Песнь лживого самоубийцы

Прячась за чертовой колонной, которая после нескольких взрывов была вся в трещинах и еле держалась, я думал лишь о том, как убить этого урода. Мне было плевать на жизни людей, всех этих обреченных стариков и умных детишек с богатенькими родителями. Для меня главной целью было пустить пулю, а лучше несколько, в того, кто уже разрушил мою жизнь. Какая разница, что сейчас это преступление, потому что о нас никто не знает? После того, как из-за меня погибло столько людей, почти половина гребаных пансионата и дома престарелых, я уже все потерял. Моя карьера и личная жизнь уже катятся в бездну и я не смогу это остановить. — Где же ты, Ри-ичи? Здесь осталось несколько заветных кнопочек, разрушающих твою жизнь и это мерзкое здание лживых стариков! Перекрикивая визги умирающих и грохот разрушающегося дома, психопат провоцировал меня своим язвительно-победным тоном. Верно, еще осталось несколько кнопок-панелей. Может, еще не все потеряно? Может, если я смогу спасти оставшихся, то моя жизнь не потеряет смысл? Может, я еще смогу спасти себя? *** — Айрис. Я выбираю Айрис. Я отчетливо услышал усмешку психопата, даже не пытающегося скрыть свое…не удивление? Ему что, было так очевидно, что я не выберу сотни невинных людей? Не то чтобы я был такой сволочью…хотя, учитывая, что я только что сделал, похоже все-таки был… — У меня есть подарок для тебя. Даже два. Он наклонил голову, будто действительно что-то говорит, но я слышал грубый измененный голос из его телефона, лежащего в кармане. — О первом ты узнаешь, когда поговоришь с некоторыми своими людьми. А второй… я не разрушу не одно из зданий в этом городе… Пока. «Птицы» останутся целыми и невредимыми. — Да я слышу подвох даже через все изменения твоего голоса. Тихий смех, который, в отличии от простой речи, был мне не знаком, дал понять, что что-то за этими подарками все же стоит. — Конечно. Если ты невнимательно слушал, то я повторю: Я не разрушу ни одно из зданий в этом городе. Но ты… Удивительно, но это снова голос из телефона. Неужели я настолько предсказуем? Я услышал тихий треск и шум, а потом увидел, как стекло начало опускаться вниз, под пол. Конечно, первым моим действием был прыжок, когда стекло опустилось достаточно для него. Этот псих уже испарился, но я и не собирался его догонять. Я подбежал к Айрис и начал развязывать ее. Синяки и раны от порезов приводили меня в бешенство, но от чего-то оно быстро усмирялось, уступая холодному расчету разума. Телефон, до этого момента лишь безжизненно валявшийся в моем кармане, подал тихий сигнал о включении. Как он сделал это? Впрочем, задумываться об этом времени и желания нет. Связавшись со своими людьми и объяснив им все, я поднял Айрис и пошел на выход. Ее срочно нужно было отвезти в больницу… *** Следующие несколько часов показались мне адом. Мне не дали остаться с Айрис в больнице, а сразу вытащили на разборки. Причем, не только мои подчиненные, но и обычные граждане, которых приходилось отгонять отговорками или даже грубой силой. Они так сильно ненавидели меня, что я даже испугался на секунду, и только потом все понял… Все экраны либо возвращались в привычное положение и снова показывали рекламу, либо исчезали бесследно, хотя, возможно, можно было понять, откуда они взялись и как исчезли, если бы кто-то вспомнил об этом сразу. У психа есть помощники. Выслушивая тонны дерьма и обвинений, я пытался придумать способ спасения своей карьеры и репутации. К счастью, он нашелся сам… Когда меня, немного покоцанного и побитого разъяренной толпой все же смогли доставить в участок, несколько людей громко объяснили другим одну вещь: мне и нескольким людям сразу было известно про это нападение на Айрис и угрозы двум заселенным зданиям, поэтому мы обезопасили здания, отчего они и не разрушились сегодня, и оставалось в итоге только спасти Айрис, что решил сделать я. Мои подчиненные быстро поверили в это, хоть и не все. Те, кто поверили, снова начали меня восхвалять, а те, кто нет — разошлись обдумывать. Я почти почувствовал радость, но был все же слишком шокирован для эмоций. — Ричард, ты ведь в курсе, что все хорошо? Твой план сработал, но отчего ты такой бледный? Я непонимающе посмотрел на одного из моих подчиненных — Аббота. — Мой план? Ты о чем? — Эм… о том, о чем сейчас рассказывал остальным с ребятами. Это ведь ты оставил нам еще один стишок этого безумца и указания…? — Да… Да, конечно. Не обращайте внимания, я просто слишком…устал и в шоке… Меня оставили в покое, так что я мог обдумать полученную информацию. Значит, подарком этого психа было это? Отведение от меня обвинений? Он создал план, который якобы предотвратил все его преступления сегодня и присвоил его мне. Зачем?! Боже…события сегодняшнего дня просто убивали меня, казалось, что тело мое стало совсем ватным и потеряло возможность двигаться… Но мне еще предстояло выступление перед народом. Надо же спасать репутацию… *** Я завалился домой уже поздно ночью. Все эти проверки пансионата и дома престарелых, выступление перед людьми, интервью, а потом я еще наведался к Айрис, правда, она тогда спала, но я поговорил с врачом. Хоть его новости меня более-менее обрадовали за сегодня: она в порядке, повреждения не серьезные, но несколько дней ей придется полежать. По состоянию квартиры я понял, что Мария тут была, а значит, мне не придется спотыкаться о собственные вещи. Первым делом я пошел в душ, конечно, сил на это не было вообще, и тело мне так и говорило пойти лечь на кровать и никогда не вставать больше, но все же я был довольно грязный, немного в крови, да и вспотел. Здравый смысл победил, поэтому, на ходу сбросив вещи, я зашел в ванную. Думать не хотелось совершенно, особенно, о сегодняшнем дне и об этом психопате. Быстро помывшись, насколько возможно это в моем состоянии, я вышел и, не одеваясь и даже не вытираясь, завалился в кровать, чтобы мгновенно отключиться… Какое блаженство! Мне ничего не снилось, чему я крайне рад. Порой так не хватает спокойного, размеренного и глубокого сна. Утро наступило медленно и крайне приятно. Слабость во всем теле прошла, а в голове было свободно, я чувствовал себя просто отлично! Мной овладела полнейшая нега… В планах на сегодняшний день было лишь одно: отдых. Мне надоела рутина на работе и всякие психопаты. Я собираюсь провести несколько часов дома за любимыми занятиями, а потом проведать Айрис. Надеюсь, с ней удастся поговорить, а еще лучше выйти с ней на прогулку. *** Кто знал, что домашняя рутина может нравиться больше всего остального? Может, этого мне так не хватало? Я все заваливал себя работой ради должности, а вдруг окажется, что это не то, что мне было нужно? Что, если мне нужно обычное домашнее счастье? Никогда бы не подумал о таком, а если бы мне кто-то такое сказал, счел бы его шутником или безумцем. Сейчас я еду к больнице, только-только выйдя из торгового центра. Я купил Айрис цветы и фрукты, как полагается, хотя в цветах оставил небольшой сюрприз. Девушки ведь любят всякие безделушки? Афелия любила… Я не видел Айрис со вчерашнего вечера, а ощущение, что мы не виделись несколько лет. При том, что она пока лишь моя сослуживица, такая тоска кажется чем-то странным и…будоражащим. Ей-богу, влюбился как пятиклассник. Когда я приехал в больницу, мне сразу сказали, до скольки я могу побыть у нее, и обрадовали тем, что я могу вывести ее на прогулку на полчаса. Цветы ей понравились, а сюрприз я попросил посмотреть после моего ухода. Когда мы вышли во двор больницы, я признался ей в том, что очень беспокоился за нее. Она спросила, что вообще произошло, но я рассказал ей только часть правды. Пока рано для всего этого дерьма, так что я расскажу ей все после. Медленно шагая по парку, мы говорили о совсем неважных вещах. Но даже они с ней казались мне безумно увлекательными. Я полностью убедился, что она разносторонняя и творческая личность, в простых мелочах она видела что-то ценное, это удивляло и восхищало меня, это было новой, неизведанной и непонятной частью моей жизни, которую я собирался изучить как можно больше. *** Ближе к концу прогулки Айрис смущенно спросила меня, действительно ли я беспокоился, я искренне ответил ей, немного удивляясь самому себе. — Раньше вы были равнодушны ко мне, а иногда и грубы. Что изменилось? Этот вопрос ввел меня в ступор. Я долго думал, но так и не нашел ответа на него. — Не знаю, возможно, я просто перестал так зацикливаться на работе и понял, что в жизни могут быть куда более важные, более прекрасные чувства, нежели гордость от своих достижений. Айрис улыбнулась мне и взяла за руку. Она все еще была смущена, поэтому я не мог перестать любоваться ей. Меня поражала ее чистая, искренняя красота, ее очарование. Я наклонился и нежно поцеловал ее, не так, как целовал Афелию, потому что она такого никогда не заслуживала. С Айрис я чувствовал то, о чем сказал ей — нечто намного более важное, чем упоение победами, нечто такое, что разливалось в груди теплом, а голову заставляло кружиться. Я был влюблен, действительно влюблен, и теперь, оглядываясь назад, я думаю, что заметь я Айрис сразу, мне не нужны были бы все грамоты и чины, все победы и повышения, мне хватило бы ее, ее одной, чтобы наполнить всю мою жизнь безграничным счастьем.