Сердечные капли

Ну теперь-то я уже могу признаться честно — да, я пробовал всякое, и с парнями тоже. Тогда, после войны, когда я вдруг словно очнулся от многолетней спячки и оцепенения, когда пропала необходимость воевать, и моя миссия закончилась, я вдруг понял, что в свои восемнадцать все еще никогда ни с кем не был близок. Чертов девственник. Можно показывать за деньги, редкий экземпляр. Сначала было не с кем, а потом некогда. С Джинни на шестом курсе мы только целовались. Потом нас носило с палаткой за крестражами, и там было так страшно, что о сексе даже мысли не возникало, даже когда мы спали с Гермионой в обнимку. Только бы спастись, только бы закончить дело. А потом была победа, эйфория, чистый восторг и понимание, что ты теперь свободен. Что ты всем раздал все возможные долги и можешь заниматься чем хочешь, тем, что тебе нравится. Мы и занялись. Гермиона начала путешествовать — где-то там, за границей, она познакомилась со своим мужем. Рон, к сожалению, предпочел всему выпивку и остановиться уже не смог. Ну а я решил подробно изучить, что же такое секс, и углубился в изучение весьма прилично. Никого постоянного у меня не было, с Джинни мы расстались по-приятельски. Сильно привязаться мы не успели, а потом поняли, что не хотим ограничивать себя только друг другом. Уже позже, через пару лет после этой истории, мы снова встретились и поняли, что мы хорошие друзья, что у нас обоих никого нет, и что мы вполне бы могли жить вместе. С тех пор и живем. А тогда я начал эксперименты со случайными партнерами. С некоторыми встречался два-три раза, но не больше. Конечно, я был под Оборотным и мог поклясться, что никто тогда не узнал, что проводил время с Гарри Поттером. Но почему тогда Снейп так странно смотрел на меня, может, что-то знал. Но откуда? За тот год-полтора, что я с азартом пробовал разнообразный секс, с кем я только не встречался — Оборотное зелье дает большие возможности. Я уверен, что мои партнеры употребляли его, так же как и я. Девушки и женщины с разными фигурами, и любого возраста. Парни, с которыми я пробовал и активную и пассивную позиции. Вдвоем, втроем, парами. От чего я отказался сразу, не пробуя, это от БДСМ-игр и секса с самим собой. Говорят, секс с Гарри Поттером тогда был очень популярным запросом. Где они набрали столько моих волос — загадка, не иначе по всему Хогвартсу собирали. А может, Кричер ночью отстриг прядь, я никогда ему слишком-то не доверял. Ну, как бы то ни было, я довольно быстро определился, что мне все-таки нужно. Я совершенно точно понял, что мужчины меня не привлекают, что я, скорее всего, даже не би. Что мне нужна абсолютно традиционная, симпатичная партнерша. Не зажатая, но и без особенных причуд. И чтобы наши темпераменты совпадали. Кейти подходила под это описание только симпатичностью, про ее предпочтения я не знал ничего, потому что за прошедшие три месяца знакомства она так и не подпустила меня к себе. У нас были только поцелуи, да иногда я успевал проехаться руками по ее груди, или по спине и ниже, за что тут же получал игривый шлепок по рукам и кокетливые возмущения. Ты б знал Стен, как мне это надоело, эти заигрывания. Как хотелось, извини, трахаться. Хотелось не уговаривать раздеться, а чтобы раздевали самого. Не добиваться ее поцелуев, которые она дарит редко, словно это поощрительные призы, а чтобы она давала мне их сама. С радостью, потому что ей хочется. Хотелось страсти и нежности. А у меня были только бесполезные уговоры и гуляния под руку. Вот что мне было нужно просто нестерпимо — чтобы меня хотели. Я уже не просил того, чтобы меня любили. Героя во мне любили все, а меня самого — таких желающих не было. Но я не знал, где мне это взять здесь, в Хогвартсе. * * * Кажется, лимит на отсутствие неприятностей у меня вновь исчерпался. Невезение вернулось, и на меня как из рога изобилия вновь посыпались неприятности. Пока еще мелкие, но я чувствовал, что и до крупных недалеко. Сначала мой неудачный урок ЗОТИ, потом эта странная тренировка со Снейпом и ссора с ним. В пятницу вечером было свидание с Кейти. Девушка была не в духе, ныла, жаловалась на своих учеников. Когда я вытащил ее погулять, ей не понравилась ветреная холодная погода. А когда я соскреб рыхлый снежок с ограды и бросил в ей в спину, совсем слегка, в шутку, она отчего-то серьезно на меня обиделась. В субботу днем сова принесла мне приглашение от друзей. Рон и Невилл звали меня в «Три метлы» посидеть, скоротать время. Проверять домашние работы я уже закончил, Кейти на меня дулась, до вечерней тренировки со Снейпом еще было время. Я думал, идти ли мне к нему, и решил, что надо — иначе он действительно может вообразить, что я что-то скрываю и придаю значение позавчерашнему разговору. Нет уж. Прийти, спокойно провести тренировку, забрать мантию и объявить, что никаких больше четвергов. Пусть лучше приводит класс в порядок. Все, так сказать, благоволило, и вот я уже сидел в «Трех метлах» за столиком с друзьями, разговаривал и пил пиво. Рон уже успел набраться. Его развезло настолько, что он еле держался на стуле. Хорошо, что Невилл совсем не употреблял — я был спокоен, что бесчувственное пьяное тело доставят домой в целости. — Что, друг, — после взаимных приветствий и расспросов о здоровье родственников начал Рон, — говорят, ты крепко сдружился с сальноволосым мистером нашим Снейпом? С ним, с этой мышью летучей. Обвинительный жест вышел таким энергичным, что чуть не свалил отшатнувшегося Невилла со стула. — Ты его учишь какой-то там магии? Ты сдурел, приятель? Ты забыл, как он измывался над тобой все курсы? Как он унижал нас на зельях, тоже забыл, да? Как Гермиона от него плакала? И ты теперь этого урода чему-то там учишь. Он был слишком пьян, чтобы услышать мои объяснения про его проклятую руку, про зелье Последних Дней, про то, как он пострадал за победу, про мое сочувствие к нему, и про то, что пора уже зарыть топор войны. — Слушай, дружище. Ты это, поаккуратнее. Так запросто можно остаться без лучших друзей, правда, Невилл? Хотя о чем я — ты ведь уже нашел себе в Хогвартсе приятеля. Играешь с ним вечерами в шахматы, да? Выпиваете вместе. По ночам Хогвартс патрулируете. Какая идеальная парочка! Зря мы тогда спасли его из хижины — сдох бы, всем лучше было. Рон придвинулся ко мне ближе и прозвучал контрольный выстрел: — Пусть его оправдали тогда, на суде по делу о смерти Дамблдора, но в смерти Сириуса виноват он! И ты это знаешь. Из-за него погиб твой крестный. И если тебе стало на это плевать, то ты такая же скотина, как и он. * * * Этот разговор серьезно выбил меня из колеи, надо сказать. Я мог сто раз повторить себе, что Дамблдор сам спланировал свою смерть, а Снейп лишь исполнитель, что в гибели Сириуса он виноват не больше, чем я сам. Но перебирая эти мрачные воспоминания, я все больше травил свои старые раны и погружался в переживания с радостью мазохиста. А еще мне стало ясно, как видится всем остальным мое общение со Снейпом. Как ни крути, а очень нелепо оно выглядит. Семь лет жгучей взаимной неприязни, четыре года тишины, и вот Гарри Поттер таскается к Снейпу, чтобы делиться магией. А он ведь даже не просил, отказывался. Фыркнул и послал, с такой-то нелепицей. Но я ведь упорный дурак, добился того, что никому не нужно. А теперь я могу остаться без друзей, и Кейти все это не нравится, еще немного, и студенты пальцем тыкать начнут. Хотя нет, эти не начнут, у них есть дела поинтереснее. Вчера, во время ночного патрулирования, я спугнул в пустующем классе нумерологии парочку старшекурсников. Ох, как они от меня улепетывали, но паренька из Райвенкло я все равно узнал. А смысл их наказывать? Была бы у меня тогда возможность — я бы точно так же мантией пыль со столов стирал в компании Джинни, или другой девушки. Так я сидел у себя, таращился на огонь, и мысли скакали от Снейпа к студентам, а от студентов к Рону с Невиллом. Вот ведь пьяный — свинья свиньей, и разговоры скотские, а душу разбередил, и что теперь делать, совершенно непонятно. От размышлений меня отвлек бой часов. Я вздрогнул, очнулся и понял, что мои размышления, идти сегодня к Снейпу или не идти, совершенно бессмысленны: я все равно уже опоздал на целый час. Тогда я решил хотя бы помириться с Кейти. Не представляю, чем я так перед ней провинился, но и сегодня она была не в духе. И когда я скребся к ней в дверь со словами: «Кейти, милая, открой», в ответ из-за двери услышал истеричное: «Не трогай меня!». Да чем я ей насолил-то так? А может, прав был Снейп на счет круглых дур?.. Неприятные сюрпризы на этом не закончились. У дверей моих комнат ждал Снейп, застыв черным столбом. Он замотался в свою мантию до самого носа и, казалось, хотел слиться со стеной. И пока я приближался к нему, в голове в первый раз мелькнула мысль: а не послать ли все к черту и вернуться в аврорат? Снова дружить с Роном и забыть про динамщицу Кейти и про Снейпа, что уже поджидает меня у дверей. Дожил, Поттер, Снейп сам уже к тебе ходит, вроде как на отработку. — Почему вы не пришли сегодня? — ни здороваться, ни расшаркиваться Снейп само собой не собирался. — Простите, профессор, — да, я решил, что извиниться будет проще, пока тот не разнервничался,— трудный был день, а потом сидел у камина и задумался. Поздно было уже приходить. — Я это сказал, а сам открыл свою дверь и выразительно так дал понять, что хотел бы ее закрыть с обратной стороны. — Вас не учили, Поттер, что об опоздании нужно предупреждать? С какой стати я вас ждал целый час? Шляетесь по барам в сомнительных компаниях. А если с вами что-то случилось бы? С вашими способностями влипать в неприятности — запросто. И где вас искать потом? Извольте предупреждать, чтобы я не вол… чтобы не ждал зря, у меня масса дел и без вас. — Изволю, ладно, — попытка закрыть дверь не удалась, он стоял слишком близко, — почему вы решили, что я был в баре в сомнительной компании? — Да от вас несет пивом за милю. А других компаний, кроме сомнительных, у вас не бывает. — Так, может, мне с вами пить? — решил я съязвить напоследок и все-таки закрыть чертову дверь, — и компания приличная, и гадости не нальете. — Да, — это был шок номер один, — я не против, Поттер. Огневиски у меня действительно отменный. Если захотите — где мои комнаты, вы знаете. Пока я приходил в себя после такого сокрушительного приглашения от самого Снейпа, случился шок номер два: — Вы забыли у меня в прошлый раз свою мантию — вот она. Я велел домовикам ее вычистить, теперь с ней все в порядке. Может быть, уже впустите меня внутрь ? Или вы всегда беседуете только на пороге? — Да, конечно… — а кто бы мог связно мыслить после такого? Принес мантию, приглашает выпить. Кто-то из нас точно сошел с ума, и, кажется, это все-таки я. Мерещится. Потому что Снейп такого бы не сказал и не сделал никогда. Или все же была права Помфри, и после победы в нем что-то изменилось? Не хочу говорить «сломалось»: такого человека, наверное, никому не под силу сломать, если уж он смог остаться собой, разрываясь между Волдемортом и Дамблдором. Но что-то неуловимо другое появилось в нем. Может, это банально возраст? Или его зелье, мощная, должно быть, штука, или отсутствие магии. А может быть, все сразу привело к тому, что он сейчас у меня: стоит и осматривает мою гостиную. Не уходит, не оскорбляет, не усмехается, видя мой бардак. — Поттер, я вот что вам еще хотел сказать, — скидывая мою чищеную мантию на ближайший стул, сказал он; мне даже не по себе стало, что в комнате нет света, кроме камина: я не успел зажечь, а палочка где-то в кресле и шарить в поисках ее глупо. Все-таки такой интимный полумрак не для наших с ним бесед, — по поводу нашей последней встречи и того разговора. О нет. Знаешь, я сразу понял, что добром это не кончится. Я уже открыл рот, чтобы возразить или заткнуть его как-то, и наверняка замотал своей тупой башкой, как обычно делаю. Но он совершенно как на уроке, когда мы слушались даже его шепота, сказал строго: — Тихо! — и я замер. Мы стояли очень близко, и свет камина освещал его лицо неравномерно, и от этого оно казалось и не лицом вовсе, а будто непохожей ни на что абстракцией, и, наверное, это хорошо. Потому что Снейп с привычным, некрасивым, бледным, носатым лицом все это сказать мне не мог. А вот этот «кто-то», с сумасшедшими глазами, в которых блестело оранжевое пламя, задал мне тот же самый вопрос: — Так ты пробовал секс с мужчинами, Гарри? — Снейп подошел совсем близко и смотрел так внимательно, что у меня на загривке волосы, кажется, дыбом встали. И почему-то я не смог соврать ему, что нет. Вроде как стыдно стало, будто я признаюсь в своей абсолютной девственности. И ответил честно: — Да. — Скажи, тебе понравилось? Ведь это хорошо… когда ты сверху? — и ты знаешь, что он сделал? Как будто этих невозможных слов мне было мало. Он взял мою руку, развернул ладонью вверх и начал ее целовать. Снейп. Целовать. Мою ладонь. От нереальности происходящего, от того что я просто не мог поверить, что он творит такое, я стоял и словно завороженный смотрел, как он щекотно обцеловывает мои пальцы и запястье. Получается, он сейчас предлагает мне… себя? Соблазняет меня, уговаривает? А он уже прижал мою руку к своей груди и спросил без обиняков: — Хочешь? — Н-нет, простите, я… да вы что? Нам нельзя, — заблеял я. — Нам можно, — отмел он мои возражения. Отпустил мою руку и уже мягче добавил: — Не волнуйся. Я не подойду к тебе больше. Просто теперь ты знаешь, что можешь прийти. За чем угодно. Огневиски, учебные планы по ЗОТИ. Что захочешь, Гарри. «Гарри»! После этого я просто рухнул в кресло — хорошо, что оно стояло сразу за мной, — в таком состоянии я бы запросто мог сесть и мимо. Я сидел и молча смотрел, как Снейп развернулся и вышел. Щелчок замка прозвучал, как взвод курка маггловского пистолета, и целился он мне четко в голову. Что он говорил такое? Что за чушь он нес? Он предложил мне секс? Это серьезно? Я могу прийти теперь к нему в любое время, когда захочу, и все будет? Все??? Какое «все», зачем мне это «все»? Я не гей, и не был им никогда, и не буду. Да, были несколько экспериментов в погоне за острыми ощущениями. С классными, загорелыми, мускулистыми парнями с белозубыми улыбками. И то, оказалось, не мое. А Снейп — он вообще на себя в зеркало смотрит? Бледно-желтый, проклятый, с мертвой рукой, все с такими же немытыми волосами и неприятным характером. А лет-то ему сколько? Больше сорока уж точно. Он сумасшедший. Неужели он всерьез рассчитывает, что я соглашусь? Что я — захочу?