Друг по контракту

После того признания прошло несколько дней. Несколько долгих дней, на протяжении которых Ньют не знал, что делать с накатившими чувствами. Он всегда знал, кто он есть и никогда не врал себе. И отношения складывал исключительно с парнями. Но все они длились не долго, по той же причине, по которой юноша не заводил друзей. Томас был другим. Он не пытался играть, делать из себя кого-то другого. Он просто был собой, и это именно то, что нравилось Ньюту в нём больше всего. Ему нравилось быть рядом с Томми. Ловить на себе его взгляд, чувствовать, как он держит за руку, когда это необходимо и просто так, обнимает, когда у Ньюта что-то получается или, напротив, для утешения в момент неудач. Томас стал для него неким личным идеалом. Многие бы не согласились, но у каждого свои критерии идеальности. У Ньюта ими были забота, доброта, искренность. Томас же не знал, что делать. И дело было не в собственных чувствах. Ньют ему нравился. Впервые в жизни Томасу нравился парень. Однако никаких моральных угрызений он не испытывал, всё-таки родители воспитывали его в толерантных взглядах. Дело было в другом. По договору он не мог начинать отношения со своими клиентами. Это непрофессионально, да и грозит увольнением с выплатой неустойки. Да и что скажут его родители? Томас не уверен, что чета Сангстеров будет в восторге от подобной пары для своего сына. Всё ещё студент, без стабильной работы, да еще и жильё съёмное. Аристократы привыкли к статусу, безукоризненному идеальному воспитанию, и вряд ли они захотят отдать сына в иные руки, вместо выгодной партии. Неловкую ситуацию решил случай. Обычный сеанс массажа жарким августовским днем. Пришлось распахнуть окна настежь, но даже легкий сквозняк не спасал от летнего зноя. Ньют лежал на массажном столе лицом вверх, следя за каждым движением Томаса. Последний же, в свою очередь, закатав рукава лёгкой кофты и расстегнув пару верхних пуговиц, старательно разминал всё ещё слабые мышцы, стараясь не встречаться с парнем взглядом. Всё-таки линия профессионального поведения взяла вверх. Чётко отработанными движениями, не пропуская ни одну мышцу, парень возвращал нормальный кровоток тканям. И, видимо, сильно увлёкшись, забыл о том, что чувствительность к Ньюту вернулась, и довольно давно. Он пропустил момент, когда дыхание парня сбилось, на лбу проступили капельки пота, а кончики пальцев, напротив, похолодели, судорожно вздрагивая. Понял, что что-то не так, только тогда, когда кинул быстрый взгляд на лицо Ньюта. - С тобой все в порядке? – настороженно спросил Томас. Щёки парня горели, он глотал ртом воздух, по-прежнему не отводя взгляд карих глаз. - Томми… - Да, что такое? – приблизился к его лицу Томас. – Тебе плохо? Что-то болит? - Поцелуй меня. И это уже не просьба. В глазах Ньюта было столько отчаяния и решимости, что парень не осмелился что-либо возразить. Томас медлил. Он всегда сомневался, когда дело касалось отношений. Но сейчас, видя, как Ньют ждёт от него действий, как приоткрывает чувственные губы, понимал - он хотел этого. Хотел поцеловать эти губы. И плевать на профессиональную этику, чувства намного сильнее. Губы Ньюта оказались именно такими, какими он их себе и представлял, лёжа по ночам в своей комнате - мягкие, влажные и такие податливые. В первом поцелуе Томас не спешил. Осторожно проведя языком по чужим устам, он слегка оттянул нижнюю губу Ньюта, и лишь услышав тихий стон, углубил поцелуй. Томас не напирал. Ньют сам выбирал удобный ему темп, задавая его своими движениями. Точнее, языком, которым он исследовал рот Томаса. Ещё никогда парень не чувствовал себя настолько свободно. Он кусал Томаса почти до крови, вовремя останавливаясь и зализывая место укуса. Связь с реальностью была давно потеряна, и лишь когда воздуха стало не хватать, разум взял верх над эмоциями. Оторвавшись друг от друга, оба замерли, глядя в глаза напротив. Их излюбленная игра в гляделки приобрела новый, более интимный характер. Томас верно понял легкую дымку, заволакивающую тёмные глаза. Теперь они были на равных. Соединив губы вновь, никто уже не боролся за лидерство. Теперь всё было правильно, так, как того хотели оба парня. - Давно пора, - хрипло рассмеялся Ньют, когда слегка покрасневший Томас укладывал его обратно спиной на простыню, накрывающую массажный стол. - Не жалеешь? - Ньют, - чуть наклонившись над парнем, заглянул ему в глаза Томас, - если бы жалел, то сказал бы об этом сразу. - И теперь мы можем делать это когда угодно? - Целоваться? - смешно фыркнул Томас, наблюдая, как краснеет Ньют при звуке этого слова. - Когда захотим. - А если я, скажем, хочу сейчас? - закусив губу, склонил голову на бок Ньют. Присутствующее смущение всё ещё давало о себе знать красными пятнами на лице и шее, но он старался выглядеть уверенным. - Сперва обед, - проведя большим пальцем по его щеке, сказал Томас, как бы невзначай добавляя, - а потом уже и время прогулки, так что может и придумаем что-нибудь. - Создаёшь интригу? - Скорее предвкушение.

***

*** Раньше, в глубоком детстве Томас был уверен, что любить можно только маму и папу. Зачем любить других людей? Они же ничего хорошего просто так тебе не делают, только когда им это удобно. В старшей школе он лишь убеждался в правоте этой детской мысли. Люди добры и любят тебя, только когда им это удобно. Ньют же разбил этот стереотип одним своим появлением в жизни парня. У него было всё, спасибо богатым предкам. И всё равно он хотел быть рядом. Даже зная наверняка, что Томас даже близко не мог назвать себя сейчас успешным человеком. Его искренность сносила все внутренние барьеры, выстраиваемые годами. Слишком стремительно, но чертовски завораживающе. Без шанса увернуться. Темп терапии резко увеличился после их первого поцелуя. Если начистоту, Томас и Ньют заключили своего рода соглашение. За каждое успешно выполненное задание, будь то самостоятельно поднятая вверх рука или согнутый коленный сустав, Ньют получал свой заслуженный поцелуй. Эта игра нравилась обоим – и приятно, и есть стимул работать над восстановлением. Родители Ньюта звонили строго раз в неделю, вечером каждого воскресенья. Справлялись об успехах и здоровье сына, спрашивали, не утомил ли он Томаса за всё это время, но приезжать отказывались. Хотели увидеть уже конечный результат. С одной стороны, их желание понять можно, но с другой – Ньют ведь не вещь, чтобы хотеть видеть только результат, не сам процесс выздоровления. Порой такой циничный подход немного напрягал Томаса. Хотя Ньют никак не реагировал, лишь качал головой, оправдывая родительское поведение высокой занятостью. Он привык. Сентябрь начался золотой неделей. Тёплые, порой даже душные солнечные дни так и тянули проводить всё свободное время на улице. Поэтому при любой возможности парни выходили на свежий воздух, зачастую и обедая в белой беседке. В один из таких дней Томас сидел в кресле под деревянной крышей, рядом с ним, закинув ноги на колени Томасу, устроился Ньют. "Звёздные войны". После долгих недель уговоров Томасу всё же удалось убедить парня посмотреть хотя бы первую часть. Не будучи любителем кино, скрипя зубами, Ньют согласился около недели назад. В день отдыха в беседке к концу подходила четвёртая часть, а ребята не могли оторваться от экрана смартфона вплоть до финальных титров. Только когда на чёрном экране забегали белые строчки, Ньют поднял свои огромные глаза и уставился на Томаса, стараясь подобрать слова. - Мы должны досмотреть все части, - с уверенностью кивнул Ньют. – Серьёзно, почему я раньше не видел этих фильмов? - Я вообще сомневаюсь, что ты раньше включал телевизор, - фыркнул Томас, зарываясь носом в слегка отросшие светлые пряди. – Но ты прав, мы должны досмотреть все части. Оно того стоит. Лёгкая тишина снова опустилась на сад, прерываемая лишь стрекотом цикад и стуком дятла. - Томми, - тихо позвал Ньют, вырисовывая одному ему понятные узоры на груди парня, – можно тебя кое о чем спросить? - Конечно, - переплетая их пальцы, улыбнулся Томас. Сегодня у него было какое-то слишком романтическое настроение. – Что такое? - Ты ничего не рассказывал о себе, о своей жизни до этой работы. Просто интересно, у тебя раньше был парень? - Нет, - качнул головой парень. – Но была девушка. Ньют даже голову приподнял, чтобы взглянуть в смеющиеся глаза напротив. Он как-то и думать забыл о том, что у Томаса могли быть традиционного вида отношения. - Тереза. Мы учились вместе еще с третьего класса. Так и начали встречаться. - Из-за чего вы расстались? С минуту Томас молчал. Раньше ему было трудно вспоминать о событиях полуторагодовой давности. С появлением в его жизни Ньюта неприятные воспоминания начали отступать. Бледнеть на фоне новых, положительных эмоций. И теперь, прокручивая в голове цепочку не самых радужных событий из жизни, он больше не чувствовал той обжигающей боли, что была раньше. Неприятный осадок остался, но не более. Значит, всё действительно позади. - Знаешь, - пытаясь подобрать слова, заговорил Томас, устремив взгляд куда-то в пустоту, – довольно трудно продолжать отношения, когда застаешь свою почти невесту в постели с лучшим другом. Ньют задержал дыхание. Он ожидал услышать кучу стандартных ответов по типу «не сошлись характерами» или «прошла любовь» и всё такое. Но никак не про измену. Как вообще можно было изменить Томасу? Это же… Томас. Томми. А он хотел делать ей предложение. - Можешь считать меня законченным эгоистом и циником, но я рад. Просто потому, что тогда бы ты не был сейчас здесь, со мной. Во всяком случае, не в том статусе, который у тебя сейчас. - И какой же у меня статус? Они и впрямь не обговаривали все нюансы своих отношений. Просто были вместе, не стараясь как-то классифицировать то, что было между ними. Но кто-то должен был озвучить это вслух, и Ньют решил, что именно он будет этим кем-то. - Ты мой парень, - глядя прямо в глаза, серьёзно сказал Ньют. Томас смотрел на него долго, не моргая, и честно старался сохранять всю интимность момента. Но то, как мило Ньют сдвинул брови, стараясь выглядеть убедительнее, прорезавшаяся на лбу глубокая морщинка и плотно сжатые губы никак не способствовали сохранению момента. Стараясь не рассмеяться в голос, Томас прыснул в кулак и, видя появляющееся возмущение на лице любимого, поспешил загладить вину поцелуем. В конце концов, это всегда работало безотказно. Где-то на периферии сознания Ньют поставил себе галочку – почаще инициировать подобные ситуации. Тогда в их паре вёл Томас, что не могло не нравиться юноше, выражаясь разливающимся внизу живота теплом.