Гранит

Вечер — нет его. Гермиона с Санди обегали весь район, заглянули во все пабы. Мистера Грейнджера нигде не было. Поздний вечер, спустилась ночь. Начал сгущаться туман. Санди позвала Элен, Элен позвала Джона, Джон пришел с Ником. Вскоре чуть не весь квартал искал «зубного мистера», «того самого, у которого такая добрая дочь, я же тебе говорила!». Проверили все канавы, пустые дома и закоулки. Нет его. На отравленную землю бывшего промышленного района опустился плотный туман. Дальнейшие поиски стали бессмысленными. — Доченька, надо идти в полицию, — рыдала миссис Грейнджер. — У папы ведь был инсульт. Он мог повториться, и тогда… Но в полиции, едва они назвали свой адрес, заявили, что начнут поисковые мероприятия через три дня. А Гермиона едва сдержалась, чтобы не наслать порчу на полицейского, который разговаривал с ними, чпокая жвачкой. Хорошо, что у неё при себе не было волшебной палочки. Этот констебль общался с ними так, будто был уверен, что мистер Грейнджер не достойный гражданин Британии, а вор и пьяница! Нет, ничего такого он не сказал, но по его тону и так все было ясно. Ночь прошла беспокойно, миссис Грейнджер почти не сомкнула глаз, несмотря на то что выпила очень много успокаивающего. Гермиона чувствовала себя не лучше. Мать забылась сном лишь под утро. Едва в окнах забрезжили первые намеки на рассвет, а на улице посерело, Гермиона побежала к родителям Санди и слезно умоляла их сесть на их старенький форд и отправиться в тот район, где прежде жили Грейнджеры. В тяжелые ночные часы, обдумывая всё произошедшее, она пришла к выводу, что отец не вернулся из своего очередного рейда в ту проклятую клинику. — Он мог понервничать! У него же сердце! Упал! И лежит где-нибудь… — всхлипывала она. Отец Санди, грузный пожилой афроамериканец, погладил своей огромной ручищей Гермиону по встрепанным волосам и пошел заводить машину. Мать Санди насильно напоила Гермиону чаем, и когда немного рассвело, они поехали искать мистера Грейнджера. В свете с трудом пробивающих туман фар медленно ползущего форда Гермиона первая углядела какого-то пьянчугу, бредущего посреди дороги. Он качался из стороны в сторону, потом вдруг резко забрал вправо и исчез. Сердце Гермионы замерло — неужели это отец? Не разглядеть — уличные фонари не могли рассеять туман. — Я сам посмотрю, — сурово сказал мистер Нелиссон и вылез из-за руля. — Подождите здесь. Но Гермиона не могла больше ждать! Она ведь узнала то место, куда свернул пьяница. Машина Нелиссонов остановилась как раз напротив двухэтажного особняка — её бывшего дома! Но мама Санди вцепилась своей сильной рукой в её запястье: — Погоди, девочка, погоди, сейчас всё выяснится. Вскоре все услыхали голос отца Санди: — Идите сюда! И ринулись из машины. Гермиона первой вылетела на зов, как бабочка на огонь. — Помогите мне его отцепить, — мистер Нелиссон тщетно пытался разжать пальцы мистера Грейнджера, с силой вцепившиеся в кованые узоры на воротах особняка. Отец Гермионы стоял абсолютно неподвижно, напряженно всматриваясь в темные окна. — Папочка, папочка! — Гермиона кинулась к нему, стала обнимать, целовать ставшее каким-то чужим и незнакомым лицо. — Спиртным не пахнет, — удивленно пробасил отец Санди, наклоняясь к застывшему лицу и втягивая массивными ноздрями воздух. — Он точно не пил. — Папочка, что с тобой? Ты не узнаешь меня? — испуганно причитала Гермиона, пока миссис Нелиссон и Санди пытались уговорить мистера Грейнджера сеть в машину. Она теребила его, гладила знакомые морщинки, растирала холодные пальцы и щеки. — Папочка, ну пожалуйста! Очнись! Это же я, Гермиона! — Гер-ми-она? — вдруг очень медленно протянул отец и повернул к ней голову: — Доченька, почему ты плачешь?