Жизнь без памяти

Алин. Вот и поезд едет обратно. Санкт-Петербург - Москва. Поменялся только порядок слов, вроде бы всего ничего. Но сколько он изменил в моей жизни. С одной стороны тоже вроде бы ничего, а если подумать, то ведь многое произошло за два месяца. Я окончательно влился в жизнь Питера, я сроднился с ним, я не хотел уезжать. Но люди не всегда получают желаемое. Особенно я. Я никогда не добивался того, чего хочу. С какой стороны не подойди - везде неудача. А еще наступила осень. На улице заметно похолодало, пусть были лишь первые числа сентября. Природа уже начинала отмирать, готовиться к тому, что вскоре предстоит глубокий сон. Нет, это не смерть, всего лишь сон, только печально все равно. Пожелтевший и утерявший свою солнечность лист медленно спустился к земле, укладываясь на асфальте и принимаясь ждать будущего. Осень-загадочное и грустное время года. И красиво, и жутко. Природа покорно потухает, все пытаясь вырвать еще один солнечный денек, а потом сквозь слезы держит последний зеленый листочек, уберегая от всех бед того времени года. Последний вдох, отпущенный миг - и лучик жизни потерян. За долгие дни проживания в Северной столице мой кошелек опустел, в душе зародился отдельный мир, и я приобрел друга. Однажды, когда мирно сидел у фонтана, ко мне подошел парень с профессиональным фотоаппаратом, внимательно осмотрел, а после попросил сфотографировать. Я, не улыбаясь, мотнул головой. - Никогда не встречал таких интересных людей. В Вашем взгляде столько смысла, какой-то боли, желания, - сказал незнакомец, любуясь полученным фото. Ответа он не получил, поэтому дальше стал говорить сам. Не важно, что было сказано, важно, что ему стало интересно общение со мной. Постепенно мы разговорились, я поведал о своей потерянной памяти, рассказал о чувствах, получая взамен смотрящие на меня глаза собеседника и понимающие все мои слова. В последующие дни мы встречались, гуляли по городу, сидели у него дома, болтали. Жалко было, что новый и единственный друг живет в Питере, мы расстанемся и больше не встретимся. Хотя он обещал приехать, посмотреть на Москву. А я обещал в ответ показать ее. Пусть даже сам не живу там и никогда не был. Такие люди встречаются крайне редко. Ким, а так звали парня, искренне переживал за меня - практически незнакомого человека, выслушивал, советовал, с ним не было скучно, как и не было грустно. С ним я забывал о своих проблемах, наслаждался моментом, и перестал сходить с ума, лишь потому, что мою боль разделял кто-то. Больше ничего особенного не происходило. День шел за днем. Все те же экскурсии, все те же прогулки. Теплый воздух с Финского залива успокаивал, раскаты грома убаюкивали. Казалось, такая атмосфера только в этом городе. Нету места на Земле, где бы еще мое состояние в душе сочеталось с обстановкой наружи. Питер был будто вне всего времени, вне всего мира. Будто далекое прошлое и настоящие слились воедино. Каждое здание пропитано историей, которая твердо застыла в нем и скульптурах, коих на каждом углу. Спокойный и могучий одновременно, старинный и современный, романтичный и громадный. Но он не срубал мои чувства, он просто поворачивал голову в другую сторону. Отвлекал. Жаль, что на время. Злость и тоска смешивались, порой бывало так больно. Особенно, когда Мир снился мне ночью, или слышался звук пришедшего на телефоне сообщения. Надежда проявляла свое, сразу, чем я сам это осознаю, мне казалось, что сегодня, может быть, пришло сообщение от Мирослава, но было не так, оказывается, писал Ким, кто же еще. Я будто плыл по волне, то спускался вниз, в тоску, то поднимался, вновь радуясь жизни. Гораздо хуже стало в поезде. По мере приближения к дому внутри что-то сжималось, сильно, выдавливая всю жизнь из меня. Тяжелые минуты тянулись, а я умолял, чтобы все прошло как можно быстрее. Жаль, что только не бесследно. Ведь забыть невозможно. Я убеждался этому каждый день, я не забыл ни единой минуты проведенной с Миром. А он, наверное, забыл. Ничего удивительного, что такой идиот не ценит человеческих чувств. Он трус, он боится только за себя, он эгоист. Он не хотел трудностей, но не спросил считаю ли так я. Какие у меня чувства к Миру? За что его можно полюбить? К сожалению, я не знаю. Во мне все смешалось: обида, злость, нежность, тоска, любовь. Закрывая глаза, я могу представить что бы было, если Мир жил со мной, любил меня. И все это вполне нормально, и нет отвращения, и нет нежелания так жить. На миг мне кажется, что вот она, перед глазами, жизнь та, которую я хочу. И здесь нет места боли. И нет места тоске. Ссоры, непонимание - все это можно преодолеть вместе, ведь главное, что в сердце есть какие-то чувства к этому человеку. И ехать в поезде, рассуждая на подобную тему, совсем глупо и неправильно. Никогда в моих буднях больше не появится Мирослав, не считая не покидающего образа. Жалко, что глупо, жалко, что многое потеряно. Жалко все. Даже самого себя. Только эта жалость смешана с ненавистью к жизни. Такой суровой несправедливой жизни. Какая речь может идти о будущем, когда, похоже, мне никого не надо кроме этого молодого хирурга и вроде бы обычного парня. Но в первую очередь он сейчас в Канаде. Хотя может быть и нет. И это еще больше подкидывает дров в огонь моих чувств и мыслей. Под стук поезда, равнодушно мелькающие деревья, негромкие разговоры в вагоне можно убиваться вечно. Это все, что остается делать мне, ожидая, когда наконец что-то произойдет. Мирослав. Я понял, что так жить нельзя. Я боялся представить, что же тогда сейчас происходит с Алином. Прошла еще одна неделя мучений. И сердце ныло по родине, и билось в ребра, будто пытаясь найти верный выход, больно, вытряхивая прочь все другое, благодаря чему можно еще жить. Вытряхивая радость минуте, радость жизни, убеждение, что все хорошо и будет дальше. В конце концов мать стала переживать за меня, проходя мимо охала и расспрашивала. В ответ на что я лишь смотрел на нее пустым взглядом, мысленно моля, чтобы она мне помогла и отгородила от всех переживаний. Женщина пыталась, но делала абсолютно не так. Я докатился до того, что, чуть не рыдая, сидел у окна и умолял о дожде. Но все равно светило солнце, безжалостно поджаривая мою кожу. Часы без сна, сутки без сна, такое терпеть невозможно. Все это так надоедает. Ты уже сам понимаешь, что все бред, все не больше, чем самовнушение. Но с этим уже никак не справится. Процесс запущен, и неизвестно что его остановит. От этого хотелось рвать на себе волосы, зажимая рот подушкой, пускать невесомые прозрачные слезы в никуда. И кое-как доживая до выходных, я ждал момента, когда мама очередной раз спросит о моем самочувствии. И я дождался. Вопреки всему, что хотело меня сломать. - Ну что? - она бессильно вздохнула и печально посмотрела на меня. - Хочу... домой, - глотая рвущуюся наружу фразу "к Алину", я заменил ее "домой". И на глаза все равно навернулись слезы, пустые, всего капелька. Мама зажмурилась и выдохнула: - Езжай. Алин. Я дома уже два дня и не нахожу себе места. По городу брожу бездушным привидением, а сидя у себя в комнате и вовсе не существую. Нет никаких чувств, просто тоска гложет со всех сторон. Вечная тоска. Уже все равно, но много не хватает. И невозможно все это выразить на словах. Я купил себе плеер, закачал туда сотни песен. Теперь в ушах играет вечная мелодия. Хоть там можно найти уют, там тебя поймут, и прекрасные звуки заполнят пробелы в душе. Кто же знал, что все будет так печально. Везет-не везет. Второе выпало на меня. Просто уж таким родился, просто судьба. Пусть вокруг идет жизнь, светит солнце, становятся счастливыми люди. Кто-то хочет мира во всем мире. Кто-то призывает наслаждаться мгновением, но я не слышу. Мои чувства, мое состояние, гораздо больше отражают строчки песни. Я научился их искать еще лучше, чем раньше. Окончена битва за потерянный рай, Несовершенство обретает смысл фразы: "Смерть нашей любви". Но ты не слышишь и не проснешься С холодным камнем внутри, Минуты тают, ты не вернешься, Ты в этой бездне один. От тоски и надоевшей скуки мне не остается ничего, как поставить песню на повтор. Закончился проигрыш, и вместо наизусть выученных слов я услышал более звонкий звук дверного звонка. Слегка испугавшись и вынырнув из своей норы, я пошел открывать. Как всегда на автомате. Но в этот раз и в эту минуту голова наполнилась мыслями. Больше всего любопытство. Ведь ко мне никак никто не мог придти. Стигмата-Настанет день.