Друг по контракту

- Я ненавижу воду. Томас как шёл, держа голову Ньюта над водой, так и остановился. Сказать такое, когда они три месяца кряду работают в воде, восстанавливая мышечный корсет, мягко говоря неожиданно. Зато теперь понятно, почему на все просьбы Томаса стараться двигать руками и ногами, чтобы удержаться на плаву, Ньют лишь фыркал и говорил, что достаточно того, что Томас его держит. - Так что ж ты раньше молчал? – навис Томас над плавающим парнем, заглядывая тому в глаза. – Ты вообще плавать умеешь? - Раньше умел. Теперь вот, только лежать на воде могу. - Тоже мне проблема, - фыркнул Томас, делая крутой разворот – Давай так. Когда полностью поправишься – сходим на пляж. Посмотрим, как ты плаваешь. Идёт? - Примерное время окончания курса реабилитации - январь. Серьёзно думаешь пойти плавать посреди зимы? - Я думал дождаться лета, но раз ты так сильно хочешь от меня избавиться, - выразительно поднял брови Томас, – то так тому и быть. С друзьями сходишь. Летом. Ньют слегка опешил. Ему нравилось общаться с Томасом, нравилось считать его своим другом. Но он и вправду не думал о будущем. Ведь конец его терапии это, по сути, конец их общения. Томас уедет к себе домой, снова начнёт общаться со своими друзьями, а Ньют останется здесь. Он забудет. - Если у меня нет друзей? – тихо спросил Ньют, с вызовом глядя в чужие медово-карие глаза. – Что если мне не с кем идти к океану летом? - Тогда у тебя всегда есть мой номер, - после недолгой паузы ответил Томас. – Звони. Поедем вместе. Вот так просто. Томас не собирался полностью обрывать связи. Со своими бывшими пациентами он до сих пор общался, следя за их состоянием. Ньют же стал для него не просто пациентом. Он стал для него другом. Тем, с кем хочется проводить время. Потому и не хотелось оставлять парня одного, особенно если больше никого рядом нет. - Ладно, пора вылезать, - кинув взгляд на настенные часы, кивнул Томас, приводя парня в вертикальное положение. – Смотри-ка, в воде ты и сам стоишь. Ньют и вправду стоял. Стоял и смотрел на лицо Томаса, рассматривая его, запоминая детали. Каждую родинку, каждый изгиб лица. А потом возникло желание. Желание прикоснуться, почувствовать тепло чужого тела. Может, из-за долгого отсутствия физических контактов, или всё дело было в самом Томасе, только Ньют не хотел больше особо задумываться о своих действиях. Поднять руки на уровень чужой шеи было тяжело, но результат того стоил. Он несмело скрестил руки за шеей Томаса, наклоняясь ближе, кладя голову тому на плечо. Парень замер. Он не знал, что делать в подобной ситуации. Потому просто продолжал придерживать Ньюта за талию, не отталкивая, но и не прижимая ближе. Это было… приятно. Чувствовать его тепло, касаться мягкой кожи, ощущать тёплое дыхание на шее. Ньют был необыкновенным. Да, очень замкнутым, порой нелюдимым и скупым на эмоции. Но он мог быть и другим. И Томасу нравилось видеть эту другую, скрытую сторону друга.

***

*** Томас не совсем понял, каким образом Ньют смог уломать его поехать на берег лесной реки. Вроде же договаривались гулять либо по саду, либо по лесным дорожкам. Но в итоге они всё равно приехали на тихий пляж в глубине леса, где не было ни души. Сам Томас и не подозревал, что на территории особняка может быть река с пляжем, но, бегая одним утром он случайно свернул не на ту дорожку и в конечном счёте оказался у реки. Из-за слоя песка колёса отказались ехать к самой кромке заводи, обложенной валунами, застряв где-то на середине пути. Ньют бывал здесь раньше, когда ещё мог ходить и очень любил это место. Но родители Сангстера считали, что их наследник не должен проводить время у реки, вместо того, чтобы учиться и общаться с отпрысками других богатых семей, с коими они активно поддерживали деловые отношения. Ньют должен был получать только лучшее. Лучшая одежда, лучшее образование, лучший отдых. Всё лучшее. Только вот друзей от этого больше не становилось. - Знаешь, почему у меня нет друзей? – вдруг заговорил Ньют. Сидевший рядом на песке Томас перестал кидать камушки в воду, переводя взгляд на друга. – Им нужен был не я. А моя кредитка. Так смешно было наблюдать за их попытками подружиться, чтобы потом тратить мои деньги. В итоге я решил, что лучше быть одному. Так… проще. Никто не пытается тобой воспользоваться, не видит в тебе ходячий банкомат. Точнее, уже сидячий. - Это временно. - Только ты один так веришь в это, - вдруг улыбнулся Ньют, пряча лицо в руках. – Томми, почему? Откуда такая уверенность, что всё получится? - Не знаю, - пожал плечами Томас, переводя взгляд на горизонт. – Просто мне кажется, что ты можешь это сделать. Тебе хватит сил. - Ты не можешь быть так уверен в этом. - У меня хорошая интуиция, - возразил парень, поднимаясь с песка. – А тебе надо быть более уверенным в себе. Ты же сильный. Только сам почему-то не видишь этого. - Томми, ты не можешь знать что я могу, а что нет. - Ты прав. Но я верю в тебя. И знаю, что в глубине души ты хочешь ходить. Хочешь жить обычной жизнью. Без постоянных поисков подходящей дороги для коляски, без невозможности покормить Чакки… - Перестань называть белку именем куклы-убийцы, - прыснул Ньют. - Давай, Ньют. Мы же команда. Доверься мне, - Томас потянул коляску назад, но та наотрез отказалась двигаться. – Так, сперва надо как-то сдвинуться с места. - Убийца трогательных моментов, - фыркнул Ньют, глядя вниз на колёса. – Мы застряли? - Эээ, похоже, что да. - И как выбираться будем? - Трудом. Потом. Надеюсь, твоей моральной поддержкой.

***

*** - Всё, я выдохся, - опускаясь рядом с диваном прямо на пол, выдохнул Томас. – В следующий раз мы туда уже пойдём. На своих двоих. И никакие возражения не принимаются! - Слушаюсь и повинуюсь, - фыркнул Ньют. Они снова сидели в гостиной перед камином. Ньют устроился на диване, скрывшись по пояс под слоем пледа, Томас же сидел на мягком ковре, прислонившись спиной к дивану. Парень расслабленно запрокинул голову, чувствуя, как тонкие пальцы перебирают пряди на его затылке. Вообще прикосновения стали для них нормой. Взяться за руки, прикоснуться к щеке или просто потрепать по волосам – всё это довольно быстро вошло в привычку, стало неотъемлемой частью их жизни. Так было приятнее. Особенно если знать, что желание быть ближе было обоюдным. - Кто это? – вдруг спросил Томас, кивая в сторону фотографии, стоящей на полке над камином. Проследив за его взглядом, Ньют слегка напрягся. На фото был он и ещё один человек. Бен. И сейчас он был последним, о ком Ньют хотел говорить. Но Томас сидел рядом, ожидая ответа, поэтому тянуть возможности не было. - Это Бен, мой… друг, - выдавил из себя Ньют, чуть сильнее сжимая тёмные пряди в руке. – Бывший друг, если быть точным. - Почему бывший? - Больше не общаемся, - криво усмехнулся парень, отводя взгляд в сторону. – После того, как я перестал ходить. - Мне жаль, - тихо сказал Томас, обращая внимание на языки пламени. – Вы были близки. Такие счастливые на этой фотографии. - Да. Были. Слегка повернув голову, Томас посмотрел на парня, который после этого разговора совсем скис. А ведь всё было прекрасно, особенно после их победного возвращения с реки. Томас тогда думал, что коньки отбросит, потому как катить коляску с совершенно не крутящимися из-за забившегося песка колёсами через лес до особняка оказалось слишком тяжело. Зато Ньют был в восторге. Он не переставал улыбаться, а когда случайно заметил выражение искреннего страдания на лице своего друга, то совсем рассмеялся в голос. Томас тогда ещё запнулся на ровном месте. Ньют смеялся. Впервые за всё это время. Похоже, все те мучения на пляже не прошли даром. - А вообще знаешь, этот Бен полный кретин, если кинул тебя только из-за ног, - после недолгого молчания сказал Томас. – Какой он тебе друг, если бросил в таком положении? Правильно сделал, что перестал общаться с ним. - Вообще-то это он перестал, - неуверенно заметил Ньют. - Давай смотреть на ситуацию с нашей стороны, - с важным видом кивнул Томас. – В общем, хреновый из него друг. Забудь и не парься. Ты достоин большего. Ньют слушал его, слегка повернув голову, впитывая слова, записывая их на подкорке. А потом понял. Это как осознание, словно ты решаешь трудную задачу, но не можешь сложить элементарные переменные. А потом щёлк – и всё встает на свои места. Решение само всплывает у тебя перед глазами. Остается лишь озвучить его. - Ты мне нравишься, Томми.