Bishops Knife Trick

— Шото! Можно войти? Услышав, как его старшая сестра позвала его, Шото поднял глаза от книги, которую читал, встал и открыл дверь своей спальни: — Что такое, сестра? Фуюми широко улыбнулась ему и блеснула ямочками на щеках, заходя в комнату Шото. Она села на пол, облокотившись о низкий деревянный стол, и похлопала по месту возле неё, призывая Шото присесть рядом. — Шото, — Фуюми поправила очки на переносице, — твой день рождения выпадает на следующее воскресенье. Ну, ты знаешь. Шото хмыкнул в ответ, загнув уголок страницы, на которой остановился, и положил книгу на стопку других, стоящих на столе. — И я подумала, что нам следует провести этот день вместе! Думаю на обед ты сам сможешь выбрать ресторан, а потом можно пойти по магазинам. Ты в курсе, что тебе нужна новая пара кроссовок? Сколько ты уже носишь те голубые? Они совсем износились! Шото смахнул челку с лица, зацепив её рукой, и поджал губы, задумавшись над предложением сестры. Хотя идея провести день с ней казалась замечательной, ему не нравилось выходить в город, в толпу, а шоппинг так вообще был для него сущим кошмаром. Кроме того, даже если его кроссовки немного износились, в них все ещё можно ходить. Шото всегда было трудно расставаться вещами, к которым он привык, а новые почему-то всегда доставляли ему дискомфорт. — Или у тебя уже что-то запланировано? С друзьями? Если тебе хочется, это тоже замечательная идея! — сказала Фуюми тепло и искренне улыбнувшись. — Нет, не совсем… — Шото, положил голову на стол, облокотившись на предплечья. Затем посмотрел на сестру и сказал, — я хочу купить торт. — О! — Глаза Фуюми загорелись. — Конечно, мы можем купить торт. — Клубничный чизкейк, — приглушенно пробормотал Шото, уткнувшись в рукав рубашки. — Хорошо, — Фуюми вытянула руку и потрепала Шото по голове, спутывая красные и белые локоны, — а потом? — А потом навестим маму. В следующее воскресенье Шото и Фуюми проснулись пораньше и купили самый аппетитный клубничный чизкейк в маленькой кондитерской возле поместья Тодороки. Шото неодобрительно взглянул на свою сестру, когда та взяла две свечи с номерами один и шесть, но так и не смог остановить её. — Да ладно, Шото, сегодня же твой день рождения. Мы не можем просто взять и купить скучный, незамысловатый торт. Затем Фуюми привезла их к больнице, и они немного задержались в машине. Старшая Тодороки лукаво улыбнулась и положила торт в свою большую сумку. Они были почти уверены, что было запрещено приносить пациентам целые торты, но это не помешало им попробовать пронести его. Идя по коридорам больницы и здороваясь со знакомыми медсестрами, они старались выглядеть неприметно и менее подозрительно. Из-за их махинаций у Шото даже закружилась голова. Это было весело. Быстро открыв дверь, и даже не постучавшись, они со смехом завалились в палату. Их мать, сидевшая на стуле возле окна, могла только удивленно глядеть на двух своих младших детей, выглядящих очень радостными. — Мама! — Фуюми задорно поздоровалась с матерью, — ты же помнишь, что сегодня день рождения Шото? Когда их мать улыбнулась, на её щеках и в уголках глаз проступили маленькие морщинки. — Конечно, помню. С днем рождения, Шото. Шото застенчиво улыбнулся и прошептал тихое: — Спасибо. Он пододвинул два стула поближе к месту, где сидела его мама. Он сел между ней и Фуюми, помогая сестре вытащить коробку из сумки. — О боже! — глаза их мамы заискрились, когда она открыла коробку. Шото взял идеально круглый торт и аккуратно поставил на стол перед ними, а Фуюми уже поставила свечи. Шото разжег небольшой огонек на указательном пальце и зажег свечи. — Не забудь загадать желание! — засияла Фуюми. Шото закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он уже давно перестал загадывать желания на дни рождения, и вообще загадывать желания. Шото с детства понял одно: желания — гиблая вещь. Если хочешь получить что-то — усердно работай, а если не можешь получить как бы не старался — значит, оно тебе не принадлежит. Вместо того, чтобы загадать бесполезное желание. Шото заглянул глубоко в себя и понял, что сидит рядом с двумя самыми дорогими для него людьми, а теплое зимнее солнце мягко светит на них. Его мысли прояснились, а с души спал груз обычной тревоги. Шото мог бы жить так вечно, уж это было лучше, чем представить, какой будет его шестнадцатый год. Шото открыл глаза и быстро задул свечи. Он мягко улыбнулся, и его мама с Фуюми похлопали ему. Шото постарался как можно точнее запомнить свои ощущения, чувства, запах, витающий в воздухе, и атмосферу, атмосферу без страха и напряжения. Чтобы однажды вернуться сюда снова. Сейчас этого было достаточно.

***

Было примерно пять тридцать утра, когда в дверь Шото внезапно очень громко постучали. Он проснулся пятнадцать минут назад и сидел на футоне, скрестив ноги, собирался. Шото заметил, что туман, заволакивающий его мысли, вернулся. Голова была тяжелой и неясной, он даже не мог сразу понять, что в его дверь кто-то стучится. Стук продолжился и Шото подумал, что Сато и Серо, все ещё спящие в соседних комнатах, не заслуживали того, чтобы их кто-то разбудил в такую рань. Наконец, Шото встал и открыл дверь. По другую сторону стоял Бакуго, уже в школьной форме и чертовски злой. — Уже время, ленивая задница, а ты даже не оделся, — выплюнул Кацуки, его кулаки были крепко сжаты, а глаза полны гнева. Шото только стоял, стиснув дверную ручку, не до конца понимая, почему из всех людей именно Бакуго Кацуки стоял напротив него. Шото чувствовал, словно упустил что-то, но также понимал, если спросит Бакуго что вообще происходит, то он, вероятно, закричит и, может быть, взорвет что-нибудь, тем самым разбудив всё общежитие. — Черт возьми, только не говори, что не помнишь, что я сказал тебе прошлой ночью, — сказал Бакуго тыкнув указательным пальцем в грудь Шото и толкнув его. Шото не дрогнул. — Сейчас ты собираешься, одеваешься, и идешь к Исцеляющей Девочке, чтобы она вправила твой тупой мозг. Шото выпустил тихое: «Ох», вспоминая полуночный разговор на кухне. Тарелка теплого риса, Бакуго, занятый готовкой, и пакет льда. — Ну?! И чего ты ждешь, Мятный Леденец, иди уже! — громко сказал Кацуки, слишком громко для такой рани. Но Шото кивнул и открыл дверь, как бы приглашая Бакуго войти. Однако, Бакуго не зашел, а повернулся обратно в коридор и облокотился о стену, напротив комнаты Шото. — Торопись, блять. Шото пожал плечами и зашел обратно, собрал свой футон, взял пару гигиенических средств и пошел в ванную. Когда он вернулся, Бакуго нигде не было, дверь в его комнату была все ещё открыта. Затем он переоделся в школьную форму, перекинул сумку через плечо, закрыл дверь своей комнаты и спустился на первый этаж. Бакуго уже ждал внизу, облокотившись о стену и уставившись в телефон. Даже несмотря на то, что Шото был тихим, словно кошка, Бакуго заметил его. Блондин заблокировал телефон и убрал его в карман, натянул маску на лицо, закрывая нижнюю половину лица, так же как и Шото. Холодным апрельским утром они вышли из общежития и в тишине направились к учебному кампусу.

***

Шото тихо потягивал клубничное молоко, пока его мама разглядывала маленькую карточку в своих руках. — То есть с ней у тебя есть право использовать свою причуду, чтобы помочь кому-нибудь в любое время? — спросила она своим обычным, мягким тоном. — Да, — ответил Шото, внимательно разглядывая лицо матери. — Мне понадобилось три месяца, чтобы догнать свой класс, но я наконец получил её. Когда его мама подняла голову и взглянула на него, он не увидел ни капли разочарования или неодобрения на её лице. Она мягко улыбнулась и поздравила его, и он почувствовал легкое напряжение, которое тут же улетучилось. — Ты очень красивый на этой фотографии, — из-за внезапного комплимента матери, лицо Шото залилось румянцем. Мама передала ему лицензию и продолжила. — Ты должен был ходить на дополнительные занятия три месяца перед тем, как сдать повторные экзамены, да? Наверное, это было очень трудно, особенно с такой нагрузкой в школе. Шото взял карточку и положил её в свой кошелек: — Ну, занятия и дополнительные работы были довольно сложными, а физическая подготовка очень тяжелой… — Шото замолчал, колебавшись, перед тем, как продолжить. — Но? — спросила его мама терпеливо, расслабившись и добро взглянув на него. — Было довольно весело. Его мать вскинула брови на его заявление и нехарактерно беззаботное настроение, которое у него было обычно, когда он навещал её. Он рассказал ей о своих приключениях за последние три месяца. О странной паре учеников из Старшей Школы Шикецу, о экзамене, где они должны были присмотреть за детьми, только научившимися пользоваться своими причудами, и других маленьких, но запоминающихся событиях. Однако, пропустил часть с очень неловким разговором с отцом после экзамена. Сначала Шото колебался, но щебетание птиц за окном и нежная рука мамы, смахивающая волосы с его лица, придали ему немного уверенности. Поэтому он рассказал ей о парне с причудой — взрывом, однокласснике, который провалил экзамен и должен был пройти через те же дополнительные занятия. Настолько выразительный и громкий парень, что взгляда не оторвать. Парень с сильной причудой, но который может управлять ею. Парень грубый и вульгарный, но честный. Парень с такой силой, что может победить его, но, который все равно пытается совершенствоваться. Шото позволил себе рассказывать все больше о блондине, который всегда будит Шото на его остановке, если тот случайно заснет на нем. Даже если это, как правило, резкий удар по ногам. Когда, наконец, Шото выговорился, они сидели в тишине. Горло чуть саднило из-за того, что он не привык говорить без остановки. Он взял полупустой пакет с молоком и сделал длинный глоток. — О, дорогой, похоже, ты отлично проводишь время, — его мама с пониманием взглянула него и похлопала по колену. — Как его зовут? — Бакуго. Бакуго Кацуки. — Ох, а разве это не тот мальчик, с которым вы дрались в прошлом году на спортивном фестивале? Я рада, что вы двое подружились. — Мы не друзья. Он явно дал понять, что я ему не очень нравлюсь, — Шото нахмурился и допил свой напиток, прежде чем выбросить пустой пакет в ближайшую урну. Его мама только хмыкнула, словно знала то, чего не знает он: — Ну, дорожи этими моментами и людьми, с которыми ты их разделяешь. Лучшие люди, лучшие герои это те, кто умеет учиться на опыте друг друга и ценить каждого, кто помог им. Шото кивнул, посмотрел на часы и с разочарованием понял, что время посещения закончилось. Неохотно, он предупредил свою маму. Они попрощались и обнялись, и он пообещал придти на следующей неделе, как обычно. Когда он открыл дверь, чтобы выйти из комнаты, он повернулся к матери, случайно заметив, что их разница росте теперь намного больше, и задумался над своими следующими словами. Подавив любые сомнения, он взглянул прямо в глаза матери и сказал: — Мама, я стану героем. Настоящим, профессиональным героем. И я вытащу тебя отсюда, туда, где мы с Фуюми сможем жить спокойно. Только мы втроем. Шото кивнул, как бы убеждая не сколько свою удивленную мать, сколько себя самого. Он не из тех, кто легко дает обещания, но он всем сердцем верил, что будет упорно трудиться для достижения своей цели. Когда его мама улыбнулась ещё шире, он понял, что определенно сможет этого достигнуть. В тот день он впервые вернулся домой настолько решительным и целеустремленным.

***

Когда Шото и Бакуго появились в кабинете Исцеляющей Девочки, старушка не была нисколько не удивлена, увидев двух лучших учеников ЮуЭй, которые зашли к ней в такую рань. — Уже подрались? Вы двое такие энергичные, — Исцеляющая Девочка зашла обратно в офис, поманив двух мальчиков следовать за ней. Сначала Шото замешкался, поэтому Бакуго грубо толкнул его в спину. Шото повернул голову и уставился на парня, но Бакуго только зло зыркнул на него. Вздохнув, Шото понял, что сейчас бесполезно драться с Бакуго, и поплелся в лазарет без сопротивлений. Бакуго громко хлопнул дверью, но не вошел с ним. Оказавшись наедине в стерильной и тихой комнате с Исцеляющей Девочкой, Шото почувствовал, как по коже прошла волна тревоги, а его дыхание чуть участилось. Старая героиня села на свой стульчик и приказала Шото сесть на кровать. — Сними маску, Тодороки-кун, — Исцеляющая Девочка наклонилась поближе, нарушая личное пространство Шото, чтобы разглядеть поближе. — Я полагаю, что это не из-за Бакуго-куна? Шото покачал головой в отрицании: — Он настаивал на том, чтобы я увиделся с вами, мэм, и притащил меня сюда. — Никогда бы не подумала, что из вас двоих именно Бакуго-кун будет более здравомыслящим, — она посмотрела на него краем глаз и мягко надавила на больную челюсть. — Можешь попробовать широко раскрыть рот? Шото сделал то, что ему сказали, и почувствовал тупую боль от затылка до челюсти, но это было ещё терпимо. Он почувствовал, как горло сдавило, но он знал, что это не из-за травмы. — Кажется, твоя челюстная кость не сломана, её легко вылечить. Ты чувствуешь постукивание в задней части левого глаза? После вопроса врача голоса в голове Шото сразу же заверили его сказать «нет», что он в порядке, и притвориться, что его голова не раскалывалась и безжалостно стучала, словно различные боли не стреляли по всему его телу. Шото хотел быть где угодно, кроме этой стерильно чистой комнаты, вне пристального внимания кого-либо. Шото понял, что слишком долго сидел в тишине, не отвечая. Он почти поддался голосам в голове, когда Исцеляющая Девочка спрыгнула со стула и прошла в другую сторону комнаты. Когда она вернулась, в руках у неё была чашка, дымящаяся паром, которую она сунула в дрожащие руки Шото. Шото отпил зеленого чая после того, как выслушал указания Исцеляющей Девочки. Напиток мягко согревал изнутри, а успокаивающее тепло приятно разливалось в груди. — Хорошо, — снова начала Исцеляющая Девочка, увидев, что Шото успокоился, — я здесь только для того, чтобы излечить тебя, Тодороки-кун. И чем скорее ты пойдешь на компромисс и расскажешь о своих травмах, тем скорее тебе станет лучше и ты вернешься в класс. С такими убеждениями у Шото не было выбора. Он отложил чашку в сторону и начал перечислять свои симптомы. Потом он снял рубашку и вся серьезность его травм оказалась как на ладони. Грубые красные царапины, пересекающие его грудь спереди, явные признаки перелома ребер. Большой темно-фиолетовый синяк, пожелтевший в середине, на животе, ещё один на левом бедре и на бицепсе. Свежие ожоги покрывающие его повсюду, от рук до нижней части спины, некоторые все ещё влажные и покрытые волдырями. Исцеляющая Девочка немедленно приступила к работе, задавая только нужные вопросы, но лечив, в основном, в тишине. Она использовала свою причуду, чтобы исцелить самые серьезные травмы, затем небольшие порезы. Закончила она ещё за 15 минут до начала первого урока. — Можешь отдохнуть и пропустить первый урок, если хочешь. Я напишу справку учителю, чтобы ты отдал её попозже, — сказала Исцеляющая Девочка, убирая свои инструменты. — Нет, спасибо, мэм, но я вернусь в класс, — Шото разгладил складки на рубашке, застегнув её и поправив безупречно красный галстук. — Я пойду. Спасибо большое за вашу помощь. — Тодороки-кун, подожди, — Шото уже был на полпути к выходу из комнаты, когда Исцеляющая Девочка остановила его. Сердце колотилось в груди, Шото почувствовал, как первые признаки паники неприятно подкрадывались к нему. Сейчас Исцеляющая Девочка задаст ему настоящие вопросы, которые она должна была задать в самом начале. Шото бы снова солгал, но из-за причуды про-героини он чувствовал, как его клонит в сон, и он не знал, удастся ли ему убедить её в правдивости его истории в этот раз. Он определенно не мог рассказать правду. Ему просто нужно бросить всё и бежать обратно в класс прямо сейчас. Он почувствовал прикосновение к спине, и когда обернулся увидел, как Исцеляющая Девочка протягивала ему большой контейнер с таблетками: — Передай Бакуго-куну, хорошо? Это поможет ему с его аллергией. Шото медленно взял лекарства и кивнул, быстро бросая ещё одну благодарность перед тем, как выйти из кабинета. Он увидел каплю недоверия во взгляде Исцеляющей Девочки из-за того, как он быстро покинул лазарет, но решил не думать об этом. Она не спросила, откуда эти травмы и он надеялся, что в этот раз ему чудесным образом удалось увильнуть.

***

Сонливость из-за причуды Исцеляющей Девочки осталась с ним до самого полудня. Он только что закончил полосу препятствий без использования причуды и присоединился к группе студентов, сидящих на земле. Некоторые отдыхали, некоторые ждали своей очереди. Шото потер затылок и немного отошел от одноклассников, посмотрев на экран, где демонстрировались результаты каждого ученика. Он взглянул на свое время и понял, что его имя стояло намного ниже по списку, чем обычно, несмотря на то, что только половина учеников закончила испытание. Он вздохнул и понял, что его результаты его сейчас совсем не волнуют. Все, о чем он думал прямо сейчас был сон. — Тодороки-кун! — знакомый веселый голос окликнул Шото, и он увидел силуэт Мидории, приближающегося к нему. Шото слегка помахал ему, и Мидория громко выдохнул, как только присел рядом с ним. — Эта полоса препятствий была просто жесткой! Шото утвердительно кивнул, но указал на рейтинг на экране: — Но ты занял третье место, — второе место было за Бакуго и первое у Ииды, что неудивительно. Быстрый и ловкий, даже без своей причуды. Мидория хмыкнул в ответ, но больше ничего не сказал. Он немного нервничал, теребя кромку спортивной формы. Когда он наконец повернулся и посмотрел на Шото, его глаза были полны… Беспокойства? Страха? Шото был слишком сонным, чтобы уловить такие детали. Что-то пошло не так, даже несмотря на то, что он был начеку. — Я вижу ты, наконец, сходил к Исцеляющей Девочке. Это замечательно! Есть ли какие-то серьезные травмы? Шото отрицательно покачал головой и случайно увидел, как недалеко от них Бакуго, нахмурившись, разговаривал с Яойорозу. Странно, Шото мог поклясться, что никогда не видел, как Бакуго и Яойорозу общались до этого. Он задался вопросом, что связывало этих двоих. — Тодороки-кун, — мягкий голос Мидории вернул его из размышлений, — как ты получил эти травмы? Что-то случилось, верно? Вот оно. Шото знал, что это случится рано или поздно. Он прикусил щеку изнутри, думая, как лучше ответить на вопрос Мидории. — Помнишь инцидент с Пятном? Тогда мы оба согласились с тем, что Иида-кун повел себя неразумно, не рассказав нам о своих проблемах, — продолжил Мидория, откинувшись на локти, разглядывая голубое небо над ними. — Я был бы очень признателен, если бы ты рассказал мне, что произошло, или Ииде-куну, или кому-нибудь ещё. Мы постараемся помочь. Мы же друзья, верно? Шото подтянул колени к груди и обнял руками. Он чувствовал себя истощенным, его глаз больше не кровоточил, он не хромал и смог нормально закончить полосу препятствий. Он был в порядке, он просто хотел, чтобы его оставили в покое. Но это был Мидория. А Мидории лучше знать. — Кое-что случилось, и Старатель очень разозлился, — тихо ответил Шото. — Он поступил безрассудно и оставил на мне несколько синяков. — Это… — Мидория замешкался на несколько секунд, нервно почесав свои неряшливо-волнистые волосы, — это ужасно, Тодороки-кун. Ты рассказывал это ещё кому-нибудь? Шото прикусил нижнюю губу, избегая взгляда Мидории: — Ну, я как-то проговорился и рассказал Бакуго. Мидория знатно удивился. Он определённо не ожидал такого ответа, и Шото это понимал. Даже он всё ещё не отошел от стычки с Бакуго на кухне прошлой ночью. — Ты сказал Каччану… Эм, хорошо. Но я имел в виду Айзаву-сенсея или Исцеляющую Девочку. Ты же ходил к ней сегодня утром? Снова этот вопрос. Сначала Бакуго, теперь Мидория. Они продолжали спрашивать его, рассказал ли он об этом взрослым, словно это как-то поможет. Растерянность и гнев начали расползаться под его кожей, и Шото почувствовал, как его левая сторона начала накаляться. Это было отвратительно. Он чувствовал себя отвратительно. Он захотел сорвать с себя кожу и вырвать волосы с головы. Не считая того, что у него почти не осталось волос. — Тодороки-кун, должно же быть что-то, что мы можем сделать. Это ужасно и ты определенно не заслуживаешь этого. Я думаю, будет разумно рассказать учите… Шото резко встал, удивив Мидорию и заставив его остановиться на полуслове. Он сжал кулаки и подавил непривычное желание накричать на своего друга, который, как он знал, просто пытался помочь. Но Мидория не понимал этого, и Шото чувствовал себя дискомфортно, ярость затуманивала его разум, а ладони покрылись холодным потом. Внезапно, пронзительный свист прорезал тишину, сигнализируя о завершении сегодняшних физических упражнений, призвав учеников собраться вместе. Шото сделал глубокий вздох и повернулся к всё ещё ошеломленному Мидории, стараясь выглядеть как можно более дружелюбным. — Давай, Мидория. Нам пора идти, — сказал Шото и ушел, не дожидаясь Мидории. Чувство вины расползалось в животе. Но он, все-таки, продолжил идти.

***

— Я думаю, что это прекрасный геройский псевдоним. В будущем все будут звать тебя по имени, Шото. И будет так, словно все в мире твои друзья! Шото усмехнулся в ответ на замечание матери. Он знал, что его мама поймет это. Поймет, в отличие от других. Это была его цель, чтобы все в мире стали друзьями одного одинокого Шото.

***

Часы пробили час ночи, и Шото не спал. Он вылез из футона, провел рукой по колючим волосам на голове, надевая свои черные тапочки и тихо выскользнув из комнаты. Он спал без сновидений, и проснулся совсем недавно, и не мог заснуть обратно. Обычно, он проводил такие бессонные часы за учебой или какой-нибудь книгой, но сегодня он чувствовал себя особенно неспокойно. Его ноги несли его подальше от четырех сковывающих стен его комнаты. Он остановился в ванной мальчиков и заметил, что кто-то оставил свою щетку в раковине. Вероятно, Каминари, основываясь на дизайне с неприятным желтым миньоном. Выходя из ванной, он услышал звуки, доносящиеся с первого этажа. Он знал только одного человека, который мог бодрствовать в такое время на кухне. Он забежал в комнату, чтобы захватить таблетки, которые передала ему Исцеляющая Девочка, и спустился на первый этаж. Когда он зашел, Бакуго стоял перед раковиной, как Шото и ожидал. Оказалось, что он уже закончил готовить и сейчас мыл посуду. Благодаря обостренным чувствам Бакуго, достойным восхищения, он заметил Шото до того, как тот успел поздороваться. — Пришел за ещё одной порцией еды, Половинчатый? Слишком поздно, я уже закончил. Приходи в следующий раз, — раздраженный голос Бакуго разрезал тишину на кухне. Шото подумал, приходил ли Бакуго сюда, просто чтобы помыть что-нибудь. Потому что сейчас он выглядел так, словно убирается, чтобы расслабиться или что-то типа того. — Нет, я уже поужинал, — Шото прочистил горло. — Вот, Исцеляющая Девочка передала тебе. От аллергии, — Шото положил контейнер с оранжевыми таблетками на стол между ним и Бакуго. — Спокойной ночи, Бакуго. — Сегодня утром. Ты рассказал ей? — теперь Бакуго стоял перед ним, скрестив мускулистые руки на широкой груди. Снова этот вопрос. В этот момент Шото почувствовал себя совершенно истощенным. С него хватит. Шото почувствовал, как его дыхание участилось, а сам он непроизвольно перешел в режим борись-или-беги. — Не сказал, не так ли? Ты идиот. Какого черта ты ей ничего не рассказал?! Ты сказал мне всё, словно это ничего, блять, не значит, но ты не сказал ни единого слова тем, кто действительно может помочь, черт возьми! — гнев в голосе Бакуго, по шкале от одного до ста, возрос до максимума. И сейчас он активно жестикулировал руками, подчеркивая каждое слово. — Бакуго, этот вопрос уже решен. И я буду признателен если ты уже забьешь на это, — Шото старался оставаться спокойным и уравновешенным. Он провел рукой по лицу и вздохнул, осознав, что сейчас не чувствовал ничего кроме злости. — Решен?! В каком месте он решен?! Он избил тебя! Собственного ребенка! И все ещё находится в статусе героя номер один, словно он невиновен. Готов поспорить, что если бы это был какой-нибудь злодей, ты бы рассказал всё… — Но он не злодей, понятно?! И почему тебе вообще не всё равно?! — в промежутке тишины между ним и Бакуго, Шото заметил, как тот удивился внезапно обострившейся вспышке гнева. Но вскоре удивление в красных глазах сменилось яростью. — Идиот. Я никогда не думал, что ты настолько тупой. Сейчас он злодей! Как долго он так обращается с тобой, а?! И как долго ты будешь прощать это ему?! Мы не можем победить некоторых людей в одиночку, поэтому нужно просить помощи! А сейчас ты выглядишь так, словно защищаешь его! Почему ты защищаешь его?! — Бакуго был слишком громким, он перешел все границы. А Шото уже выходил из себя. Он представил, как замораживает рот Бакуго. — После всего того, что он сделал с тобой и твоей матерью! На последнем слове блондина Шото, наконец, сломался и заморозил поганый рот Бакуго. Или, по крайней мере, попытался. Но Бакуго молниеносно отреагировал и противопоставил взрыв волне льда, направленной на него. — Придурок! — Бакуго отчаянно замахал руками, пытаясь рассеять дым вокруг него. — Какого хрена ты используешь свою причуду?! Ты что, хочешь втянуть нас в неприятности?! Но Шото уже был в ярости. Потоки гнева бегали в нем, освещая его изнутри. Он больше не слышал криков Бакуго. Он не понимал, почему Бакуго пытался уговорить его рассказать все учителям. Почему он это делал? Какая от этого польза? Бакуго ненавидел Шото, он ясно дал понять это всем вокруг. Бакуго ненавидел семью Шото, ненавидел его снисходительный характер, его зависимость от причуды. Бакуго ненавидел даже волосы Шото, которых уже не было, что добавляло ещё один пункт к списку «что я ненавижу в Тодороки Шото». Шото не знал, почему, но чувствовал, словно его загнали в угол, наблюдали и пытались вытянуть из него все секреты. Почему все просто не могли оставить его в покое, зализывать свои раны в одиночестве? Шото избавлял всех от ненужных проблем, оставаясь тихим, но почему они заставляли его говорить? Шото не хотел говорить. Он в порядке! Все было в порядке! Шото просто хотел, чтобы всё вернулось на круги своя, чтобы он снова следовал своей обычной рутине. Он хотел похоронить все чувства и плохие воспоминания глубоко внутри себя, чтобы их никто, никогда-никогда не видел. Он не хотел разбираться в этом. Он не хотел разбираться ни с чем. Он так, так устал. Громкий звук внезапно наполнил комнату. Похоже, сработал детектор дыма. Не хорошо. — Тодороки-кун! Бакуго-кун! Что происходит?! Шото повернулся и увидел Ииду, он все ещё был в пижаме, с растрепанными волосами и доброй половиной класса позади. Определенно не хорошо. Шото оказался в ловушке между его напрасно переживающими одноклассниками и Бакуго. Он почувствовал, как задыхается. Сжав руки в кулаки и опустив голову он убежал в свою комнату, оставив позади Бакуго, который кричал ему вслед угрозы и то, что их разговор ещё не окончен. Шото запер дверь и бросился на футон, опустившись на колени, согнувшись пополам и прижавшись лбом к мягким простыням, обхватывая себя руками. Эта поза, которую он всегда находил удобной при панических атаках или нахлынувших эмоциях. Шото нормализовал свое дыхание и пытался подавить приступ тревоги, чтобы успокоить своих демонов, снова.

***

— Шото, — тихо позвала его Фуюми, прижимая ватный диск, пропитанный дезинфицирующим средством, к порезам на его руке, — это не твоя вина, понимаешь? Аккуратные, ровные порезы, все ещё кровоточащие; кровь, капающая на пол из левой руки Шото. Всё тело ныло и болело, но лицо Шото было сухим. Казалось, что у него уже не осталось слёз; внутри всё высохло и сжалось. — В этом нет твоей вины.