Звездный стяг

       В воскресенье Северус честно проспал полдня, потом принял душ и проверил стопку сочинений второкурсников с Рейвенкло. Честно говоря, неплохих, как всегда у Рейвенкло.        Вечером его ожидаемо вызвал Дамблдор. Ради разнообразия, к себе в кабинет. Там, помимо директора, ожидаемо обнаружились МакГонагалл и Флитвик, а так же неприятный сюрприз в лице Аластора Грюма. Последний сидел на низком пуфе, вытянув больную ногу, и держал на коленях меч, тускло поблескивающий в свете магических свечей.        — Добрый вечер, мой мальчик, — радушно улыбнулся Дамблдор, взмахом палочки сотворяя еще одно кресло, плюшевое и мягкое. В точно таком же кресле уже расположилась МакГонагалл, Флитвик занял высокий стул с резными подлокотниками, а сам директор прохаживался туда-сюда, ловко лавируя меж странных предметов и артефактов, захламляющих кабинет великим хаотическим множеством. Интересно, сколь долго директорский феникс учился мирно спать на жердочке, не обращая внимания на мельтешение вокруг?        Портреты бывших директоров тоже спали, их храп вносил свою лепту в нескончаемую какофонию звуков кабинета. Впрочем, в портретах сомневаться не приходилось.        Северус безропотно занял предложенное ему место. Грюм пристально следил за ним искусственным глазом. Ничего необычного, за исключением меча на его коленях.        — Итак, — жизнерадостно начал директор. — Теперь, когда мы все, наконец, в сборе, настала пора обсудить сложившееся положение. Сегодня днем с нашим гостем побеседовал Аластор, под присмотром Помфри, разумеется…        Северуса передернуло, и он тут же мысленно себя высмеял. Конечно же, Дамблдор не имел в виду ничего подобного, и все-таки определение «побеседовал» в сочетании с Грозным Глазом Грюмом наводило на определенные ассоциации. Не самые приятные.        Зачесалась спина, рассеченная тринадцать лет назад заклятьем плети, всего одним…        — Гость наш весьма необычен и в совершенстве владеет практикой защиты мыслей, но опыта Аластора достаточно, чтобы распознать ложь по внешним признакам, каким бы гениальным актером не был подозреваемый…        — Я их как орехи колю, — пробурчал себе под нос Грюм. Смотрел он по-прежнему на Снейпа.        Дамблдор согласно кивнул.        — И в конце концов мы оба пришли к выводу, что история Куруфинвэ Феанаро заслуживает доверия, какой бы странной она не казалась нам.        Зачем директору вздумалось приплетать чокнутого аврора? Он же прекрасно считал все нужное из разума Северуса. Не то, чтобы Снейп полностью доверял сонму красочных полумутных образов, показанных ему их остроухим «гостем», нет, просто присутствие Грюма ему не нравилось.        С их последней встречи (которую Северус предпочел бы забыть) этот сумасшедший калека сильно сдал и, пожалуй, совсем спятил. Чего стоит только история с превращением Малфоя-младшего в хорька! А на уроках защиты четвертый курс теперь проходит Непростительные проклятья…        И, кроме того, Северуса раздражал тяжелый взгляд магического глаза-протеза, следящий за каждым движением.        — Кроме того, — прохрипел Грюм, многозначительно постучав пальцем по лезвию меча. — Есть еще это.        — Что же не так с мечом? — не удержался Северус от ехидства. — Это Эскалибур, а наш гость сама Нимуэ в мужском обличье?        — Северус, — укоризненно поджала губы МакГонагалл. — Вчера мы с Филиусом пытались изучить его структуру, мы надеялись понять, откуда взялись он и его хозяин.        — И?        — И ничего, — она сплела пальцы на коленях, собирая мантию тяжелыми складками. — Сталь не реагирует ни на одно заклинание. Возможно, Адское Пламя сможет ее расплавить, но я не настолько спятила.        — Обычно похожие свойства есть у артефактов гоблинской работы, — подхватил Флитвик. Говорил он быстро, и в тоне его Северусу чудилась тревога, хорошо замаскированная любопытством. — На клинке руны, у самой рукояти, я срисовал их, покажу Вектор. Однако я поставлю что угодно: перед нами вещь, к которой не прикасался ни один гоблин! Более того, данная вещь, я бы сказал, гоблинской работе диаметрально противоположна. Совсем другой принцип обработки металла, да и сам металл мне, признаться, не знаком. Но, — тут Флитвик выдержал паузу, поморщился. — Работа, без преувеличения, гениальная.        — Спасибо, Минерва, Филиус, — Дамблдор пригладил бороду. — Теперь ты, Северус. Наш гость, дабы выучить наш язык, воспользовался твоим разумом.        — Мне… нечего было ему противопоставить, — выдавил Снейп, чувствуя все нарастающее недовольство. — Директор, вы представляете диапазон моих способностей к окклюменции. Так вот, я без понятия, что этот ваш «гость» сделал. Я даже не знаю, что его интересовало помимо языка.        — Он немного нам рассказал, — перебил Дамблдор с улыбкой. — У его расы легиллименция и окклюменция не разделяются, они называют процесс слияния мыслей «осанвэ» и, судя по всему, активно его практикуют.        — У его расы? — приподнял Флитвик кустистые брови.        — Раса эльдар, — кивнул директор довольно. — «Видевшие свет», как он нам пояснил. Их несколько народов, и наш гость принадлежит к народу нолдор, что бы сие не значило.        Флитвик нахмурился. Собрался было что-то сказать, но промолчал и махнул рукой, мол, продолжайте. Странно. Обычно профессор Чар не лез за словом в карман. Северус вспомнил, как Флитвик отходил подальше, как молчал почти все время, пока они с Помфри возились с раненым.        Надо будет, кстати, заглянуть к Помфри. Осторожно выяснить, о чем на самом деле беседовал Аластор Грюм с остроухим пациентом, да и проведать самого пациента.        Куруфинвэ Феанаро видеть не хотелось, на самом деле, мало ли что он еще вздумает учудить, с легиллименцией или без. Перед внутренним взором сам собой возник далекий образ белого города, светлых террас, ступенями сбегающих к реке, искрящейся в размытом золотом свете, дневном и не дневном… так, стоп. Не хватало еще начать вспоминать посреди экстренного «педсовета» рыжую женщину, не важно, которую!        — Что еще он рассказал? — полюбопытствовала тем часом МакГонагалл.        — Его имя Куруфинвэ Феанаро, — Дамблдор покачался с пятки на мысок. Северус едва удержался от выразительного закатывания глаз. — Он предводитель своего народа. Если я понял достаточно, у них шла война, и в схватке с превосходящим противником наш гость получил свои раны. Он был уверен в своей гибели и поначалу считал, будто находится в некоем Мандосе, обители мертвых. Нам стоило усилий его разубедить.        — Да уж, — мрачно фыркнул Грюм. — Упрямство у него бешеное. Встать не может с постели, а туда же, требовал без конца какого-то Намо. Мне даже почудилось, у него вот-вот простыня под задницей задымится!        Кособокая шуточка неожиданно покоробила. Северус вспомнил остатки ширмы на полу лазарета, вспомнил образ огненного отблеска на свинцовой воде, навеянный и неявный.        Нет, он бы не стал шутить про огонь. Шпионское чутье, если угодно, ему подсказывало.        — Так или иначе, мы все же убедили его, что не являемся подсобниками мистера Намо, кем бы он ни был, — продолжал Дамблдор преспокойно. — Поппи не позволила нам долго утомлять раненого вопросами, однако нам показалось достаточно уже известных фактов. Мы решили остановиться на версии, что нашего гостя случайно забросило к нам из иной реальности благодаря вмешательству в структуру Кубка. Все-таки такие древние артефакты не прощают обмана.        — Все это прекрасно, — нетерпеливо скривился Северус, постаравшись изгнать из голоса всяческие эмоции. — Но директор, на минутку. Что вы планируете делать с ним дальше?        Дамблдор разом утратил всю напускную беззаботность. Атмосфера в кабинете изменилась, из более-менее непринужденной превратившись в звенящую.        — Ты всегда зришь в самую суть, мой мальчик. Действительно, вопрос стоящий.        — Так все-таки?        — Мы не можем оставить его в школе! — высказался Флитвик резко. — Альбус, этот Куруфинвэ опасен. Передадим его в Министерство вместе с Кубком, наша забота — Турнир и дети.        — Филиус, ты прав, и все же позволь с тобой не согласиться, — вздохнул Дамблдор. Отчего-то Северус уверился: директор давно все решил, и теперь всех собравшихся просто поставят перед фактом. — Министерство, при всем моем глубочайшем уважении, в некоторых вопросах… недостаточно компетентно.        — Вы думаете, — прорычал Грюм, подаваясь вперед. — Все это как-то связано с Тем-кого-нельзя-называть?!        — Я почти уверен, — кивнул директор печально. — Уверен я так же, что сам он понятия не имеет о том, какая роль ему уготовлена Томом Реддлом, если, конечно, наши подозрения верны.        — Так вы подозреваете, Он вернется, Альбус? — МакГонагалл сжала губы в нитку, выпрямила и без того безупречную спину.        — Конечно же Он вернется, — Дамблдор сцепил руки за спиной, вновь принимаясь расхаживать. — Вопрос в том, когда и что предпримет. Будьте начеку.        — Я всегда говорил, — Грюм ногтем щелкнул по широкому лезвию меча, который так и не выпустил. — Постоянная бдительность! Зло не дремлет!        Его искусственный глаз вновь уставился на Снейпа. Красноречиво.        Грюм верил поручительству Дамблдора, однако его паранойю такие мелочи поколебать не могли.        Итогами собрания было решено пока оставить все как есть. Помфри уже выделила Куруфинвэ Феанаро отдельную палату, где ему предстояло выздоравливать, а посвященным под строжайшее слово запрещалось рассказывать о новом обитателе Школе Чародейства и Волшебства кому-либо постороннему. Министерству и иностранцам полагалось пребывать в неведении, пока Альбус Дамблдор не рассудит иначе.        Директор определенно собирался сохранить происшествие в тайне задолго до начала «мини-педсовета», и разубеждать его Северус причин не видел. Кое-что, однако, его отнюдь не устраивало.        Когда все разошлись, он задержался в дверях. Дамблдор вопросительно склонил голову к плечу.        — Да-да, мальчик мой? Чем я могу помочь?        — Мальчишка, — процедил Северус. — Что вы сказали ему?        — Гарри умница, он не станет попусту трепать языком. Если у тебя все…        Северус скрипнул зубами. Попустительское отношение директора к маленькой избалованной дряни по имени Поттер было ему хорошо известно.        — Для вашего же плана замечательно, окажись так.        Дамблдор ничего не ответил. Понятно, разговор окончен, решения не обсуждаются. Блестяще.        Северус развернулся на каблуках, взмахнув мантией. Подчеркнуто злобная театральщина на директора впечатления не производила, однако лучше так, чем начать шипеть ругательства.        В тот день Северус в лазарет не пошел и вообще постарался выкинуть Куруфинэ Феанаро из головы. Получилось не очень, зато он сполна оторвался на первокурсниках и второкурсниках, шедших у него подряд в понедельник. Жизнь немного наладилась.        Вечером понедельника он, вместо запланированного визита к Помфри, неожиданно обнаружил себя в Запретной Секции, просматривающим заумный справочник по теории сопряжения реальностей.        За окнами библиотеки, солнце медленно катилось за горизонт, обещая вслед за ясным багряным вечером светлую лунную ночь. Мадам Пинс зажгла магические светильники, теплое бездымное пламя в которых не вредило хрупким книжным страницам.        Мадам Пинс царила в библиотеке со времен бытности Северуса студентом, и теперь, с наслаждением перебирая свитки и фолианты в Запретной Секции, он ощущал мрачное удовлетворение. Слизнорт, не глядя, подписывал разрешения своему старательному ученику, обожавшему зелья, однако со стороны Пинс Северус всегда встречал категорическое противодействие. Теперь, разумеется, никаких заверенных бумаг ему не требовалось, и, поглядывая на вредную библиотекаршу, он наслаждался затаенным злорадством.        Автор справочника обожал высокий слог, Снейп очень быстро устал продираться через нагромождения словесных оборотов, тем более, что внушительный талмуд процентов на восемьдесят состоял из пространных измышлений. «Вселенная бесконечна и многообразна по своей сути, а восприятие ее нами крайне ограничено», да уж, спасибо большое.        Развернутый справочник разумных магических существ поведал Северусу о целой толпе малоизученных японских духов-екай, о кастах гоблинов и диаспорах кентавров, о славянских аналогах эльфов-домовиков и о коварных арабских ифритах. Однако он ни слова не содержал ни о каких «эльдар» или «нолдор». На ум приходили легенды о феях и высших эльфах, однако назвать Куруфинвэ Феанаро сидом тоже как-то не получалось. И потом, всем известно, Народец не умеет лгать. Не говоря о том, что Народец сотни лет никто не видел.        Приходилось, скрепя сердце, признать: не существовало иной теории кроме идеи Дамблдора о перемещении «гостя» из другой сопряженной вселенной посредством Кубка.        Интересно, директору удалось починить Кубок?        Северус устало откинулся на спинку стула, провел ладонью по глазам. С такой работой надо бы подновить запасы Окулус-оптического зелья, иначе щеголять ему через пару лет в очках, как мордредову Поттеру.        — Здесь ничего подходящего, — нарушил тишину спокойный голос. Северус чуть не подпрыгнул, но, к счастью, успел с собой совладать. У оккупированного им стола, на котором теперь стопкой высились бесполезные книги ограниченного доступа, остановился профессор Флитвик. В руках он держал потрепанный экземпляр «Паутины чар: самые полные методические указания по составлению заклятий».        — Прошу прощения? — Северус постарался говорить повежливее. С деканом Рейвенкло они никогда особенно не общались (он учил еще самого Северуса и обитал где-то в своем причудливом мире чар, дуэлей и финансовых сводок), потому такое внимание к скромной персоне зельевара не могло не удивлять.        — Здесь ничего нет, — Флитвик потянулся, похлопал по книжной стопке. — Я просмотрел еще вчера, все это и немного сверх того. У нас в школе богатая библиотека, но ничего подходящего. А теория профессора Дамблдора меня не устраивает.        — Другой нет, — больше всего Северусу хотелось огрызнуться и уйти, однако он почему-то оставался на месте. Флитвику определенно было что-то от него нужно.        — Вы знаете, Северус, некоторые особенности моего происхождения, — неожиданно чуть понизил голос маленький чародей. — Я не делаю тайны из расы моей матери, долгих лет ей жизни.        Северус едва удержался от вопроса. Флитвику на вид не получалось дать меньше семидесяти, хороших таких волшебных семидесяти, и что, его мать жива? Сколько вообще живут гоблины?        — Что вы хотите этим сказать? — спросил он вместо этого.        — Ничего определенного, — Флитвик необычайно шустро взобрался на свободный стул, оперся о столешницу, нетерпеливо отодвигая книги в сторону. — Однако я хочу заметить, что книги по истории у гоблинов отличаются от магических так же сильно, как от маггловских. Вы вот знаете, откуда гоблины произошли?        Северус не знал. Волшебные расы никогда особенно не интересовали его с точки зрения истории; вместо бесполезных сведений он предпочитал наверняка знать, от кого и какого рода подвоха нужно ждать.        Верно истолковав его замешательство, Флитвик поудобнее устроился на стуле. Ноги его не доставали до пола, как у ребенка, а уютная синяя мантия поверх строгого маггловского костюма (наверняка сшитого на заказ, по особой мерке) со стороны казалась почти маскарадным костюмом. Однако Северус не чувствовал веселья.        Он понятия не имел, причем тут происхождение гоблинов и куда Флитвик ведет.        — Матушка, долгих лет ей жизни, рассказывала мне в детстве старые предания. Это в традициях гоблинов, и мое полукровное происхождение не играло никакой роли, — Флитвик усмехнулся в усы. — Некогда, когда контур мира был иным, гоблины были жалкой расой, самой жалкой из всех, сотворенных Создателем, и ныне, спустя многие долгие эпохи, они считают своим долгом помнить.        — Помнить что?        — Что гоблины ведали своего Создателя, — опять хмыкнул Флитвик. Непонятно было, как он сам относится ко всем этим преданиям. — В отличие от людей и от многих других. Имя его от них сокрыто, не могу сказать точно, знали ли они его когда-то. Но известно, что народ гоблинов народился на севере. Теперь та местность погребена подо льдом и океаном, да и мир выглядел по-другому, насколько мне известно.        Он задумчиво погладил корешок ближайшей к нему книги, постучал по скрепляющим обложку медным пряжкам.        — Создатель сотворил их на основе цвергов. Спустя эпохи магия переменилась, мир исказился до неузнаваемости, цверги исчезли, а гоблины развивались и развились в достойную расу. Но они помнят, какими жалкими были прежде. Это знание выгодно отличает их от людей, они всегда стремятся к росту над собой.        — И к приумножению своих богатств, — не удержался Северус. Размеренная речь Флитвика лилась пространной сказкой, покамест совершенно отвлеченная от сути дела.        — Не без этого, — легко согласился Флитвик. — Но ты не станешь отрицать, что их финансовые системы совершенны. К тому же, гоблины великолепные мастера, лучшие из ныне существующих создателей магических предметов.        Он снова ненадолго замолчал. Над черной полосой леса от заката осталась лилово-красная полоска, жутковато оттеняющая пики еловых верхушек. Библиотечные часы над входом гулко пробили десять. Значит, начался комендантский час и в библиотеке они совершенно точно остались одни, наверняка изрядно раздражая мадам Пинс. Однако преподавателям не возбранялось самообразовываться и после отбоя.        Разумеется, так задерживаться не слишком вежливо, но Северуса вежливость никогда особенно не волновала, а Флитвик — поди ж его разбери.        Флитвик оставил в покое книжную застежку, принялся бездумно проворачивать в пальцах отложенное Северусом гусиное перо.        — Однако матушка, долгих лет ей жизни, признавала, что гоблины, хотя и смогли достигнуть мастерства давно канувших цвергов, иную расу, еще более мифическую, так и не превзошли.        — Дайте-ка угадаю, — неспешный темп повествования начинал утомлять, тем более Снейп все еще недоумевал, какого Мордреда декан Рейвенкло решил с ним пооткровенничать. — Ваша матушка говорила об ушастых эльдар?        — Она называла их просто «квенди», «говорящие», — Флитвик лукаво прищурился. — Или же «эльфы», но эльфы у меня и у отца всегда ассоциировались с домовиками.        — Погодите… — кажется, Северус начал потихоньку понимать, куда клонит маленький профессор. — То есть вы хотите сказать, у нас в лазарете отдыхает представитель вымершей расы эльдар-квенди-эльфов-не-домовиков? Вымершей… когда?        — Не меньше пяти-шести тысяч лет назад, — пожал плечами Флитвик. — Насколько я знаю, маггловская история вообще этот период толком не охватывает.        — Значит, Дамблдор…        — Дамблдор ошибается, — отрезал Флитвик неожиданно жестко. — Я не представляю, что за игру он ведет, но я знаю, наш «гость» крайне опасен. Истории стародавних времен, которые матушка, долгих лет ей жизни, рассказывала мне, наполнены ужасами, и не только для гоблинов. Квенди никого не щадили. Ни прочих детей Создателя, которого почитали Темным, ни своих сородичей, ни тем более людей.        Он даже чуть приподнялся, опершись о столешницу локтями. Никогда прежде Северус не видел маленького, немного забавного профессора Чар в такой тревоге. Никогда, даже во времена войны с Лордом.        Флитвик никогда не состоял в Ордене Феникса официально, насколько Снейпу было известно, однако Дамблдора вроде бы уважал. Однако уважал, видимо, не достаточно, чтобы на слово верить в теории о сопряжающихся Вселенных.        Перемещения во времени, на мысль о которых он упорно наталкивал Северуса, вещь, как ни крути, гораздо более реальная. Волшебники Отдела Тайн экспериментировали со временем, и в целом Хроноворот считался ужасающе редким, опасным, дорогим и индивидуальным, однако определенно работающим артефактом.        Другое дело — масштаб. Тот же Хроноворот позволял перемещаться назад в пределах суток или двух. В будущее же невыразимцы скакать не умели, будущее ведь штука туманная, отчасти доступная только прорицателям…        — Вы хотите сказать, — здесь требовалась тщательная формулировка. — Вы хотите сказать, наш гость прибыл из невероятно далекого прошлого?        — Именно, — Флитвик длинно выдохнул. — Теория невероятна, однако, согласись, более подкрепленная фактами, нежели истории директора Дамблдора.        Северус мысленно с ним согласился. У Флитвика, в отличие от Дамблдора, хотя бы хоть какие-то аргументы имелись. Пусть даже все аргументы заключались в ссылках на сомнительные гоблинские легенды. Но с другой стороны, Флитвику незачем морочить ему голову.        — И зачем вы говорите это мне?        — Не просто так, — покивал маленький чародей почти печально. — Во-первых, я точно знаю, у тебя есть голова на плечах, поэтому объяснения директора тебя непременно не устроят. Во-вторых, у меня есть к тебе просьба.        — Какого рода? — насторожился Северус. Флитвик вряд ли знал о его подвешенном положении и зависимости от Дамблдора, потому выбрал его как человека наиболее здравомыслящего. Резонно, поскольку МакГонагалл не скрывала своей позиции, а Грюм оставался Грюмом. Раскрывать же ситуацию кому-либо постороннему означало пойти вразрез с желанием директора сохранить происходящее в тайне.        Об осведомленности Поттера маленький профессор, разумеется, не знал, да даже если бы знал: не приплетать же четырнадцатилетнего мальчишку, который и так вечно сует нос не в свое дело?        Флитвик пожевал губами.        — Все это зыбко. Я предпочитаю определенность и конкретику, и ты тоже, Северус, насколько я знаю. Предпочитал в школе, во всяком случае.        Северус нетерпеливо кивнул.        — Я написал матери, долгих лет ей жизни. К чести ее, ответила она мне незамедлительно, и я принялся разыскивать тебя сразу же, как только прочитал ее письмо. Нет-нет, Северус, я не писал ни о чем из происходящего, меня интересовали легенды и материальные их подтверждения. Матушка, долгих лет ей жизни, не стала задавать вопросов, а сразу перешла к сути.        — Ну? — в отличие от достопочтимой своей матушки, Флитвик к сути отчего-то никак не переходил. Северус сцепи пальцы в замок перед собой, стараясь подавить раздраженное желание холодно попрощаться и уйти. Он ведь хотел разобраться, а декан Рейвенкло предлагал версию ничем не хуже любой другой. И чуть-чуть получше директорской.        — Я бы хотел, — с расстановкой проговорил Флитвик. — Попросить тебя посетить одно место в маггловском Лондоне. У меня есть адрес. Это что-то вроде музыкального магазина, называется «Аваллонэ».        — Почему вы сами не сходите? — Северус нахмурился. Не хватало ему, чтобы еще и полугоблин использовал его в темную!        — Из-за моего происхождения, — покаянно склонил голову Флитвик. — Если матушкины, долгих лет ей жизни, предположения верны, хозяин магазина не станет со мной разговаривать. Я бы не пошел к тебе, будь у меня выбор.        Северус опять подумал о МакГонагалл и Грюме. М-да, бедняга Флитвик. Пусть даже, скорее всего, опасения его продиктованы то ли детской травмой, то ли каким-нибудь древним гоблинским инстинктом.        — Вы думаете, хозяин магазина кто, квенди? — спросил он больше с желчью, чем всерьез.        Флитвик молча кивнул.