Сломленные (Broken).

Она задыхается от приступа слез, и ком в горле в действительности мешает сглотнуть, из-за чего и щурится. Спокойствие не приходит даже от окружающих звуков: журчания воды у фонтана, тихого шелеста листвы. Но плакать она не позволяет себе даже сейчас, когда казалось бы, сделать это было бы не так уж и плохо, а самое главное ведь из знакомых — никто и не видит такой минуты слабости. «Изу-сан и Кач-чан меня найдут. Поэтому я и успокоюсь! — при мыслях о близких друзьях она в действительности тихонько успокаивается, но подрагивать не перестаёт, из-за чего слегка щипает себя за кисть. — Наверное, так лучше». Она не замечает за собой, как наклоняется к асфальту, кладя на него ладонь. Понимает, что так уже делала, что-то, что увидит после этого — не изменится, как бы Изуми не пыталась. Мальчик с гетерохромией, какого цвета глаза только не видно — солнце ослепляет настолько, что от очей нового знакомого словно идут некие блики, и Изуми даже думает, что это одна из его причуд, но почему-то сразу это отклоняет в голове. Мидория точно помнит свои первые мысли на его счет и первое, на что обратила внимание, и это точно был не разный цвет радужки. Слегка задерживает руку при пожатии, замечая, что та действительно прохладная, и в голове это отдаёт уже не в первый раз. Испытываемое чувство дежавю заставляет ее вздрогнуть, едва, лишь ногой, но это никак не отобразилось на чувствах и всем ощущаемом вокруг. Слышит зов брата, оглядывается, после чего и вскакивает. Дарит цветок, и на мгновение становится действительно стыдно, от чего слабый румянец приливает к щекам, и уже по дороге к фонтану она бьет слегка себя по щекам. «На какую такую память? Стыдно! Надо было же ляпнуть!» — глубоко вздыхает, продолжает отдаляться от скамейки. Порой оглядывается назад, наблюдая за женщиной, что подошла к мальчишке. И возможно, стоило бы остановиться и понаблюдать, интерес и любопытство охватывают разум, но все это — сон воспоминание, потому и пойдёт все это уже по давно известному сценарию. «Красивая», — мелькает в голове, но практически в эту же секунду оказывается Изуми в объятьях брата, а после воды из фонтана, что подозрительно уволакивала вниз, в глубь. Открывать глаза действительно не хочется. В голове пустота, и даже не сразу приходит осознание, какой сегодня день. Даже из-под закрытых глаз чувствуются солнечные лучи, и у Изуми непроизвольно вырывается улыбка. Инко, скорее всего, не так давно заходила в комнату к дочери, о чем говорит утренняя прохлада и практически исчезнувший запах краски, такой привычный и уже осевший в лёгких. Щурясь, Мидория открывает глаза, трёт их кулаком, как в детстве, и смотрит на противоположную стену, напрягая зрение. Дерево, нарисованное с помощью мамы и Изуку, раскинуло свои ветви чуть ли не по всей стене, а причудливые листья уже не произвольно вызывали у неё улыбку. Идея сделать из листьев фотографии пришла уже давно, потому пока ещё цветущее дерево раскинуло не все свои листья, которые могли бы расцвести. Фотография, давняя, в уголках помятая и слегка выцветшая; дети на ней улыбаются, а девочка в контрастирующем от волос сарафане стоит по середине, и нисколько не смущаясь, в отличие от самих мальчишек, обнимает их и повисает уже на вечно в этом снимке на их шеях. — Ми-сан, ты проснулась? — Изуку, вероятно, топчется у двери, постучать не решаясь. — Да, Изу-сан. Сегодня в Академию, да?

***

На протяжении всего дня Шото чувствует себя как-то не так, и обезболивающее, так плохо заглушающее ноющую боль в районе метки, уже начинает раздражать. Рукав рубашки и пиджака закатывать даже не собирается, потому что большого потрясения, испытываемого в первый раз, уже точно не будет. Раздражает всё вокруг, и шумные одноклассники да подавно. Возможно, укрыться на крыше было бы неплохим вариантом, но сделать это следовало бы сразу по приходу. Тодороки вздохнул, подпирая голову рукой. Обезболивающее не помогало совсем, и боль стала только сильнее, что отвлекало от мыслей и мешало прислушаться. «Тот очкарик, спорющий с недавно пришедшим — Иида Тенья, — решил сам для себя повторить и поднять взгляд на людей, что открыли дверь. — Близнецы?» Девушка решила зайти первой, едва заметно толкнув брата в бок. Кулак одной руки она сжала на лямке сумки, и по мягкой улыбке и не скажешь, что она волнуется. Помахав рукой тем, к которым она подошла, секундой позже поправила выбившуюся из мальвинки прядь. — Хей, Кач-чан, мы снова в одном классе, — секундный взгляд на скрытую тканью рубашки руку, чуть позже, сощурив свои большие зелёные глаза, она бегло осмотрела класс. — Иида Тенья? Я Мидория Изуми, а он… Мидория Изуку, — все с той же мягкой улыбкой она большим пальцем указала на дверь, за которой Изуку все ещё стоял, но беседовал с подошедшей опоздавшей. — Кач-чан, давай, поспокойнее, окей? — пара шагов вперёд, к первой парте того же ряда, лёгкий разворот головы, от чего зелёные волосы слегка разместились в разные стороны. Бакуго вздыхает, закатывая глаза, и ноги с парты убирает под удивлённые взгляды новоиспеченных одноклассников. И пока основной шум создают те, кто стоял у двери, кто-то тихо пробормотал что-то о том, что к этой Мидории, насчёт блондина, если что, то стоит обратится. Изуми сама лишь хотела присесть, задумчиво потирая скрытую метку и слегка хмурится. «После этого урока стоило бы зайти в мед кабинет», — с усмешкой думает она.

***

Она вяло переодевается в форму, поправляет рубашку, совсем не замечая тихого оповещения на телефоне. В раздевалке почти что никого не осталось, кроме неё здесь было ещё пару человек, но те без того были заняты и даже не заметили тихого писка телефона.

«Ми-сан, я уже ушёл. Мне стоило, скорее всего, дождаться тебя, но пришлось поспешить. Мама просила зайти в магазин, так как у неё не было времени, да и стоит закупиться перед её отъездом в Йокогаму. Изуку.»

— Изуми-тян, давай пойдём домой вместе? — Очако, уже собранная, подошла из-за спины, чуть наклонившись и придерживая лямки своей сумки. Мидория задумчиво вздохнула, натягивая пиджак. — Мне нужно будет зайти на улицу Чира, тебе будет по пути? — созидательница взяла свою сумку, поправляя её и наблюдая за задумчивой Ураракой. — Если тебе неудобно, то не стоит, Урарака. — Прости, но мне в действительности будет не очень удобно идти таким маршрутом, — она виновато чешет затылок, также улыбается. На похлопывание по плечу и слова, что ничего страшного в этом нет, лишь ещё больше качает головой. — А вообще, в каком районе ты живёшь? — Хито, там квартал, конечно, до Чира, но это не так уж далеко. — Я живу на окраине Футо, вот чёрт, — Урарака вздыхает, берет новую подругу за руку, вызывая у неё удивлённый взгляд и глубокий вздох. — Из школы тогда давай выйдем вместе? Минут 10 — и развилка, после которой девушки попрощавшись, разошлись в разные стороны. Мидория впереди заметила довольно знакомую фигуру, но звать не спешит, хочет подойти на более близкое расстояние и удостовериться точно; сгорать со стыда потом совершенно нет желания. И действительно: разные волосы, так ровно разделённые меж собой по цвету, и то, что точно каждая из сторон по своему хороша, хотя об особенностях второй причуды оставалось лишь гадать. Гетерохромные глаза сейчас не видно, но Изуми точно может представить, как эти разные глаза не выражают эмоций, как в эти глаза даже не блестят при лучах заходящего солнца, и это её даже не пугает, а завораживает. Обладательница причуды «созидание» хмурится, ускоряясь, и делает глубокий вздох. — Эй, Тодороки! Шото с неким неверием остановился, и только спустя секунды окончательно встал, не сдерживая хмурость. Младшая Мидория шла позади, отставая где-то на метров десять, и эмоции на её лице в действительности вызывали удивление и непонимание. Радость, слабая смущенная улыбка. Волосы после незапланированной тренировки растрепались ещё больше, из-за чего выглядели лишь более объемнее и не аккуратно, и с приближением темноты те самые тёмные корни волос походили на чёрный, а светлые концы отливали заметной темнотой, но эта мрачность ей действительно шла. Гетерохром не сразу обратил внимание на все ещё такую же ноющую боль в запястье, да и обращать на это в действительности, не было смысла. Он поправил сумку на плече и повёл плечами, вспоминая что-то определённо своё. — Ты не против, если я составлю тебе компанию? — девушка виновато чешет затылок, улыбаясь, спавшую лямку рюкзака поправлять догадалась не сразу. — Прости, если надоедаю, но буквально через минут 5-7 я от тебя отстану. Тодороки задумался, делая первые шаги вперёд, изредка поглядывая на умиротворенную, или пытающуюся казаться таковой, одноклассницу. — Свернёшь на улицу Чира? — ответом послужил кивок, на что сам Шото лишь вздохнул, ещё пару минут раздумывая над тем, что стоило бы сказать. Идти в тишине не хотелось бы. — Мимо будешь проходить или живёшь там? — Мимо, живу через квартал оттуда, — она пожимает плечами, заправляя выбившуюся прядь волос, и на пару секунд прикрывает глаза. Не покажет, что ей больно, что в принципе делает и сам обладатель причуды «лёд и пламя». — А ты? Сам разговор выходит маленьким и неловким, оба часто хмурятся и отводят взгляды, но при всем этом, за первый день действительно удаётся узнать друг друга получше. И только уже на пороге дома Шото вспоминает, что никто из одноклассников к нему не лез, и смахивал он это всё на свою излишнюю угрюмость в этот день и безразличие. Вот только совершенно не заметил, как та самая Мидория незатейливо отгоняла от него ненужные разговоры, подзывая подходящего к нему человека к себе и чуточку отвлекая. Тодороки действительно был ей за это благодарен, но слова эти он скажет действительно потом. — Я дома, — не тянет, говорит даже быстро, но Фуюми уже привыкла, из-за чего и появляется буквально спустя пару минут, за которые гетерохром успевает только разуться. — С возвращением, Шото. Ты не голоден? Я ужин только недавно приготовила. Уже в комнате он с удивлением оглаживает татуировку, пытается остудить, но жжется она действительно сильно и эта боль не утихла даже сейчас, когда соултмейт то точно находился на большом расстоянии. После, в глубоких размышлениях, уже по далёкой привычке держит камушек-цветок в руках, вертит тот меж пальцев левой руки, локтями облокачиваясь о колени и сгорбившись. Совершенно не заметно становится, когда именно в такие моменты он позволяет этому камню нагреться, но после тот остужается у окна, закованный в тонкий слой льда. И9уми Мидор4я. Шото вздохнул, прикладывая к татуировке лёд и хотя-бы так снимая зуд и покраснение. Он видел, что цифра 9 в имени могла вот-вот сменится 5, да и осознание того, кем может быть этот человек уже пришло. Но обладатель причуды «лёд и пламя» не знает, как на это следует реагировать правильно.

***

— Я дома, — Изуми закрывает дверь, после чего в коридоре повисает слабый сумрак. Вздыхает, кладёт пакеты рядом и быстро разувается — спешит, так как замороженные продукты следовало бы убрать быстрее. На кухне ставит пакет на стол, пиджак скинув как-то по дороге где-то в гостиной, но уберёт она все за собой точно потом. Телефон, стоявший последние полчаса на беззвучном, включился, но никаких оповещений не появилось. Мидория на это вздохнула, пару секунд размышляя, и не замечая за собой, прикусывает нижнюю губу.

«Ты скоро будешь дома?»

Хмурится и стирает сообщение, глубоко с тихим стоном разочарования запрокидывая голову назад. Она поправляет прядь волос, задумчиво пялясь в экран и несколько секунд эту самую прядку накручивая на палец.

«Изу-сан, я дома. Мама уже уехала, продукты куплены. Ты скоро вернёшься?»

Изуми вздыхает, перечитывает текст сообщения несколько раз, но наконец нажимает кнопку «отправить» с тихим фырканьем. — Волноваться мне точно не о чём, — она откидывает телефон на столешницу, принимаясь разбирать пакет. — Это же Изу-сан, брат близнец, с которым были пройдены и огонь, и вода, и медные трубы. Метка пылает, ощущается слабый зуд, но такое чувство, если расчесать эту самую татуировку — ничего хорошего не произойдёт. В какой момент в голову приходит мысль приложить кусочек льда, она не знает, но точно с тихим шипением делает это, как заканчивает с разборкой продуктов. Пальцам не совсем приятно, и делать подобное через рубашку довольно глупо, но видеть саму руку в данный момент совершенно не хочется. Экран засветился, показывая входящее сообщение от контакта «братишка». Кряканье утки, что по приколу было поставлено на оповещение ещё в начале средней школы, вызвало у девчонки улыбку, но только на несколько контактов стоял этот звук.

«Я приду минут через 15. Ми-сан, я надеюсь, в этот раз ты не забыла купить…»

Сообщение прервалось, но это вызвало лишь ещё большую улыбку на лице веснушчатой. — Любимый сок, да, — кивает сама себе, даже не сразу заметив, что кусочек льда очень быстро растаял в руках, оставляя от себя скользившую меж пальцев небольшую льдинку. — Купила, купила, — тянет она, на сообщение отвечая в слух. Рукава рубашки по привычке задраны, улыбка только начала сходить с лица когда на месте замазанной татуировки проглядывало чёрное имя и цифры вместе с покраснением. Минуты, проведённые в ванне, зеленовласка запоминать не потрудилась от волнения, предвкушения и таинственного страха. Тёмные зелёные глаза в неким неверием смотрят на руку, секундой позже она облокачивается свободной ладонью и края белоснежной раковины, слегка замазанной в креме. Шото Тод3ро1и. И даже последние буквы додумывать не нужно, так как ответ на загадку так прост и лежит на поверхности. У неё вырывается глубокий вздох, а в груди вместо такой ожидаемой радости — полная растерянность и страх, мешающий дышать. Не замечаются такие звуки, как щелчок двери, громкое оповещение Изуку о возвращении домой, шаги и взволнованный зов… Изуку встал в дверном проёме, держась за ручку двери, которая и до этого была открыта. Взгляду предстала такая вот сестра, будто бы сломленная чем-то внутри, а как поддержать её он действительно не знает. На руках, в районе предплечий, виднеются тонкие молочные шрамы, оставленные старшеклассницами в средней школе. Смытые, так как обычно она скрывает те тонким слоем тонального крема, хотя эта часть тела у неё чуть ли не всегда закрыта. И сердце где-то внутри болезненно сжимается от её вида, шаги делаются самостоятельно, руки также обнимают, не подумав, но именно это, по всей видимости, стало спусковым крючком. Она тихо всхлипнула, проронив пару слезинок, чуть ли не сразу пытаясь вернуть себе самообладание, и Деку видел её лицо только через отражение зеркала, да и то плохо — её лик терялся в распущенных волосах. Он помнит их на ощупь ещё с детства — мягкие, упругие и приятные, потому и не замечает за собой, как аккуратно пытается те с лица убрать и начинает хмуриться такому подозрительному спокойствию на лице и отрешенности. А потом замечает почти что сложившееся имя и с улыбкой вздыхает, сжимая сестру в объятьях, позволяя той сейчас успокаиваться в кольце его рук. — У меня тоже почти что сложилось имя, — начинает старший, едва делая шаги назад в небольшой по размеру ванной. Это вызывает у младшей удивлённый вздох и вопросительный, такой знакомый заинтересованный взгляд, непонимание, такое явное, вызванное лишь спокойной улыбкой. — «Оч5ко Урар3к1». И меня это смущает, да… — Ты не боишься, что у неё может оказаться другое имя, не твоё? — Изуми пожимает плечами, после чего сжимается так, как делал её брат при виде Катсуки, пытается будто бы становится такой маленькой и незаметной. Изуку качает головой, медленно оседая по стене, садясь и позволяя сестре положить голову на его собственное плечо. — Ми-сан, конечно же, я боюсь. Вот только как этот страх поможет мне и тебе сейчас? — поглаживает по голове, все так же чувствуя отрешение близнеца. — Я помню, как ты мечтательно и нежно смотрела на свою метку в детстве. Помню, как из-за этого злился Кач-чан, — слова о привязанности этих двоих к друг другу он умолчал, отчего Изуми лишь вздохнула. — А ещё я помню, что ты обещала встретить своего соултмейта и стать ему лучшим другом, поддерживая в совершенно разных ситуациях и оставаясь верным и доблестным советчиком. Мидория тихо усмехнулась, а обладатель причуды «Один за всех» почувствовал некое шевеление в ней, но увидеть увы, все равно бы не смог. Он услышал лишь тихий смешок, возможно, она прикрыла глаза и усмехнулась, но то, что та расслабилась — паренек уловил точно. — Это было так давно и это все кажется таким детским. — Но это очень даже искренне. Изуку чувствует себя героем, подбадривая сестру. Чувствует, будто становится сильнее от того, что ей легче, и даже не замечает за собой того, что они так спокойно начинают говорить на другие темы. Действительно настоящий герой для неё.