Pretty Boy

Зейн подрывается с кровати и берет с собой несколько тысяч фунтов по просьбе Луи. – Зачем это? – спрашивает он. – Не думаю, что рентген так дорого стоит. – Это не для докторов, – отвечает Луи. – Нам нужно кое–куда заехать для начала. Этот ответ достаточно расплывчатый, поэтому Зейн лишь с подозрением поднимает брови, но ничего не говорит вслух. Он решает поехать вместе с Гарри и Луи в больницу, также с ними едет Найл, чтобы расчистить рычаги в системе приватности. Зейн с ними, потому что никогда нельзя предугадать, когда тебе может понадобиться такой человек, как он. Зейн за рулем, Найл сбоку, и Луи сидит на заднем сидении, прижимая к себе Гарри и пытаясь смягчить каждый толчок, когда они наезжают на кочку. В машинe гробовая тишина, когда они останавливаются у дома – хотя, по мнению Луи, это больше похоже на какой–то сарай. Сложно поверить, что кто–то здесь и вправду живет, особенно тот, кто может очаровывать принцев и богатых бизнесменов. Но, когда машина останавливается, Гарри выходит из нее с засунутой в карман кипой наличных и идет к входной двери, Луи понимает, что это и вправду тот самый дом, и тяжело сглатывает. – Ты же знаешь, что тебе в конце концов придется рассказать нам правду? – тихо спрашивает Найл. – Я знаю, что ты хочешь, чтобы мы ни о чем не догадывались, но это сложно. Луи никогда так не думал, поэтому слегка мотает головой с грустными глазами. – Просто не знаю, как сказать. – Если у Гарри проблемы, – осторожно говорит Зейн, – то мы хотим помочь. И Лиам тоже. Мы знаем, что он важен для тебя, и поэтому он важен для нас. Но мы ни черта не сможем сделать, если никто из вас не расскажет, что вообще происходит. – Почему он всегда носит костюм, но живет в таком месте? Почему он работает ночью и спит днем? И вообще почему он одалживает у тебя тысячи долларов и относит их непонятным людям в Бог знает котором часу утра? – поворачивается Найл и смотрит Луи прямо в глаза. – Бро, ты же знаешь, что я хорошо справляюсь со скелетами в шкафу. Ты можешь доверять нам. Луи тяжело вздыхает, но кивает. – Я должен был рассказать вам раньше. Гарри… он завязан в кое–каком дерьме. Он работает на этого парня, Киффера, в качестве, как бы сказать, эскорта. Но у него нет выбора. Парни спереди пытаются не выдавать эмоции на лице, но Луи знает их достаточно хорошо и видит беспокойство в их глазах. – Черт, – коротко говорит Найл. – Хуже, чем я думал. – Луи, если тебе, нужно, чтобы этим парнем занялись люди посерьезнее–, – начинает Зейн. – Тут все очень хрупко, – мотает головой Луи. – Поверь мне, я пытаюсь. В это вовлечена мама Гарри, это опасно. Но я пытаюсь. Зейн сразу же кивает. – Хорошо, я доверяю тебе. Но знай, что мы в любом случае тебя поддержим. Я, Найл и Лиам. Все вчетвером мы разберемся с этим. Луи, наверное, никогда не был так рад иметь таких подчиненных, которые превратились в семью. – Я знаю. Спасибо, – говорит он, сглатывая ком в горле. – Хочу повышение зарплаты, – Найл игриво надувает губы, наверное, потому что хорошо знает, что Луи больше всего ненавидит плакать перед людьми, а эту ситуацию можно перевести в другое русло. – Мой клиент встречается с секс–работником. Мне должны платить как минимум в два раза больше, чем сейчас. Найл отводит их в кабинет рентгена через пятнадцать секунд после того, как они приезжают в больницу, и, пока он разбирается с делами по своей профессиональной части, Зейн паркует машину и звонит Лиаму. Луи пытается отвлечь Гарри от боли в боку, пока они ждут вердикта доктора. Это не занимает много времени, благодаря Найлу, и, к счастью, ребро Гарри лишь треснуло. Они получают все лекарства по рецепту Гримшоу и выходят со всем, что нужно Гарри, чтобы восстановиться. Ко времени, когда они доезжают домой, и Гарри, и Луи уставшие, они расслабленно ложатся обратно в кровать и спят до обеда. По словам Лиама, Луи пропустил три встречи, но, наверное, впервые, Лиам не терроризирует его по этому поводу. Вместо этого он крепко обнимает Луи и обещает: – Я с тобой. Отвозить Гарри по утрам, чтобы он отдал деньги, становится официальной работой Зейна, несмотря на то, как он ненавидит раннее утро. Иногда Гарри остается у Киффера на весь день с мамой, иногда – у Луи, зависит от того, насколько занят день Луи. Если его нет большинство времени, то Гарри предпочитает поехать домой и проверить обстановку. Но когда у Луи есть время для себя, он чаще всего просыпается от того, как матрас скрипит от движений Гарри. Так проходят около двух недель, но однажды Луи просыпается не из–за скомканных простыней, а от ощущения, что его боксеры сползают вниз по ногам. Почти сразу же он чувствует теплое дыхание у основания своего члена. – Нхм, Хазза? – бормочет Луи, уже наполовину возбужденный. Две недели, по–видимому, долгое время без прикосновений Гарри, тем более, сейчас утро. Однозначно нечестная тактика. – Эй. Тебе нельзя делать ничего… напряженного, помнишь? – Но ты возбужден, – надувает губы Гарри, покрывая яйца Луи мелкими поцелуями. – Останавливаться уже поздно. – Моя рука в отличном состоянии, думаю, я выживу, – зевает Луи. – Ложись спать. – Но я в порядке, я же отдыхаю. Видишь? Лежу и все такое. Луи не может ни открыть глаза, чтобы убедиться в этом, ни противостоять губам Гарри. – Если ты доломаешь ребро, пока будешь мне отсасывать, то я в этом не виноват, ладно? – сонно говорит он, закапывая пальцы в волосах Гарри. Сонливость быстро покидает Луи - в момент, когда Гарри полностью берет его длину в рот. Поначалу его движения медленные, он пытается до конца возбудить его своими мелкими и роскошными посасываниями. Второй рукой Луи нежно гладит руку и плечи Гарри, его конечности тяжелые и неуклюжие ото сна, но он расправляет ладонь так, чтобы максимально искренне выразить свою благодарность. Кончик члена Луи упирается в горло Гарри, и, когда он немного дергается, подгибая одно колено и раздвигая бедра, возбуждение начинает собираться сильнее в низу живота. Луи открывает глаза, и Гарри смотрит прямо на него, как развязная кокетка, медленно выпуская кончик члена Луи из своих губ с небольшим чпоком, а потом облизывает его, как котенок. Он начинает сосать его, как леденец с любимым вкусом, и это, возможно, самая грязная и горячая вещь, которую Луи когда–либо видел. – Вот, что притянуло твое внимание, – хихикает Гарри, широко открывая рот и беря член глубже. Его рот расслаблен, он почти не сосет, лишь водит кончиком члена по небу, чтобы привыкнуть к этому чувству. Потом Гарри закрывает глаза и смыкает губы, что дарит Луи такое желанное чувство. Ноги Луи дергаются на матрасе, и ему приходится сдерживать свое желание двигать бедрами, и мычание на выдохе сидит в его груди, когда Гарри начинает работать ртом вверх и вниз. Гарри немного подвигается, чтобы работать одной рукой между бедер Луи, и тот заглатывает воздух ртом, когда чувствует, что Гарри дразнит его дырочку. В этом движении нет никаких намерений, потому что, когда Луи поддается ему, Гарри не надавливает внутрь. Он лишь дразнит чувствительное колечко мышц кончиком пальца, пока дыхание Луи не прерывается хныканьем или каким–то неразборчивым словом. В этот момент Гарри начинает заглатывать чуть больше, и пальцы Луи сжимаются на руке Гарри, и кончиком члена он чувствует мышцы во рту, когда Гарри пытается взять еще. Луи не может отвести взгляд, не может даже моргнуть на долю секунды. Луи глубоко вздыхает, прочищая горло. – Гарри, ты же… о, черт, да, – отвечает он сам себе, когда Гарри заглатывает и держит. Мышцы горла, удерживающие член Луи, дергаются, но Гарри упирается носом в живот Луи очень долгое время. Луи кажется, что с каждой секундой температура его тела поднимается на градус. К счастью, Гарри приходится отстраниться, чтобы набрать воздуха в легкие, значит, Луи тоже может дышать. Но не надолго. Через несколько вдохов Гарри снова берет член Луи в рот на всю длину, и Луи чувствует, что он все ближе и ближе к оргазму. Он отпускает волосы Гарри, чтобы не было соблазна держать его еще, убирает руки к коленям, которые согнуты по бокам Гарри, и едва сдерживает в себе желание сжать бедрами голову Гарри. Он уже до жути возбужден, но тело Луи кричит «больше», хочет жестко, быстро, хочет давления на все его чувствительные места и стягивающей боли в каждой мышце. – Гарри, – хрипит он, высовывая язык, чтобы смочить губы. – Гарри, мхмм, мне нуж… черт, я– К счастью для Луи, Гарри, видимо, уже знает, что Луи не может выразить словами, он отстраняется, лишь немного посасывая кончик его члена, и быстро двигает рукой по всей длине. Волна жары накрывает Луи снова, еще сильнее, и он шипит, закрывая глаза, чтобы сконцентрироваться на чувстве скоростного приближения к оргазму. – Я кончу через минуту, – предупреждает Луи, и Гарри, вероятно, принимает это как приглашение стараться еще больше, потому что он опускает вторую руку и аккуратно тянет яйца Луи. Луи стонет от наслаждения, широко открывая глаза, и заканчивает на пятьдесят секунд раньше, обхватывая лицо Гарри ладонями, он кончает ему в рот, замечая удовлетворенную ухмылку Гарри. Гарри принимает каждую каплю, все еще работая рукой по длине Луи и отсасывая все, пока член Луи не смягчается. Гарри ползет по телу Луи и целует его в губы. – Доброе утро, кстати, – мило говорит он. – Заткнись и ляг на спину, – бездыханно командует Луи. – Ты следующий. – Я уже кончил, глупенький. Около трех минут назад, – усмехается Гарри и ложится сбоку Луи, и тот чувствует, что Гарри не только голый ниже пояса, но и уже не возбужденный. – А что ты думаешь, я делал второй рукой? Играл в «Солитер»? – Я даже не заметил, что ты снял свою повязку с ребра, – надувает губы Луи. – Я бы мог помочь. – В следующий раз, – хмыкает Гарри. – Но вообще тебе стоит поработать над своей внимательностью. Полураздетые мужчины, которые дрочат сами себе в твоей кровати, должны быть легко заметны. – Я не обращал внимания ни на что, кроме взаимодействия твоего лица с моим членом, – рычит Луи, прижимая Гарри ближе. Так как адреналин в крови уже остывает, глаза Луи медленно закрываются, и он вспоминает, что сейчас лишь восемь утра. Он улыбается от мысли, что впереди у него полностью свободный день, который будет проведен как нельзя лучше. Луи раздумывает, поиграть во что–то в ноутбуке, или посмотреть телевизор, или просто наблюдать за тем, как грудь Гарри спокойно поднимается и опускается от вдохов и выдохов. Ближайшее дело в расписании Луи лишь вечером, но уже сейчас ему не нравится перспектива вставать с кровати. – Какие у тебя планы на вечер? – Наверное, буду сосать твой член еще, – Гарри утыкается носом в плечо Луи, зевая. – А что? – Не хочешь сходить на государственный ужин? Гарри поднимает голову и непонимающе смотрит на Луи. – Это… разве это не для официальных людей? – Это они так думают, – дразнится Луи. – Но честно говоря, один придурок в костюме не отличается от другого придурка в костюме. Возможно, я смогу тебя провести, чтобы никто не заметил. – Это звучит… некомфортно, – говорит Гарри. – Ты же понимаешь, что я спал с около пятьюдесятью процентами людей на таком уровне правительства, да? Это первый раз, когда кто-то из них озвучивает это, хотя в голове Луи эта мысль живет уже давно. – Не думаю, что я понимал, что процент такой большой, но да, я знаю, что там будут люди, которые знают, кто ты такой. – Что я такое. – Нет, кто ты такой, – поправляет Луи. – Твоя профессия не описывает тебя как человека. – Для них – описывает, – возражает Гарри. – Они посмотрят на меня и увидят шлюху, которую они трахнули один раз. Неужели ты правда хочешь, чтобы люди знали, что ты взял с собой на государственный ужин проститутку? – Что ж, к счастью, мне абсолютно плевать, кто и что подумает. Я знаю, что ты – больше, чем это, что ты веселый и милый, и мне приятна твоя компания. А те, кто захочет возразить, пускай идут куда подальше. Гарри выглядит очарованным признанием. – Но правда, неужели тебя это совсем не волнует? – Ни капли. Каждый, кто знает, чем ты занимаешься, знает это, потому что сам принимал в этом участие. Так какое право они имеют осуждать меня? Они не могут критиковать друг друга, не признавая своих собственных ошибок. – Я просто… мне кажется, я, прежде всего, не понимаю, почему ты так хочешь взять меня с собой на государственный ужин, – тихо говорит Гарри. – Даже если ты думаешь, что это безопасно, что неважно, чем я занимаюсь, почему ты так хочешь этого? – Потому что, Гарри, ты один из самых милых людей, которых я знаю. Я не хочу скрывать тебя от публики. Я горжусь, что ты в какой–то степени часть моей жизни, – мягко подытоживает Луи. – Я не знаю, что это значит, – говорит Гарри, – но мне кажется, я чувствую то же самое. Почти сразу же после этого они засыпают, но около полудня Гарри просыпается и присоединяется к Луи на диване. – Мне же не приснилась та сцена, где ты приглашаешь меня на ужин, верно? – Нет, это было по–настоящему, – улыбается Луи. – Я думаю, может, если предложение все еще в силе… я бы хотел пойти. Улыбка Луи расплывается от уха до уха. – Потрясающе. Когда личный стилист Луи, Кэролайн, приходит, чтобы выбрать смокинг для него, она удивлена, когда ей говорят, что нужно найти смокинг еще и для Гарри, но лишь вздыхает из–за того, что ей придется найти определенный размер одежды за несколько часов. – Ты волшебный работник, – говорит ей Луи, целуя ее в щеку. Она закатывает глаза и уходит, чтобы кому–то позвонить. Каким–то образом все устаканивается к семи вечера, они одеты и Лиам ведет их ко дворцу. – Ты же поговорил с Найлом? – спрашивает Лиам. – Если ты собираешься появиться на публике с Гарри, Найл должен знать об этом. – Тогда найди мне Найла, – беззаботно отвечает Луи. Вообще он думал поговорить с Найлом после мероприятия, потому что, как говорится, проще просить прощения, чем разрешения. Но Лиам, судя по всему, не даст им войти в зал, пока Луи не переговорит с пиар–менеджером, и, в конце концов, королевский банкет не может состояться без принца. Найл подбегает через три минуты, тяжело дыша. – Мне все еще нужно это повышение зарплаты, – невнятно бормочет он, выпрямляется и потирает руки. – Итак, какая история? Что мы расскажем людям? Гарри и Луи смотрят друг на друга, а потом на мужчину позади них. – У нас нет истории, – отвечает Луи. – Я думал, это твоя работа? – Я могу придумать, все что угодно, но ты должен мне дать, с чем работать, – говорит Найл. – Хотя бы дай мне ярлык. Это твой друг? Твой парень? У Гарри, быть может, и нет опыта в таких делах, но Луи следовало хотя бы ожидать этот вопрос. Не время смотреть на Найла с открытым ртом. – Я не… мы вообще–то… я не знаю, – бормочет он. – Эм, Гарри? Твои предложения? – Не смотри на меня, – отвечает Гарри, мотая головой. – Я не буду тем, кто определит твое политическое будущее. Это твоя ответственность. Оба парня смотрят на Луи, ожидая его решения, и в его голове мысли носятся со скоростью света в поисках ответа. Если он назовет их друзьями, а люди узнают, что между ними что–то большее, его примут за лицемера. Если он назовет их бойфрендами… лишь мысль об этом посылает мурашки по спине Луи. И ему в голову приходит идея. – Он мой близкий человек, – четко объявляет Луи, поднимая подбородок и кладя ладонь на талию Гарри. – Он человек, который очень важен для меня. Я не хочу вешать ярлык на наши отношения, чтобы угодить кому–то другому. Если спросят, то он просто мой близкий человек. – Неплохо, – одобряюще говорит Найл. – Технически, это ответ, и никто не сможет тебя обвинить в уклонении от вопроса, но это достаточно расплывчато, чтобы дать людям понять, что это не их дело, и им не стоит вмешиваться. Отличный выбор. – Да, если Гарри согласен с этим, – поправляет Луи. Гарри улыбается и кивает. – Можешь называть меня, как тебе угодно. От этого в животе у Луи что–то странно переворачивается, поэтому он просто поворачивается к Найлу, хлопая в ладоши. – Потрясающе! Ну, что, можем идти? Перед входом Гарри и Луи в зал раздается звонок, и их представляют публике. Швейцар громко объявляет, что Его Королевское Высочество Принц Луи и Гарри Стайлс прибыли. Люди в комнате кланяются и делают реверансы, но после этого почти одновременно все замирают, когда замечают, что принц держит за руку другого мужчину и широко улыбается. Потом разговоры снова продолжаются, но уже тише, люди прикрывают рты руками, представители правительства обрабатывают полученную только что информацию. Легко догадаться, кто из присутствующих знает Гарри. Они не сплетничают. Они смотрят на пару с широко открытыми глазами и бледными лицами, игнорируя слова коллег и пытаясь понять, что происходит. Рука Гарри дрожит. Рука Луи сжимает ее крепче. Каждый раз, когда кто–то подходит к ним поздороваться, Гарри представлен как близкий человек Луи, как и планировалось. К счастью Луи, никто не расспрашивает ничего лишнего. Правительство, быть может, не состоит из самых честных людей, но они хотя бы знают что–то о тактичности. Несмотря на нервы, Гарри ведет себя потрясающе. Он искренне старается вежливо отвечать на каждый вопрос с улыбкой и правильно подобранными словами. После того, как кто–то задает вопрос, где он работает, и Гарри отвечает, что в дворцовом гараже, он слегка паникует и спрашивает Луи, правильно ли он поступил. – Ты хочешь, чтобы люди знали, что я просто парень, который работает в твоем гараже? – нервно спрашивает он. – Мне нужно было сказать что–то другое? Что–то, может, более важное? – Скажи, что чистишь туалеты, мне без разницы, – с легкостью отвечает Луи. – Я не стесняюсь тебя, – он говорит это не только о гараже, и они оба это понимают. Гарри вместо «спасибо» украдкой целует его в щеку. Где–то в середине вечера заботливый взгляд Луи падает на бледное лицо Гарри. – Ты в порядке, милый? – шепчет он ему на ухо. – Ты хорошо себя чувствуешь? – Кажется, сегодняшние лекарства уже перестают действовать, – отвечает Гарри сжато. – Больно. И я не привык столько стоять и ходить. Луи сразу же поворачивается, пока не находит глазами Лиама и подзывает его к себе. – Отведешь Гарри в мою комнату? – мягко просит он. – Ему нужно отдохнуть. И проследи, чтобы он принял свои антибиотики, хорошо? Судя по тому, что Гарри даже не пытается спорить, ему действительно больно. Он пытается пробормотать что–то вроде извинения, но Луи лишь мотает головой в ответ на это. – Мне нужно было раньше спросить, как ты себя чувствуешь. Ты все сделал просто замечательно. Я скоро буду, хорошо? – Гарри облегченно кивает. – Могу я поцеловать тебя? Гарри в ответ лишь улыбается, наклоняется и обхватывает губы Луи в поцелуе, который длится несколько секунд. – Дай им тему для разговоров, – шепчет Гарри, отстраняясь, – увидимся позже. Целый час ухмылка не сходит с лица Луи. Однако она быстро исчезает, когда его втягивают в беседу с мужчиной из Парламента в возрасте, по имени Липтон. – Такой очаровательный молодой человек Ваш спутник. Он Ваш близкий человек, я правильно услышал? Луи сразу замечает, что этот мужчина все знает. От этого ответ Луи становится более жестким, чем был бы для другого человека. – Да, именно так. – Это немного рискованно, Вы так не считаете? – Понятия не имею, о чем вы, – отвечает Луи, надеясь, что Липтон сдастся, когда его заставят произнести это вслух. Но мужчине это не мешает. – Я знаю его, – выдыхая, говорит он. – Я имел его. Как и большое количество мужчин в этой комнате. И Вы считаете, что он подходит для того, чтобы показать его самым уважаемым людям страны? Вам нужно научиться приличию, если хотите однажды стать королем. Кровь в венах Луи закипает, и он сжимает зубы, чтобы сдержать хотя бы чуточку яда, который вот–вот готов политься из его уст в виде слов. – Прежде всего, если Вы говорите о себе и Ваших коллегах, которые «имели его», то, я думаю, называть себя самыми уважаемыми людьми в стране – это уже лицемерно, поэтому можете закрыть свой рот. Во–вторых, если что–то я и знаю о мире, так это то, что однажды я стану королем, а Вы не станете кем–то выше. Если хотите кому–то угрожать, то найдите себе другую жертву. В глазах мужчины видна вспышка страха, но он не сдается. – Я мог бы с легкостью Вас разоблачить, – тихо говорит он. – Как и любой в этом зале. Мы могли бы разрушить Вас. – Можете попробовать, – разрешает Луи. – Можете приложить все усилия, чтобы манипулировать тем, у кого все ресурсы страны находятся на кончиках пальцев. Вы бы разрушили свою собственную жизнь: потеряли бы работу, репутацию, семью. Возможно, это принесло бы даже какой–то ущерб. Только не сгребайте все в кучу, потому что мы оба знаем, что в этой игре соперник с большей красной кнопкой выигрывает. А ключи от склада оружия – у меня. Липтон бледнеет и разворачивается, поспешно уходя от Луи. Луи подтягивает манжеты пиджака и поднимает голову выше, бросая вызов всем тем, кто хочет попытаться проделать то же самое, что и Липтон. Ну же, – думает Луи, – я готов.