Звездный стяг

       Поднимаясь по винтовой лестнице в кабинет директора, Гарри прокручивал в голове самые худшие варианты и подумывал заговорить о Каркарове и Пожирателях Смерти. Просто по примеру эльфов, они всегда так делали: перескакивали с темы на тему, особенно Маглор. Снейп всегда бесился, а Гарри мотал на ус.        В кабинете Дамблдора ничего не изменилось со второго курса. Все тот же массивный стол, за ним — тяжелое кресло с резной спинкой, а над ним на стене — череда портретов волшебников и волшебниц, похрапывающих в унисон. Гарри уже знал, что портреты изображают предыдущих директоров; все они сейчас дремали или, может, только делали вид.        Феникс Фоукс тоже дремал на своей жердочке рядом со столом, сложив длинный оранжевый хвост и спрятав хохлатую голову под крыло.        На округлых столиках теснились мерно жужжащие серебряные приборчики, книжные шкафы вдоль стен полнились томами в расшитых обложках. Раньше Гарри казалось, что кабинет наполнен причудливым беспорядком, но теперь, вспоминая вселенский хаос гостиной Куруфинвэ Феанаро, он видел среди директорских штуковин даже некоторую систему. На одной из полок, за стеклом, лежала свернутая старая шляпа. Чуть поодаль расположился новый предмет (или просто Гарри его не помнил): большая каменная чаша грубой работы.        Гарри оглядывался кругом, снова ощущая себя растерянным второкурсником. Как и в прошлый раз, боковая дверца отворилась, и профессор Дамблдор предстал перед ним. На сей раз седую бороду его скрепляла на груди позолоченная булавка с рубиновой капелькой, а по широкой приглушенно-вишневой мантии змеилась причудливая вышивка.        — Добрый вечер, Гарри, — Дамблдор улыбался, участливо глядя на Гарри поверх очков-половинок. Указал на неприметный стул напротив стола. — Не стой столбом, садись. Ты будешь чай с тянучками?        Звучал он так обыденно, словно ничего особенного не происходило, и в привычках директора вот так чаевничать с четверокурсником. Звучит глупо, как бы хорошо директор к нему ни относился. А в хорошем отношении профессора Дамблдора в последнее время нет-нет, да и возникали сомнения.        — Н-нет, не буду, спасибо, — Гарри сунул руки в карманы. Ему показалось, в кабинете прохладно. — Я потом на ужине поем, иначе Гермиона убьет меня, - спохватился и добавил:        — Здравствуйте, профессор.        — О, в таком случае не стоит, — профессор весело подмигнул. Прошел к столу и опустился в кресло, покойно соединил перед собой кончики пальцев. — Мисс Грейнджер очень заботится о твоем здоровье, без сомнений. Но все же садись.        Гарри сел, только теперь понимая, как сильно закаменела спина: всю дорогу до кабинета он отчего-то держал плечи болезненно расправленными. Стул оказался неожиданно удобным, и напряжение немного отступило.        Директор молчал.        — Вы хотели о чем-то поговорить? — не выдержал Гарри спустя долгую минуту, полную мягкого кабинетного шума.        Дамблдор опять улыбнулся, откинулся на спинку кресла.        — Да, Гарри, кое о чем. Видишь ли, вчера ко мне неожиданно заглянула как раз мисс Грейнджер.        Внутри Гарри что-то оборвалось. Он снова выпрямил спину и сжал кулаки в карманах мантии. Волшебная палочка сама собой ткнулась в руку, да разве есть в ней сейчас смысл?! Его ведь исключат, наверняка исключат, Дамблдор теперь знает, что… а что, собственно?        Профессор Дамблдор преспокойно наблюдал за его паникой, и Гарри почти разозлился.        — Гермиона? — переспросил он, удивляясь, как это у него не дрожит голос. — Зачем?        — Она очень за вас волнуется, — Дамблдор прицокнул языком. — Мисс Грейнджер поведала мне о вашем с ней визите в лазарет к господину Куруфинвэ и о книге. А также о занятиях, которые я с тобой якобы провожу перед Турниром. Что ты на это скажешь?        Кулаки Гарри сжал так сильно, что ногти пребольно впились в ладони. Дамблдор говорил спокойно и доброжелательно, даже весело, он совершенно точно не злился, но почему-то от его доброжелательной веселости по спине все равно скользил холодок.        — Я думал, вы сами знаете про книжку, — выдавил он, поражаясь сам себе. Голос по-прежнему отчего-то не подводил, хотя вот выражение лица наверняка выдавало с головой. — Раз Гермиона догадалась. Скажите, а так на самом деле может быть, что все это было на самом деле, только в далеком прошлом?        — А что на этот счет думает наш гость? — вопросом отозвался профессор. Улыбнулся шире. — Я ведь не ошибусь, если скажу, что именно его ты навещал во время «занятий»?        — Да, — ухватился за версию Гарри. Тем более, версия была как раз правдой. — Я же прочитал, ну, «Сильмариллион», и мне стало не по себе. Мистер Куруфинвэ на самом деле не плохой, только…        — Вспыльчивый, — кивнул Дамблдор. — Я понимаю твои мотивы. Любопытство юности прекрасно в своей искренности. Тем более, я тоже прочел «Сильмариллион», и ты не можешь не признать, что история нашего гостя достаточно противоречива. Что именно мистер Куруфинвэ тебе рассказывал?        Гарри украдкой выдохнул. Пока Дамблдор не спрашивал ни про Снейпа, ни про Маглора (особенно про Маглора!), хотя Гарри, конечно, не был целиком и полностью виноват в ситуации, и у Снейпа в заложниках мантия-невидимка, но ведь можно было пойти к директору, а он не пошел… а Гермиона, выходит, пошла.        Дамблдор терпеливо ждал.        — Ничего прямо важного, — ну, тут даже врать особенно не приходилось. — Он вспоминает свой город, Тирион, интересуется всем у нас, особенно магией, но я половину его вопросов не понимаю. Он мало о чем рассказывает, правда. Мне кажется, «Сильмариллион» его немного пугает. А, еще он жалуется, что ему не хватает кузницы.        Это было один раз, когда, вскоре после известий о драконах Феанора озаботило отсутствие меча. Про «Сильмариллион» Гарри скорее выдумал, хотя Феанор на самом деле не горел желанием обсуждать его с кем-то кроме Маглора. А с Маглором они перешептывались на своем языке, и потом обычно у Куруфинвэ резко портилось настроение.        — То есть, про то, как он попал сюда, ничего? — Дамблдор задумчиво покачал головой. — Что ж, глупо было ожидать.        — О чем вы, профессор? — Гарри изобразил максимально невинное любопытство (ну, он очень надеялся).        Директор вздохнул.        — Я не хотел бы пугать тебя раньше времени, но… До меня доходят тревожные вести. С тех пор, как Питер Петтигрю сбежал, некоторые приспешники лорда Волдеморта воспряли духом. Очень похоже, что они планируют его возвращение. Я не могу сказать, как с этим связан наш гость, но не удивлюсь, если он — лишь звено в чьей-то хитроумной цепи.        — Но профессор, — звучало дико даже для Гарри. Тем более Снейп с Маглором всю голову сломали, гадая, каким образом можно было настолько сильно повредить ткань времени. — Если мистер Куруфинвэ из такого далекого прошлого, что даже легенд толком не осталось, то кем надо быть, чтобы его переместить сюда? И зачем?        — Не знаю, Гарри, не знаю, — Дамблдор снова соединил перед собой кончики пальцев. — Если Волдеморт способен восстать из мертвых, что, признаться, очень вероятно, кто знает, какого могущества он достиг?        — Но ведь он не может быть сильнее вас? — спросил Гарри осторожно. — Он ведь всегда вас боялся, профессор. Мне говорили.        Нужно было рассказать про Сириуса и про Игоря Каркарова, но язык будто присох к небу. Снейп и Маглор обсуждали «недоброжелателей», Феанор презрительно кривился и предлагал прекратить плести интриги и бросить неведомым врагам вызов, «сколько бы их ни было!», но ни разу они прямо не говорили про Волдеморта. Или Гарри не обращал внимания?        — Понятие силы, Гарри, очень субъективно, — профессор и не подозревал о его мыслях. Он чуть подался вперед, пристально разглядывая Гарри поверх очков. Не по-стариковски яркие голубые глаза его полнились безмятежным спокойствием. У Гарри вдруг заболела голова. — У волшебников же часто важна вовсе не сила магии, а умелое ее использование. И боюсь, в Темных Искусствах лорд Волдеморт мог стать гораздо искуснее меня.        Директор отпустил его еще спустя время, принявшись неожиданно расспрашивать о Турнире, о драконах и об учебе. Гарри послушно отвечал, гадая, отчего так легко отделался. Голова, правда, ныла.        Выйдя из кабинета, Гарри прикинул время (вроде бы отбоя еще не было, но ужин, судя по всему, успел-таки закончиться) и вздохнул. Возвращаться в гостиную не хотелось: пришлось бы говорить с Гермионой, а видеть ее пока не хотелось. С какой стати она пошла к директору?!        Гарри, конечно, перед ней виноват, но ведь он врет не просто так, а потому что Снейп велел!        Ему было неожиданно обидно, хотя Гермиона, конечно, ничего такого не сделала. Как и сказал профессор Дамблдор, она просто очень волнуется. Отлично.        Снейп его убьет.        Гарри понятия не имел, с каких пор его по-настоящему волнует мнение Снейпа, когда они стали относиться друг к другу, ну… терпимо.        Гарри не заметил, как ноги сами пронесли его знакомыми темными коридорами, знакомой лестницей в часть подземелий, не принадлежащую Слизерину. Он никогда прежде не думал, но, должно быть, Феанору отвратительно жить под землей?        Он оказался перед знакомой дверью, ужасно привычным движением палочки убрал иллюзию, остановился, пару секунд изучая узор из виноградных лоз на темном дереве. Постучал.        Дверь открылась почти сразу, и Феанор, высокий и величественный даже в простенькой темно-серой мантии поверх джинсов и футболки, удивленно ему улыбнулся. Он был вооружен здоровенным надкусанным бутербродом с ветчиной, которым приветственно взмахнул:        — Aaya, hina! Прямо сюрприз, а ну-ка проходи.        Гостиная опять переменилась; профессору Дамблдору далеко до бардака Куруфинвэ Феанаро, вот уж точно! По всей комнате снова валялись книги, на столе светилась пара стеклянных шаров, ковер сдвинулся ближе к шкафу и собрался гармошкой.        Горел камин, по вечерам он всегда горел, никогда не лишний в промозглых подземельях. В кожаном кресле, вытянув к огню длинные ноги, расположился профессор Снейп собственной персоной.        Если честно, именно его Гарри и надеялся здесь увидеть.        — Итак. Что у тебя случилось? — сощурился Феанор, хитрым знаком закрывая дверь. Серебряные грани руны на миг вспыхнули; Гарри поежился.        — Отвечайте, — холодно велел из кресла Снейп. Лицо его ничего не выражало. — Отбой через пятнадцать минут. Какого Мордреда вы здесь делаете?        Гарри подавил желание втянуть голову в плечи, собрался с духом и выпалил:        — Я говорил с Дамблдором!        Феанор пожал плечами. Дамблдор вообще не производил на него особенного впечатления. Гарри порой думал, если человек (эльф, не важно) выступал против могущественных богов, ему наверняка в целом плевать на обычного директора магической школы, каким бы великим волшебником тот ни был.        А вот Снейп подобрался, расслабленность исчезла из его позы как не бывало. Он сложил руки на груди и потребовал подробностей.        Гарри рассказал. Стоя посреди переменчивой гостиной Куруфинвэ Феанаро, он не мог отделаться от ощущения, что эта натопленная комната, заставленная загадочными вещами и всегда наполненная запахом травяного чая — единственное место, где за последние недели он говорит правду.        Феанор расхаживал по комнате, хищной рыбой нарезая вокруг Гарри круги. Снейп слушал молча, зябко запахнув мантию и скрестив поверх руки.        — Значит, мисс Грейнджер о вас побеспокоилась, — произнес он желчно, стоило Гарри замолчать и перевести дух. — Прекрасно.        — Она никогда так раньше не делала! И она мне ничего не сказала! — на самом деле, понятно, почему. Гарри бы страшно возмутился в любом случае, даже если бы не участвовал в странном заговоре. Просто потому, что беспокоить профессора Дамблдора своими проблемами было бы стыдно.        — Будет тебе, Северус, — Феанор оборвал свое кружение, подошел к камину и плюхнулся на диван, закинув руки за спинку. — Девочка хотела как лучше. Она-то понятия не имеет, что происходит.        — Это уже не важно, — скривился Снейп. — Поттер, когда ты говорил с директором, ничего странного не почувствовал?        — Э-э… — Гарри неловко почесал затылок, потер висок. — Я не знаю. Головную боль?        — Блестяще, — голосом Снейпа вполне можно было кого-нибудь отравить. — Готов поспорить, директору не понравилось то, что он увидел.        — О чем вы?        — Расслабьтесь, Поттер, это не ваша вина, — скривился Снейп. — Как бы мне ни хотелось обратного. Вы — пустоголовый лентяй, но легиллименция в вашем возрасте все равно не изучается.        Что? Какая «легиллименция»? Гарри сунул руки поглубже в карманы.        — Ребенок, сядь, наконец, — велел Феанор, отчего-то помрачневший. — Северус, при всем моем невеликом уважении к вашему правителю, это отвратительно.        — Забавно, что вы так говорите, — Снейп дернул бровью. — Но, тем не менее, я с вами согласен.        Гарри тихонько пробрался в ближайшее кресло, присел на краешек. Его тут же окутало идущее от огня тепло. У Снейпа на подлокотнике стояла чашка чая, Феанор мимоходом прикончил свой бутерброд, и невольно вспомнилось о пропущенном ужине. В животе предательски заурчало.        — Поттер, вы ели? — моментально обернулся к нему Снейп. — Только честно.        Гарри мотнул головой. Феанор нарочито тяжко вздохнул.        — Похоже, от нормальной еды мне сегодня не отвертеться. Но прежде, ребенок, ты ведь понятия не имеешь, что такое осанвэ? Легиллименция-окклюменция по-вашему.        Чувствуя себя болванчиком, Гарри снова покачал головой. Снейпу явно хотелось выдать язвительный комментарий, но он отчего-то сдержался.        Домовик, одетый в выглаженную наволочку, придвинул к камину стол и споро накрыл его на троих. У Гарри слюнки потекли при виде пирога с почками, картофельного салата и кувшина тыквенного сока.        — Ешь, — велел Феанор строго. — И ты, Северус, тоже. А потом поговорим.        И первым наполнил свою тарелку.        Гарри не нужно было долго уговаривать, хотя он по-прежнему чувствовал неловкость. Несмотря на занятия, ему еще никогда не приходилось сидеть с профессором Зелий и древним эльфом за одним столом. Впрочем, ужин интересовал его все-таки чуточку больше.        — Кстати, — ехидно заметил Снейп, когда их тарелки опустели, остатки пищи исчезли, а на столе появился пузатый белый чайник и три новенькие тонкие чашки. — Двадцать баллов с Гриффиндора.        Гарри поперхнулся.        — Почему?!        — Потому что вы, мистер Поттер, вне спальни после отбоя.        От возмущения у Гарри перехватило горло, и он поспешил запить его крепким чаем, пахнущим мелиссой и можжевельником. Нужно было, наверное, обидеться или расстроиться, но… это ведь Снейп, чего еще ожидать? Хорошо, двадцать, а не пятьдесят, а то с него станется!        — Осанвэ, — напомнил Феанор, подбирая под себя ногу. Обманчиво-непринужденная поза его всегда сбивала с толку, однако Гарри прекрасно помнил, с какой скоростью меняются эльфийские настроения. Тем более, сегодня в гостиной недоставало Маглора, и некому было бы успокоить господина Куруфинвэ, вздумай тот разозлиться.        — Осанвэ, — повторил Снейп, мастерски вкладывая в одно слово воистину вселенское раздражение. — У нас это называется искусство легиллименции. Когда волшебник проникает в чужой разум и может на него воздействовать.        — Чтение мыслей? — похолодел Гарри.        — Не в том смысле, как вы его понимаете, Поттер. Легиллименция позволяет скорее, ммм… считывать определенные образы памяти. Дамблдор владеет ей в совершенстве. И господин Куруфинвэ тоже.        Вот как Феанор выучил язык! С помощью легиллименции! Тогда, в Больничном Крыле он «считал образы памяти» у Снейпа, вот оно что.        — Кроме легиллименции, — тем часом продолжал зельевар. — Существует окклюменция. Это, наоборот, техника, позволяющая волшебнику защищать разум от чужого воздействия.        — У нашего народа, — перебил его Феанор нетерпеливо. — Такого разделения вообще нет. Все это — осанвэ. На вашем языке будет примерно как «телепатия», но смысл несколько теряется.        — Телепатия у магглов-шарлатанов, — поморщился Снейп. — Но все это демагогия. Важно, что Дамблдор скорее всего воспользовался легиллименцией. Палочка для этого не нужна. И теперь возникает вопрос, как много наш дорогой директор узнал на самом деле.        — Это отвратительно, — Феанор весь подобрался. Гарри почувствовал, как воздух вокруг знакомо тяжелеет от душной эльфийской силы. — Северус, я говорил тебе. У нас осанвэ без согласия считается высшей степенью насилия, а осанвэ для ребенка!..        — Успокойтесь! — Снейп хлопнул ладонью по столу. — У нас проблема посерьезнее. Поттер, выдохните, вы не могли бы ничего исправить.        Гарри только сейчас заметил, что задержал дыхание. Его охватил какой-то безнадежный, безотчетный ужас. Профессор Дамблдор, которого он почти боготворил совсем недавно, мог в любой момент прочесть его мысли! И, видимо, мог повлиять на его мысли, мог подтолкнуть к нужному ему решению!        Феанор явно громадным усилием удерживался от вспышки, он вцепился в край стола и сжал зубы, на виске у него билась жилка.        — Мне нужно подумать, — выдавил он. — Мир изменился слишком сильно, а я слишком долго пребывал в бездействии в вашем морготовом подземелье! Поделом мне, прав был мой сын! Видит Эру, я заслужил это… но пора заканчивать.        Он хлопнул ладонью по столешнице.        — Что вы несете?! — прошипел Снейп. Ноздри его гневно раздувались. — Из-за легиллименции вы собрались пойти против директора прямо сейчас?! Что за бредятина!        — А какая разница?! — сверкнул глазами Феанор. — Теперь ваш правитель и сам все знает про наши дела!        — Только то, что знал мальчишка! И то не факт!        Гарри вжался поглубже в кресло. Что бы Снейп с Куруфинвэ Феанаро ни обсуждали, драконов, магию, курс галеона или квиддич, рано или поздно диалог всегда переходил в склоку.        Снейп проводил Гарри до Башни Гриффиндора и всю дорогу мрачно молчал. Гарри тоже не горел желанием разговаривать, погруженный в свои мысли. Прооравшись всласть, профессор и эльф все-таки пришли к компромиссу, правда, сути его Гарри так и не уловил. Он сидел, тихонько прихлебывая чай и особенно не вслушиваясь, а на душе было горько. Похоже, все кругом считали его неразумным малышом и абсолютно все использовали в своих целях. А может быть, кто-то еще кроме директора читал его мысли и знал про него самые большие гадости. Например, о его веселенькой жизни у Дурслей…        — Сэр.        — Что, Поттер? — прозвучало устало. Гарри покосился на шагающего рядом профессора. Тот выглядел измученным, грязные волосы неряшливо свисали вокруг изжелта-бледного лица.        — Сэр, а могу я научиться осанвэ?        — Это сложное искусство, — Снейп говорил тоном, подразумевающим: «Не для вашего тупого умишки, Поттер». — Не каждый взрослый волшебник может им овладеть, тем более, если нет способностей.        — А у меня их нет?        — Понятия не имею, — он поморщился. — Но на самом деле мы можем попробовать. Я подумаю.        Гарри едва сдержался, чтобы не улыбнуться вопреки всему. Возможно, Снейп никогда не признается, что больше не считает Гарри Поттера таким уж идиотом, главное, что больше не считает.        Вопреки всем опасениям, профессор Дамблдор больше не вызывал Гарри к себе. Рону пришлось сказать, что знакомство с «древним эльфом» немного откладывается: не годилось рисковать снейповским расположением, да и кто знает, к чему все это может привести. Рон поворчал, но не обиделся. Его все равно больше занимали накопленные за семестр учебные хвосты (да и Гарри, признаться, тоже).        Начало декабря обрушилось на Шотландию промозглым ветром и мокрым снегом, решившим, видно, превратить Хогвартс в один большущий сугроб. По замку гуляли сквозняки, ученики на уроках прятали носы в зимних шарфах, а занятия по Уходу за Магическими Существами превратились в настоящую пытку. Соплохвосты Хагрида выросли каждый с алабая, щелкали клешнями и плевались огненными сгустками, оставляя проталинки в глубоком снегу за сторожкой лесничего, где им оборудовали укрепленный загон. Покормить их или погулять с ними оказалось той еще задачкой. К тому же, снег валил неделю, почти не переставая и холод стоял собачий, потому Хагрид не оставлял крылатых коней мадам Максим без ячменного виски. От конюшен, расположенных совсем рядом с загонами, поднимались густые алкогольные пары, и все были немного навеселе. Причем, кажется, соплохвосты тоже.        Хорошо хоть в общих комнатах Гриффиндора было тепло. Толстые стены башни защищали от ветра, а стараниями домовиков в камине никогда не переводились дрова. А вот гостям повезло не так сильно: шармбатонцы жили в своей карете, а дурмстранговцы — на волшебном корабле, и условия там явно не слишком радовали. За обедом в Большом Зале многие французы и болгары шмыгали носами, к мадам Помфри выстраивались настоящие очереди.        В первую зимнюю субботу Гарри ждал очередной сюрприз. Стоило уже привыкнуть, что самые странные вещи отныне случаются по субботам. После завтрака Дамблдор попросил учеников и учителей задержаться, и со своего места за преподавательским столом поднялся Людо Бэгмен. В последнее время в школу он что-то зачастил, а вот Крауча видно не было.        — Друзья! — радостно провозгласил Людо. Даже не усиленный заклинанием, его голос зычно разносился под сводами зала. — У меня для вас совершенно потрясающая новость! Как вы знаете, Турнир Трех Волшебников — беспрецедентное событие, и так думаю не только я! Позвольте вам представить независимого наблюдателя Турнира, прибывшего к нам из Швейцарской Конфедерации, господина Стефана Келлера!        С последним его словом тяжелые двери распахнулись, и в зал быстрым шагом вошел высокий, ослепительно красивый человек, облаченный в темно-красную мантию с серой звездой, вышитой на груди тончайшей гладью. Длинные, до пояса, черные волосы человека, стягивала на затылке в хвост красная лента.        Гарри выронил вилку. Рядом ахнула Гермиона.        К преподавательскому столу, ничуть не смущаясь обращенных на него взглядов, шел Феанор.        — Мистер Келлер прибыл в связи с нашей потрясающе беспрецедентной ситуацией, — продолжал вещать Людо. Впрочем, никто на него уже не смотрел. — Впервые за всю историю Турнира у нас четверо участников, тем более, Турнир возрожден впервые за много лет, и, всем на удивление, даже такое закрытое сообщество, как Конфедерация, решило прислать к нам представителя в качестве нейтрального независимого наблюдателя!        Феанор дошел до преподавательского стола, с сияющей улыбкой встал рядом с Людо и вежливо поклонился.        — Добро пожаловать в Хогвартс, мистер Келлер, — воодушевленно подхватил Дамблдор, тоже поднимаясь со своего места. — Могу заверить, вы по достоинству оцените Шотландию! Вам слово.        — Спасибо за теплое приветствие, — проговорил Феанор, по-прежнему с улыбкой. — Я надеюсь на плодотворное сотрудничество, и уверен, последующие этапы Турнира меня не разочаруют!        Он не сказал ничего особенного, но зал все равно взорвался аплодисментами. Студентки восхищенно перешептывались с горящими глазами, да и многие студенты выглядели совершенно сраженными эльфийским обаянием.        — Ребята, что у вас за лица? — Рон пихнул Гарри локтем в бок. — Вы будто призрака увидели!        — Это тот эльф, — прошептала Гермиона едва слышно. — Это Феанор. Гарри, что происходит?!        Гарри ошарашено уставился на нее; бледная подруга ответила ему таким же потерянным испуганным взглядом.        Ученики не спешили расходиться по своим делам; кажется, блистательный Куруфинвэ действительно произвел фурор, сравнимый только с появлением в школе Виктора Крама. Да Гарри бы, если бы увидел Феанора сейчас впервые, тоже был бы поражен! Во всем облике эльфа так и сквозило нечто притягательное и непостижимое. Если Маглор прятался за гламором, то его отец явно предпочитал находиться в центре внимания.        За преподавательским столом на него с двух сторон насели Дамблдор и Людо Бэгмен, причем директор выглядел таким же искренне заинтересованным, как и глава Департамента Игр и Спорта. Зарумянившаяся профессор Спраут шептала что-то профессору Вектор, а МакГонагалл косилась на них, неодобрительно поджав губы. По хмурому лицу Снейпа ничего нельзя было прочесть. Каркаров выглядел обеспокоенным, а мадам Максим — скорее довольной.        Профессор Флитвик неожиданно встал из-за стола (тут же за ним почти потерявшись) и направился к боковому выходу, откуда обычно к своему столу проходили учителя.