Сердечные капли

Зацепил меня этот разговор. Слово «жалость» тут не подходит, но я отчего-то проникся тогда к Снейпу сочувствием и уважением. Видимо, тут сыграла роль эта необычная ночная встреча и то, что ему пришлось пить свое зелье у меня на глазах, чтобы не свалиться, и его неожиданное откровение. Я начал думать про него. А как же он тогда ведет свои Зелья? Ни сварить, ни показать. И его собственное, молочно-белое нечто — откуда он его берет? Я даже спросил ребят, второкурсников Гриффиндора, на своем уроке: как у них там, на Зельях? Они радостно зашумели и выложили все. Что магии на его уроках нет ни на кнат, даже пергаменты с контрольными работами призвать не может, ходит и у каждого лично выдергивает из-под пера. Что разлитые нечаянно (я заподозрил, что и специально) во время приготовления зелья так и остаются лужами на полу. И что отработки Снейп всем назначает нещадно уже не за провинности, а чтобы несчастные студенты всех курсов приводили кабинет в порядок после себя и готовили ингредиенты к следующим урокам. Но, не смотря на свою ущербность, Снейп так же прекрасно, как всегда, мог язвить, насмехаться, выгонять с уроков и снимать баллы. Часы в холле замка были послушны — голос любого профессора Хогвартса был для них важнее его уровня магии. Это был следующий мой шаг к катастрофе: я решил помочь ему с этими ингредиентами и — что там ему еще нужно для занятий? Нарезать и накрошить все, что угодно, — это я мог сделать одним взмахом палочки. И однажды вечером, после короткой, но очень приятной встречи с Кейти, я явился в кабинет зельеварения во время студенческих отработок. Во сколько они начинаются, за годы учебы я запомнил намертво. Хогвартс сильно пострадал в той войне. Его долго восстанавливали, латали дыры, вновь ставили защиту. Многие аудитории и коридоры теперь выглядели по-другому. Выручай-комната так больше и не открыла никому свои двери. А подземелья остались нетронутыми, в них не изменилось ничего. Я шел этой сто раз хоженой дорогой и чувствовал себя, как и полагается — учеником перед отработкой. И когда понял, что стою перед знакомой дверью и мнусь, точно как и раньше, постарался разозлиться для храбрости и вошел в класс. Конечно, у Снейпа были провинившиеся. На этот раз трое: два моих гриффиндорца и третий — старшекурсник из Райвенкло. Все они сидели за столами и кромсали что-то ужасно неприятное на вид и на запах. И Снейп, конечно, был тут, сидел за столом. Проверял работы по зельям и чиркал пером так, что я мог бы поклясться — ни одной приличной оценки никто в тот раз так и не получил. Левой рукой он прекрасно ставит «троллей», не хуже, чем правой. — Поттер? Что вам? Снова заблудились? — Снейп даже не оторвался от пергаментов. Метнул в меня взгляд, как ножик, и снова уткнулся в свитки. — Я к вам на отработку, профессор, — а вот тут я точно смог его удивить. Он отложил перо, встал, сунул руки в рукава мантии и подошел ко мне. Я давно заметил этот его жест: Снейп сразу становился похож на священника, если бывают священники с таким презрительным выражением лица. Стен, ты и про священников не знаешь? Слушай, ну что ты за журналист такой поганый? Плохо учился на маггловедении? Ладно, не важно. А важно, что он вот так подошел ко мне, остановился в паре шагов и так долго и внимательно разглядывал, что я успел пожалеть о своем порыве помочь. — Н-да. Вам надо меньше общаться с мисс Роббинс. Я думал, она только на учеников влияет отупляюще, но вижу, что недооценил ее. Заметил, значит, и проехался в своей лучшей манере. — Ну раз явились, проходите, — нехорошая усмешка подсказала, что я, кажется, нарвался. — Видите вон ту банку с тараканами, да-да, эту, большую. Рассортируйте их по размерам. Большие, средние, маленькие. Палочку уберите, они не терпят магии. К сожалению, защитные перчатки закончились. Приступайте, Поттер. Да как же, закончились. И тараканам, я был уверен, хорошо в банке всем вместе. Но сам пришел, сам напросился — уже не бросишь. Эти твари были полуживые и очень неприятные. — Почему они шевелятся, профессор, я думал, тут сушеные, — начинать ужасно не хотелось. — Сушеные, Поттер, у меня, к превеликому сожалению, разбились еще на вашем пятом курсе. А будете отвлекаться, сниму баллы с Гриффиндора. — Вот гад злопамятный, помнил про ту банку, которая тогда чуть не прилетела мне в голову. В общем, сидели мы там и играли в ролевую игру «отработка у Снейпа». Я раскладывал тараканов, а сам все поглядывал на него, как он проверяет пергаменты. Мне очень хотелось посмотреть на его руку, мне пришла в голову мысль, наивная и дурацкая (сейчас-то я это понимаю), что я мог бы попробовать потренировать его если не правой, то хотя бы левой рукой. Всякие Люмосы и Акцио, они же простые очень. Эта мысль мне все больше нравилась, и я сначала только слегка поглядывал, а потом откровенно стал пялиться и пытаться рассмотреть, что с рукой. Я так увлекся, что подпрыгнул от неожиданности, когда он хлопнул здоровой рукой по столу и поднялся. — Поттер, вы займетесь, наконец, делом? Или разглядывать меня интереснее? Через пятнадцать минут все приводят места в порядок и могут идти, — он сгреб пергаменты со стола и скрылся за дверью — там был его кабинет, я помнил. Я быстро досортировал тараканов, дождался, пока ученики уйдут, собрался с духом и постучал к нему: — Профессор, можно с вами поговорить? — я постарался выпалить это как можно быстрее, пока не передумал. Дверь он открыл так резко, что чуть не заехал мне в лоб: — Я же сказал, все свободны. Поттер, вас это тоже касается. Пришлось уходить, но у дверей класса я собрал последнее нахальство, повернулся и выдал: — Я еще приду, профессор, и мы поговорим, — и только после этого сбежал. * * * Так я начал приходить к нему в класс вечерами. Не каждый раз, конечно. Я должен был готовиться к своим урокам, проверять контрольные. Несколько раз все-таки пришлось назначить особо провинившимся отработку. И про Кейти я не забывал. На наших свиданиях мы все жарче целовались, но дальше этого дело не шло. Наверное, я должен был сделать сам первый и решительный шаг, но, знаешь, я совсем не знал, как этот шаг делают. Совершенный болван я был тогда в отношениях, да и сейчас не лучше. Я не понимал, чего она хочет, и хочет ли вообще. Вот если бы она сама начала, я бы горячо поддержал. Но казалось, что ей и так хорошо и что поцелуи с Гарри Поттером — предел ее мечтаний. И я не настаивал, но нормального секса мне хотелось просто смертельно. Снейп каждый раз встречал меня новой гримасой: и ухмылялся, и фыркал, бывало, что злобно скалился, когда был совсем не в настроении, но при учениках меня никогда не выгонял. Зато заваливал такой вонючей и мерзкой дрянью, что тошно вспоминать. Наверное, он специально готовил для меня что-нибудь эдакое, потому что раньше ничего подобного в зельях мы на уроках не использовали. За тот месяц с небольшим, что я к нему ходил, я заготовил ингредиентов, наверное, на год вперед. Один раз я видел, как Снейп вдруг отбросил перо, попытался встать со своего места и не смог, упал обратно на стул, быстро достал из стола и выпил свое молочное зелье. Никто из учеников и не заметил ничего, но я все так же внимательно следил за ним, как в первую встречу, и поэтому видел многое. Он тоже на меня стал поглядывать исподлобья довольно часто, и когда наши взгляды встречались, Снейп подозрительно прищуривался, а я делал вид, что меня очень интересует крысиная селезенка на разделочной доске. Однажды у Снейпа явно болела рука, он ходил и ходил из угла в угол, шипел и ругался сквозь зубы на учеников, которым не повезло сегодня отрабатывать, но в итоге не стерпел, выгнал всех раньше срока и попытался уйти в кабинет. Тут я его и догнал со своим предложением. И, конечно, получил категорический отказ: — Вы соображаете, что говорите? Хотите помочь безнадежно проклятому вновь колдовать? А с чего вы взяли, что мне нужна ваша помощь? — Давайте попробуем, профессор. Я прекрасно умею делиться магией, нас учили в аврорате. Вы же ни с кем не пробовали. Ну, в смысле, хотя бы раз давайте, — я его уговаривал так страстно и так путался в словах, что заработал кривую усмешку. Это казалось очень важным, мне хотелось, чтобы он снова стал прежним, чтобы не пил по часам белую дрянь и не ходил из угла в угол, когда болит рука. Чертов герой заработал во мне на полную катушку. Магический мир от Волдеморта я уже спас, и вот нашелся новый достойный объект — Северус Снейп, человек, который не раз спасал меня. Как теперь не попробовать помочь ему? А иногда, Стен, совсем не надо никому помогать. И тут Снейп, наверное, решил от меня избавиться верным способом — вытянул из рукава мантии искалеченную руку и сунул мне ее под нос: — Посмотри, Поттер, смогу я держать палочку? Честно говоря, я с трудом смог не отшатнуться. Скрюченные пальцы и трупные пятна меня впечатлили. У Дамблдора было похожее, но почему-то выглядело не так противно. Может быть потому, что его рукой занимался Снейп, а вот самому Снейпу рассчитывать не на кого. — Надо попробовать. Будете хоть ночью с Люмосом по Хогвартсу ходить, а не с фонарем. Видимо, это был очень сильный аргумент, потому что он задумался, хмыкнул и согласился: — Ну хорошо. В субботу у меня нет отработок, приходите в восемь. Стенли, не спи. Ну давай, давай по последней, тебе же нужен материал, так что терпи. И я пришел, конечно. Правда перед этим нацеловался и наобнимался с Кейти. Она меня провожала к Снейпу, как на войну. Правильно — Волдеморта я победил давно, а к Снейпу в подземелья отправляюсь сейчас. Пока я шел к нему, все думал, как же поворачивается иногда: теперь я его буду обучать и вполне могу ввернуть эдакое, если у него не будет получаться. Когда я зашел в класс, он снова сидел за столом, словно у него контрольные и домашние задания никогда не кончаются. — Присядьте, мистер Поттер, и подождите. Я тогда сел за ближайший стол, положил перед собой палочку и стал осматриваться. Да что может поменяться в классе за какие-то пять лет? Те же столы, котлы в углу, шкафы вдоль стен — одни с ингредиентами, другие с разным хламом — фонтанчик в виде горгульи и хозяин этого кабинета за столом. Как ему только волосы не мешают? Когда он вот так склоняется над пергаментами, они, словно черная занавеска, закрывают его от всего: от внешнего мира, а сейчас вот — от меня. И, конечно, стоило только мне на него засмотреться, как он уже в упор смотрел на меня. Он кожей, что ли, чувствовал мои взгляды, не знаю, но реагировал мгновенно. На праздничном пиру в начале года даже не шелохнулся, а теперь на него опасно было взглянуть: секунда, и он уже приклеился к тебе взглядом. — Ну что же, мы можем начинать, — Снейп наконец отложил перо, — одну минуту. Он достал палочку, встал из-за стола, а потом посмотрел на меня и как будто заколебался. Вернулся к столу, пошарил в ящике, выудил свое зелье, посмотрел на меня еще раз и выпил все, что там было. На мой вопросительный взгляд он только поморщился, видно, что отвечать не хотел, и спрятал свою кошмарную руку в складки мантии. — Будем тренироваться прямо здесь, профессор, в классе? Испортим что-нибудь. — Как вы самонадеянны, Поттер. Не стоит переживать за это. Ну, с чего начнем? А что я, в самом деле, собирался делать? Делиться магией, которой во мне было с избытком. Этот поток мне нужно было направить в его палочку, а Снейп вроде как проводник. Нам на курсах много раз показывали — вообще ничего сложного: встаешь за спиной напарника, вытягиваешь так же руку и вместе держите палочку. Чем больше площадь контакта тел, тем быстрее и сильнее идет поток. Элементарно. А теперь представь, что так же непринужденно мне нужно было изобразить этот контакт тел со Снейпом. Наверное, я так очевидно замялся, что Снейп скривился в своей любимой манере: — Понятно. Тренировка отменяется, верно? Не беритесь больше за невыполнимое, Поттер. — Лучше встаньте и направьте палочку в пустой угол, — я не собирался сдаваться так просто. Он так и сделал, а я обошел его со спины, и осторожно, чтобы не сильно прижиматься, встал сзади, и тоже взялся за его палочку, прямо поверх его руки. Он был такой горячий, как в лихорадке. Я чувствовал через всю нашу одежду, что он словно горит. Но мне, знаешь ли, совсем не хотелось чувствовать Снейпа. И носом я утыкался прямо в его волосы, не слишком-то это было приятно. Вот в волосы Кейти я готов был зарыться с головой, а тут извините, совершенно другой случай. А правую руку я вообще не знал куда деть. На курсах я даже не задумывался об этом, куда девалась моя рука: держала партнера и все. А тут, на Снейпе, куда ее? На плечо, на талию? Варианты один другого хуже. Закончилось тем, что я вообще никак не стал его поддерживать. Мне и существующего «контакта тел» вполне хватало. Надо было скорее заканчивать с этим, и мы начали пропускать две наших магии через его палочку. Ну как две — мою и ошметки той, что остались от его. У нас ничего вообще не получалось, ни малейшего намека, словно его палочка была так же мертва, как и его проклятая рука. После пары десятков неудачных Люмосов и Акцио Снейп психанул: —Да прижмитесь вы ближе, Поттер, я не заразный! Пока вы так меня боитесь, ничего не получится, — неправда, конечно, не боялся я его, просто неприятно все это. Но если для дела… я придвинулся ближе, и пришлось прислониться к нему как следует. Опять словно в кипяток окунулся. Но оно того стоило: дело пошло веселее. Я чувствовал, как по моей руке в его палочку вливается моя магия. А оттуда она текла уже к нему. Наверное, это было очень неприятно или больно, потому что он напрягся весь и задышал чаще, потом сбросил мою руку, отодвинулся и снова пошел рыться в столе. И снова выпил зелье. — Ну и магия у вас, Поттер. Совершенно неуправляемая, можно гвозди забивать. Я говорил уже когда-то и снова повторю — нет в вас тонкости. — Есть, нет — какая разница, — как ему только не надоедало все время язвить, — главное, начало получаться, вы почувствовали? Ваша магия может на это откликнуться и сама заработать. Вы с кем-нибудь раньше пробовали так, сэр? — Конечно, Поттер. Не получалось. Но с вами — просто удивительно. — Тогда продолжим в четверг, не будем делать большие перерывы. — Никаких четвергов, только субботы: в остальные дни у меня студенты.