Друг по контракту

- Я всё равно не хочу, чтобы ты говорил с ними. - А я ещё раз повторяю – миссис Сангстер просила меня лично присутствовать на ужине. Прости, но я должен пойти. Эта перепалка длилась уже около часа. Ньют всеми правдами и неправдами пытался уговорить Томаса отказаться от встречи с родителями. Говорил, что это скучно, будет много официальных разговоров о политике, бизнесе, уверял, что ему будет не интересно. Но Томас твердо стоял на своём. Одно дело, если бы Ньют просто попросил не идти. Это бы он пережил, мало ли какие секреты он хотел обсудить со своей семьей. Но когда утром тебе звонит твой непосредственный работодатель и просит приехать вместе с их сыном в ресторан - это уже совсем другое дело. Поэтому парень и был непреклонен, завязывая галстук Ньюту, после придирчиво окидывая его взглядом. - Отлично выглядишь, - подытожил Томас и задумчиво покосился в сторону кресла. - Не хочешь попробовать сам дойти до такси? - Не хочу лишний раз нервничать, - передёрнул плечами Ньют, неосознанно стараясь развязать галстук, за что мигом получил по рукам. - Не трогай, испортишь. Ньют на это лишь фыркнул, но дергать шёлковый элемент костюма не стал. С Томасом спорить себе дороже. Особенно если он задался целью произвести хорошее впечатление на его родителей. Только вот Ньют производить любое впечатление не хотел. Точнее, не хотел, чтобы его родители разрушили ту идиллию, которая выстроилась у них с Томасом после долгих месяцев кропотливого труда над общением. Они могут, Ньют убедился в этом на собственном опыте, поэтому ехать на встречу особо не хотел. Но пришлось. Когда такси затормозило перед входом в дорогое заведение, Ньют истрепал многострадальный галстук до состояния элитной половой тряпки, так что даже Томас махнул рукой, просто расстегивая пару верхних пуговиц на рубашке, как и у себя. Лучше уж так, чем смятая ткань на шее. Их столик был расположен в отдельной зарезервированной зале, поэтому пришлось катить коляску через весь ресторан. Попробовать хотя бы встать на ноги самостоятельно Ньют наотрез отказался. Был ли это страх провала или подсознательное нежелание начинать новую жизнь - Томас еще не понял. Но пообещал себе разобраться в этом, иначе это грозило стать препятствием на пути к полному выздоровлению. Зайдя в зал, Ньют и Томас увидели сидящих за столом мистера и миссис Сангстер. При виде ребят, супруги одновременно поднялись на ноги, приветствуя только что прибывших. - Рад познакомиться лично, Томас, - отвечая на крепкое рукопожатие, кивнул мистер Сангстер. – Можешь звать меня Дженсен. Надеюсь, мой сын тебе не докучает? - Напротив, мистер Сангстер, Ньют прекрасный собеседник и отличный оппонент в шахматах. Услышав эту фразу, Ньют тихо фыркнул. Можно подумать, Томас смог выиграть хоть одну партию. Правда, компенсировал свои неудачи парень в покере, но это отдельная история. Хоть Ньют и не хотел ехать в ресторан, наблюдать за молодым официантом, который при виде коляски слегка растерялся и не знал, нужно ли убирать четвёртый стул, было забавно. Вообще люди в неловком положении его забавляли. Благо Томас вовремя сориентировался, отодвинув ненужный предмет мебели в сторону и приближая Ньюта к столу с едой. Хорошо, что последний проголодался, так бы пришлось выслушать пару едких замечаний про заботливую маму-наседку. Настроение за столом царило странное. Точнее сказать, бессвязное. Именно такое впечатление создалось у Томаса, который честно старался поддерживать слишком отстранённые разговоры о политике и современной культуре (от которой парень был далёк, собственно, как и от любого другого искусства, кроме кинематографа). Ньют же в разговорах не участвовал, уныло ковыряя вилкой уже капитулировавший салат в тарелке. Однако слишком напряжённая спина говорила о том, что юноша слушает каждое слово. Но желание находиться здесь так и не приобрёл. От ухода его удерживало разве что нежелание обижать родителей, которые с трудом выбили себе выходной в напряжённом графике. Ну, ещё самому коляску толкать через порожки весьма проблематично. - Ньют, ты уже решил, чем займёшься, когда снова начнешь ходить? От этого вопроса Сангстер-младший напрягся ещё больше. Началось, именно таких наводящих вопросов о будущем он и хотел избежать. Во всяком случае, не при Томасе. Мама и папа всегда на стороне своего ребенка, но в отдельных случаях могут сболтнуть лишнего. И внутреннее чутьё подсказывало парню – пора заканчивать этот кружок группы поддержки реабилитирующихся. - Закончу колледж, - кратко ответил Ньют. – Точнее сказать, поступлю сперва. - Как и хотел, станешь архитектором? – с улыбкой уточнил Дженсен. - Точно. Ньют действительно как мог старался завершить этот вечер. Но его мама будто читала мысли сына, норовя поднять абсолютно все щекотливые темы. Странно, что только под конец вечера. Долго держалась. - Ты же помнишь, что должен быть полностью готов к двенадцатому декабря? – уточнила женщина, пригубив бокал вина. – Надеюсь, так и будет? - Можно узнать, чем так знаменательна эта дата? – заинтересовался Томас. Ньют поднял на родителей предостерегающий взгляд. - Мама, пожалуйста хватит. - Ну уж нет, Ньютон. Когда ты успел стать такой стеснительной особой? - Чего это он стесняется? – Томас понимал, он здесь единственный ещё не в курсе, и это начинало напрягать. - Ньютон тебе не сказал? – удивился Дженсен, в расслабленном жесте ставя локти на стол. – Зимой у него… - Папа, не надо! - … свадьба. Наш мальчик женится. Точнее, выходит замуж, - закончил мужчина, но увидев побледневшее лицо сына, нахмурился, – Ньютон, всё в порядке? Нет, не в порядке. Совсем не в порядке. Юноша буквально кожей ощущал, как замер сидящий рядом Томас. Ощущал его напряжение и ту стену, которая возникла между ними в тот момент. Внутри всё похолодело. Именно этого Ньют и боялся – родители могли испортить все одним неосторожным словом, без возможности объяснить всё Томасу. Он поймёт все неправильно и больше не будет рядом. Именно это сейчас и происходило. Надо было что-то делать, пока не поздно. - Этого не будет, - Ньют старался придать голосу нужную уверенность, но получалось не слишком хорошо. – Я передумал. Свадьбы не будет. Лица четы Сангстеров мгновенно приобрели некое среднее выражение между негодованием и недоверием. Они не верили словам сына и считали его заявление лишь проявлением юношеской несдержанности. Или излишним волнением перед важным событием в жизни. - Брось, Ньют, всё уже решено. Вы сами выбрали эту дату. Да, у вас с Беном были некоторые разногласия, но разве могут пара ссор испортить счастливое будущее? При упоминании имени Томас вздрогнул. Так значит, Бен жених. Неожиданно, но лёгкую недомолвку парень уловил в его голосе ещё тогда, у камина. Ньют не хотел рассказывать много о Бене, и Томас не стал настаивать. Теперь выходит, что зря. Он невольно скосил взгляд в сторону Ньюта, и тот к собственному ужасу увидел на его лице понимание. Не злость, не ненависть, а смирение. И боль. Тупую боль, что отдавалась в сердце самого блондина. И он ничего не мог сделать с этим. Не имел права. - Томми… - Поздравляю, - перебил его Томас, изобразив на лице улыбку. Фальшивка. - Это ведь тот молодой человек с фотографий в гостиной? - желая сменить тему, посмотрел на миссис Сангстер Томас. – Они прекрасно смотрятся вместе. - Ты тоже это заметил, - воодушевилась женщина. – Да, они немного отдалились из-за положения Ньюта, но теперь, когда он почти здоров, они снова будут вместе, и тогда… - Мы с Томасом вместе, - перебил ее Ньют, впервые за весь вечер смотря прямо в глаза матери. – Встречаемся. Уже пару месяцев. Мне не нужен Бен. Простите. Повисла напряжённая тишина. Всего пара минут, а, казалось, прошла целая вечность. Даже вошедший для уточнения заказа официант запнулся на пороге и поспешил выйти из залы. Слишком неуютно было находиться в такой звенящей тишине. Ньют надеялся, что его слова образумят родителей. Они должны понять - после того, как Бен отвернулся от него в день оглашения диагноза, он уже не сможет простить его. И уж тем более забыть. Предательство тех, кому доверяешь так же, как себе, невозможно оправдать. Ньют и не пытался. Но его слова не возымели должного эффекта. - Договор с Роуденсами уже подписан. Свадьба будет. Таковы условия сотрудничества. Семейный бизнес всегда на первом месте. Девиз их дома. Конечно, Ньют знал о договоре. И о партнёрстве их семьи с делом Роуденсов. Но всегда считал, что его чувства стали определяющим фактором в согласии на брак. Оказывается, и это было ложью. Остаток вечера прошел как в тумане. Ньют плохо помнил, как они уходили из ресторана, как ехали домой. Помнил только глаза Томаса. Пустые, безжизненные, они ни разу не повернулись в его сторону. Все действия парень выполнял на автомате, словно заучив наизусть. Ньют хотел поговорить с ним, объяснить, что Бен для него больше ничего не значит. Но все его попытки были пресечены на корню недовольным взглядом матери. Матриархат в семье, ничего не поделать. Поэтому разговор было решено перенести на утро. Уже оставаясь в своей комнате, Ньют случайно заметил за приоткрытой дверью, как родители пригласили Томаса в свой кабинет. Внутренний голос вопил о том, что нужно вмешаться, но сердце всё ещё твердило - родители не сделают хуже. Они же не могут предать чувства собственного ребёнка. Но как бы Ньют не старался, побороть навязчивую мысль о том, что что-то не так, это не получалось. Особенно ярко он ощутил всю тяжесть ситуации, когда случайно услышал за стеной тихие шаги. Томас не спал. Что он вообще делает среди ночи? Явно ничего хорошего, Ньют это чувствовал. Поэтому и решился. С трудом, едва не упав на пол, он пересел в собственную коляску и направился в соседнюю комнату. Благо порожки были убраны ещё в первую неделю, так что колёса свободно преодолевали все повороты и неровности. Юноша осторожно толкнул дверь и, не дожидаясь приглашения, въехал внутрь. Да так и замер у входа. В комнате царил полумрак. Здешний хозяин довольствовался только настольной лампой, тускло освещающей небольшое помещение. На кровати лежала дорожная сумка. Часть вещей уже были собраны, некоторые ждали своей очереди на полках в шкафу. Томас стоял спиной к вошедшему, молча складывая свои вещи. Его лицо не выражало ни единой эмоции. Неестественно. - Томми. Внутри всё сжималось от боли. Собственное сердце отдавало бешеным стуком в ушах. Перед глазами плавали пятна. Парень замер, но оборачиваться не стал. Он и так знал, чего от него хотят. - Твои родители попросили уехать, - голос чужой, совсем холодный, отстранённый. Без привычных смешинок и искр. - Завтра у тебя будет новый реабилитолог. Он закончит мою работу. Всё равно осталось немного. - О чём ты говоришь? - выдохнул Ньют, подъезжая ближе - Зачем? - Ты же сам прекрасно понимаешь, - горько усмехнулся Томас, кидая очередную футболку в сумку. - Я мешаю твоим отношениям с Беном. - Томми, я... - Ты мог сказать, - оборвал его Томас. - Это не игрушки. С людьми так не поступают. Ты подумал о том, что он чувствует? - Ему всё равно. - Зато мне нет. Я знаю, что такое измена. Поверь, это не то, что можно пожелать другому. - Позволь мне всё объяснить, - голос предательски дрожал. Ньют ждал, когда Томас обернётся, но он этого не делал. Чувствовал, что может сломаться окончательно. - Не надо, - покачал головой Томас. - Просто прошу, давай закончим. Он не слышал скрипа колес, не слышал, как с чужих губ сорвался судорожный вздох. И только когда худые руки обвили его грудь, он понял, что произошло. Впервые за всё время работы Ньют встал сам. Без чьей-либо поддержки. Стоял, прижавшись к спине Томаса и тяжело дыша в область затылка. Томас запрокинул голову. На секунду, всего на одну секунду, его руки задержались на замке кистей Ньюта, после чего, зажмурившись, парень попытался расцепить кольцо из рук. Но обычно слабые мышцы в этот раз не захотели так легко поддаваться, сам же хозяин лишь прижался теснее. - Ньют, не надо... Он хотел развернуться, чтобы оттеснить юношу от себя, но в итоге оказался вовлечённым в отчаянный поцелуй. Такой яркий и желанный, но не так. Не в этих обстоятельствах. - Нет, Ньют, - с трудом находя силы оторваться от парня, прошептал Томас. - Ньют, мы не можем... Но Ньют его словно не слышал. Тяжело дыша, он продолжал целовать лицо Томаса, медленно спускаясь мокрыми поцелуями к шее. Томас закусил губу, стараясь не выпустить рвущийся наружу стон. Ему надо было успокоить парня, распалять его, да и собственное желание лишними звуками не входило в его планы. Поняв, что на просьбу ответа ждать можно долго, если таковой вообще будет, Томас нашёл в себе силы перехватить руки Ньюта, зафиксировав их по обе стороны от себя. - Посмотри на меня. Сангстер поднял мутный взгляд на парня, продолжая тяжело дышать. Щёки покраснели, губы распухли от поцелуев, грудная клетка трепещет от каждого вдоха - в любое другое время Томас бы всё отдал за такого Ньюта, сидящего у него на коленях. Вот только сейчас нельзя. Всё это было недопустимо. Разница лишь в том, что один это понимал, а второй наотрез отказывался признавать. - Ньют, у тебя свадьба через два месяца, - почти шёпотом, не узнавая собственный голос из-за хрипоты, заговорил Томас. - Ты меня слышишь? Так нельзя. - Мне не нужна эта свадьба, - выдохнул Ньют, прижимаясь лбом ко лбу Томаса. - Не нужен Бен, мне никто не нужен. Только ты. Томми, пожалуйста, останься. - Ты же знаешь, что не могу, - собственное сердце разрывалось от боли. - Твои родители чётко дали понять... - Да плевать! - одним рывком Ньют повалил Томаса на кровать, придавливая своим весом и освобождая руки. Обхватив его лицо, юноша начал судорожно поглаживать кожу, пытаясь заглянуть в бегающие глаза, - я люблю тебя. Слышишь? Пожалуйста, Томми, скажи, что мне сделать? Что мне сделать, чтобы ты не ушёл? Чтобы ты был рядом? Ответа Томас не знал. Зато чётко осознавал, что нужно уходить сейчас. И главное - не смотреть в глаза. Потому,что если один раз встретится с ним взглядом, то всё. Не сможет оставить здесь Ньюта. Не сможет бросить того, кого полюбил всем сердцем. - Мне жаль, - с трудом выговаривая слова, тихо произнес Томас. - Прости. На часах была полночь. Но в доме никто не спал. Только тихие всхлипы вперемешку с тиканьем часов прерывали ночную тишину, царящую в тёмной комнате.