«Р-р-роза» и «Кошак драный»

«Золотая неделя» Куроо Тецуро       Нет, это не «золотая неделя», а издевательство какое-то. Всё — буквально всё! — шло не по планам: начиная от погоды и заканчивая нагрузками на тренировках. Дождь хлестал, не переставая. Тренеры, увидев в этом послание небес, не выпускали подопечных из спортзала до последнего, раз за разом меняя составы команд и заставляя отрабатывать приёмы-подачи до умопомрачения.       Времени не то что поговорить, передохнуть нормально не было. Чего уж мечтать о большем! А хотелось. Но после тренировок встретиться возможности не выпадало — ночевали команды в разных местах, а беспрестанный дождь на всякого рода безумства не мог подбить даже Куроо.       Но что действительно огорчало, так это полная безынициативность со стороны Тсукишимы. Разумеется, Куроо не мог не заметить заинтересованных взглядов в свою сторону, но, поскольку дело только ими и ограничивалось, даже это обстоятельство не обнадёживало.       Настроение — полный швах, раздражение перекрывалось чужими эмоциями не меньшего недовольства, и поделать с этим Куроо ничего не мог. Впрочем, судя по злым взглядам, Тсукишиме приходилось не легче.       Ого. Вот так свезло. Похоже, тренеры всерьёз взялись за обсуждение стратегии и расстановки. Значит, есть время на… хоть на что-нибудь! Куроо, жадно глотая тёплую воду, подошёл к сидящему у стены Тсукишиме и стащил с него полотенце, сверху вниз заглядывая в усталые глаза.       — Так и будешь молчать?       — Спеть Марсельезу? — обречённо вздохнул тот. — Утомляешь.       — У тебя выносливости по минимуму, надо больше тренироваться.       — Для чего? — Тсукишиме откровенно не хотелось поддерживать разговор. — И так нормально.       — Вот об этом я и говорю. Ты как-то несерьёзно относишься к тренировкам. — Куроо прищёлкнул языком. — Вроде и выполняешь требуемое, но… не до конца, не на сто процентов. — Заметив нервно дернувшиеся к очкам пальцы, Куроо не дал возможности возразить: — Если ты сейчас заведёшь старую песню про «всего лишь клуб», натравлю на тебя Бокуто.       — Лучше бы собственные эмоции научился сдерживать! — психанул Тсукишима, нагнетая обстановку и выплёскивая накопленную усталость.       — Не подскажешь, как?! — Куроо постепенно заводился. — Мне, знаешь ли, тоже счастье не улыбается постоянно чувствовать себя разряженной батарейкой. Как ты вообще до сих пор не потонул в собственном болоте пофигизма?       — Не нравится, иди к…       — Думаю, — тихий шёпот прервал разгорающийся спор, — я могу с этим помочь.       Оба уставились на смущённого Ямагучи и растерянно моргнули.       — Я поискал на форумах… по поводу вашей проблемы…       — О! Так у нас уже появились проблемы, Тсуки?       Тсукишима в своём репертуаре — как от мошки отмахнулся — небрежно дёрнул бровью и цыкнул, кивком подбадривая Ямагучи.       — В общем, сведения не подтверждённые, информации мало, но… попадались случаи. Правда, никто никому не верит, но я всё равно связался с парочкой таких вот соулмейтов и… — Ямагучи выдохнул, покосившись на заинтересованных слушателей. — Странные истории рассказывают: о фантомных болях, вещих снах, «зеркальных» эмоциях, даже чуть ли не о телепатии… — На этом моменте Тсукишима странно хмыкнул, но перебивать Ямагучи не стал. — Учитывая ваш случай, я склонен верить хотя бы половине того, о чём болтают. И знающие люди просто советуют, э-э… «не чувствовать громко». Ещё утверждают, что расстояние влияет на силу подобных проявлений.       Куроо от души рассмеялся, вспомнив, чем для них с Тсукишимой закончилось «влияние расстояния». М-да. Зря он это сделал. Мало того, что Тсукишима зашипел, как питон раздавленный, так ещё и собственное возбуждение напомнило о себе!       — Чего интересного обсуждаем? — прицепился к новым «жертвам» Хината, достав своей прыгучестью даже Кенму.       — Влияние расстояний. — Тсукишима тут же переключился на другой объект. — И чем дальше твоё расстояние от моего, тем меньше Королю головной боли.       — Тсуки, не будь столь категоричным.       Хината нравился Куроо, поэтому он был не прочь капельку насолить Тсукишиме.       — Слышь, мелкий, ты за своим соулмейтом никаких странностей не замечал?       — Шутите, Куроо-сан? — Хината захихикал. — Кагеяма — одна сплошная странность! Но я привык. — Он вздохнул и обречённо добавил: — Если бы он ещё думал потише. Иногда голова просто раскалывается… — И неожиданно: — От придурка слышу! Хватит орать, иду я.       В полной прострации Куроо и Ямагучи наблюдали за подскакивающим в нетерпении Хинатой и молчаливым Кагеямой с мячом в руках. А вот Тсукишиму, судя по всему, произошедшее не удивило. Надо же! Всё-таки наблюдательность и умение Тсукишимы делать правильные выводы безумно восхищали Куроо.       — Похоже, тренерский состав пришёл к какому-то решению. — Тсукишима лениво поднялся с пола. — Не нравятся мне их улыбочки.       Куроо согласно кивнул, потянулся и помассировал себе плечи, настраиваясь на очередной матч. Привычно подмигнув Тсукишиме, он с неким удовлетворением подумал, что с расшатанными «шестерёнками» Карасуно круг подбора его команде не грозит. Последний день Тсукишима Кей       Он хорошо запомнил слова Ямагучи: «Не чувствовать громко». Что ж. Стóит пойти от обратного. Тсукишима, ёжась под навесом какого-то подсобного помещения, сосредоточился на коротком и ёмком «жду».       Сегодня последний день. Тренировки закончились, и старшие дали возможность всем попрощаться, не препятствуя полному разброду, но время от времени рычащими указаниями контролируя уборку спортзала. А Тсукишима незаметно слинял под дождь, направившись в заранее выбранное место — экспериментировать.       Кошак драный: Тсуки?       Нет уж. Ищи сам. Безумно интересно — получится ли? Тсукишима придвинул спортивную сумку ближе к стене, куда не попадали настырные капли дождя. Напрягаться томительным ожиданием не приходилось. Он на самом деле хотел увидеть Куроо. Странно.       Додумать умную мысль Тсукишима не успел — мокрый Куроо плавно скользнул под навес. Нашёл-таки. Фиг тебе, а не инициатива. Не предоставив ни малейшего шанса готовой сорваться с губ реплике, Тсукишима притянул Куроо к себе и поцеловал. Ум-м… Как же хотелось. Да.       Подхватив ритм и спустив с тормозов желание, Куроо в долгу не остался. Поцелуй получился слишком яростным, жадным. Но Тсукишима не собирался упускать возможность диктовать правила. На миг оторвавшись от столь соблазнительных губ, он хрипло выдохнул:       — Как ты там говорил? Мы быстро.       Одной рукой он обхватил Куроо за талию и прижал к себе, другой — нырнул под резинку шорт и трусов. Почувствовав ответную реакцию, гипнотизируя взглядом расширившиеся от удивления зрачки, Тсукишима сжал дрогнувший член и движением бёдер подсказал — действуй, не тупи! Упрашивать долго Куроо не пришлось. М-м-м. Кайф. Быстрее. Ты же прекрасно знаешь, чтó и как делать!       Обоюдные стоны заглушал дождь, редкими каплями сквозь протекающую крышу испаряясь на разгорячённой коже. Но это мелочи. Обоих завело-закрутило так, что, появись тут команды в полном составе, не обратили бы внимания. Цель близка. Как и настойчивые пальцы, и беспощадные губы, и бесконтрольные всхлипы. Оргазм уже вполне привычно принёс облегчение, но… Мало. Как же мало-о-о.       — Тсуки… Ты…       — Вот только не начинай, — прерывисто дыша, тормознул невнятные порывы соулмейта Тсукишима.       — Может, я у тебя полотенце хотел спросить? — мгновенно сориентировался Куроо, включая привычную язвительность, не менее колкую, чем у Тсукишимы.       — Не удивил. — Тот поправил шорты и мотнул головой в сторону сумки. — Там.       Куроо не стал отнекиваться, молча залез в раскрытый отдел и вытащил полотенце; вытер руки и перебросил Тсукишиме.       — Что это? — Куроо завертел головой, обеспокоенно оглядываясь. — Ты слышал?       Тсукишима озадачился странным вопросом: и что же такого он должен услышать? Внезапно:       — Ого! Смотри, какая прелесть!       Тсукишиму перекосило: «прелесть», вместившись у Куроо на ладони, могла похвастаться лишь неопределённым окрасом, длинной мокрой шерстью-сосульками, жёлтыми глазами и противным «мяу».       — Не любишь котов? — хмыкнул Куроо.       — В контексте твоего вопроса прозвучал скрытый смысл. Мне ответить?       — Приму на свой счёт.       — Тогда не буду. Ты и так понятливый.       — Не угадал. — Куроо внимательно посмотрел на попятившегося от выразительного взгляда Тсукишиму. — Сумка есть только у тебя.       — Ты же не собираешься…       Договорить он не успел — «прелесть» перекочевала с руки Куроо в сумку Тсукишимы. Между прочим, там запасная чистая форма! Приглушённый «цык» Куроо не впечатлил, но выкинуть нежданное пополнение Тсукишима не мог, всеми фибрами души ощущая, что Куроо не поймёт и осудит, а расстраивать его не хотелось. Что-о-о?! С каких это пор его стали интересовать чувства этого… Тсукишима поперхнулся готовыми соскочить с языка неосторожными словами и промолчал. Подхватив сумку, встретившись взглядом с Куроо, он нервно ухмыльнулся и даже не ответил на провокационное «позвони», быстро шагнув под дождь и двинувшись к месту сбора карасуновцев. Префектура Мияги Тсукишима Кей       — Кей, дорогой, чтó это?       Голос матери заставил отвлечься от ужина и задуматься над вопросом. Вот чёрт! Как он мог забыть?! Мгновенно проглотив ложку горячего карри с рисом и подорвавшись с места, Тсукишима выскочил в прихожую.       — Это… М-м-м… Мам, это — Прелесть.       Хотелось удавиться со стыда, но ничего лучшего он придумать не смог.       — Но, Кей, как же так…       Женщина держала в ладони крохотный комочек, неосознанно поглаживая пальцами подсохшую шёрстку.       — Так получилось. Можно… оставить?       С ума сойти! Он сам это только что сказал.       — Прелесть, значит. — Тяжкий вздох не предвещал ничего хорошего. — Ладно, но только под твою ответственность.       А под чью ж ещё? Лохматой прелестью больше, лохматой — меньше. Без разницы. С долей пофигизма пожав плечами, Тсукишима забрал невзрачный комок шерсти у матери и направился с ним в ванную.       Вымытая, высушенная и накормленная Прелесть, сияя в свете лампы серебристой шёрсткой, урчала на коленях Тсукишимы, мелкими зубками покусывая гладивший подбородок палец.       Р-р-роза: Хочешь покажу прелесть?       Кошак драный: Ты меня пугаешь. Но я весь в предвкушении!       Р-р-роза: (фотка) — зовут Прелесть, ест не меньше тебя (онигири любит). Кусается, пытаясь доминировать, но ничего у неё не получается. Если приласкать — урчит и лижется. Сказать, кого напоминает?       Кошак драный: Так это девочка?!