Жизнь без памяти

- Ой, я вам помешал, наверное. Извините, дверью ошибся. - пятясь назад в открытую дверь с ошеломленным лицом, растерянно извинился главврач. Такого мы еще не видели. Всегда грозный, серьезный. И вот он перед нами такой испугавшийся, будто стал свидетелем жестокого убийства и его теперь тоже обязательно прикончат. Через минуту мы остались одни, не менее растерявшиеся, сбитые с толку. Лично у меня сердце готово было выпрыгнуть из груди. Еще сколько-то наши позы оставались неизменны, а потом комната наполнилась долгим смехом. Как ни странно, смех Алина звучал намного громче. Отсмеявшись, парень подошел ко мне. - Фух, я так перепугался. А ты? - спросил, положив теплую ладонь мне на грудь там, где все еще сильно билось сердце. - Еще как. Боюсь представить, что сейчас этот мужик сделает. А по тебе не видно, что ты взволнован, - хмыкнул я. На эти слова Алин взял мою руку и прижал ее к сердцу. - Чувствуешь? - мило улыбаясь, спросил он. Я кивнул. - Знай, оно отдано тебе - еще шире улыбаясь, продолжил парень. Я криво усмехнулся и, медленно убрав руку, стал отодвигаться назад. Вот это фраза, и надо же, ее мне сказал парень. Я почувствовал себя самой настоящей сволочью, отнявшей у мальчишки практически жизнь. Все правильно. Сын всегда идет в отца. Сначала мой папа отнял у мелкого жизнь, теперь я. Как бы печально не было, нужно во всем находить свои плюсы. В жизни бывает многое, многое научит нас идти вперед, многое предостережет от каких-то потрясений. Пусть в душе Алина рана со временем заживет, оставит шрам, который будет ценнейшим воспоминанием. Раны и шрамы, это не приговор, это просто своеобразное отличие людей друг от друга. Так же и линия судьбы у каждого своя. В воображении она извилистая, острая, резкая, мягкая или прямая. Мы никак не можем заглянуть в глубь разума какого-то человека, но пообщавшись с ним, узнаем о пережитых им моментах. Таким образом сможем сами составить воображаемую линию судьбы. С любым клеймом можно смириться и жить. Для кого-то, конечно, такие подобные вещи могут показаться замкнутым кругом, где любое действие описывается фразой "ищу я выход из ворот, есть только вход, и то не тот". Все всё воспринимают по-разному. А мне же, как ценному для Алина человеку, достанется ран вдвойне больше. Переживать, не зная реакции парня, не зная, что он в данный момент делает, как ему удается жить - наверное, будет трудно. Поэтому мне пришлось аккуратно шагать изо дня в день, стараясь не наступить на мину, которая взорвет наши общие надежды, разлетевшиеся при этом осколками. И эти осколки вернутся обратно в тело, срастутся, зародят новую надежду, оставив после себя пометку. Выбор перед нами. И он тяжел, когда наверняка правильный вариант вертится перед носом. Слушая чужие истории или читая книги о любви, я всегда беспомощно бился лбом о стол, книгу, мысленно, из-за того, что считал героев такими тупыми. Ведь вот он - выход, рядом, только руку протяни. Теперь же испытал на себе подобное сам. Влюбленный, давно уже без крыши на голове, я занимаюсь копанием глубоко-глубоко, кажется дальше некуда, все уже заезжено, переосмыслено, но еще чуть-чуть и я доберусь сначала до жидкого яда - магмы, а потом и обжигающей правды - ядра. В итоге, это ничего не даст. Мы отупели. Я и Алин. За окном лето. И это еще хуже. Ты полностью ни от кого не зависим, свободой пахнет отовсюду. И это чувство подкидывает еще больше дров в котел "Надежды". Ладонь мелкого , все еще лежащая на груди , становилась горячей, кровь, пульсирующая в пальцах, словно впитывала то внутреннее тепло, исходящее от влюбленного человека. И все те мысли, что смешались в моей голове, разносили волнение по телу. Волнение смешивалось с теплым чувством по отношению к Алину, таким навязчивым, необычным, что скребет сердце. - Эх, Алин... - выдохнул я, продвигая руку за спину и обнимая парня. Так тепло стоять, положив подбородок на хрупкое плечо и тихонько раскачиваться из стороны в сторону. - Чай? - спросил мой малыш, чувствуя, как я взволнован. Он наивно полагал, что индийский напиток успокаивает нервы. Но ничто так не успокаивает, как общество Алина. Хотя оно же и тревожит. Ну вот, опять...меня заносит. - Ааа! - не выдержал я, начиная бить себя по голове, будто веря, что весь мусор в мгновение высыпется оттуда. Прозрачно-белый положил руку на мое плечо и стал гладить, спрашивая глазами: "что с тобой?". Я улыбнулся, последний раз махнул головой и сказал: - Чай. - Конечно, понятно, где мы возьмем чай. И в этот раз в кабинет к Лене со мной отправился Алин. Мизерная часть коридора, минута медленного шага, и такой маленький, но очень важный разговор. - Без памяти хреново, - идя рядом со мной, практически обхватывая руку, куда-то в воздух сказал Алин. Все эти слова прекрасно дошли до отделов моего мозга. - Потеря памяти не всегда проблема. - решил успокоить его я, - иногда, может, даже часто, это выход. - Вспомнив цитату, добавил...Парень заглянул в мои глаза. - Не я сказал. Стивен Кинг. - я поднял растопыренные пальцы на уровне груди. - Потеря памяти была бы выходом в том случае, когда я окончательно выпишусь из больницы и наши пути разойдутся. И что бы я тебя забыл и не знал... - вяло ответил Алин. - Не надо, - простой ответ, неподдающийся объяснению. Любой бы объяснил, я же - не могу. Кабинет, где хранятся все вещи, обеспечивающие веселье в больничных буднях пустовал без хозяйки. Как подобает девушке, все было распихано по неизвестно каким местам. На столе - порядок, не считая кучи бумаг. Несколько полок на стене и ящики в столе. Нам пришлось все перерыть. Но перед тем, как найти чайник, стоящий практически на самом видном месте, мы наткнулись на сложенную бумажку, лежащей на стуле. Любопытство выиграло в неравном бою. Я развернул бумажку. «Мирослав + Алин = что же это? Я вижу горящие глаза Миронова и понимаю - его сердце кому-то отдано. Он рад задержаться в больнице, он прискакивает минута в минуту к началу рабочего дня, как не бывало раньше. Не пьет вместе со мной чай, не тратит попусту времени, а безвылазно сидит в палате, где лежит Южин. Может это дело Александра Сергеевича...Нет. Я пару раз приходила к Алину и видела те же самые глаза, извергающие тепло, затуманенные, смотрящие вдаль, но видящие перед собой только одного человека. Влюбленные глаза. А сегодня... Сегодня главврач поведал мне новость. Якобы, зайдя в палату к белобрысому, он увидел обоих полуголыми. Испуганные, заставленные врасплох... Не уж-то в нашей больнице появились какие-то тайны!» Легкий шок, возникший при первых строчках, внезапно испарился и меня пробрало на "хи-хи". Я протянул бумажку Алину. Тот вскоре, прочитав записки сумасшедшей, тихо засмеялся. - Что будем делать? - спросил я, тоже посмеиваясь. - Давай не будем утруждать бедную и раскроем ей тайны, - парень искренне улыбнулся. - Ахах, разрушим ее надежды, - хлопнув Алина по плечу, я продолжал смеяться. - Ну и где она ходит? - Мало ли где. Может ведет на нас расследование? - начал шутить я. - Кстати, какой у нас план действий? - Вот этот, - я услышал как кто-то дергает за ручку дверь. И в момент, когда она открылась, я обхватил Алина за талию, быстро вовлекая в поцелуй. Парень не успев понять происходящее, начал робко дергаться. Я сначала очень нежно прижался своими губами к его, обгрызенным, сухим. Ободранная кожа приятно защекотала губы, я расслабился и постепенно стал отдаляться от мира. Чудесное чувство уединения, когда целуешь родного человека, наслаждаешься любимыми губами. Жалко, что превратить поцелуй во что-то необычное не получилось. Как только я начал раздвигать губы, готовя язык, а Алин успокоился, вошедшая девушка прошептала: - Хорошо смотритесь... - и мы тут же отодвинулись друг от друга, у обоих был приятный румянец. - Думаю, мы сделали правильный выбор и ты сохранишь полученную информацию не разболтанной? - дружески улыбнулся я. За короткое время полу работы (за работу бы платили, а мне не платят) я все-таки успел подружиться с вечно доброй и веселой Леной.