Друг по контракту

Наверное, именно с того дня их работа пошла на лад. Когда оба хотят видеть положительный результат, это всегда позитивно сказывается на рабочем процессе. На своей памяти Томас знал всего двух детей, которые с пассивным энтузиазмом шли на поправку. И да, это не ошибка. Они действительно хотели поправиться, это было видно по тем мимолётным искрам в глазах, которые появлялись при взгляде на старое фото на полке или при звуке значимой мелодии. Но они же себя и останавливали. Шаг вперед и два назад. Словно в голове сидел маленький червь, который пожирал их стремление наладить свою жизнь. То же самое было и с Ньютом. Он хотел говорить, хотел двигаться. Но временами на него накатывала такая апатия, что он вновь переставал реагировать на любые раздражители. Во время одного из сеансов массажа такое снова повторилось. Тогда Томас исключительно из научного интереса начал щипать его за щеки. Ответом ему стали сдвинутые вместе брови и слегка сжатые губы. Парень даже замер на секунду, забыв отпустить кусочек мягкой кожи. Терапия работала и очень хорошо. Сам Ньют не сразу понял, почему на него пялятся и с какого перепуга его помощник до сих пор не отпустил кожу. А когда до него дошёл смысл происходящего, то, Томас готов поклясться, такого размера глаз он еще ни у кого не видел. - Вот видите, а это только начало. Стоит ли говорить, что, когда через две недели усиленных упражнений и правильного ухода за завтраком Томас услышал тихое "Спасибо", то от радости готов был по всей столовой прыгать, вот только положение обязывало вести себя прилично. Жаль, что он не дома.

***

Июнь в этих краях всегда был жарким. И это лето не стало исключением. Когда двое появились на крыльце особняка, солнце начинало спускаться со своего пика. Но менее жарко от этого не становилось. - Томас, - глядя в сторону сада, позвал Ньют – Мы можем выбрать другое место для прогулок? - Простите, - слегка растерялся парень - Но ваши родители... - И заканчивай мне "выкать", - перебил его Ньют, переводя взгляд на стоящего чуть впереди юношу. - Мы же ровесники. А ты ведёшь себя так, будто мне за пятьдесят. - Простите, - смущенно усмехнулся Томас, но поймав скептический взгляд, тут же исправился, - прости. Но твои родители сказали не выходить за пределы сада. Здесь ведь очень большой сад. Мы можем просто поменять маршрут. - Я живу здесь с рождения, - раздражённо ответил Ньют, по-прежнему не глядя в глаза Томасу. - Серьёзно думаешь, что я не изучил здесь всё вдоль и поперек? Томас слегка замялся. Ему платили деньги, и немалые, за безукоризненное следование установленным правилам. Нарушать их не самая – умная мысль. Вот только видеть отчаяние на лице человека, который совсем недавно смог снова нормально говорить, было ещё хуже. - Есть одна дорога, - набрав в лёгкие воздуха и мысленно побившись головой об стену, заговорил Томас, - я там по утрам бегаю. Можем прогуляться там. Всё равно мы в доме одни, так что никто ничего никому не расскажет. - Звучит жутковато, - усмехнулся Ньют, поднимая благодарный взгляд. - Спасибо. И они отправились вглубь кедрового леса. Дорожка была достаточно широкой, чтобы проехала коляска, так что проблем с передвижением не возникло. Томас не видел лица своего подопечного, но был уверен - он если не рад, то хотя бы просто чувствует облегчение, что вырвался из дома. Даже с учётом того, что особняк Сангстеров был огромен, на коляске, да еще и зная чёткий родительский указ не покидать сад, не чувствовать себя взаперти было очень сложно. Точнее, совершенно невозможно. Поэтому сейчас Ньют просто наслаждался свежим воздухом и новым, не приевшимся за долгие годы пейзажем. Но не это занимало голову Томаса. Он думал о том, что как бы хорошо не шло выздоровление, парень не улыбался. Он мог поблагодарить, сказать, что чем-то не доволен, но он ни разу не улыбнулся. Словно эту эмоцию просто вычеркнули из списка возможных. И что делать с этим, Томас не знал. Хуже всего ему давалась психология. - Белка. Он даже коляску остановил от неожиданности и потратил около минуты, чтобы понять, о чём говорит Ньют. И только когда сам увидел пушистого обитателя леса на одном из старинных стволов вековых кедров, понял о чём Ньют. - Не хочешь посмотреть поближе? Ньют лишь скептически хмыкнул. - Она же сбежит. И потом, пугать бедное животное просто некрасиво. - Но ты всё же хочешь, - цокнул языком Томас и, присев перед Ньютом на корточки, осторожно коснулся его пальцев. - Значит, попробуем. Мягкими движениями, удивляясь, что дрожат собственные пальцы, Томас вытащил чужие ладони из-под слоя ткани и, развернув их внутренней стороной вверх, сложил вместе на коленях. Потом достал из кармана пачку фундука и, насыпав горсть в сложенные ладони, принялся бросать орехи в сторону насторожившейся белки, создавая подобие дорожки из орехов. Он так увлёкся собственным занятием, что не заметил лёгкого румянца на щеках Ньюта, когда касался его пальцев. И потом, сидя на корточках рядом с коляской словно в засаде, следя за приближением зверька, он не видел, как Ньют всё рассматривал свои руки. И пусть чувствительность вернулась не совсем, он мог поклясться, что ощущал лёгкие иголочки в местах касания чужих пальцев. Из собственных мыслей его вывела белка, ловко запрыгнувшая ему на колени. Ньют даже дышать перестал, боясь спугнуть зверька. А этот рыжий сгусток шерсти, не встретив сопротивления, начал методично запихивать орехи за обе щёки, брезгливо откидывая не понравившиеся экземпляры. - Красивая, правда? - стараясь не шевелиться, шепнул Томас. Ньют издал нечленораздельный звук в знак согласия. А потом вдруг улыбнулся. Так тепло и искренне, глядя на это очаровательное чудовище, что Томас даже про муравьёв, атакующих его кроссовок, забыл. Так вот что было нужно. Не грандиозные подвиги или масштабные мероприятия. Хватило и маленькой пушистой белки, чтобы заставить самого хмурого человека в мире улыбнуться. Когда угощение кончилось, белка внимательно посмотрела на парней и, как и ожидалось, получила добавку. Бонус, так сказать, за вызванную улыбку. Если бы только Томас знал, что дело было вовсе не в белке. Если поискать, их и на остальной территории найти можно.

***

Вечером, сидя напротив пылающего камина, ребята «культурно развивались». По сути, развивался Ньют. Томас же балду пинал, не зная, чем занять себя. Этот пункт в их ежедневном графике был для парня настоящей пыткой. В своей жизни Томас разве что учебники по медицине с удовольствием читал, и то с дружеского пинка преподавателей. Так что он абсолютно не понимал, каким образом Ньют умудряется читать скучную классическую литературу часами, да ещё и не засыпать за этим занятием. Но гораздо больше его волновало физическое развитие Ньюта. Приближался конец июля, а значит, по его расчётам Ньют уже должен был начать слабо, но управлять пальцами и, возможно, немного целиком концами конечностей. Но никаких признаков улучшения парень не показывал. И не понятно было – он сам не хотел хвастать своими успехами или же прогресс остановился на уровне мимических мышц. - Ньют, - привлек его внимание Томас, – скажи, ты можешь пошевелить пальцами? Сангстер перевёл взгляд на свои руки, сложенные на коленях. Даже сейчас, через столько месяцев работы, страницы книг ему перелистывал именно Томас. Сам Ньют готов был признать, что небольшое улучшение в его состоянии было, но страх попытаться сделать что-то самостоятельно и потерпеть неудачу пресекал все попытки на корню. - Я не знаю, - глухо отозвался Ньют. – Чувствительность есть. Я чувствую холод или тепло. Но не знаю, смогу ли двигать рукой. Это… страшно. - Да ладно, просто попробуй, - Томас сел удобнее и, переложив руку Ньюта на тонкие страницы, внимательно посмотрел на парня. – Переверни страницу. - Я не могу, Томми, - ещё ниже опустил голову юноша, стараясь не смотреть Томасу в глаза. – Не уверен, что получится. - Но попытаться стоит. - Да, но если не выйдет, что тогда? Вся наша работа насмарку из-за клочка бумаги? Я правда не могу, Томми. Прости. Томас думал. Переубедить Ньюта – задача не из легких. Пусть этот парень и был слаб физически, но природного упрямства ему было не занимать. Сказывались годы, проведённые в инвалидном кресле, которые сделали его характер жёстче. Но к любому человеку есть подход. Нужно его лишь найти. Тогда парень решил пойти другим путём. Осторожными движениями он приподнял руку Ньюта и, положив его ладонь на свою, переплёл их пальцы, оставив в расслабленном положении. - Сожми мою руку. Ньют завис. Он смотрел на их руки, не моргая и, казалось, даже не дыша. Смотрел, как его худая рука, практически кость, обтянутая кожей, лежала на сильной руке Томаса. Рассматривал чужие венки и никак не хотел понимать, чего у него просят. Только через пару секунд понял. Несмело, стараясь делать все плавно, он начал постепенно сгибать пальцы. Выходило рвано и совсем не так гладко, как хотелось бы. На лбу проступила глубокая морщинка от слишком сильной сосредоточенности на действии. Но в итоге его тонкие пальцы накрыли тыльную сторону ладони Томаса. Только тогда Ньют поднял глаза, встречаясь с абсолютно счастливым взглядом парня. Друга. - Вот видишь, - с плохо скрываемой радостью в голосе прошептал Томас. – А ты боялся. - Да, боялся. - Понимаешь, что это значит? Всё ещё не веря, что всё получилось, стараясь справиться с накатившими эмоциями, Ньют качнул головой. - Что ты просто молодец, - потрепал его по вихрастой макушке Томас, весело подмигивая. – И, кстати, мне нравится. - Что? – не понял Ньют. - Томми. Это мило. - Да иди ты, - предательский румянец проступил на впалых щеках. - И пойду, - кивнул Томас, поднимаясь на ноги. На секунду Ньют испугался, что обидел парня, но тот лишь улыбался, подвигая кресло к дивану. – И ты вместе со мной. Спать пора. Ночью, лёжа в кровати, Ньют думал. Все его предыдущие сиделки не выдерживали и недели с ним. Им не нравилось ухаживать за «овощем». Именно так они описывали своего пациента в разговорах по телефону со своими друзьями. Постоянные насмешки, ироничные взгляды. Они думали, Ньют этого не видит. А он всё слушал и запоминал. Именно поэтому они не задерживались в доме дольше недели. Томас был другим. Не смеялся, никак не комментировал его вегетативное состояние. Возникший вопрос по поводу возраста даже позабавил Ньюта. Бедный парень был уверен, что будет работать с ребёнком, а вот что получил в итоге. Подстава, не иначе. Но он был добр. Подбадривал, старался всегда помогать, когда это было нужно. И не терял веры в успех. Наверное, поэтому Ньют и сказал матери, что хочет продолжить терапию под его началом. С Томасом было спокойно. И по-домашнему уютно. Ньют уже и забыл каково это – чувствовать себя настолько хорошо. Лишним подтверждением его мысли было лёгкое покалывание на ладони, которую держал Томас. Сколько времени прошло с его последнего подобного контакта? Год? Два? Ньют не помнил точно. Но даже так мог с уверенностью сказать – иголочек на коже он никогда не ощущал, ни с одним другим человеком.