Яркие огни Сурамара

      Шум водопада успокаивал ее, позволяя жрице расслабиться хоть немного из-за всего происходящего.       Сколько жизней уже унесла эта война? И сколько еще унесет? Майев, прикрыв глаза, дошла до середины неглубокого озера, где зачерпнула немного воды в свои ладони и умыла лицо от остатков пыли и пепла. Сурамарские цветы перебивали демонический запах крови и серы своим чудесным ароматом, и потому ночная эльфийка на какое-то время могла забыть обо всем творящемся вокруг ужасе, растворившемся в столь пугающей тишине, нарушаемой плеском воды.       Им всем сейчас был необходим покой. И жрицам, и воинам, и магам. Демоны не знали пощады и усталости; они убивали без разбора и жалости. Что могли сделать против них дети звезд? Подняв глаза на небо, Майев на мгновение затаила дыхание, наблюдая за тем, как зеленые взблески вновь и вновь вспыхивают высоко над ней. Смогут ли эльфы продержаться против столь грозной силы? Никто старался не думать об этом.       Снова склонившись над водной гладью, жрица застыла на месте, внезапно услышав что-то позади себя. Она рефлекторно потянулась к поясу, намереваясь обнажить изогнутый кинжал. Вспомнив, что излюбленный клинок остался на суше вместе с легкой броней, эльфийка хотела было развернуться, но чьи-то сильные руки обхватили ее талию, не позволяя сделать ни шагу в сторону.       — Песнь Теней.       Знакомый голос молодого мага чуть усмирил ее пыл на несколько секунд, благодаря чему Майев быстро смогла осознать всю ситуацию. Когда одна из ладоней ночного эльфа легла на ее едва прикрытое полупрозрачной сорочкой бедро, Песнь Теней громко фыркнула, готовясь в любой момент отстраниться от чародея.       Однако вся проблема заключалась в том, что отстраняться от теплой мужской груди ей уж точно не хотелось.       — Что ты здесь делаешь, Иллидан? — как можно жестче спросила жрица, одергивая свою руку в тот момент, когда Ярость Бури сплел свои пальцы с ее пальцами.       Маг только усмехнулся, прижимая женщину сильнее к себе.       — Совпадение или нет, но я был в этом самом озере пару дней назад, — он коснулся потрескавшимися губами ее уха. — А теперь я вижу здесь тебя. Ты не считаешь это странным?       Майев сжала кулаки, мысленно приказав себе держаться. Что-то горячее упиралось ей в бедро, заставляя эльфийку неуверенно топтаться на месте. Близость командира Лунных Стражей опьяняла и лишала последних сил — не хватало еще сдаться ему прямо здесь, не сумев обуздать собственное желание! Когда маг заботливо убрал за ухо прядь ее белоснежных волос и прижался губами к шее, жрица нахмурилась, надеясь, что это все закончится в эту же секунду.       — Ты наблюдала за мной тогда, — перейдя на шепот, Иллидан опалил горячим дыханием ее нежную кожу. — Никогда не недооценивай Лунных Стражей. Думаешь, я тебя не заметил?       Эльфийка тихо выругалась. Два дня назад она действительно была здесь и следила за ним, сама не понимая зачем. Что общего могло быть у жрицы, презирающей тайную магию, и чародея, который эту самую магию, судя по слухам о Лунных Стражах, практиковал? И все же сейчас, несмотря на свою внутреннюю борьбу, Майев была рада, что он пришел сюда, нарушив ее привычное одиночество.       — Ты не ответил на мой вопрос, — заметила жрица.       Иллидан цокнул языком, разворачивая ее к себе и приподнимая ее голову за подбородок. Рукой, которая еще недавно покоилась на женском бедре, он сжал ягодицу прислужницы Элуны, но выражение лица эльфийки оставалось по-прежнему равнодушным. Если Майев и возмущалась всему происходящему, то делала это у себя в голове, внешне предпочитая оставаться абсолютно спокойной.       — Ты так и будешь делать вид, будто не понимаешь, зачем я здесь, Песнь Теней?       Она слабо усмехнулась, когда одним из пальцев маг надавил на ее губы. Конечно, Майев знала его намерения, однако хотела услышать это от самого Иллидана.       — Мы знаем друг друга почти с самого начала этой треклятой войны. В любой момент кто-то из нас может погибнуть. Так почему бы мне, наконец, не познакомиться с тобой поближе, Майев?       Жрица ничуть не удивилась, когда чародей притянул ее к себе для жаркого поцелуя. Разве не к этому всё шло? Не видя никакого повода для сопротивления, Майев осторожно обняла шею ночного эльфа, отвечая на его ласки и поглаживания. Иллидан был прав: они оба находились в постоянной опасности, а потому не было смысла таить свои желания. Чуть прикусив нижнюю губу мага, Песнь Теней довольно хмыкнула, когда он подхватил ее под ягодицы, приподнимая над водой и позволяя ей обвить ногами его бедра. Никуда не торопясь, жрица жадно ловила каждый поцелуй Иллидана, вдыхала в себя дурманящий аромат прибрежных цветов, жалась к привлекательному мужскому телу и корила саму себя за такое проявление слабости. Неужели ей и вправду этого не хватало? Все сомнения разом улетучились, когда командующий Лунными Стражами понес Майев куда-то в сторону водопада, не прерывая поцелуя.       Прижав эльфийку к холодному и влажному от брызг камню, Иллидан буквально придавил ее собой, взяв всю инициативу на себя. Шум воды заглушал тихие стоны Майев; ее ногти иногда задевали плечи мага, царапая темную кожу, и без того покрытую шрамами, полученными в битвах. Наконец-то оторвавшись от ее тонких губ, чародей спустился чуть ниже, целуя прикрытую распущенными волосами шею. Но этого женщине показалось мало. Требовательно надавив рукой на голову ночного эльфа, она заставила того опуститься на колени. Иллидан не стал сопротивляться, пусть Майев и готова была поклясться, что уловила сомнение в его янтарных глазах. Подхватив жрицу поудобнее, чародей слегка задрал ее сорочку выше бедер для собственного удобства и неуверенно поцеловал эльфийку между ног, сперва подразнив ее языком. Майев шумно выдохнула, запуская тонкие пальцы в его темные длинные волосы и теряя остатки самообладания. Разве так должна расслабляться жрица Элуны? Правильно ли она поступала, поддаваясь истинному соблазну? Песнь Теней не знала. Не хотела думать об этом. А потому, как только маг снова жарко поцеловал ее там, Майев лишь вскрикнула, откидывая голову назад и наслаждаясь этими сладостными и мучительными ощущениями.       Сожалеть обо всем происходящем она будет после войны, если эльфам удастся одержать победу над Пылающим Легионом. Сейчас для нее существовал исключительно он, лучший из Лунных Стражей, эльф, которому с рождения пророчили великую судьбу и который теперь стоял на коленях, ублажая языком обыкновенную прислужницу Богини. Прижимая его лицо ближе, Майев закусила нижнюю губу, чувствуя, что больше не может сдерживать себя.       Что сейчас сказали бы другие, если бы увидели их здесь, разгоряченных и изголодавшихся по всему тому, чего каждому хватало в мирное время? Они готовы были гореть в этом огне страсти, утопать в друг друге вновь и вновь, лишь бы это все не заканчивалось так быстро.       Майев не сразу поняла, что Иллидан поднялся на ноги и ждал от нее каких-то действий. Когда она более-менее пришла в себя, маг уже несколько секунд с напором целовал ее, и эльфийка чувствовала на его влажных губах солоноватый привкус, искренне недоумевая, почему Ярость Бури медлил и не торопился переходить к чему-то серьезному. Разве не этого они оба так хотели? Жрица, собиравшаяся было упрекнуть чародея в медлительности, охнула от неожиданности — Иллидан, который до этого почти что бездействовал, без всякого предупреждения начал входить в нее, продолжая целовать ее и сжимать ягодицы. Лунный Страж коварно улыбнулся, когда его уши усладил протяжный стон прикрывшей глаза Майев. Позволив женщине привыкнуть к этому растягивающему приятному ощущению внутри, ночной эльф пару раз коснулся губами ее шеи и ключиц, проводя языком по бледной бархатной коже. Не будь жрица настолько принципиальной, она бы давно разрешила ему стащить с ее разгоряченного тела эту надоевшую тонкую сорочку. И все-таки ей хотелось лишить мага какой-то, хоть и незначительной, части удовольствия. Какая разница, обнажена перед ним эльфийка или нет? Пусть радуется тому, что есть — и тому влечению, что демоны Пылающего Легиона не смогли бы забрать у них, даже если бы вторглись в Сурамар в столь неподходящий момент.       — Иллидан… — шепнула Майев, прижимая к себе своего новоявленного любовника и двигаясь ему навстречу.       Их темп был осторожным и плавным: оба настолько устали от царящего вокруг хаоса, что хоть на какое-то время готовы были утонуть друг в друге без всякого остатка и сожаления. Майев, которая до этого момента все еще сомневалась в правильности своих действий, теперь жадно глотала ртом воздух, принимая мага в себя. Ее ноги с каждым толчком сильнее сжимали бедра наконец-то расслабившегося Иллидана. Когда чародей в последнее время нормально отдыхал? Песнь Теней каждый день видела его в гуще сражений в окружении других магов. Вряд ли он позволял себе долгие передышки — впрочем, у самой Майев тоже не было времени для безделий. Эта война обещала быть долгой и кровопролитной для всех. Что по сравнению с этим временем могли значить их близость и мимолетное желание? Думая об этом, эльфийка всем телом жалась к груди Иллидана и дотрагивалась губами до черной татуировки на его плече в надежде заглушить свои стоны.       Нет. Никто не мог осуждать их за такое.       Никто просто не имел права осуждать.       Забываясь в Лунном Страже и его прикосновениях, Майев серьезно не понимала, почему они не спали раньше, когда подворачивалась такая возможность. Быть может, в этом не было необходимости? Обоим не мешало бы расслабляться после каждого боя. Жрица это понимала. Наверняка полезность их временного альянса осознавал и сам чародей. Игриво прикусив темное ухо Иллидана, ночная эльфийка усмехнулась, когда он шикнул в ответ на столь неожиданное действие.       Однако, как вскоре оказалось, сам маг решил удивить жрицу куда сильнее. Устав из-за весьма неудобного положения, Ярость Бури, не желая отпускать Майев, отстранил ее от холодного камня и вынес на берег, где, осторожно положив жрицу на траву, тут же устроился сверху, продолжая толкаться в нее в том же неторопливом темпе. Раздвинув ноги шире, эльфийка трепетно пробормотала что-то невнятное, когда Иллидан провел влажную дорожку языком по ее шее.       Оба были уже на грани.       Оба едва держались, но не хотели, сплетясь в одно целое, отпускать друг друга в этот опасный мир, где каждый новый день сулил смерти, поражения и разрушение всему тому, чем кал’дорай так дорожили.       И все же их спокойному времяпровождению должен был наступить конец.       Когда Иллидан встал с нее, у Майев невыносимо кружилась голова после всего произошедшего. С помощью мага приподнявшись с земли, жрица какое-то время прижимала к себе согнутые в коленях ноги, пытаясь восстановить дыхание и унять дрожь во всем теле.       — Погоди, — сидящий рядом Лунный Страж рукой потянулся к ее голове. — У тебя в волосах застряли сухие листья.       Майев только отмахнулась:       — Я еще успею привести себя в порядок. Нам пора возвращаться к остальным.       — Остальные подождут, Песнь Теней.       Слова чародея изрядно жрицу удивили. Впрочем, ничего такого странного в них точно не было — она уже давно заметила, что Иллидан предпочитал проводить время в одиночестве, подальше от других эльфов, по неизвестным ей причинам. Может, все дело было в Тиранде? Встретившись взглядом с золотыми глазами мага, Майев подавила в себе желание отвернуться.       — Никогда не думала, чем будешь заниматься после войны? — поинтересовался Иллидан, спиной привалившись к одному из прибрежных камней. Похоже, Лунный Страж и вправду никуда не торопился уходить отсюда. — Продолжишь служить Элуне?       Поднявшись с травы, эльфийка довольно потянулась, чувствуя приятную слабость, теплом разлившуюся по всему телу.       — Я не просто так выбрала путь жрицы, Иллидан.       Надев платье из плотной ткани и поправив латные пластины легкой брони, Майев собрала волосы в высокий хвост и потуже затянула ремень, придерживающий кожаные ножны, болтающиеся на бедре. Иллидан следил за каждым ее движением, и женщине, несмотря на постепенно отпускающую эйфорию, невероятно льстило его внимание.       — Не очень-то ты и похожа на жрицу, — наконец признался маг. — Ты кажешься слишком воинственной по сравнению с другими женщинами из Сестринства Элуны.       Песнь Теней лишь пожала плечами в ответ. Суровая внешность и стальной характер не мешали ей заниматься исцелением других эльфов и молитвами. Да и что чародеи могут понимать во жречестве? Бросив мимолетный взгляд на вспыхивающее зеленым небо, Майев сжала кулаки и слабо оскалилась. Для того чтобы думать о дальнейшей жизни, им нужно было остановить вторжение и пережить эту войну.       — Мы ведь еще увидимся, Песнь Теней? — с какой-то едва ощутимой надеждой спросил Иллидан, вставая на ноги.       Оказавшись напротив жрицы, маг положил ладонь на женское плечо, вглядываясь в серьезное лицо своей подруги. Майев кивнула ему. Должен же кто-то заботиться о раненых Лунных Стражах и остальных воинах из сопротивления.       — Да, Иллидан. Мы еще обязательно увидимся.       На прощанье прижавшись губами к ее лбу, Иллидан отстранился от Майев, напоследок сжав ее ладонь в своей руке.       Утром им обоим предстояло продолжить сражение.