Друзья?

Зак знает, что Монти его видит насквозь. Кажется, один только Монти и видит. Он всюду. Он дышит в спину ему на парковке, когда машина Алекса тормозит чуть наискось, и Зак торопится, чтобы помочь ему выйти и взять тяжелый рюкзак. Он где-то неподалеку все время в коридорах, в бассейне, в столовой. Сидит среди оруще-жующей массы спортсменов и смотрит. Сканирует, сука. Просто видит насквозь. Его не проведешь банально-избитым, что маме обещал помочь пацану. Он не ведется, как Брайс, на полуответы, его не устраивают недомолвки. Он смотрит. Нечитаемо, пристально. Смотрит, запоминает. Как подал Алексу руку, чтоб опереться. Как сграбастал в охапку там, у машины и пытался нести до входа на руках, как девчонку. Как тот отбивался, орал и, кажется, собирался поколотить его тростью, а после выдохся и шепнул беззвучно: "спасибо", а Зак улыбался, как полный дебил. – Че-как там твой бойфренд? Счастливый? Давай, дружище, колись, до какой базы дошел? Заки, ну же, поделись с пацанами. Монтгомери похабно причмокивает и делает неприличный жест. Толкается в щеку языком изнутри. Хохот подхватывают спортсмены, и только ублюдочный Брайс закатывает глаза и вполголоса просит команду заткнуться: – Ладно вам, наш Заки делает доброе дело. Брали бы пример, обормоты. Ну, чего развесили уши? Погнали, игра сама себя не сыграет. Выбегают на поле один за другим, и только Монти какого-то медлит. Уставился и не моргает, будто ждет. И прямо сейчас Зак может поклясться: тот видел. Ту сцену после бассейна в их раздевалке. * Зак, хватающий воздух, и Алекс с топорщащимися штанами. И то, как потом опустился рядом на скамейку несмело, заправил прядку за ухо, пальцами скользнув по щеке. – Всего лишь физический контакт, это нормально. – Нормально, что я не хочу, чтобы ты уходил? – хрипло и тихо, и собственный выдох Зака почти оглушает, и еще одно немое касание. И пальцы, что до смешного дрожат, и сбоит дыханье. И слов нет от слова "совсем". Только выдохи-всхлипы и бесконечные касания пальцев. Сперва осторожно и робко, легко – прямо так, через ткань. Толкается ладони навстречу, отчаянно жмурясь и губы сгрызая. И мозг, наверное, в полной отключке. И потому, конечно, Зак просто не слышит. Не знает и совсем не доходит, что кто-то может стоять у дверей и смотреть. * – Монти. Проблемы? – Не знаю, это ты мне, Заки, скажи. Нормальный был же пацан, а сейчас. Смотреть, блять, противно. Вдарить тебе пару раз, чтобы мозги встали на место? Или этого... задохлика твоего разобрать на запчасти? У Зака что-то взрывается в голове и кровь одновременно вскипает, и он просто бьет, даже не целясь особо. Громкий хруст на всю раздевалку, и итогом вывихнутая челюсть Монтгомери, что не ожидал, наверное, так быстро и точно, а приготовился к подъебкам и скрытым угрозам. – Ты... сука, я тебя. Ты совсем охуел? Кого? Брата за этого вот... Сплюнет на пол кровавые сгустки, поднимет перекошенное злобой лицо, поднимая кулаки для удара. – Зак, Монти, вы... Да вы тут чё, охуели? – Брайс замирает на пороге, стаскивая шлем с головы. Монтгомери готовится разразиться прочувствованно-истерической речью, но тот затыкает просто взмахом руки. – Монти, рот закрывай и на поле вали, там тренер уже рвет и мечет. А мы с Заки тут пока... потолкуем. И разве когда-то ручной пес Брайса Уокера смел ему возразить? – Слушай, Брайс, вот только не надо. Я сам разберусь, ты не встревай. – Команда – это семья. Заки, ты должен запомнить. И Алекс... блять, да трахай ты на здоровье хоть папуаса. Но ты и Монти... чтобы я больше такого не видел. – Твой Монти – гомофоб еще тот. Я просто пацану помогаю. Остальное его, да и всех остальных, ебать не должно. – А ты не думал, дружище, что ебет его эта тема совсем не из-за абстрактных причин? Подмигнет, игриво дернув бровями и свалит на поле, оставив Зака в пустом помещении с головой, взрывающейся от сотен догадок и не меньше вопросов. И тишину разобьет короткий звонок смс: < У тебя тренировка сегодня? < Нахуй тренера, команду и поле. Жди на парковке, иду. Три минуты. Нахуй Монтгомери и его тараканов. Нахуй всех, Алекс ждет.