Гранит

Гермиона положила недоеденный сэндвич на поднос: — Мне уйти? Иногда мужчинам лучше решать вопросы между собой. — Ты полагаешь, мы что, драться будем? — Рон взмахнул сэндвичем. — Я так понял, что Гарри и к тебе имеет какие-то претензии. Самое время все разобрать, решить и забыть. Мы же друзья! На лице Гарри было какое-то незнакомое выражение. Гермиона впервые видела такое за два года дружбы. Она поднялась и пошла к двери: — Я была виновата перед Гарри. Очень. Я осознала это. И извинилась. Возможно, есть что-то, что Гарри хотел бы сказать тебе наедине, Рон. — Я не думаю, что я виноват! — заявил Рон. — Но хотел бы послушать, в чем меня обвиняют. — Останься, Герми, — глухим голосом попросил Гарри и схватил кружку с чаем. Жадно отпил несколько глотков. Откашлялся. Он явно хотел что-то сказать, но не решался. Сидел и смотрел то в пыльное окно, то переводил взгляд на Рона, то заглядывал в кружку с чаем. — Можно подумать, я у тебя галеон занял и не отдаю! — надулся Рон, и веснушки на его носу стали походить на иголки ощетинившегося ежа. — О, да. Совсем забыла… — Герми выложила на стол горсть мелочи. — Это сдача из кафе-мороженого. Рон, лично я больше не буду принимать такие подарки. И тебе не советую. Гарри правильно говорит — нужно копить деньги. После окончания Хогвартса жизнь не заканчивается. — Опять Уизли самый жадный и тупой, да? — Рон разобиделся окончательно и взмахнул рукой так, что из сэндвича вылетел кусочек сыра и прилип к стене. Тут же из щели под потолком выползло какое-то существо, похожее на сороконожку, но его голова напоминала голову корнуэльского пикси. Оно шустро добралось до кусочка и проглотило его целиком. — Ой, кто это? — взвизгнули Рон и Гермиона. Гермиона так и вообще спряталась за Гарри. — Не знаю. Надо посмотреть в определителе магических существ, — Гарри протянул существу недоеденный сэндвич, и сороконожка заглотила и его. Раздулась и полезла обратно в щель. Все замолчали и принялись внимательно следить: пролезет или застрянет. Существо внезапно расплющилось, стало походить на коричневый блин с лапками и просочилось в щель. — Оно меня не трогает. Доедает крохи всякие. Может сожрать клопа, если голодное. Но вообще питается паутиной и пылью. Полезная зверюшка. Я ее подкармливаю. — Гарри сгреб остатки мелочи в карман. Рон осторожно спустил ноги с кровати: — Бр-р-р… Я решил, что это паук. Мерзкая тварь. — Какая разница, как оно выглядит, если от него есть польза? — Гермиона вышла из-за спины Гарри и села на кровать. — Может, с точки зрения этой сороконожки мы вообще уроды и пользы от нас никакой? — Еще я не ломал голову, о чем там думают сороконожки. Гарри, так ты мне объяснишь, в чем дело, чтобы я мог раскаяться и встать на путь исправления? Гарри вздохнул: — Ты прав, я сильно вспылил из-за Египта. Очень трудно все лето сидеть взаперти на Тисовая-стрит. Дурсли уехали на курорт на десять дней, а меня не взяли. А от тебя — никаких вестей, Рон. Я разозлился. Прости. — Что? — воскликнул Рон. — На целых десять дней? И весь дом в твоем распоряжении? Вот это повезло так повезло! — он присвистнул. — И как они решились оставить тебя одного? А вдруг бы ты стал пить, гулять и вести аморальный образ жизни? — Одного? — Гарри невесело усмехнулся. — Как бы не так. За мной любезно согласилась присмотреть дядина сестра — тётушка Мардж. — Ох ты ж господи… — пробормотала Гермиона. Гарри в прошлом году рассказывал о привычках этой родственницы. — Что, и собаку свою привезла? Опять поила её чаем из своего блюдца? Гермиона как истинная дочь медиков никогда не могла понять, как люди не боятся столько тесно общаться с животными. Или они их моют специальными шампунями и поят глистогонными средствами после каждой прогулки? Ведь всем известно, как собаки любят тереться шкурой о всякую падаль вроде дохлых голубей и воробьев. — Так ты, Гарри, хочешь сказать, что испугался какого-то паршивого пса? — удивился Рон. — Твое храброе гриффиндорское сердце не выдержало общения с тетушкой и ее собакой? Гарри все больше мрачнел. Видно было, что ему крайне неприятно вспоминать о недавних событиях. — Она достала меня нравоучениями, прогнозами моего будущего и высказываниями о моих родителей. — И поэтому ты ее раздул? — радостно воскликнул Рон. — Правильно сделал! Я бы посмотрел на это: противная тётка болтается, как воздушный шар! Гарри явно не разделял радости Рона. Он как-то побледнел и сглотнул, словно его подташнивало. — Гарри, ты чего? Жалеешь? Брось, приятель! Разве не приятно видеть, как кто-то получает по заслугам, да еще таким клёвым способом? Да еще знать, что это сделал ты! — глаза Рона сияли. Гарри схватил кружку с чаем и жадно глотнул. — Смотрим на мучения, наслаждаемся, заедаем шоколадными лягушками вместо хлеба, — холодно сказала Гермиона. — При чем тут хлеб? — не понял Рон. — Други, вам что в чай подмешали? Вы какие-то странные. — А это во времена древнего Рима, чтобы народ не устраивал волнений, его развлекали цирковыми представлениями, публичными казнями, гладиаторскими боями. Ну и хлебом подкармливали, — зло сказал справившийся с собой Гарри. Гермионе показалось, что она видит перед собой незнакомца. До этого она и не знала, что Гарри хоть что-то читал, кроме учебников и комиксов. Рон ошарашено моргнул. — То есть ты не рад, что тварь, оскорблявшая твою маму, получила по первое число? — Не рад. Это было ужасно. — О, я слышал это! «Подставь другую щеку»! Да? — Рон вскочил на кровать, подпрыгнул и ойкнул, едва не расшибив голову о скос потолка. — Зло должно быть наказано! Ты — крутой волшебник и все правильно сделал. У меня бы в жизни так не получилось. Гарри только вздохнул. — Как там в Египте, Рон? — Гермиона поспешила перевести разговор на другую тему. С Гарри, который еще совсем недавно считал, что бедняга Квиррелл просто попал в неудачное время в неудачное место, явно что-то случилось. Что-то из ряда вон. Раньше он и впрямь относился к обратной стороне чудес намного проще. — А! — Рон просиял. — Египет — класс! За небольшую плату там накладывают заклинание Головного пузыря и можно плавать и смотреть всех этих прикольных разноцветных рыб целых полчаса! Щас, у меня с собой… Рон полез в сумку, но вместо неведомого «пузыря» вытащил газету. — Вот, про нас даже статью написали, тут не только колдография! — Он погладил пальцем крысу, сидевшую у него на плече. Помрачнел. — Жаль Коросту. Мама ругаться будет. Пока Гермиона и Гарри читали статью в «Ежедневном пророке» о том, как мистер Уизли выиграл главный приз, Рон углядел на полке более свежий номер «Пророка». Он развернул его на статье «Блэк все еще на свободе» и таинственно прошептал: — А я кое-что знаю об этом! Отец с матерью обсуждали на кухне. Я случайно подслушал. На последней фразе у него забегали глаза и заалели кончики ушей. Только Фред и Джордж могли врать не краснея. Рону еще предстояло научиться этому важному умению. Какое там «случайно»! Гарри оставил газету с фото семьи Уизли в руках у Гермионы и резко повернулся к Рону: — Что ты знаешь? Но Рон отпрянул назад и твердо сказал: — Дашь на дашь. Ты говоришь мне, чем я тебя так разобидел, а я рассказываю кое-что, что касается именно тебя в связи с этим Блэком. — И что бы значили эти слизеринские замашки? — Гермиона вернула газету Рону. — У Перси научился. Отец считает, что он далеко пойдет, — буркнул Рон. — А вообще надоело чувствовать себя виноватым. Сколько можно намекать и заставлять чувствовать меня дерьмом? Это разве не тактика слизней, а, Гарри? У Хорька перенял? — Ты сам напросился, Рон! Глаза Гарри сверкнули таким бешенством, что Гермиона воскликнула:  — Тише, тише, мальчики! — Пусть говорит! — Рон хлопнул ладонью по кровати. — Я жду! — Я просил тебя не звонить в дом Дурслей? — Ну… — Отвечай! — Гарри упер руки в бедра и наклонился к Рону. — Просил. — И второй раз просил? — Просил, — Рон недоумевающее пожал плечами. — И что тут такого? Почему я не могу пообщаться с другом? Стрелка совсем старая стала. А другой совы у нас нет. Не Коросту же с запиской было посылать! — он уже пытался перевести все в шутку, явно испуганный реакцией Гарри. — И тебя не смутило, что все три раза трубку брал вообще не я? — Так я ж и не терял надежды с тобой поговорить по-человечески. А ты заладил своё «не звони сюда, не звони сюда»! Нормально объяснить не мог, что ли? — Как же ты тогда просил Рона не звонить? Если трубку брал не он? — спросила озадаченная Гермиона. — А меня из раза в раз все вежливее просили объяснить моему дорогому другу, что он не должен беспокоить почтенных людей. Я и пытался это донести до Рона. Сначала просьбой, потом горячей просьбой, на третий раз мольбой. Но я так понял, что это бесполезно. — Ну если бы мы не уехали в Египет, я бы и в четвертый раз позвонил, чтобы выяснить, в чем дело! Какого Мерлина твоя тетка вопила на меня? Гарри, ты прости меня, конечно, но такое впечатление, что у тебя с головой не в порядке: прошлым летом ты обижался, что про тебя забывают, а когда тебе звонишь, то сперва ругаются твои родственники, потом орешь ты: «Не звони сюда больше!» и бросаешь трубку. Что я должен был подумать? Что ты от них подцепил вирус злобности? Запал Гарри куда-то исчез. Он прекратил пинать ножки стула то одной пяткой, то другой. — А! О… — Рона похоже наконец-то осенило: — Так ты хочешь сказать, что тебе от родственников досталось за мои звонки? — Он смущенно потер нос. — Сильно на тебя орали, да? Я ж вроде вежливо просил: «Дайте трубку Гарри!». — Орали? — как-то странно переспросил Гарри и передернул плечами, словно у него зачесалась спина. — Сильно… — он явно хотел сказать что-то другое, но потом криво усмехнулся: — Особенно на третий раз, когда ты завопил: «Нефиг на меня наезжать, магла!». — Ну прости меня. Я больше не буду, — покаянно произнес Рон. — И вообще больше звонить не буду, раз у тебя возле телефона круглосуточно дежурят твои родственники. Гермиона слушала этот разговор молча, одним глазом читая статью про Блэка, а другим разглядывая Гарри: как он сидит, как двигается, как выглядит. И ей все больше становилось не по себе. Гарри выглядел изможденным. Старая клетчатая рубаха, в которой он был и прошлым летом, стала ему мала. Но только по длине рукавов. Она висела на нем, словно Гарри нисколько не прибавил в весе, хотя заметно подрос. Нехорошие подозрения зашевелились мерзкими червяками, но Гермиона чувствовала, что не стоит их высказывать при Роне. Или вообще не стоит. Гарри явно что-то скрывает. Видно, что ему трудно держать себя в руках. Но он изо всех сил пытается сдерживаться. — Рон, так что там за страшная тайна про Блэка и Гарри? — Гермиона сунула Рону газету, желая резко переключить разговор. Она не хотела, чтобы Гарри опять злился, нервничал и не договаривал. Вроде удалось. Рон таинственно оглянулся, наклонился вперед и зашептал: — Этот Блэк — предатель. Это он рассказал приспешникам Сам-Знаешь-Кого, где прячутся твои родители. А ведь все считали его их лучшим другом! Глаза Гарри застыли. Он побледнел. Мигом посеревшие губы еле шевельнулись. — Что? — выдохнул он. — Дружище, дружище Гарри, не надо так переживать, — засуетился испуганный Рон. — Его поймают, его обязательно поймают, вот увидишь! Папа сказал, что по его следу пустили дементоров Азкабана. — Выпей, Гарри, — Гермиона подала ему кружку с чаем. Гарри машинально взял ее и сделал пару глотков. — Гарри, милый, — Гермиона принялась гладить его по руке. — Пожалуйста… Что «пожалуйста», Гермиона не знала и сама. Было так больно видеть застывшее лицо друга. — Кого по следу? — на лицо Гарри постепенно стал возвращаться румянец. — Это магические ищейки? — Это стражи Азкабана. Говорят, что они могут чувствовать дыхание тьмы, которая поселяется в душах всех, кто провел в Азкабане хотя бы год. Поэтому из этой тюрьмы нет смысла бежать — все равно найдут. — Блэк, значит. Так вот из-за кого… — Лицо Гарри ожесточилось. Он поставил чашку на стол, откинулся на спинку стула и принялся сильно растирать бледные щеки ладонями. Рон облегченно улыбнулся: — Слава Мерлину! Ты напугал меня. Я уж подумал, что ты сейчас в обморок свалишься. У тебя до сих пор видок еще тот! — Не говори глупостей, — отрезал Гарри. — Выкладывай все, что знаешь: что за Блэк такой. И как его до сих пор еще не поймали, раз эти… забыл… стражи Азкабана чуют тьму. — Дементоры, — подсказал Рон.  — Я вообще не понимаю, как ему удалось сбежать, — задумчиво сказала Гермиона. — Это первый побег за всю историю этой страшной тюрьмы. До этого считалось, что из нее сбежать невозможно.  Она вновь взяла газету и принялась внимательно читать каждое слово. — Вот, смотрите: «Волшебное сообщество опасается повторения бойни, которую Блэк устроил двенадцать лет назад». Он что, отсидел в Азкабане двенадцать лет, прежде чем подвернулась возможность удрать? — Бойни? — глухо повторил Гарри. — Кого еще он убил? — Никто точно не знает, сколько жертв на его совести. Но в тот день, говорят, погибло много народу. И маги, и маглы. — Министерство пытается подключить к поискам и магловскую полицию. Тут написано… — Гермиона поудобнее перехватила газету. — Вот, смотри: «Маглам сообщили, что у Блэка есть пистолет». — Во идиоты, — в сердцах сказал Гарри. — А у кого их нет, пистолетов-то этих? Это ж только бобби даже без мелкашек паршивых шляются. — Чего-чего? — на Гарри изумленно вылупились и Рон, и Гермиона. — Каких таких «мелкашек»? — Пистолетов. Мелкашки — пистолеты калибром не более 6,5. Гермиона посмотрела на Гарри с уважением: впервые он заговорил о том, о чем она и понятия не имела. Ей и в голову не приходило интересоваться оружием. — А бобби это кто? — спросил Рон. — Магловский аврорат — полиция. Можешь себе представить, чтобы в волшебном мире авроры ходили без палочки? — А как же они тогда будут обезвреживать преступников? — удивился Рон. — Да, но у преступников ведь тоже есть палочки, — сказала Гермиона. — Тем более! Как можно идти на бандитов безоружным? Значит, авроры должны быть лучше тренированы. На то они и авроры! — Рон выхватил палочку и резко выбросил руку, словно поражая невидимого врага. — Класс! Хотел бы я быть аврором. Валил бы всяких гадов, вроде Малфоя, направо и налево! — Валить? Как это? Убивать, что ли? — воскликнула Гермиона. — Ну зачем же сразу убивать. Приложить его как следует оглушающим и отправить в Азкабан! — кровожадно ощерился Рон. Видимо, он уже не раз представлял себя бравым аврором. — Не знаю, как в волшебном мире, — криво усмехнулся Гарри, — а в магловском у тебя бы такой фокус не прокатил бы. — Почему? Если всем видно, что он — сволочь? — убежденно воскликнул Рон. — Кому это — всем? Только тебе? Возьмем того же Малфоя. За что ты его в Азкабан? Какие законы он нарушил? — Гермиона закатила глаза. Её поражало, как можно быть таким наивным. — Герми, я не понял, — Рон деловито убрал свою новую волшебную палочку во внутренний карман рубахи. — Ты что, защищаешь его? — Я не защищаю, я говорю, что нельзя бросать людей в тюрьму только потому, что они лично тебе чем-то не понравились. — Авроры должны защищать закон, а не нарушать его, — прибавил Гарри. — Впрочем, как и все люди. — Ха! — воскликнул Рон. — Кто бы говорил! Из-за тебя сам Министр магии Фадж нарушил закон. Он же не арестовал тебя за то, что ты колдовал на каникулах. Тем более так — раздуть тётку. А вообще, плохие люди должны сидеть в тюрьме! Вот вырасту, стану аврором, Малфой у меня запоет! — То есть Гарри — плохой человек? Раз он нарушил закон? — всплеснула руками Гермиона. — В Азкабан его? Без суда? — Ой, ну все, — сердито ответил Рон. — Начались придирки. Вот из-за всех этих ваших тупых заморочек, кто там плохой, кто хороший и кто чего нарушил-не нарушил, по Лютному переулку пройти спокойно нельзя. Да там всех его обитателей надо сразу в Азкабан! У них же на мордах все написано! Гарри закрыл лицо ладонью, со стуком опуская локоть на стол. — Знаешь, Рон, с таким настроением тебе не надо в авроры, — сказала Гермиона. — Правильно у меня настроение, — хорохорился Рон. — Я не ты — всяких сволочей не защищаю! — Так, стоп, — Гарри убрал руку. — Мы тебя поняли. Не нападай на Гермиону. Она ни при чем. — Рон, я чувствую, что должна сделать тебе подарок. Без него не может работать ни один аврор, каким бы крутым он ни был, — Гермиона ни сколько не обиделась на Рона. Как можно обижаться на сущего ребенка? Она вдруг ощутила, что старше Рона минимум лет на десять. Судя по виду Гарри, тот чувствовал примерно то же самое. — Это какой же? — вскинулся Рон. — Артефакт для слежки за преступниками? А где ты его возьмешь? — Я подарю тебе свод законов магического сообщества, — твердо сказала Гермиона. — Каждый аврор должен выучить его наизусть. Чтобы не хватать людей по первому подозрению, что он плохой человек. — Да ты шутишь, что ли? — недоверчиво протянул Рон. — Это всякие там адвокаты пусть изучают. Аврорам оно ни к чему. Они должны действовать, а не книжечки почитывать! И нечего надо мной смеяться! Гарри опять закрыл лицо рукой, потом вытер выступившие слезы. — Я не смеюсь, — выдавил он. — Это слезы восторга! Я поумнел: я начинаю понимать, почему магловским полицейским не дают оружие.