Яркие огни Сурамара

      — Держать строй! Не отступать!       Сомкнув ряды, кал’дорай выставили вперед копья, украшенные перьями и листьями, и двинулись вперед, несмотря на творящийся неподалеку хаос. Майев видела на их лицах неподдельный страх. Потерявшие свои семьи и дома, ночные эльфы, те, что еще могли сражаться, под звуки боевого горна шли прямо на орду демонов, пытаясь удержать оружие в дрожащих от ужаса и усталости руках. Среди них жрица видела и воодушевленных молодых воинов, и утомленных и истощенных чародеев из Лунной Стражи, и даже жриц, сжимающих луки и глефы и восседающих верхом на саблезубах.       Воистину, это было одновременно пугающее и завораживающее зрелище.       Придержав поводья собственного зверя, Майев Песнь Теней поправила на своей голове шлем, скрывающий часть ее лица, и стиснула рукоять кинжала до боли в пальцах.       — Эта ночь обещает быть долгой, не так ли?       Она не сразу услышала знакомый голос из-за шума, царящего на поле битвы. Лишь когда Иллидан подошел ближе, положив ладонь на морду ее саблезуба, эльфийка обратила внимание на чародея. Майев часто видела его в сражениях и разговаривала с ним после, сидя где-нибудь на ступенях крепости, а потому видеть мага перед боем ей было действительно приятно. Ярость Бури, облаченный в мантию темных тонов, держал в руке посох с заостренным наконечником. В его глазах цвета янтаря читался гнев, смешанный с возбуждением перед столкновением с Пылающим Легионом.       Когда вдалеке вспыхнул ярко-зеленый столб пламени, саблезуб Майев в страхе дернулся, но жрица, умевшая с детства ездить верхом, успокоила его неторопливыми поглаживаниями по шее. Послышались крики, ругань и чье-то громкое рычание; магические вспышки со стороны Высокорожденных осветили звездное небо и превратись в огненные шары, обрушившиеся на головы повстанцев.       — Мы атакуем с фланга, с холма, — Иллидан указал куда-то в сторону. — Держись с основными силами. С нами будет Тиранда, но, возможно, нам понадобится помощь других сестер.       Заметив неподалеку молодую жрицу, синие волосы которой развивались на ветру, Майев кивнула в знак приветствия. Шелест Ветра попыталась ей улыбнуться, но улыбка эта вышла мрачной и грустной. Впрочем, кому из них сегодня действительно хотелось улыбаться?       — Удачного сражения, Иллидан, — опустив глаза на чародея, ночная эльфийка ногой пихнула саблезуба в бок, сильнее сжав кожаные поводья левой рукой. — Если что-то будет нужно, найди меня.       Отсалютовав ей на прощание, Лунный Страж вернулся к своей подруге. Еще какое-то время Майев следила за движениями Тиранды, которая о чем-то лаконично переговаривалась с магом. О том, что жрица не может сделать выбор между близнецами, было известно уже всем. Неужели чаша ее весов начала склоняться в сторону Иллидана?       Вклинившись в основной строй, ночная эльфийка принялась шептать молитву. Сколько жертв будет сегодня? Сколько кал’дорай отдадут свою жизнь в этом жестоком сражении? Бегом пустив своего саблезуба по полю, старшая жрица Элуны с громким боевым криком заставила своего зверя броситься на ближайшую уродливую тварь с длинными наростами на спине и костлявой узкой мордой, чем-то напоминающей волчью пасть. Демон зарычал, когда тяжелые когтистые лапы большой кошки придавили его к земле. Правда, ненадолго. Стоило саблезубу хоть немного ослабить хватку, как гончая с пронзительным визгом ринулась на него в ответ, вгрызаясь острыми клыками в защищенную латными пластинами шею. Спрыгнув со спины зверя, Майев, вооруженная изящным кинжалом, без всяких колебаний кинулась на следующего демона, пока ее животное продолжало бороться с созданием Легиона.       Звук боевого горна затерялся где-то в толпе. Крики сменились настоящими воплями; в воздухе чувствовался запах жженой плоти и шерсти. Разобравшись с гончей, жрица с явным отвращением вытерла кинжал от демонической крови о свой плащ и подозвала к себе саблезуба. Кошка, пусть и получила травму лапы, все еще продолжала держаться на четырех ногах, агрессивно настроившись против каждого существа, пропитанного Скверной.       — Не отступайте! Тесните их!       Голос командующего дарил хоть какую-то надежду на успех сегодняшнего сражения. Заметив Кур’талоса неподалеку, Майев на какую-то долю секунды встретилась глазами с его серьезным взглядом.       Гребень Ворона верил в каждого из них.       И жрица просто не могла его подвести. Никто не мог.       Заметив очередную вспышку в небе, Майев уловила в ней известные ей очертания темно-синего метеора. Значит, силы Иллидана тоже наконец-то вступили в эту битву, поливая врагов с невысокого холма градом магических стрел и огненных шаров. Скрежет стали о сталь, брань на демоническом языке и крики боли в очередной раз донеслись до жрицы. Эльфы вступали в схватку с демонами, сменяя на позициях погибших собратьев.       Песнь Теней не помнила, кто стал ее следующим противником. Протискиваясь сквозь ряды и не обращая внимания на жжение в плече, задетом клинком одного из демонов в порыве сражения, Майев наносила удары в разные стороны. Перед ее глазами мелькали сплошные оттенки зеленого и алого; казалось, им не было конца и края. Когда воин, стоявший неподалеку от нее, оказался придавлен к земле и растоптан прислужниками Пылающего Легиона, женщина чуть отступила вместе с остальными, но продолжила рьяно бороться с наступающими ордами.       Их были тысячи. Гигантской волной демоны накатывались на защитников из сопротивления, сметая все на своем пути. Они визжали и рычали от порезов клинков ночных эльфов, но это не могло остановить их. Когда демоны вплотную подобрались к холму, на котором продолжали сражаться Лунные Стражи и лучники, магические вспышки усилились и участились, и многие кал’дорай всерьез обеспокоились, что могут остаться без поддержки магов.       Бросив взгляд на Иллидана и убедившись, что чародеи пока справляются, Песнь Теней на всякий случай подозвала к себе двух юных жриц и указала на Лунных Стражей. Эльфийки поняли ее без всяких слов. Майев уже приготовилась вернуться к творящемуся вокруг хаосу, но кто-то схватил ее за руку, не позволив ступить ни шагу.       — Где твой саблезуб? — кровь из разбитой губы Кур’талоса стекала на его небритый подбородок.       Поняв, что кошки нет рядом, Песнь Теней громко выругалась, заметив неподалеку от них знакомый мех. Ее зверь бездыханно лежал возле тела одного из эльфийских воинов, пронзенный острым куском оплавившейся стали. Не было времени для сожалений. Сжав кулаки, Майев поджала губы и покачала командующему головой.       — Возьми моего, — говорил мужчина сбивчиво, причем голос его дрожал так, что жрица едва его понимала, — и направляйся к Лунным Стражам с отрядом.       — Они, кажется, неплохо обороняются, — заметила Песнь Теней.       Гребень Ворона свистнул, призвав к себе темного саблезуба с серым загривком, и потрепал зверя по шкуре, запачканной запекшейся кровью.       — Мы не можем потерять магов, — Кур’талос буквально всучил поводья Майев в руку, сжимая кожаный пут у нее в кулаке. — Это не обсуждается.       Эльфийка не стала с ним спорить. Взобравшись на гибкую спину животного и сжав шерстяные бока ногами, Песнь Теней бросилась в обратную сторону, надеясь в этой толпе найти своего младшего брата. Она помнила, что Джерод должен был сражаться в арьергарде, но не увидела его среди остальных стражников Сурамара. Взяв с собой первых попавшихся ночных эльфов и быстро изложив им приказ Гребня Ворона, она вскоре очутилась на злополучном холме, где, помимо чародеев и лучников, присутствовало несколько жриц, по возможности помогавших раненым.       Отпустив саблезуба, Майев быстрыми шагами достигла вершины — того самого места, где Лунные Стражи безостановочно продолжали колдовать и творить сложные заклинания. Тиранда, стоя возле Иллидана, командовала ближайшей группой стрелков. По мнению Песни Теней, молодая жрица не была способна на лидерство, ее приказы были сомнительными, а сама Шелест Ветра порой не понимала, какую тактику стоило применять. Впрочем, Майев ее не винила — они все были растеряны сегодня.       Когда невероятно уродливый мелкий демон с изогнутыми рогами и тонким хвостом попытался накинуться на крайнего мага, читавшего какое-то неизвестное заклинание, ночная эльфийка несколькими движениями руки обезглавила прислужника Легиона с помощью своего длинного кинжала.       — Не ожидал тебя увидеть здесь так скоро, Песнь Теней.       Иллидан, решивший отдохнуть пару минут от магии, выглядел особенно уставшим и ослабленным. Майев даже показалось, что он сейчас свалится на землю, но чародей остался стоять на ногах, только вытер свое лицо, покрывшееся пылью и пеплом.       — Я тоже не думала, что окажусь среди вас, — без всякой радости проговорила жрица, осматривая поле боя сверху. — Но Гребень Ворона решил иначе.       Всюду продолжали гибнуть эльфы. Демоны все еще наступали — армия Легиона будто бы не терпела никаких потерь, уверенно тесня кал’дорай обратно к лесу. Иллидан, понимая, что сегодня их может ждать поражение, сжал кулаки, пытаясь сосредоточиться. На холм уже тут и там взбирались рогатые твари, цепляясь когтями за выступы и корни. Магическая стрела одного из Лунных Стражей поразила очередную гончую Скверны, оставив от нее лишь темное пятно на земле.       — Собери тех, кто еще может сражаться, и образуйте рядом с нами полукруг, — Ярость Бури обвел местность рукой. — Тиранда вас прикроет.       Жрица, понимая, что его тактика все же имеет какой-то смысл, по привычке фыркнула, поднимая с земли чью-то глефу, покрытую многочисленными зазубринами. Кинжал уже был бесполезен. Кивнув Иллидану, она бросила мимолетный взгляд на кровоточащий порез на своем плече и, проигнорировав жгучую боль, раздала указания приведенному на холм отряду воинов.       Ранами можно будет заняться позже. Сейчас у Майев была определенная цель.       Это была не первая битва, во время которой ей позволили командовать воинами. На самом деле жрицы участвовали всего в нескольких сражениях, присоединившись к сопротивлению гораздо позже остальных. Но, тем не менее, служительницы Храма Элуны ни в чем не уступали умелым бойцам и стрелкам, внося свой вклад в эту войну. Да, Богиня всегда учила милосердию и состраданию, но сейчас в сердце Песни Теней пылала лишь неукротимая ярость, которую она с удовольствием выплескивала на каждого демона, посмевшего попытаться достать до магов. Пусть раненых лечат другие жрицы. Майев продолжит сражаться до последнего, чего бы ей это не стоило.       Краем глаза уловив стража Скверны рядом с Иллиданом, ночная эльфийка за пару мгновений добралась до командующего чародея, не сразу сообразившего насчет нависшей над ним угрозы. Когда маг, наконец, опомнился, было уже слишком поздно — порождение темной силы занесло над ним свой искривленный меч и, если бы не глефа Майев, скрестившаяся с клинком противника, до конца этой битвы эльф бы точно не дожил. Несмотря на усилившуюся боль в плече, старшая жрица уверенно сжимала в руках обретенное оружие, тесня стража Скверны к обрыву. Лязг стали о сталь заглушил прочие звуки; яркие вспышки в небе больше не отвлекали ни эльфийку, ни ее врага. Страж Скверны упорно сражался до последнего, пока глефа в руке женщины не перерезала ему глотку. Несколько капель обжигающей крови попали на кожу Майев, из-за чего жрица зашипела от неприятных ощущений.       Тяжело дыша, она воткнула оружие в землю, вытирая запястья, защищенные кожаными наручами и браслетами, своим плащом.       — Теряешь сноровку, Ярость Бури, — с некой надменностью в голосе усмехнулась жрица. — Должна же от тебя быть какая-то польза в бою, верно?       — Она есть.       Стиснув глефу пальцами, Майев повернулась в сторону новой волны демонов.       — Что-то я пока этого не вижу, Иллидан.       — Так поищи, Песнь Теней, и не отнимай у меня драгоценное время, — в раскрытой ладони мага появился небольшой огонек.       Жрице показалось, что она заметила коварную улыбку чародея. Когда двое ночных эльфов пали от когтей какой-то неизвестной для Майев твари, Иллидан обрушил на противника заряд энергии, и демон с визгом свалился обратно, так и не добравшись до середины холма.       Услышав звук боевого горна, трубящего отступление, Песнь Теней непонимающе переглянулась с командиром Лунных Стражей. Гребень Ворона зазывал их обратно в лес, крича что-то еще, но с такого расстояния ни Майев, ни Иллидан не могли разобрать его слов. Несмотря на то, что идея побега с поля боя казалась жрице абсурдной, победы при таком раскладе эльфийка не могла даже представить. Демоны, за спинами которых можно было разглядеть огромного инфернала, безжалостно теснили кал’дорай, добивали раненых, уничтожали стрелометы и баллисты, оставляя после себя груды трупов и следы разрушений. Пылающий Легион не щадил ни безоружных жриц, занимавшихся лечением, ни саблезубов без всадников, ни воинов, буквально умолявших о прощении и милосердии из-за сковавшего их страха. Пока Лунные Стражи продолжали колдовать, Майев до последней вспышки в небе держалась на холме вместе со своим отрядом, не позволяя кому-то даже повернуться в сторону леса. У них был определенный приказ, и старшая жрица готова была рискнуть всем, чтобы исполнить свой долг.       Когда чародеи, наконец, перестали напевать заклинания и принялись отступать вместе с остальными, ночная эльфийка внимательно следила за каждым из них, ощущая жар от ярко-зеленого пламени всем телом. Силы Пылающего Легиона приближались, продолжая крушить все, что попадалось им под ноги и руки. Понимая, что больше не сможет кого-то сдерживать, Майев обратилась к Иллидану:       — Нам нужно попытаться укрепить свои позиции в лесу. У твоих магов есть какие-то мысли по поводу этого?       Ярость Бури растерялся. Поджав губы, он неуверенно глянул на Лунных Стражей, и в его глазах на этот раз Майев уловила сомнение. Неужели эльф что-то недоговаривал ей? Тряхнув черной гривой, собранной в растрепавшийся хвост, Иллидан слабо кивнул.       — Я могу справиться с инферналом на том конце поля, как только он приблизится к нам. Ты знаешь, я уже с ними сталкивался, — чародей ухмыльнулся, заметив сомнение своей знакомой. — Что-то не так, Майев?       — Один? — недоверчиво фыркнула жрица.       Взяв в руку глефу, она осторожно попятилась к лесу вместе со своими воинами, следя, чтобы чьи-нибудь когти не задели кого-то из кал’дорай.       — Разумеется, со своими Лунными Стражами, — поправился Иллидан, держась рядом с ней. — Только будь готова к тому, что половина магов не переживет эту ночь. Для того, чтобы уничтожить инфернала, требуется энергия невероятной силы. Некоторые… — он на какое-то мгновение замялся, — могут не выдержать.       Майев, не желая вдаваться в подробности тайной магии, только вздохнула. А что им еще оставалось делать? Они все знали, чего стоила эта война.       — Главное, не жертвуй своими чародеями напрасно.       — Лунные Стражи всегда оценивают и осознают риск. Мы не подведем Сопротивление, — голос мага стал еще более серьезным. — Вы с Тирандой будьте рядом с Кур’талосом. Встретимся тогда, когда это все кончится.       Как только Майев взяла его за руку, чародей немного опешил, не веря, что старшая жрица, прекрасно зная о том, как скверно он отзывался о Богине из-за излишнего высокомерия, теперь одаривает его благословением. Закончив шептать молитву, Песнь Теней пожелала Иллидану удачи и спустилась с холма вместе с другими выжившими, оставив горстку магов продолжать сражаться с Пылающим Легионом.       В лесу, куда еще не успели ступить демоны, веяло привычным спокойствием. На несколько секунд жрица даже позволила себе расслабиться. Спустя какое-то время найдя Кур’талоса среди жриц и лучников, Майев несказанно удивилась, заметив за его спиной Джерода и три десятка воинов, не вступавших в сегодняшний бой. Ее младший брат прижимал к себе серебристый шлем, выслушивая указания главнокомандующего.       — Устроим им засаду прямо здесь, среди деревьев, — Гребень Ворона махнул ладонью в сторону вековых стволов, в пожелтевшей густой листве которых запросто можно было спрятать нескольких стрелков. — Отступать дальше некуда. Будем сражаться до последнего вздоха.       Майев, встретившись с эльфийским дворянином глазами, только оскалилась в ответ на его призывы сражаться.       Бой обещал затянуться до следующего дня.

***

      Признаться, жрица даже не поняла, когда многочисленные демоны внезапно перестали атаковать их небольшой, но сплоченный лагерь в сурамарском лесу. То ли часть сил Пылающего Легиона решила не тратить свое время впустую, то ли кал’дорай перебили их, но факт оставался фактом — это сражение ночные эльфы смогли пережить, несмотря на страшные потери.       С отвращением отбросив от себя помятый в результате удара чьего-то клинка шлем, Майев наконец-то смогла осмотреть порез на плече. Рану щипало, и жрица, не найдя другого решения, оторвала от своего платья небольшой кусок ткани и перемотала им травмированное место. Благо, что она вообще могла шевелить отекшей рукой. Присев на ствол поваленного дерева, эльфийка позволила себе перевести дыхание. В глазах темнело, ноги предательски дрожали, разговаривать с кем-то просто не было сил. Вспомнив об Иллидане, Песнь Теней бросила взгляд в ту сторону, откуда совсем недавно, быть может, часа два назад, послышался мощный взрыв, сотрясший землю.       Она не знала, пережил ли небольшой отряд Лунных Стражей это заклинание, но громадного инфернала, грозящего уничтожить остатки армии ночных эльфов, больше нигде не было видно. И все же отсутствие Иллидана серьезно обеспокоило не только Майев. Тиранда, до этого помогавшая другим воинам с обороной, теперь сидела под деревом вместе с Малфурионом и о чем-то мрачно переговаривалась с другом. Гребень Ворона, склонившись над картой, водил пальцем по границам Сурамара и обсуждал с одним из своих заместителей, Десделом, дальнейшие планы атаки, поглядывая на небо и будто бы ожидая какого-то знака от своего верного заклинателя.       Однако Иллидан так и не появлялся.       — Майев? — шелест жухлой листвы под латными сапогами Джерода показался эльфийке невероятно тихим звуком после битвы.       Юноша, участвовавший в засаде, выглядел не таким уж утомленным, в отличие от тех, кто вернулся с поля боя, и все же Майев видела, что командира сурамарской стражи потряхивало после обороны леса. Впрочем, она не собиралась отчитывать его за такое. На это даже у нее не было сил.       — Ты в порядке, сестра?       Песнь Теней пожала плечами. Как она себя чувствовала на самом деле? Подавленно? Устало? Будь у жрицы хоть какое-то желание разговаривать, она бы в любом случае не смогла описать свое состояние.       — Все нормально, — наконец произнесла эльфийка, когда Джерод опустился рядом с ней.       Ей хотелось прямо сейчас задремать, забыть об этом кошмаре хоть на какое-то время, но война не отпускала ее. Майев наблюдала за тем, как жрицы помогали выжившим, и понимала, что ей стоило бы присоединиться к ним, пусть она и заслуживала отдыха.       Джерод, как будто поняв ее намерение, повернулся к сестре:       — Для начала тебе бы следовало заняться собственными ранами и поспать.       Брови Майев сошлись на переносице.       — Все нормально, — повторила она таким же строгим голосом. — Я справлюсь.       Несколько часов спустя женщина, сумевшая залечить раны многим эльфам, все-таки смогла заснуть, надеясь, что кошмары не побеспокоят ее в это время суток, но жуткие образы демонов вновь и вновь всплывали в ее голове. А еще во снах Песнь Теней постоянно слышала чей-то властный и злобный голос, пробиравший своим холодом до самых костей, и этот голос нельзя было сравнить даже с ужасающим рычанием разъяренного инфернала. Когда кто-то внезапно тряхнул ее за здоровое плечо, Майев с трудом продрала глаза и уставилась в лицо молодого воина, что-то упорно пытавшегося до нее донести. Утомленная жрица не сразу разобрала его слова. Стражник, видя, что женщина взирает на него с явным недоумением, повторил четко и медленно:       — Командир Лунных Стражей вернулся, сестра. Тиранда просила Вас подойти к ней.       Кое-как поднявшись с земли, Майев содрогнулась от жгучей боли и слабости, но отдыха себе больше позволить не могла. К тому же, раз Иллидан пережил встречу с инферналом, то чем она, жрица Элуны, была слабее какого-то мага, практикующего тайную магию? Но увидев разбитого Ярость Бури в окружении Тиранды и еще нескольких сестер рядом с шатром Кур’талоса, эльфийка тут же позабыла о собственном высокомерии.       Из уголка рта чародея сочилась густая темная кровь. Прижимая к своему лицу шелковый платок, Иллидан тяжело дышал, пока юная жрица разбиралась с ожогами на его груди. От мантии мага не осталось ничего, кроме каких-то изодранных лохмотьев. Впервые за все время знакомства Майев сумела разглядеть черные узоры на теле Лунного Стража — они сплетались в какую-то единую магическую татуировку, то бледнея, то становясь ярче из-за влияния силы Элуны, которой Тиранда пыталась залечить свежие раны.       Других чародеев рядом с Иллиданом Песнь Теней так и не заметила. Те Лунные Стражи, что обороняли лес вместе с остатками основной армии, угрюмо молчали, искоса поглядывая на своего командира.       — Песнь Теней, — на лице мага возникла измученная улыбка, когда старшая жрица подошла ближе. — Я же говорил, что справлюсь.       — Где остальные? — Майев проигнорировала его слышимое в голосе самолюбие.       Иллидан умолк; довольная улыбка исчезла с его губ.       — Отдали свои жизни за спасение Азерота.       Тиранда, до этого сосредоточенная на его ранах, смахнула со лба синюю прядь волос и обреченно вздохнула. В последних сражениях гибло слишком много магов, а без колдунов победить эту войну было практически невозможно.       — Мы вернемся за их телами на закате следующего дня, если все будет спокойно, — заверила своего друга Шелест Ветра.       Майев не была в этом так уверена. Погибших было столько, что вряд ли ночные эльфы будут способны захоронить всех собратьев. К тому же, некоторые тела были изуродованы пламенем так, что в них едва можно было узнать представителей народа кал’дорай.       — Я слышал, что ты, Майев, потеряла своего саблезуба.       Ночная эльфийка помрачнела.       — Она погибла в сражении с демонами, — кивнув, жрица почувствовала болезненный укол в области сердца. Зверь был ей по-настоящему дорог, однако голос женщины при этих словах даже не дрогнул. — Так, как подобает воину.       Несмотря на сегодняшние происшествия, Майев действительно была рада, что Лунный Страж выжил и был готов вернуться к своим обязательствам в любое время. Ее воодушевляли даже его постоянные колкие фразы — казалось, маг готов был вечно опускать в ее сторону какие-то язвительные комментарии. Опустившись на колени, жрица присоединилась к своим сестрам, помогая им залечивать серьезные раны Иллидана.       И на какое-то мгновение Майев показалось, что в янтарных глазах эльфа она сумела заметить неподдельную благодарность.