Яркие огни Сурамара

      После внезапного убийства Кур’талоса дела у Сопротивления пошли совсем неважно.       Майев, которой сразу не понравилось служить под началом самоуверенного Десдела Звездного Ока, теперь предпочитала оставаться в лагере и помогать пострадавшим, а не кидаться в бой и следовать тактике командующего, который, казалось, не разбирался в военных тонкостях. Гребень Ворона, в отличие от своего заместителя, хотя бы умел слушать и руководить и знал о демонах достаточно, чтобы сдерживать атаки или заставать Пылающий Легион врасплох.       У Десдела этих качеств не было.       Это Песнь Теней поняла по рассказам воинов, переживших несколько сражений под руководством гордого дворянина. Звездное Око никак не мог определиться, с какой стороны следовало подходить к армии Саргераса, как правильно расставлять войска и продумывать возможные пути отступления. Жрица знала, что на своей должности Десдел продержится недолго — уж слишком многое этот мужчина возомнил о себе.       Вплетая в белые волосы зеленые листья и украшения, Майев быстро взглянула на свое отражение в водной глади, надеясь, что хотя бы сегодняшняя ночь пройдет спокойно. Здесь, в военном лагере на берегу неглубокой реки, было тихо; лишь легкий ветерок качал все еще живые деревья, не тронутые порчей Пылающего Легиона. В отличие от уцелевшей Цитадели Лунных Стражей, здесь у жрицы почти не было знакомых, кроме нескольких сестер из Храма Элуны. Изредка Песнь Теней встречалась с Тирандой — молодая эльфийка в последнее время молчала, постоянно хмурясь и расстраиваясь из-за пребывающих беженцев. Да, такой кровопролитной войны народ кал’дорай еще никогда не видел. В мирное время Майев не чувствовала царящих в воздухе ненависти, отчаяния и печали — ночные эльфы прежде не шептались о гибели собственной культуры и величия.       Никто и предположить не мог, что однажды кто-то заинтересуется Источником Вечности. Что однажды кто-то попытается захватить Азерот.       Закончив со своей прической, Майев привстала с камня, поправляя латные наручи, уже успевшие натереть ее бледную кожу. Нет, Песнь Теней никогда не была против брони — она и до этого часто надевала кожаные ремни. Просто теперь это все казалось таким естественным, что жрица Элуны ни на минуту не расставалась со своей защитой.       Стоило Майев попытаться сделать шаг назад, как она случайно врезалась в кого-то плечом, тут же выхватив кинжал из ножен и приставив его к горлу незваного гостя. Обычно никто к ней так близко никогда не подходил — Песнь Теней не любила, когда другие эльфы нарушали ее личное пространство.       — Я впечатлен, — усмехнулся Иллидан, чуть запрокинув голову, чтобы острый клинок не оцарапал его кожу.       От чародея веяло каким-то спокойствием и умиротворением, которого Майев почти не замечала ранее. Она даже не услышала в его голосе привычной надменности — Ярость Бури просто стоял рядом, изучая ее своими янтарными глазами с явным интересом, из-за чего Песни Теней стало немного не по себе. Опустив кинжал, эльфийка смерила мага таким же вызывающим взглядом, надеясь, что ее смущения никто так и не заметил.       — Разве так здороваются с соратниками, Песнь Теней?       Убрав клинок в ножны, Майев по привычке сжала его рукоять пальцами. Да, увидеть Иллидана сегодня она точно не ожидала — он, в отличие от нее, так и продолжал сражаться с Пылающим Легионом под руководством Десдела и, к удивлению многих, все еще оставался жив.       — Мог бы предупредить, что это ты, — заметила жрица без всякой злости в охрипшем голосе.       — Мне просто было интересно, что ты сделаешь в такой ситуации, — Иллидан бы коварно улыбнулся в этот момент, если бы не строгий взгляд подруги. — Я видел тебя в бою, Майев. Это, знаешь ли, будоражит воображение.       — На твоем месте я бы держала подобные мысли при себе, Иллидан. Моя ловкость позволила мне уничтожить несколько сотен демонов. Ты ведь не хочешь разделить их участь?       Ярость Бури насмешливо скривил тонкие губы:       — Думаю, ты смогла бы проявить ловкость своего тела в других ситуациях.       Его двусмысленность просто поражала жрицу. Как он мог думать о таких вещах, когда вокруг гибло столько народу? И все же… Майев про себя выругалась, отгоняя мысли о маге прочь. Только этого еще не хватало! В последний раз бросив строгий взгляд на Иллидана, жрица направилась обратно к лагерю, не имея больше ни малейшего желания о чем-то разговаривать с чародеем. Пусть для начала успокоится.       Но как бы она не старалась занять себя какими-нибудь делами, слова Лунного Стража всплывали в ее голове, мешая сосредоточиться на обязанностях. К ее счастью, Иллидан сегодня к ней больше не лез, предпочитая держаться на расстоянии. Майев часто встречалась с ним взглядом, будто эльф вообще не отрывался от нее. С чего это вдруг он начал к ней приставать со своим воображением? И почему подобные мысли неожиданно закрались и к самой Песни Теней? Ухаживая за ранеными, старшая жрица Элуны пыталась разобраться во всем происходящем, но разум словно отказывался воспринимать все это должным образом. Впрочем, Майев не стала беспокоиться об этом — пройдет несколько дней, она забудет о столь нелепом разговоре с магом и о собственном гневе, и всё вернется на свои места.       Вскоре до жрицы начало доходить осознание того, как сильно она ошибалась.       Мысли об Иллидане преследовали ее по пятам вместе с самим Иллиданом. Куда бы Майев не пошла, чародей всегда оказывался рядом в самый неподходящий момент и заводил с ней весьма обыденные разговоры, которые почему-то начали раздражать жрицу. Она везде пыталась уловить былую двусмысленность, но нигде, ни в поведении мага, ни в его словах, не проскальзывало даже намека на что-то откровенное.       Когда Лунный Страж в очередной раз захотел обсудить с ней будущее этого мира, подчеркнув значимость магов, Песнь Теней прервала его тираду весьма странным высказыванием:       — Твой длинный язык, Иллидан, непременно пригодился бы в другом месте!       Не найдя, что ответить на столь неожиданную фразу, Ярость Бури только пожал плечами, сдержав усмешку и наконец-то, к радости жрицы, умолкнув.       Следующие несколько дней Майев провела в спокойствии, продолжая следовать чьим-то приказам и помогать беженцам, видя Иллидана все реже и реже. Десдел постоянно гонял магов из одной области в другую, полагая, что какие-нибудь заклинания Лунных Стражей ослабят демонов и обеспечат сопротивлению победу над Высокорожденными и приспешниками Саргераса. Однако никакая тактика не приближала кал’дорай к триумфу – эльфы несли бесчисленные потери, несмотря на боевой опыт командиров отдельных отрядов.       А жрица так и продолжала ловить на себе взгляды Иллидана, не сомневаясь, что чародей еще не один раз вернется к сокровенным разговорам, когда у них выдастся свободная минута.