Жизнь без памяти

Чай мы решили попить в обществе медсестры. Та ничего плохого против нас не имела и была рада поболтать. Пока кипятился чайник, она собирала по ящикам разбросанные конфеты, радостно улыбаясь, а потом и сама заварила чай. - Я так понимаю, Алин ничем не болен? - прихлебывая горячую жидкость заговорила девушка. Она сидела на своем месте за столом, а я с Алином напротив друг друга. Мы переглянулись и улыбнулись. - Правильно понимаешь. - Промурлыкал мелкий. - Смысл вам встречаться в больнице? - такой вопрос следовало ожидать. Но девушка не ожидала нашей реакции. Мы одновременно опустили головы, изучая лакированную поверхность стола. - Мир. - Отрезал парень, сидящий напротив. - Алин. - Передразнил я. Дальнейшее молчание не привело бы ни к чему хорошему. Нужно было свернуть с этой темы. - Мы боимся представить, что будет дальше, поэтому тянем время. - Выдохнул я. И по-моему сказал самую правильную вещь, которую когда-либо говорил. - Трусы. У вас все серьезно? - продолжила задавать вопросы Лена. - У меня да. - Вяло отозвался Алин. - Мирослав? - не поняла мое молчание девушка. - У меня голова что-то резко закружилась. - Придумал я отговорку, чтобы уйти от ответа. - Мир? - встрепенулся мелкий. - Ты что, переживаешь? - спросил я, радуясь такой реакции. Вмиг он забыл обо всех заданных ранее вопросах. А на мой жалобно кивнул. В ответ ему, я успокоительно улыбнулся. К тому времени мы уже допивали чай. - Мальчики, а поцелуйтесь еще раз. - Умоляющим тоном попросила медсестра. Алин тут же покраснел, а я загорелся ее предложением. Все-таки, целоваться, когда тебя кто-то видит, вдвойне интереснее. Это своеобразное получение адреналина. Я приподнялся со стула, протянулся через стол и, чуть не падая, обхватил краснеющего парня за шею. Его бело-серые волосы смялись под моими ладонями и стали щекотать шею. От этого Алин подергался, выправил пару прядей, а я еще крепче зажал его и потянул на себя. Тот поддался навстречу. Вскоре наши губы соприкоснулись. Целоваться на весу, когда нет никакой опоры, а если встанешь на локте, то губы будут постоянно отрываться. В итоге получилось бы еще хуже. Поэтому наш поцелуй надолго не затянулся, но по тихим постанываниям Лены мы поняли, что произвели впечатление. Алин громко приземлился на стул, еще минуту тяжело дыша. Я делал тоже самое. Потом мы пошли в "родную" палату. - Как ты? - идя по коридору впритык ко мне, спросил парень. Я осмыслил вопрос и понял, что голова начинала разбаливаться. - Все в порядке, просто голова болит. Я, наверное, перенервничал. - Может пойдешь домой, отдохнешь? - продолжил Алин. - Нет. Я не хочу попусту терять время. Его и так осталось немного. - вскоре я пожалел, что завел эту тему... - Не хочешь терять время? Осталось мало? А-а-а, - парень остановился и запустил руки в волосы. - Да у тебя вся жизнь впереди! Я не знаю с чего мы решили, что за границей больницы все закончится. Да, я когда-то сам говорил, что тебе изливать душу легко, что потом ничего не буду тебе должен и мы разойдемся. Но, черт, я не хочу этого! Я говорил это, когда не испытывал никаких чувств к тебе. Я не знаю, как измерить любовь и как понять, что любишь человека, но я знаю, что ты, - он яростно ткнул мне пальцем в грудь, - мне дорог. А ты вбил себе в голову, что между нами ничего не может быть. Впереди вся жизнь. После больницы нет тупика... - Под конец речи Алин притих и стал выжидающе смотреть на меня. Сколько надежды было в этом взгляде... Он словно говорил: "это все сон, это бред, все будет хорошо". А я, внимательно все выслушав, нашел свои аргументы. - Вот именно. Ты даже меня не любишь, хотя... Я тебе тоже со своей стороны не обещаю. Я не знаю, что чувствую к тебе. Бывает секундами ненавижу, бывает на меня находит и хочется провести с тобой всю жизнь, а потом я представляю, что не смогу жить с приведением в доме. Ты не вписываешься ни в одни рамки! Такой странный, весь с виду холодный, внутри же сплошной комок мыслей. Я никогда не представлял, что смогу полюбить парня. И сейчас не представляю. Я тебя никогда не полюблю, скорее всего. В моем мозгу это не заложено, такой вариант не рассматривается. Я, наверное, весь пропитался жалостью к тебе и просто-напросто элементарно привязался. Ты изменил мои взгляды на жизнь, ты изменил мой характер, дал понять, что ненароком можно влюбиться в парня... - я замолчал, чтобы отдышаться, - а насчет того, что якобы после больницы нет тупика, ты ошибаешься. Вот именно. Впереди вся жизнь. Как только ты спокойно заживешь, то забудешь обо мне... - Мои слова иссякли. В голове образовалась пустота. Я не понимал самого себя. То раньше чувствовал нечто, подобное любви, то вдруг осознал, что Алин ничего для меня не значит...Или значит. Нет, так нельзя. В голове нет никаких соображений. - Алин, прости. Я, наверное, наговорил много неправды. Я сам не знаю, что чувствую. В данный момент в голове нет никаких мыслей. Абсолютно пусто... Надо же. - Нет, нет... Ты сказал полную правду. Мы сами накрутили на себя эту бурду. Не стоит продолжать варить кашу, а то потом будет хуже. Какая-то игра на чувства. Ты принял мое признание, стал заботиться, говорил, что без меня тебе ничего делать, а сейчас понял, что все ныне было просто иллюзией. Но знай, мои-то чувства искренние. Я уверен в этом, не отговаривай меня. И я знаю, чего хочу. - Тихо, совсем грустно ответил малыш. Надо же, он так и оставался для меня малышом. - Иди домой. И может вообще не заходи. Нечего тратить бессмысленно время, тебе разрешили не ходить. Ты не обязан. Я справлюсь сам. - На опущенных светлых ресницах я заметил прозрачные капельки. - Сейчас мне лучше уйти и все осмыслить, но это не значит, что я не приду. И ты, дурачок, без меня не справишься. Все, что я сказал ранее, отчасти является правдой, но в моем сердце бьется что-то инородное. - Одной рукой я обнял Алина, а другой зажал его ладонь. - Оно разливает тепло по всему телу, когда вижу твою улыбку, когда вижу твой озорной блеск в глазах. Иначе бывает, как сейчас. Твои слезы режут не хуже ножа, - спокойно закончил я, уже уходя и отпуская холодную расслабленную кисть. Домой я пришел, когда небо уже окрасилось в светло-фиолетовые тона. С момента, как ушел из больницы, прошло не менее трех часов. Все это время я бродил по городу, смотря себе под ноги и пиная камушки. Несмотря на жару, мне было холодно. Я изо всех сил пытался осмыслить все свои чувства и растопить внезапно появившийся лед в сердце. Ничего не получалось. Все, что было, я выложил, стоя в коридоре и смотря в опущенные вниз глаза. Под стать моего настроения погода на улице была хмурой. Не видно туч, не видно солнца. Лишь сероватое небо, холодный ветер и серый асфальт. Даже трава поблекла, или просто все краски угасли в моих глазах. Точно не знаю. Я помнил лишь то, что видел под ногами - однообразный серый цвет, оставляющий наедине с пустыми мыслями. Я сидел в парке и думал, что выкрашенные в белый цвет деревянные лавочки холодные. Сквозь джинсовую ткань я ощутил это, а потом и вовсе меня расстроил желтоватый листик, приземлившийся на мои колени. Таких отмерших немного, они не должны вещать о приходе осени, до нее еще далеко, просто это тоже отвергнутый кем-то или переставший служить. Меня самого пугали свои мысли о таком своеобразном восприятие природы. Одиночество творит с людьми непостижимые вещи. Я попытался согреться в кафе за чашкой горячего напитка. Кофе... Оно грустное. Я испугался, что опять впаду в тоску. А разноцветные стены заведения хоть как-то подбодрили меня, я заказал горячий шоколад. Напиток оказался вкусным, он отдавал мятой. Свежей, зеленой. Настроение незначительно поднялось. Уходя из кафе, я понял, что поступил с Алином не правильно и наговорил много лишнего... Автор в тупике. Я внезапно поняла, что Мирослав вряд ли может любить Алина. По крайне мере не в этот период. Может после. Меня это пугает, но в тоже время все правильно. Я возвращаюсь к тому, что задумывала ранее. И сейчас у меня, как у Мира, нет никаких мыслей по этому поводу. Глава вышла плохая... Она поставила меня в, надеюсь, небольшой тупик.