Второй шанс

      Питер аккуратно приоткрыл дверь и заглянул в образовавшуюся щёлку: в доме, кажется, никого. Он толкнул дверь сильнее и тут же проскочил внутрь. Паркер ещё раз огляделся вокруг. Тёти Мэй нигде не было видно, так что он осторожно закрыл за собой дверь и на цыпочках пошёл в свою комнату.       — Питер Паркер, может, ты объяснишь мне, что происходит?       Питер замер, от неожиданно возникшей за спиной тёти его сердце на мгновение замерло так, что он невольно схватился за него, но после с облегчением вздохнул.       — Приве-е-ет, — неуверенно поздоровался он, натянуто улыбаясь и оборачиваясь к своей тёте. Она была явно зла и недовольна. — Что-то случилось? — решил спросить он, хотя прекрасно знал причину злости Мэй.       — Скажи мне, с каких это пор ты издеваешься над своими одноклассниками, а потом ещё нарушаешь дисциплину на уроке? А я ведь уже начала надеяться, что тот подростковый бунтарский возраст обошёл тебя стороной, но нет! Сегодня мне прямо на работу звонил твой учитель, чтобы сообщить о твоём поведении. И как ты это объяснишь? — изящные брови тёти Мэй почти сошлись на переносице, а тонкие руки скрестились на груди.       — Эм-м-м... — протянул Питер. В тот момент это было всё, что он смог сказать, но это никак не помогло, только ещё больше разозлило его тётю. — Я просто...       Попытки что-то сказать были обречены на провал, но не мог же он сказать ей, что этот одноклассник, которого он ударил, отобрал у него очки и издевался над ним. А потом он, Питер, вдруг разозлился и его зрение резко улучшилось, по всему телу прошёл прилив сил, и поэтому он решил врезать этому ублюдку. Нет, он не мог так сказать. У тёти и так проблем хватало, он не хотел доставлять ей ещё больше. Но сказать хоть что-то надо было.       Питер, до этого всеми силами старался избежать пересечение их с тётей взглядов, заставил себя посмотреть ей в глаза и выпалил:       — Меня взяли на стажировку в Stark Industries.       Он съёжился, ожидая потока слов, говорящих ему, что это не имеет никакого отношения к его проступку. Но, на удивление, лицо тёти Мэй стало медленно меняться, переходя от злости к безудержной радости. Мелкие морщины разгладились, опущенные уголки рта расплылись в улыбке, а глаза засияли счастьем. Она громко завизжала и бросилась Питеру на шею, даря крепкие объятия.       — Это же такая прекрасная новость! Почему ты мне сразу не сказал? О Боже, Питер, я так за тебя рада, они были бы слепыми глупцами, если бы не взяли тебя, — продолжала твердить тётя, поглаживая волосы Питера, а потом снова, в приступе счастья обнимала его так, что, казалось, переломает все кости.       — Тётя Мэй... мне дышать тяжело, — прохрипел Питер, чувствуя, что начинает задыхаться.       — О, да-да, малыш, всё. Я просто так обрадовалась, я так рада за тебя, Питер, твои родители тоже бы гордились тобой, — на её лице появилась грустная улыбка, а в глазах блеск печали.       Питер тоже ощутил эту печаль и задумчиво опустил глаза в пол. Эта лёгкая грусть навеяла ему какие-то недавние воспоминания, но они были такими размытыми, словно было это очень давно. Он не помнил толком ничего, были лишь ощущения, чувства и ничего больше, даже каких-то обрывочных картинок не было. Просто чувства. Казалось, что родители — это ещё не все, кого он потерял.       — Что ж, прости, что я так омрачила твой праздник, — нарушила тишину тётя Мэй, отворачиваясь, чтобы скрыть выступившие на глазах слёзы. — Хотя они действительно были бы рады за тебя, как и я.       Снова молчание. Питер не знает, как подбодрить тётю или как вспомнить то, что, казалось, забыть было невозможно, но этого нет в твоих воспоминаниях. Он переступил с ноги на ногу, потеребил край куртки и потом только решил, что ему стоит просто уйти.       — Я пойду, — он указал на дверь своей комнаты, — мне ещё уроки делать.       — О да. Конечно, уроки... — тётя протянула руки, чтобы ещё раз обнять своего племянника. На этот раз объятия были не такими крепкими, но по-прежнему очень тёплыми. Женщина несколько раз шмыгнула носом, но, когда отстранилась, на её лице была улыбка. — Иди, дорогой, позже я позову тебя на ужин, хорошо?       Питер не ответил, только кивнул и отправился в свою комнату.       Уроки он сделал быстро. Впрочем, как и всегда. И теперь ему нечего было делать. Он побросал дротики, но это быстро наскучило, почитал книгу и через пару страниц понял, что совершенно не вчитывался в смысл напечатанных слов. И даже его любимые книги о науке были сейчас ему не интересны. Поэтому он просто лежал и пытался вспомнить, что же он делал раньше, чтобы занять это время? Целый год он ходил на какие-то кружки, но они либо закрылись, либо наскучили ему. А что же он делал до этого?       Питер перевернулся на бок и тяжело вздохнул, постаравшись напрячь свою память. Всё это было так странно. Казалось, что всё это уже когда-то было, может, не точно так же, как и сейчас, но что-то определённо уже случалось с ним раньше. Но что же?...       Он ещё больше постарался сконцентрироваться. В голове вдруг замелькали картинки, обрывки воспоминаний, которые почему-то ему были не знакомы. В ушах зазвенело, тело бросило в жар. Какие-то звуки, отголоски прошлого пронзали разум, чуть ли не разрывая его на части.       — О, мистер Паркер...       — Что в-вы здесь делаете?...       — Заехал познакомиться...       Улыбка, тёплый взгляд тёмных глаз и руки с мозолистыми пальцами — это всего лишь воспоминания, которые приносят невероятную боль в сердце, но они такие родные, такие желанные.       Питер хватается за голову. Больно, очень больно. Почему же так больно это всё вспоминать? И снова всё в голове закрутилось. Его комната, его старый собранный из металлолома компьютер, какой-то мужчина в чёрном костюме, но его лица разглядеть невозможно. Он что-то говорит и что-то показывает на голограмме. Питер чуть не кричит от напряжения и боли, вызванной попытками вспомнить.       — Это ты, да?       «Кто? Кто я? Что он показывает?», — звон в ушах стал невыносимым. Голова раскалывалась, он больше не мог сдержать крика.       — Питер... Питер. Питер!       Паркер резко дёрнулся. Перед глазами всё плыло, он видел лишь нечёткую фигуру тёти Мэй, склонившуюся над ним с взволнованным видом и теребившую его за плечо.       — Питер, с тобой всё в порядке? Ты кричал, — она коснулась его вспотевшего лба. — Боже, да у тебя жар, что же случилось? Ты заболел?       — Нет, нет, всё хорошо, я в порядке, — Питер попытался сесть, но не смог, почему-то по всему телу была такая слабость, словно он протащил несколько тон груза на своих плечах через всю Америку. — Просто кошмар, всё хорошо.       Он потянулся к очкам, вдруг вспомнив, почему мир такой нечёткий, но даже после того, как он надел их, лучше не стало. Голова была тяжёлой, а в ушах ещё стоял звон, но он заставил себя улыбнуться, чтобы тётя успокоилась.       — Всё хорошо, я немного полежу и станет лучше, — произнёс он, сжимая руку тёти Мэй, державшую его.       Тётя ушла, спросив напоследок, не нужно ли ему чего-нибудь. Но Питеру сейчас ничего не хотелось, и она закрыла дверь за собой, оставив его наедине со своими мыслями. Он прикрыл глаза, стараясь успокоить сердцебиение и тяжёлое дыхание. В голове было столько вопросов. Что с ним происходит? Почему у него такое чувство, словно он что-то забыл? Кто этот мужчина в его воспоминаниях? Кто он сам?       Питер уснул, так и не найдя ответов на эти вопросы.

***

      — Ну что, ты готов?       Питер поднял глаза на друга, заслоняя их от солнечного света рукой. Они стояли перед огромным зданием. Башней, доходящей до небес и сверкающей в лучах солнца ярче его самого. А на самом верху красовались огромные буквы, гласящие: «Stark». Питер не раз видел этот небоскрёб в интернете и в новостях, но вживую — никогда. Но так говорил ему разум, а сердце шептало, что видит он всё это не в первый раз.       — Я вот — нет, — заявил Нед, тоже с восхищением рассматривая здание Stark Industries. — Сколько же денег надо было потратить, чтобы построить такое?       — Ладно, пошли, нечего тут больше торчать, — хлопнув друга по плечу, сказал Питер. Он чувствовал, что ему следует всего лишь подождать, и ответы найдутся сами.