, которую он только выложил, где они обнимались и почти маниакально улыбались в камеру, с подписью: «то самое чувство, когда воссоединился со своим корешем!!!!! братаном!!!!! лучшим другом!!! после недель стажировки!!!». — Когда ты, черт возьми, зарегистрировался в Твиттере? — спросил Кацуки, глядя на глупое селфи и чувствуя легкое разочарование из-за того, что его одноклассники прошли реальную геройскую стажировку, а ему пришлось пройти дополнительные курсы и чертовски тяжелую тренировку вместе с парнем, сейчас сидящем рядом с ним, чья натура была такой же увлекательной и интересной, как кусок пенопласта. — Три дня назад, — ответил Тодороки. Он прекратил листать ленту и внимательно на что-то посмотрел, перед тем, как слегка улыбнуться. Что-то расцвело в груди Кацуки, что-то, что он не хотел признавать, и он вытянул шею, взглянув за плечо Тодороки, желая узнать, что же заставило улыбнуться Ледяного Принца Тодороки. Это оказалась картинка с абсолютно толстым и круглым котом, который чопорно глядел на огромную стопку блинов, стоящих на столе. Как же, блять, мило. — Ками предложил мне создать аккаунт и сказал что-то про легкий доступ к свежим новостям и информации о про-героях, веб-страницы одноклассников? И… эм… — Тодороки сделал короткую, но многозначительную паузу, — подборки с котятами… Тодороки опустил телефон, чтобы взять несколько картошек фри: — Ещё Мидория сказал, что у всех в классе, кроме меня, есть аккаунты в Твиттере, и я решил попробовать. Кацуки и Тодороки были в Макдональдсе недалеко от кампуса ЮуЭй. Их дополнительные занятия для повторной сдачи экзамена на получение геройской лицензии закончились раньше обычного, так как учителям пришлось уйти из-за неожиданной чрезвычайной ситуации, поэтому они решили перекусить в фаст-фуде. Кацуки бы никогда не признался, но ему очень, очень, очень, очень нравилась нездоровая пища. Но он строго ограничил её употребление. Не чаще одного раза в месяц, так как он знал, что быть героем — это так же следить за своим телом. Катсуки подозревал, что у Тодороки было схожее мнение. На самом деле, истинной причиной, того, что они пошли в Макдональдс, стало то, что однажды по пути в общежитие Тодороки признался, что никогда не ел фаст-фуд за всю свою дерьмовую шестнадцатилетнюю жизнь. Кацуки бы решил, что это довольно грустно, если не трагично, но он никак не мог представить… Как кто-то в его возрасте, в это время, всю жизнь мог избегать картошки фри, гамбургеров и содовой?! Это было ужасно. Именно поэтому Кацуки как можно скорее затащил ошеломленного Тодороки в ближайший Макдональдс. Их с Тодороки вылазки напомнили Кацуки обычные прогулки обычных школьников, которые он порою пропускал из-за загруженной школьной программы. Кацуки прорычал сквозь зубы, отгоняя ненужные мысли. — У тебя же тоже есть учетная запись в Твиттере, не так ли? Хотя, это, наверное, личное, — сказал Тодороки допивая остатки своей газировки. — Попробуешь подписаться — заблокирую, — пригрозил Кацуки, доедая картофель, затем встав с места, чтобы выбросить мусор и вернуться обратно. Он почувствовал, как телефон в кармане завибрировал, взял его и увидел запрос от ショート(@shouto111). Кацуки отклонил его и заблокировал одним быстрым нажатием. Кацуки дернул за ручку микроволной печи, когда та начала пищать, сигнализируя о том, что его еда готова. По пути он схватил чистую ложку и направился в свою комнату. — Бакуго! Сыграй с нами в Smash Bros! — это Киришима крикнул ему, размахивая джойстиком в руке. Кацуки поднял руку, показывая им, что в этот раз не пройдет. Кацуки услышал разочарованные вздохи, и то, как Серо назвал его мокрой тряпкой, на что Кацуки только показал ему средний палец. К девяти вечера Кацуки уже наелся, посуда была помыта, семьдесят пять процентов задач были решены, и он уже прочитал первые две главы его новой книги. Он пошел чистить зубы и выпить таблетки, прежде чем лечь спать и удостовериться в том, что его телефон заряжается. После более или менее нормального дня, уснуть было довольно просто, и даже если какие-то мысли о его однокласснике, который пришел с подозрительными травмами и новой прической, забирались в его подсознание, он отгонял их прочь. Кацуки убедил себя, что, в любом случае, ему не стоит беспокоиться об этом раздражающем парне.

***

Когда Кацуки снова открыл глаза, было уже чуть за полночь. Размяв руки, Кацуки скинул себя одеяло и встал с кровати, почесывая живот. Он отключил телефон от зарядки и положил в карман, тихо вышел из своей комнаты, спустился по лестнице на первый этаж и пошел на кухню. Это было частью его жизни. У него всегда была бессонница, но его лекарства очень помогали и у Кацуки осталась только привычка просыпаться, по крайней мере, один раз за всю ночь. Это было не так уж и плохо, он все ещё мог проспать полные 8 часов здорового сна каждую ночь. И вместо того, что бы валяться в кровати, он решил использовать это время более рационально и приготовить что-нибудь. С полностью тихим общежитием и пустой кухней Кацуки мог готовить спокойно. Это был его идеальный шанс, чтобы приготовить несколько блюд заранее и включить их в свой рацион. Он мог просто поставить их в холодильник и разогреть, когда они понадобятся. Стоя перед плитой, скрестив руки на груди, Кацуки задумался и решил остановиться на чем-нибудь простом, вроде жареного риса, также он мог приготовить гёдза* и потом легко закинуть их во фритюрницу. Кацуки начал раскладывать нужные ингредиенты на столешнице, затем двинулся нарезать куриную грудку, морковь, лук и подготавливать остальные приправы. Кацуки смешивал белый рис с остальными ингредиентами в большой сковороде, когда почувствовал, как в кухню кто-то зашел. Он остановился и резко повернул голову к звуку легких шагов. И встретился с удивленным взглядом разномастных глаз Тодороки. Кацуки тоже удивился, но быстро сосредоточился на шипящем звуке, который исходил от его сковороды. Он удостоверился, что достаточно смешал рис, перед тем, как взять маленькую ложку и попробовать свое творение. Он пробормотал что-то под нос и схватил маленькую баночку Шичими Тогараши* для остроты. Ещё немного помешав, Кацуки попробовал снова и, наконец, выключил плиту. Он схватил три контейнера и крышки со стойки для посуды, на каждой из которых было написано его имя, и собирался разделить рис на три равные части, когда увидел, как Тодороки разочарованно смотрит в пустой холодильник. Желудок Половинчатого заурчал так громко, что никто не мог не заметить. Игнорируя факт того, что ему понравился небольшой румянец на щеках Тодороки, Кацуки громко ударил лопаточкой по металлической сковороде, привлекая внимание парня. — Только не говори мне, что не ел ничего целый день… — тихо проворчал Кацуки. Тодороки повернулся к нему и, избегая его взгляда, отрицательно покачал головой. — Тч, какой же ты идиот, — сказал Кацуки, возвращая один контейнер обратно на полку для посуды, заменив его на чистую белую тарелку. Он наложил свежую порцию жареного риса, положив рядом ложку и вилку, прежде чем подойти к Тодороки и пихнуть тарелку ему в грудь. Несколько секунд Тодороки просто смотрел на дымящееся блюдо. — Придурок, возьми уже! Когда Тодороки, наконец, двинулся, чтобы взять тарелку, Кацуки тут же вернулся обратно к кухонному столу, ворча что-то под нос, раскладывая оставшийся рис по двум другим контейнерам. На фоне доносились звуки гремения ложки и вилки о керамическую тарелку, и тихое жевание. Кацуки игнорировал голос в голове, кричавший о том, почему он кормит Тодороки, блять, Шото и заботится о нем. Вместо этого он продолжил делать начинку для гёдза. Смешивая в прозрачной, стеклянной миске свинину, капусту, лук, чеснок и разные приправы, Кацуки вздрогнул, когда услышал голос позади. — Довольно остро. Кацуки громко фыркнул и повернулся к говорящему: — Ну да, черт возьми. Это же моя чертова стряпня, — гордо сказал парень говорящему. Он заметил, что теперь, по крайней мере, Тодороки не был похож на зомби, больше не спотыкался и не нервничал. Взгляд стал яснее и Кацуки даже мог видеть, как его лицо становилось таким же бледным, как и раньше. Ругая себя за то, что даже задумался о такой вещи, как цвет кожи Половинчатого, Кацуки яростно начал смешивать соус деревянной ложкой. Он снова повернулся к столу, спиной к Тодороки. — Ты всегда готовишь ночью? — спросил Тодороки из-за спины. — Да, обычно. Это единственное время, когда кухня свободна, — Кацуки положил чашу на столешницу, выкладывая из полиэтиленового пакета тесто для гёдза. — Кроме того, я дерьмово сплю и всё равно просыпаюсь посреди ночи. Тодороки промычал что-то и снова зачерпнул ложкой немного риса, тщательно прожевывая, прежде чем проглотить. Кацуки наложил немного начинки на тесто в его левой руке и снова повернулся к другому парню: — А ты? Думаешь тебе все сойдет с рук только из-за твоего личика? — Кацуки посмеялся над смущенным выражением другого парня. — Потому что эта стрижка довольно глупая, если честно. Кацуки хмыкнул, сложив тесто напополам и аккуратно примяв верхушку. Кацуки делал это уже тысячу раз и с легкостью мог повторить это с закрытыми глазами. Он положил гёдза на поднос и повторил процесс. — Я знаю. Но это не то, чего я хотел. Кацуки остановился и нахмурился, глядя на парня, который уже зачерпнул последнюю ложку своей порции и поднес ко рту. Без маски Кацуки было видно огромный синяк прямо на челюсти Тодороки, справа. Он был голубовато-фиолетовый с пожелтевшими краями. Кацуки подумал, трудно ли было Тодороки жевать, но даже если так, другой парень не подавал признаков этого. Кацуки почувствовал, что Тодороки хотел сказать ещё что-то, и прикусил язык, чтобы слова не вырвались изо рта раньше времени. Вместо этого он продолжил складывать гёдза и подождал, пока Тодороки не доест и продолжит: — Мой отец сделал это. На этот раз Кацуки полностью остановился и почувствовал, как в нем бурлит ярость: — Что ты имеешь ввиду под «он сделал это»? Тодороки долго пил из стакана, высушивая его до дна, прежде чем ответить: — Он считает, что мужчина не должен иметь длинные волосы. С другой стороны, я всегда хотел отрастить их, — Тодороки сделал паузу, чтобы вытереть рот тыльной стороной ладони. — Я мог сделать это с тех пор, как начал жить здесь. Я знал, что он рано или поздно заметит, но никогда не думал, что он обрежет мои волосы… Кацуки стоял в недоумении из-за натиска свалившейся на него информации. Во-первых, почему Тодороки охотно поделился этим с самым большим засранцем Кацуки? Во-вторых, Кацуки знал, что Старатель был тем ещё мудаком, но то, что он ещё и был полон глупых предрассудков? Кто ж знал, что нынешний герой номер один был просто кучей дерьма. И то, что Тодороки всегда хотел отрастить волосы? Кастуки понятия не имел, что делать с этой информацией. Он представил Тодороки с длинными, шелковистыми, двухцветными волосами до спины. Кацуки отвернулся, заворачивая гёдза и приступив к следущей. Он спросил, все ещё спиной к Тодороки, низким и тихим голосом: — И эти ужасные синяки. Тоже он? Давящая тишина растянулась между ними на несколько секунд, и Кацуки уже подумал, что Тодороки встал и вышел из кухни, когда парень неожиданно появился рядом, начав мыть свою грязную посуду в раковине, прежде чем спокойно ответить: — Да. Предыдущие догадки Кацуки не были необоснованными. Ярость начала тихо кипеть в его жилах, и он понятия не имел, почему Тодороки был таким спокойным. Кацуки быстро сложил гёдза в контейнер и закрыл крышкой. Затем он проверил, остыл ли рис, перед тем, как так же закрыть оставшиеся контейнеры и сложить их друг на друга. Когда он подходил к холодильнику, взглядом обвел Тодороки, который аккуратно вытирал вымытую тарелку чистой тряпкой. Кацуки не мог не заметить глубокие покраснения вокруг запястий Тодороки. Закрыв дверцу холодильника, Кацуки занял место Тодороки и стал мыть кастрюлю и другую посуду, которую использовал для готовки. В то же время, Тодороки был уже по другую сторону и делал чай. Они закончили примерно в одно и то же время, и Тодороки первым нарушил напряженную тишину: — Спасибо за еду, было очень вкусно. Ты правда очень помог мне, — Тодороки, казалось, чуть помедлил на секунду, обдумывая свои слова, и продолжил, — полагаю, теперь я твой должник. — Ты ходил к Исцеляющей Девочке? — выпалил Кацуки, резко меняя тему разговора. Ему, честно, было все равно на всякие одолжения и услуги, но когда он увидел синяки и покраснения Тодороки он почувствовал что-то… что-то вроде беспокойства. Это же довольно серьезно, не так ли? — Нет, — коротко ответил Тодороки, немного ошеломленный таким вопросом. — И почему же, блять, нет?! Тодороки не ответил на этот вопрос, и Кацуки подозревал, что и сам Тодороки не знал, почему. Рыкнув сквозь зубы и проворчав на парня, Кацуки открыл холодильник и достал две пачки льда. В здании, где проживали двадцать с лишним будущих героев, лед пользовался большим спросом. — Приложи к своему блядскому глазу, — приказал Кацуки, швырнув пакет на левую сторону лица Тодороки, поддерживая его рукой, — а это к челюсти. Кацуки прошелся взглядом по отметинам вокруг запястий Тодороки «Это что, были веревки? Неужели, Тодороки связывали?» Затем, он заметил черный синяк на правом бицепсе Тодороки, который при детальном рассмотрении, оказался ещё и ожогом. Несколько волдырей покрывали тело Тодороки тут и там. Кацуки уставился на простую белую футболку Тодороки и задался вопросом, были ли под ней раны. Тодороки неловко прочистил горло и спросил: — Почему ты так заботишься обо мне? Вместо ответа Кацуки посмотрел прямо в лицо Тодороки и выпалил первое, что пришло в голову: — Я случайно подслушал ваш разговор с Деку на спортивном фестивале в прошлом году, — Кацуки сглотнул комок в горле. — Я знаю про твою слезливую историю, Половинчатый. Тодороки замолчал, сжав губы в тонкую полоску, напрягшись. Он кивнул пробормотал мягкое: — Хорошо, — он ожидал, что Кацуки, все-таки, ответит на его вопрос, но Кацуки продолжил. — Ты рассказал Айзаве-сенсею? — Я рассказал Айзаве-сенсею что? Кацуки раскрыл глаза от удивления, так, словно Тодороки сказал, что Земля плоская: — Обо всем, черт возьми! О твоем ублюдочном отце и том, что он с тобой сделал! Тодороки не ответил, но взглянул на Кацуки своим типичным взглядом. Тем взглядом, который был почти нечитаемым, который большинство находили холодным и нервирующим. Но который никак не влиял на Кацуки, чей яростный оскал отпугивал ещё сильнее. Но чем дольше они глядели друг на друга, тем больше Кацуки начал понимать взгляд Тодороки, потому что Кацуки всегда уделял внимание деталям. И Кацуки мог поклясться, что увидел намек на чистую путаницу и неуверенность за маской безразличия. — Зачем? Тихий вопрос Тодороки заставил Кацуки вспомнить собственного отца. Мягкий и тихий мужчина, по сравнению с им самим и его матерью с их взрывными характерами и склонностью к жестокости. Он попытался представить того же человека, но почти в два раза больше, чем Кацуки, с более чем десятилетним стажем борьбы со злодеями. Он представил версию Бакуго Масару, который связывает его, замахивается мощными ударами прямо в лицо, живот или грудь. Обжигает его теми же взрывами, что Кацуки так старался контролировать. Кацуки подумал, что все равно будет сопротивляться изо всех сил, но даже с тем, насколько упрямым он мог быть, Кацуки не мог представить такую картину. И, следовательно, не знал, как бы он отреагировал. Поэтому Кацуки понял, что Тодороки не мог доверить какому-либо взрослому свой секрет. Возможно, Тодороки больше не видел смысла в поиске другого человека, к которому он мог обратиться со своими проблемами, когда единственный, к кому он мог подойти избивал его всю жизнь за малейший промах. После этого ярость заволокла мысли Кацуки, и он не мог понять почему, Тодороки же даже не был его другом. — Бакуго, — снова начал Тодороки, — я, правда, ценю это, но до сих пор не понимаю. Почему ты так заботишься обо мне? Кацуки со всей силы сжал кулаки и стиснул зубы, перед тем, как громко прокричать следующие слова, все ещё избегая вопроса Тодороки: — Не думай, что сможешь стать героем, если даже не в состоянии позаботиться о себе! — Раздражение Кацуки достигло пика, заставляя его создавать взрывы, в желании подорвать что-нибудь. — Завтра ты пойдешь к Исцеляющей Девочке перед уроками, и, если придется, я сам тебя туда притащу! — Но, Бакуго… — Просто, блять, заткнись и делай то, что я говорю! — практически прокричал Кацуки и убежал в свою комнату, толкнув плечом высокого юношу, не желая больше видеть Тодороки, который мог только приложить холодный пакет со льдом к своему лицу и недоуменно смотреть ему вслед.